Мичман Волков. Глава третья

   
    Глава первая и вторая http://proza.ru/2026/10/10/622


 Автор Сергей Иванович.


                Глава 3: Сталь против стали

К рассвету туман стал еще плотнее, превратившись в молочную пелену, скрывающую даже мачты кораблей. Алексей, с перевязанным плечом, пробирался к штабу береговой обороны. Он должен был предупредить адмирала, что минные карты скомпрометированы.

Он почти достиг ворот, когда услышал тихий, едва различимый звук — щелчок взводимого курка.

— Вы настойчивы, мичман, — голос Танаки донесся из белесой мглы. — Но настойчивость — это добродетель мертвецов.

Алексей замер. Он не видел врага, но чувствовал его присутствие каждой клеткой кожи. Японец стоял где-то справа, за штабелем угольных брикетов.

— Вы не уйдете, — крикнул Алексей, медленно вынимая кортик. — Эскадра знает, что вы здесь.

— Эскадра знает лишь то, что ей позволено знать, — усмехнулся Танака. — Вы думаете, вы охотник? Вы — приманка. Пока вы бегали за мной по опиумным притонам, ваши корабли уже получили приказ о выходе. И они пойдут именно тем курсом, который я начертил на карте.

Алексей рванулся вперед, на звук голоса. В тумане мелькнуло лезвие — длинное, изогнутое, смертоносное. Сталь с лязгом встретилась со сталью. Алексей парировал удар, чувствуя, как вибрирует рука от силы японца. Это был не просто шпион, это был мастер клинка.

Они кружили в тумане, как два призрака. Удары сыпались один за другим. Алексей понимал: он слабеет от потери крови, а Танака лишь играет с ним. В какой-то момент японец сделал ложный выпад, и Алексей, почуяв шанс, бросился в контратаку. Но Танака был быстрее. Он ушел в сторону, и его клинок прочертил глубокую борозду на щеке мичмана.

Алексей упал на колени, выронив кортик. Танака занес меч для последнего удара.

— Прощайте, мичман. Цусима будет вашей могилой.

В этот момент из тумана вырвался луч прожектора с «Цесаревича». Ослепительный свет ударил прямо в глаза японцу. Танака на долю секунды зажмурился. Этого хватило. Алексей, собрав последние силы, рванулся вперед и вцепился в горло врага. Они покатились по грязной земле, сбивая ящики, пока не оказались вплотную к стене склада. Алексей стиснул зубы, чувствуя, как пальцы сжимают горло Танаки, а в голове гудела кровь от боли и усталости. Японец пытался вырваться, но силы покидали его — слишком много крови он уже потерял в схватке.

Внезапно раздался резкий звук — выстрел. Алексей отпустил врага и отшатнулся, закрыв лицо рукой. Танака рухнул на землю, глаза его были широко раскрыты, полны удивления и боли. Рядом стоял капитан Петров, офицер береговой охраны, с дымящимся пистолетом в руке.

— Ты в порядке? — спросил он, подбегая к мичману.

— Да... — Алексей тяжело дышал, — но он... он был здесь не один. Есть еще сообщники.

Капитан кивнул, оглядываясь по сторонам. Туман не рассеивался, а лишь сгущался, словно поглощая звуки и силуэты.

— Нужно срочно доложить адмиралу. Если Танака успел передать данные, у нас мало времени.

Алексей поднялся, опираясь на капитана, и они поспешили к штабу. По пути мичман заметил, как из тумана вынырнули фигуры в темных одеждах — китайские наемники, вероятно, те самые, что пытались его задержать в опиумной лавке. Но теперь они отступали, словно получив сигнал.

В штабе адмирал Рожественский уже ждал их, лицо его было мрачным.

— Что у вас? — спросил он, не скрывая тревоги.

— Танака убит, — начал Алексей, — но он был лишь пешкой. Схемы минных заграждений уже в руках врага. Я уверен, что японцы готовят засаду.

Адмирал молчал несколько секунд, затем сказал:

— Значит, Цусима — это не просто битва. Это ловушка. Мы должны предупредить командование и подготовиться к худшему.

Алексей почувствовал, как в груди разгорается пламя решимости. Он понял: даже если эскадра обречена, честь русского офицера требует не просто принять бой, а сорвать планы врага, даже ценой собственной жизни.

— Господин адмирал, — голос Алексея, несмотря на слабость, звучал твердо, — у Танаки был сообщник. Тот интендант, которого он убил, не был единственным звеном. В его кармане я нашел не только фигурку журавля, но и шифрованный список. Там были имена не только предателей, но и тех, кто должен был подать сигнал японским миноносцам в момент нашего выхода из бухты.

Адмирал Рожественский подошел к столу, на котором была развернута карта пролива. Его пальцы, покрытые пятнами чернил, дрожали от сдерживаемого гнева.

— Если этот список подлинный, мичман, то мы сможем вычислить «сигнальщиков» до того, как они зажгут свои огни. Но времени — считанные часы. Прилив начнется на рассвете.

Алексей, превозмогая боль в плече, склонился над картой. Его взгляд упал на пометку у маяка на острове Ляотешань. Именно оттуда, с самой высокой точки, открывался обзор на весь фарватер.

— Они будут там, — выдохнул он. — Сигнальщики. Они ждут рассвета, чтобы дать ракетный залп, который укажет японскому флоту, где именно наши броненосцы будут наиболее уязвимы при маневрировании.

— Вы не в состоянии идти, Волков, — отрезал адмирал, глядя на окровавленный бушлат мичмана.

— Я должен, — Алексей выпрямился, чувствуя, как в ране пульсирует боль. — Я знаю их почерк. Я видел, как они работают. Если вы пошлете туда отряд, они заметят шум и уйдут. Нужен один человек, который знает, как проскользнуть мимо их дозоров.

Адмирал долго смотрел в глаза молодому офицеру. В этой тишине штаба, под мерный стук метронома, отсчитывающего последние минуты мира, решалась судьба тысяч людей.

— Возьмите с собой двоих лучших матросов из разведки, — наконец произнес Рожественский. — И помните: если вы не успеете, эскадра войдет в пролив вслепую.