Слишком много солнца. Глава 11

ГЛАВА 11. НЕЖДАНЧИК

– Это черт знает, что такое! – Ругался, как одержимый, Фин, когда утром, так и не добыв лекарство, заглянул в номер Броуди, где застал всех нас, дежуривших у постели «больного». – Я долго не мог понять, почему эта мазь «барго» – такой большой дефицит, пока не вернулся в отель. – Грохотал Финлей, возмущенный до глубины души. – Такое ощущение, что здоровых людей здесь практически не осталось… И вообще, куда смотрит администрация планеты? Почему никто не предупреждает туристов о столь опасной болезни, которая подстерегает их буквально на каждом шагу? – В голосе тренера звучало неприкрытое негодование. Еще секунда, и его гневно сверкающие глаза начнут метать молнии.

– Я слышал, лихорадка поражает особо азартных игроков. Тех, кто не сумели вовремя остановиться. – На полном серьезе сообщил я, состроив весьма компетентный вид, и добавил, что в тот самый день, когда появились первые симптомы, мы с огромным трудом оторвали Броуди от автоматов.

– Так Броуди играл? – Поразился Финлей, его глаза, горящие нездоровым блеском, за малым не выкатились из орбит, а морщины, что появились на лбу над взметнувшимися вверх кустистыми бровями, напоминали складки на брюхе больного баргоманского завра – такие же глубокие и напрочь лишенные чешуи. По виску тренера скатилась капелька пота, пропахав изрядную дорожку. На несколько долгих секунд Фин завис, нервно нащупывая фишки, звякнувшие в его кармане. Наверное прокручивал в своей памяти моменты недавнего прошлого, старательно соображая, мог ли он сам заразиться этой гадостью. А если мог, то когда и где. – Так Броуди… играл? – Чуть заикаясь переспросил Финлей.

– Еще как играл. – Доложил Смит каким-то не к месту торжествующим тоном.

– Мало того, Зак почти разорился. – Встрял Лонни. Он не преминул вложить и свою лепту в благое дело спасения спонсорских денег.

– Вот меня и настигла чешуйчатая рука лихорадки. – Трагично произнес Броуди, протягивая к тренеру зеленую ладонь с осыпающейся чешуей. Наложенный еще вчера грим не очень крепко держался, чешуйки топорщились, а некоторые висели, что называется, на честном слове. Но это было даже лучше. Значит болезнь прогрессировала, и не думая отступать.

Финлей судорожно сглотнул и в ужасе отшатнулся.

– Но почему же … – конкретно перепугавшись промямлил Фин,  – Если эта болезнь – проклятье игроков, какого черта она поражает и совсем маленьких детей? – Задал он новый вопрос и жаждал получить ответ. – Изумрудных малышей тоже полно в отеле. Уж их-то никак не заподозришь в излишнем азарте.

– Не знаю, – пожал я плечами и тут же придумал, как вывернуться. – Возможно это дурная наследственность. – Тоном доктора, определившего диагноз, изрек я и поспешил перевести разговор в более безопасное русло. – Чем же теперь лечить Броуди? Вы хоть представляете, мистер Финлей, где можно заказать средство от лихорадки?

– Аптекарь посоветовал поспрашивать эту мазь у альбионских туристов. Как оказалось, у них на планете это очень распространенное заболевание. Не удивлюсь, если это именно альбионцы занесли эту гадость на Вирджи. Просто, чтобы всем насолить. – Поделился он. – Сейчас как раз прибывает команда с Альбиона, пойду спрошу «барго» у Мелани Стайлс – тренера их сборной. Не может быть, чтобы у них в аптечке не было ничего от выпадения чешуи. – И Финлей, плотно прикрыв дверь, чтобы инфекция не устремилась вслед за ним, убежал за лекарством…

Играть Фину явно расхотелось. Это было видно невооруженным взглядом. Он то и дело обрабатывал руки салфеткой с антисептиком и старался ни к чему не прикасаться. Но не думаю, что он поверил, будто баргоманская лихорадка – удел игроманов. Скорее всего, он просто решил избегать мест скопления людей. А больше всего народа собирается как раз-таки в залах казино. Что ж, это тоже неплохой повод держаться подальше от рулеток и карточных столов. По крайней мере, в ближайшее время…


– У альбионцев никакого сострадания! – Сетовал наш любимый тренер через полчаса, чуть не застав Зака скачущим по постели, точно по батуту. – Вы только подумайте, – чересчур эмоционально начал он, – едва я заикнулся о мази от баргоманской лихорадки, которой, к слову сказать, страдает уже пол отеля, они набросились на меня, как чертовы рептилии, обвинив в развертывании против их команды антиальбионской кампании. Оказывается, на их планете этой страшной заразой болеют еще и завры – основа их животноводства. И вот они, представляете… – Фин с трудом подавил смех, – они подумали, что все постояльцы отеля, зная, что именно сюда будет заселяться альбионская команда, переоделись в костюмы больных лихорадкой ящеров. По их мнению, дефилировать зеленым с осыпающейся чешуей – то же самое, что выкрикивать лозунг: «Смерть Альбиону!» Больших идиотов я не видел! – Финлей аж покраснел, рассказывая о своем походе во вражеский лагерь.

«Как же это я упустил из виду, что вся экономика Альбиона завязана на разведении завров? – Почесал я затылок. – Международного конфликта мне еще не хватало!»

– Так, представьте, альбионцы послали ноту протеста в Спорткомитет и правительству Вирджи.

«Еще лучше!» – ужаснулся я и мысленно схватился за голову.


«…за столь жестокое оскорбление их национальных чувств и столь грубое попрание национального достоинства, выражающееся в повсеместном публичном осмеянии путем демонстрации морд символов планеты, больных баргоманской лихорадкой… – Слушали мы новости по телевидео вскоре после ухода Фина. – Всвязи с этим Комитет принял решение уступить команде Альбиона приоритетные позиции на старте гонок. А именно – первое, второе, третье. Иначе оскорбленная команда Альбиона грозит покинуть гонки и разорвать дипломатические отношения с Вирджи»…

– Кто бы сомневался, что эти монстры сумеют выторговать для себя привилегии. – Зло заметил Лонни, гневно сверкнув глазами из-под козырька бейсболки. Грязное пятно на его носу презрительно дернулось вместе с носом. Когда он только успевает пачкаться? Похоже, это секрет даже для самого Кински.

– Теперь моя шестая позиция пойдет завру под хвост. – Испустил тяжкий вздох сожаления Броуди. – Придется стартовать девятым.

– А мне вообще шестнадцатым. – Возмущался Лонни, только в отличие от павшего духом Зака, его праведный гнев грозил обрушиться на голову первого же попавшегося альбионца.
– Да что вы так волнуетесь, – решил я подбодрить погрустневших приятелей, – вы же еще не видели трассы. Вдруг альбионские «монстратикусы» там не впишутся в поворот?

– Хорошо бы так. – Кивнул Смит. Один он сохранял выдержку и самообладание. Но верил ли он в победу?

– Главное, наш тренер сидит безвылазно в номере и гоняет воздухоочиститель, а не спускает казенные денежки в казино. – Нашел я положительную сторону медали, и все со мной согласились. Как ни крути, а о содеянном жалеть не стоило.

 Зря я думал, что на всей Вирджи не найдется ни одного места, подходящего для экстремальных гонок. Администрация планеты, чьи должности по традиции разыгрывались в лотерею, (на мой взгляд – весьма сомнительный обычай), предоставила в наше распоряжение замечательный закрытый «трек» в помещении разгромленного игорного заведения.

Тогда, лет десять назад возмущенная толпа игроков разгромила казино, уличенное в нечестной игре. С тех пор и стояла эта полуразрушенная махина здания, как жестокое напоминание зарвавшимся владельцам заведений, вздумавшим шутить с посетителями.

От других трасс она отличалась тем, что была многоярусной, то есть была растянута не только по горизонтали, но и по вертикали на протяжении сотни этажей. Вместо горок на ней были груды покореженных игровых автоматов, а вместо ям – многочисленные провалы в перекрытиях. Множество трамплинов и мостиков компенсировали отсутствие речек и горных склонов. Предупредили нас также о наличии неких сюрпризов, позволяющих прыгать с уровня на уровень. На этот раз нас не возили заранее на трассу, пояснив, что вполне достаточно трехмерной модели.

 Я рассматривал ее и так, и эдак на планшетке и старался по мере сил запомнить местонахождение спусков и подъемов с уровня на уровень. Пройти трассу надо было только один раз, но зато разом все сто этажей.

Особо беспокоили «сюрпризы», но, наверное, все были в таком же положении, если конечно вирджианцы не станут подыгрывать своим старым партнерам – Ходии. Именно там производилась большая часть оборудования для казино.

Моя машина, несмотря на болтанку на орбите Вирджи, чувствовала себя неплохо. Наши механики подкрутили болты и проверили ходовую часть, а двигатели и так были совсем новые. Тачки моих приятелей тоже не пострадали во время предыдущих гонок и были хоть сейчас готовы в бой. Правда, на всякий случай Лонни перебрал свой двигатель из глупого опасения, что он заглохнет в самый ответственный момент. Кински хлебом не корми – дай повозиться с тачкой. Что ж, у каждого свой способ успокаивать нервы перед предстоящим стартом. Хорошо, что ему не пришло в голову лезть под машину в скайкаровском комбинезоне, а то бы не избежать ему выволочки от тренера не только за чумазую физиономию, но и за испорченную форму.

Броуди экстренно выздоровел, приняв несколько ванн с хорошим растворителем, правда теперь немного шелушилась его кожа, но зато в нее не врезалась острыми краями чешуя. Финлей воспрянул духом, посчитав чудесное исцеление перед стартом добрым знаком. Ему все-таки удалось раздобыть редкое «барго» и, несмотря на протесты красного шелудивого Зака, он натер им беднягу с ног до головы. Даже черные волосы Броуди лоснились от мази. А уж как она воняла – пером не описать!

Оказывается, субстанцию, лежащую в ее основе, выделяют из какой-то особой железы завров, имеющих иммунитет к лихорадке. Поэтому теперь от Броуди за километр несло не мывшимся сто лет завром, а так как мы находились в непосредственной близости от него, и тоже насквозь пропитались этой фигней, от нас воняло не меньше.

Финлей, давая последние напутствия перед стартом, старался вообще дышать ртом и через раз. Представляю, как приходилось несчастному Заку!  Он еле выдержал торжественную тягомотину, на которой выступали официальные лица Вирджи и торжественно клялись, как они рады принимать у себя гонки юниорской лиги. Глядя на эти лица, так и рвущиеся обратно к рулетке, в это верилось с трудом. Но вот мои грустные раздумья, приправленные изрядной дозой цинизма, прервались громкой командой: «По машинам!» Традиционные двести сорок два салютных залпа заменил один залп из двухсот сорока двух голографических пушек. В небе расцвело что-то вроде игрового круга и вращающейся рулетки. «И здесь не обошлось без рекламы!» – Поморщился я, привычно запрыгивая в машину.

Стартовали мы с подземной автостоянки с интервалом в одну минуту. За это время впереди идущая тачка успевала подняться, визжа колесами, по крутому серпантину на первый уровень и скрыться в многочисленных залах разгромленного казино. Вспыхивающие голограммы стрелок должны были показывать направление маршрута. Многочисленные камеры следили за машинами участников и транслировали картинку на огромные экраны, установленные по всей планете. Посмотрим, что ждет меня на трассе...


Я стартовал пятнадцатым. Первый уровень бывшего казино был погружен в непроглядный мрак, пришлось включать четыре пары фар. Лучше бы я этого не делал. В бывшем зале игровых автоматов царил полный разгром. Направленные лучи света выхватывали то здесь, то там сваленные кучей металлические корпуса, бывшие когда-то однорукими бандитами.

«Бесславный конец банды!»  – Грустно думал я, старательно выворачивая руль, чтобы не врезаться в наваленную поперек дороги баррикаду, тем более что кто-то уже туда въехал и теперь пытался, дав задний ход, выбраться из ловушки. Мне некогда было смотреть, что из этого получится, и я, зарулив в распахнувший дверцы лифт, поднялся выше. Там по-крайней мере время от времени вспыхивали неисправные лампы, и цвыркали электрической дугой схлестывающиеся в бесполезной схватке провода. «Голографические эффекты», – безошибочно определил я и обогнал машины, замершие в замешательстве перед танцующим в мокрой луже и сверкающим синими вспышками проводом. Увидев, что преграда проходима, они тут же двинулись за мной.

«На черта мне два труса на хвосте?» – Подумал я и с легкостью стряхнул их на третьем, а может и на четвертом этаже. Где-то я наехал колесами на две уложенные доски, другой край доски приподнялся, сзади в меня почти врезался соперник, почти – потому что я все же успел отъехать, и чужая машина заняла мое место, придавив колесами трамплин. По нему я и взлетел в пролом в потолке на несколько этажей вверх на турбоускорении, полоская ночной мрак огненными хвостами из двигателей.

Движущиеся за мной с небольшим интервалом Лонни и Смит воспользовались моим примером, но не стали подталкивать застрявшую на досках тачку, а проехали прямо по ней, тоже врубив турбо. Представляю, что пережил пацан, ожидавший, что его вознесут, увидев огромные колеса, прогуливающиеся по его кабине, и огненные язычки турбо, лизнувшие его аккурат в лобовое стекло. Но это Лонни расскажет потом, а сейчас я несся за красными стрелками, то мигающими впереди ровным светом, то сворачивающими за поворот, обходя гору мебели, которая возвышалась непроходимой преградой, точно горный хребет.

Уровне, эдак, на десятом наконец-то появился свет, он шел из окон соседнего здания, и я вырубил фары, и правильно сделал, потому что иначе не заметил бы «сюрприз» – мерно фосфоресцирующий свет с лестничной клетки.

Пробив стекло, преграждающее путь, вырулил на пожарную лестницу и дул на турботяге десятка два этажей вверх, выше проход был завален псевдобетонным крошевом. Но эти прыжки колес по ступенькам и так давали мне неплохую фору. Не знаю, на каком этаже оказался, но впереди меня сейчас неслась альбионская тачка. Моя попытка обойти ее по пандусу для тележек с деньгами обернулась полным фиаско, потому что монстр выдвинул лапу и явно отработанным движением столкнул меня в дырку. Подлый поступок!

Два перекрытия вниз я пролетел, жестко приземлившись на вершину баррикады, сложенной из обломков чьей-то мечты. Ничего не оставалось, как съехать вниз и заняться поисками выхода. Навигатор почему-то предлагал проехать сквозь стену, указывая стрелкой на непроходимый монолит. На всякий случай я вышел из машины и осмотрел серую поверхность, испещренную едва заметными трещинками. Скрытый в замаскированной нише рычаг активировал запорный механизм, и стена отъехала. Это обнаружился выход на балкон. К счастью я не поленился заехать на этот буйно заросший дикой зеленью пятачок и правильно сделал, потому что там оказался лифт.

Правда, моя машина в него не проходила, пришлось ставить ее в кабине вертикально на попа, приложив изрядное количество мышечных усилий, но где наша не пропадала! Зато энное количество этажей я преодолел с максимальным комфортом.

Не знаю, пришло ли еще в чью-нибудь поднаторевшую на «квестах» голову смухлевать таким мудреным образом, и не противоречило ли это правилам игры. Во всяком случае, меня никто не остановил. Может потому что сами создатели трассы на Вирджи хотели подыграть команде Ходии, чьи машины отличались предельной  компактностью, а значит легко могли поместиться в кабину этого лифта? Тогда как всем остальным, не подпадающим под эти критерии, приходилось искать другой путь. Не совсем честно? Не спорю. Но кто вообще может назвать честными казино, которые никогда особо не заморачиваются моральными аспектами?

Как бы то ни было, открывшийся передо мной уровень был ярко освещен и, казалось, совсем не пострадал от давних событий, поставивших на карту само существование системы распределения этой планеты, основанной на везении, выигрышах и удачливости отдельных индивидуумов, жирующих за счет своих менее удачливых соотечественников.

Наверняка именно здесь владельцы казино считали ночные выручки, потому как все многочисленные столы буквально ломились от пачек купюр, которые стали бы непреодолимой преградой для человека алчного и корыстного. Я же сдвинул пару столов, небрежно побросав деньги на пол, зато расчистил себе дорогу.

Потом рванул в открывшийся проход и с удовлетворением, граничащим со злорадством, наблюдал в экран заднего вида, как разлетаются веером из-под колес пластиковые золоченые бумажки, за которые иные, неразборчивые в средствах личности, готовы перегрызть друг другу глотки. Что ж, таких тоже можно понять…

Через несколько минут я въезжал по пандусу на следующий этаж. Испытание золотом с честью было пройдено. Здесь же снова царила темень, наверное, в противовес ослепительному свету зала, набитого деньгами. Я нисколечко не жалел, что не прихватил с собой пару-тройку миллионов, поскольку удалось изрядно подсократить дорогу, и вершина небоскреба была вероятно уже близка. Жалел только, что сбился со счета уровней.

На одном из этажей вроде бы и вовсе не было выхода. Три или четыре пролета лестницы отсутствовали, как будто их распылило деструктором, поставленным на полную мощность, лифт не подавал признаков жизни, застыв мертвой громадой с распахнутыми и изрядно перекошенными дверцами. Может его вывел из строя лидер гонки, чтобы избавиться от конкурентов? Не знаю! Куда ехать дальше, совершенно не понятно. Ни одной светящейся стрелочки, ни одного указателя. Пришлось тормознуть перед огромным окном во всю стену, и включить мозги. Соседнее, тоже полуразрушенное здание окно в окно маячило метрах в десяти. Если хорошенько разогнаться….

Я так и сделал, отъехал назад метров на тридцать и, разогнавшись, пробил одно стекло, пролетел над бездной, пробил другое стекло и ударил колесами по черному, как нутро Черной дыры, плиточному полу.

Здесь тоже казалось несколько темновато, но в свете уличных реклам, регулярно вспыхивающих в воздухе, точно чертово северное сияние, мне удалось увидеть, что в этом помещении рухнул потолок. Один конец перекрытия упал вниз, а другой еще держался, образуя неплохой пандус, как будто специально для моей машины. Такой возможностью грех было не воспользоваться.

Со следующего этажа я опять перелетел в «свое» здание. Надеюсь, никто ничего не заметил. Турботягу я не включал, а за голосом комментатора звон стекла могли и не услышать. 

Я карабкался наверх этаж за этажом с маниакальностью кота, приговоренного к купанию, но успевшего вцепиться в хозяйский фартук. Не слышал ни рева моторов, не видел ни стрелок      навигатора, ни следов колес других машин. Иногда мне казалось, что я сошел с трассы, или плетусь в хвосте, пропустив вперед всех участников. А может и вовсе заблудился в этом лабиринте переходов, лестниц, проломов и никогда не найду выхода наружу? Это меня пугало. Проиграть было нельзя, слишком многое поставлено на карту. Перспектива провалить задание и разрушить карьеру – меня не устраивала. И я прибавил скорости, скача по ступенькам лестницы вверх.

Опять зал, забитый автоматами, из которого снова нет выхода, зато в потолке – приличная такая дыра, и в ней что-то поблескивает. Ну что тут будешь делать? Мне оставалось только дать задний ход и откинуться на спинку сиденья, смещая центр тяжести. Машина основательно села на задние колеса, передние свободно повисли в воздухе, продолжая вращаться. Я дал по газам, включая ускоритель. Пламя ударило в пол, но мой расчет оказался верен – тачка послушно устремилась вперед и вверх и под углом в сорок пять градусов вошла в дыру…

 Велико же было мое удивление, когда в зале, оставшемся позади, сработала пожарная сигнализация, и вода, брызнувшая из распылителей, принялась заливать помещение. Шум бьющей мощной струи так поглотил меня, я так поразился, что оказывается здесь еще не все разломано, поэтому в упор не заметил своего приземления на крыше здания. Вот уж нежданчик, так нежданчик.

 К счастью удалось вовремя затормозить. Тачка моя застыла почти у самого края. Я дал задний ход, отъезжая от опасного места, и удивленно поднял голову вверх. В черном ночном небе поблескивали звезды. А вон и двойная звезда, перемаргивающая то синим, то желтым. Огненные близнецы, как зовут их на Данлинге. Именно под их лучами на древней планете возникла цивилизация, чьи артефакты так будоражат человеческое воображение…
 
Внезапный рев двигателя откуда-то сверху разорвал в клочья царившую здесь и сейчас тишину. Моя машина содрогнулась, заставив следом содрогнуться все мои внутренности, дернулась, как взбесившийся паралитик, и ощутимо приподнялась. Передними колесами кверху. Я вручную включил турбо, задействовав аварийный режим, ушел в сторону юзом, потому что понял – происходит нечто из ряда вон выходящее: кто-то на зависшем надо мной корабле пытался, ни много, ни мало, взять мою тачку в магнитные тиски.

 Дать возможность безнаказанно похитить себя вместе с машиной в мои планы, отнюдь, не входило, но и выйти из захвата почему-то не получалось. Наверное, потому что все системы моего авто парализовало. Направленный электромагнитный импульс? Да, скорее всего он. Экран отключился, точно лишившись питания, даже привод двери отказывался подчиняться, намертво замкнув кабину. Разглядывая звезды, я проворонил звездолет, и вот сейчас он черной, мерцающей звездами махиной заслонил добрую половину неба и тянул к себе мою тачку, не оставляя шанса на спасение. Надо же, какой маскировочкой озаботился – технология «хамелеон», не иначе.

Но тут в корабль ударил синий луч. Маленький патрульный катер пришел мне на помощь, расстреливая чужой корабль. Сила притяжения, тянувшая мою машину вверх, ослабла, затем и вовсе исчезла. Тачка с грохотом опустилась на крышу, ударившись со всего маха колесами. Отчаянный катер и корабль, вынужденный принять бой, растворились в ночи. А меня поймали в перекрестье прожекторов два гравилета телевидеокомпании.

Раздалась бравурная музыка и голос комментатора, усиленный динамиками, торжественно возвестил:
– А вот и долгожданный победитель второго заезда! Коул Фокс – клуб «Скайкар»! Машина номер пятьдесят! Кто бы мог подумать, что тачка, стартовавшая последней на предыдущих гонках, придет первой уже во втором заезде?!

Меня бесцеремонно усадили в катер комментатора, а машину подцепил челнок, чтобы доставить в гараж, арендованный нашей командой.

– Расскажи-ка нам, Коул, ожидал ли ты победу?

– Я думал, что безнадежно отстал. – Признался я в подсунутый мне под нос микрофон. Похоже, репортер был не знаком с правилами приличия, его назойливость не знала предела. – А можно узнать, где остальные участники? – Живо поинтересовался я, прикрывая глаза от слепящего света осветительных приборов. – Примерно с тридцатого уровня я вообще никого не видел.

– Они так и не дойдут до финиша. – Сообщил репортер и развернулся в сторону камеры, адресуясь к многомиллионной аудитории фанатов «Юни-лиги». – «Сюрпризом» нынешней гонки было то, – он интригующе поднял палец, заостряя внимание зрителей, – что гонка прекращается, как только первая машина достигает финиша. Включив турбоускорители, чтобы вырваться на крышу, Фокс активировал пожарную сигнализацию, и все уровни были тут же перекрыты. Где в этот момент оказались участники – такое место они и займут в этой гонке. Все предельно просто. Дорогие зрители! Сейчас наше весьма компетентное жюри определяет, на каком уровне застряла каждая из машин, и скоро нам станет известно, кто из участников выбыл.

Да, похоже я несколько перестарался. Первое место мне было нужно, как седло баргоманскому завру. Особенно удручало такое внимание телевизионщиков. Знал бы я заранее, что так произойдет, улетел бы лучше с черным кораблем, прикрытым ореолом невидимости. Но делать нечего, пришлось повыпендриваться еще немного, рассказывая, как тяжело мне далась победа, а потом, сказавшись уставшим, сбежать к своим приятелям, оставив тренера отдуваться перед камерами. В отличие от меня, Финлея не удручала перспектива покрасоваться перед всей галактикой, и он с радостью меня заменил…