Жажда жизни

             ИЗ СТАРОЙ ПАПКИ,
      НАЙДЕННОЙ ЗА ШКАФОМ.



               4. ЖАЖДА ЖИЗНИ.


     Сан Саныч всегда ужасно боялся инсульта.
     - Смерти не боюсь, - говорил и дома, и знакомым, и на работе. - Плевал я на смерть! Но быть лежачим овощем, на руках у семьи - вот что страшно, вот чего не хочу! И не буду! - добавлял он железным голосом.
     У его одноклассника, Кольки Сивоконя, мать была разбита инсультом семь лет или восемь. Колька уже женился, уже родил двух дочек, а маманя все лежала во второй комнате и не умирала.
     А когда к Сивоконям приходили гости, им было неудобно и стыдно за неё. Сан Саныч помнил механическую матерную брань Колькиной матери, а потом из её комнаты выскакивала жена Вера со смрадной «уткой», а за ней шёл Колька со скорбной улыбкой и пшикал освежителем воздуха «Сосновый бор».
     А у тёти Раи в Ленинграде дядя Саша провел лёжа около двадцати лет, пока не умер, и один только Бог знает, что тётя вытерпела, а также двоюродный брат Серёжа и сестра Оля.
     Нет уж, он до такого не допустит! Если что - чик! - и до свидания! «Я думаю, - думал Сан Саныч, - на это моих яиц хватит!»
     Он любил выражаться по-мужски.
     Когда Надька говорила ему:
     - Ну, помой посуду, Шуричек! - он ей отвечал: - А по сопатке?
Нет, он был мужик с яйцами, однозначно.
     Но очень нервный и впечатлительный.
     Вновь и вновь представлял он, как его разбивает инсульт. Лучше, конечно бы, инфаркт - тюк! - и привет. Но с нашим счастьем обязательно будет инсульт. И вот, Саныч думал и представлял, как он, кривясь и мужественно превозмогая недвижимость, тянется за безопасным лезвием, презрительно оглядывает этот жалкий мир и полосует бритвой предплечье - не поперёк, как некоторые симулянты, а вдоль, по вене, и, отступая во мрак, погружается в волны Леты, в смысле, Стикса….                Сан Саныч так размечтывался, что у него начинало щипать в глазах и крутить в носу.
     Остается неясным вопрос, имеют ли слово и мысль власть исполнительную, иными словами, можно ли себе накаркать?
     Одни философы говорят: «Сто процентов можно.»  Другие мыслители смеются и говорят: «Нихрена! Будет как Бог даст, не раньше и не позже.»
     Это здорово утешает, но в случае с Сан Санычем получилось, что сбылся первый вариант.
     Он сидел после обеда на кухне, пил пиво из горлышка и заполнял билет лотереи «Кено» по собственному, тайному, способу.
     Вдруг, ни с того, ни с сего, во рту образовался незнакомый вкус, один глаз перестал видеть, а потом и вовсе не стало света и Сан Саныч с грохотом упал с табуретки …
     Потом он немного очнулся и увидел себя привязанным, а рядом сидела опухшая от слёз Надежда, и сын Руслик, видно, приехавший из Польши, кричал кому-то рядом:
     - … Отвяжите его! Отвяжите его, а то я не знаю!... - и Сан Саныч опять ушёл во мрак Небытия, в смысле, отрубона.
     Ну, что же делать? Случай оказался тяжёлым. Плохой случай…
     И теперь Сан Саныч лежит в маленькой комнате, бывшей детской и, думая, что он всеми забыт и покинут, кричит, еле шевеля косным языком:
     - Надь…ка… Надю…ха… ё… мать… ут…ку… ут…ку...
     Ему очень хочется жить. «Жить... жить...» - и сладкий яд жизни растекается по его венам и артериям.


         2020 – сент. 2026.