Бездна. Глава 19-9. Половина вечности

     — Иаков приветствует Диониса! — я подал руку Денису.

     — Репетируешь? Привыкаешь к новой роли? — Дионис засмеялся. — Привыкай, привыкай. Скоро уже. В ближайшие дни… Глазом не успеешь моргнуть.

     Я и не моргнул… Не успел. Или что-то не заметил, упустил. Только потёр кулаками глаза, не веря глазам своим. Тот же проспект Коммунистический, только табличка иная… улица Мещанская. Куда-то пропала пятиэтажка, ещё утром была, на её месте вдруг возникла церковь. Что-то в этом мире изменилось. Или я с ума сошёл? Да нет же: ощущение реальности стопроцентное.

     — Однако, получилось? Иаков приветствует Диониса! — я подал руку Денису. — Дионис, а ты ничуть не изменился… внешне. Ты молодчина! Поздравляю… нас! С новой жизнью!

     — Получилось? Получилось! С новой жизнью! — Дионис засмеялся. — Интересно, какой сейчас год?

     Оказывается, непросто узнать, какой сейчас год. Прохожие шарахаются и крутят пальцем у виска… Купить газету? Монеты нету. Прикинуться дурачком?

     Я подошел к безбородому мужчине в щегольском костюме и новеньком цилиндре.

     — А–а ме–ме–ми–и… Милостивый государь, с новым годом! Извольте известить, какой ныне год наступил? 1812 или 1830? Считал, считал, со счёту сбился.

     — Блаженный, зачем тебе год? Ты живёшь вне времени. Будь же счастлив этим! Но, так и быть, скажу, что нынче точнёхонько 1910 год.

     — Благодарю-с. Я ошибся ровно на половину вечности.

     — Блаженный, изволь ответить: много ли половина вечности отличается от целой вечности?

     — Смею предположить, что целая бесконечность ничуть не больше половины бесконечности.

     — Блаженный он и есть блаженный, — молодой человек развернулся и пошёл, почёсывая голову. — Половина вечности… вечность… М-мда… а ведь блаженный прав. Устами блажного…



     Итак, мы с Дионисом попали в прошлое, в 1910 год. В наш городок. Мы шагали по Коммунистич… Мещанской улице мимо знакомых дореволюционных зданий.

     — Надо же, только вчера по просьбе мамочки в этот магазин за лампочками заходил… но назывался он «Электрон». А сейчас вывеска «Свещная лавка»… с ятями.

     — А я уже перестал удивляться. Привык…

     — Разве к такому можно привыкнуть?! Денис, ты молодчина! Имя будешь менять? На более звучное… заморское.

     — Зачем? Вобче-то можно подумать… доктор Фауст, например.


     Сначала мы не хотели расставаться. Но от нетерпения начали раздражаться и спорить. Куда идти, с чего начать? Я желал найти своих родственников, свой дом… А Дионис… А я… Лебедь, рак да щука…

     Договорившись о встрече и экстренной связи, мы пошли своими путями. Я пошел искать “свой” дом, хотя бы то место… вдруг там живут мои предки. Только о чём и как с ними говорить?

     Уже полдня я ходил по знакомым улицам. Аптеки, улочки, фонари, трактиры, лавки… едва сдерживал себя, чтобы не входить. Всё равно денег нет ни копейки.

     Я подобрал оброненный кем-то новенький пятак с двуглавым орлом на обратной стороне… видел такой в музее. От возбуждения есть не хотелось, но купил три пирожка по копейке, сдачу бросил в карман, перекусил. Подал копейку нищему; тот принялся целовать мои ноги.

     Навстречу шли люди в старомодной одежде… Некоторые лица были знакомыми… Наверное, предки моих друзей, однокурсников, соседей. Я заставлял себя сдерживать эмоции. И не разглагольствовать о дивных будущих временах.

     Лишь один «знакомый» вёл себя вызывающе, даже нагло… попрошайка. Он был удивительно похож на Философа… Я едва его отшил… грубо.

     — Ты ещё пожалеешь, — доносилось сзади. — Узнаешь, как тесен мир…

     …как тесен мир, как коротка вечность! — бормотал я.

     Аделаида! Я сразу её узнал!

     — Аделаида! Девочка! Я пришёл спасти тебя!

     — Спасти? От чего спасать? Милостивый государь, кто вы? Ах да… на прошлой неделе… вы щедро одарили меня. Это было благородно с вашей стороны. Но оно того стоило.

     … наверное, мой родственничек позабавился.

     — Аделина! Но почему? Через восемь лет…

     — Ах, вы знаете, что нагадала цыганка?

     — Не просто знаю…

     — Ах, всё во власти провидения.

     — Прости. Я принёс… принесу… лишь две хризантемы. Матушка не позволила нарвать приличный букет.

     — Две хризантемы… обычно покойникам… Ах, я и есть покойница… скоро буду…

     — Но почему?

     — Я не выдержу этакой постылой жизни! Только уступая просьбе маменьки… ради новорождённого братика Володеньки… чтобы не умер от голода…

     — Аделаида! Девочка! Давай сбежим на необитаемый остров! Будем отшельниками! Жить придётся без излишеств. Зато свободно и радостно.

     — Милостивый государь, с вами я хоть в безжизненную пустыню. Но жалко маменьку, как она одна будет содержать мальчонку? Неподъёмные кредиты… безжалостные кредиторы…

     Я суматошно пытался придумать возможность уединиться с Аделаидой.

     В доме моих предков?… если найду… В борделе? на постоялом дворе… если хватит денег. Сбежать в горы? На остров? Успею, впереди вечность. Но… вот она здесь — беззащитная, страдающая, властная. Ожидающая ответ хоть какой-нибудь…

     — Милостивый государь! Мне опостылела эта проклятущая жизнь! Даже маменька с Володенькой не удержат меня, если вы скажете хоть слово! — девочка умоляюще смотрела на меня. — Я побегу за вами даже на край света!

     — По диким степям Забайкалья, — запел я и стал сочинять: — Я сейчас, что тот бродяга, не знаю, где приткнусь на ночлег. Если согласна на рай в шалаше… пока, временно… на голом острове…

     — Согласна! На всё согласна! Лишь бы не… Так всё омерзело! Так опостылели грубые пьяные клиенты, которых нужно удовлетворять… — девочка захлопала в ладоши и вдруг спряталась за меня. — Ах! Милостивый государь! Жандармы! Они опять свяжут меня! Что делать?

     Я схватил девочку за руку и побежал по знакомым с детства закоулкам. Немолодые грузные жандармы быстро отстали и скрылись из вида.

     От быстрого бега голова закружилась, в глазах засверкали электрические разряды… опять инсульт. Я сел на ближайшую скамейку и медленно сполз на траву. Как искать Диониса? Шагу не ступить. Какой остров?

     — Это — конец? Вот тебе и вечность.

     — Милостивый государь, что с вами? — девочка нежно гладила мою голову, целовала губы…

     — Инсульт… Аделина, поищи человека по имени доктор Фауст. Он должен помочь.

     — Доктор Фауст? Наш родственник? А где он принимает? Он переехал. По старому адресу его нет.

     Я молчал…

     Я поискал глазами скамейку, брёвнышко… не нашел… опустился на травку. Лёг… В глазах продолжали сверкать молнии… Я нащупал кладбищенскую ограду. Постепенно я сообразил, что лежу на земле. Я открыл глаза. Взор уперся в буквы …аида… Аделаида. 1918. И букет из сорока белых хризантем, мамочка не позволила сорвать больше.


     Я не заметил, как подошел седой старик. Он подал руку и помог подняться.

     Я отряхнул травинки с футболки. Старик встал на колени, натруженной ладонью погладил крест и перекрестился.

     — Вы — Владимир?

     — Да. Брат покойной Аделаиды, — старик внимательно осмотрел растрескавшийся крест. — Да, это она. Вот даже искусственный венок, что я на крест тогда, без малого век назад, повесил, сохранился.

     Старик зарыдал.

     — Аделаида, сестричка, прости! — старик сотрясался от рыданий. — Благодаря твоим деньгам я выжил! Благодаря тебе я получил хорошее образование. Благодаря тебе живы твои племянники, мои детки и внуки. Я закажу для тебя самый лучший памятник! Прошло половина вечности. И вот я проехал полстраны, чтобы поплакать на твоей могилке.

     — Отчего умерла Аделаида?

     — От чахотки… от нищеты. Хозяин борделя, скотина, скрылся за границей… целая детективная история.

     Я оставил бы старика плакать наедине… Но услышал девчоночий крик.

     — Деда Володя!

     Старик поднялся.

     — Здесь я, внученька, Аделина. Правнучку назвали в честь Аделаиды, нашей благодетельницы.

     Внучка?… Аделина?…

     Я вернулся и сел возле ног деда.

     Подбежала девочка лет двенадцати.

     — Нашёл?

     — Да, Аделина. Этот юноша помог.

     — Деда, откуда цветы? Ты купил?

     — Нет, юноша принёс…

     Девочка с очаровательной улыбкой посмотрела на меня.

     — Вы родственник?

     Отступать было некуда, поэтому я сказал:

     — Родственник! Я… — я лихорадочно пытался придумать легенду. — Я внук доктора Фауста, который приходился двоюродным братом Аделаиде.

     — Доктора Фауста?

     — Естественно, это был псевдоним… для привлечения клиентов… После революции доктор эмигрировал в Германию.

     — Какие подробности открываются спустя почти столетие, — дед смахнул слезу и обнял меня. — Слышал я от матушки что-то про доктора Фауста… По малолетству в памяти почти ничего не осталось. Ну что, родственничек, отпразднуем день воссоединения семьи?

     Я с вожделением смотрел на Аделину, пытаясь придумать легенду моих предков.

     — Смотри, Яша, с каким восхищением Аделина смотрит на тебя. Однако, влюбилась… Придётся объяснять девчонке, что браки между кровными родственниками недопустимы…

     — Мы не родственники! — я уже придумал новую легенду. — У моего деда, доктора Фауста, из-за бесплодия не могло быть детей. Поэтому он воспитал сироту, моего отца.

     — Завтра мы закажем памятник на могилку Аделаиды, табличку, венки… Для оградки места слишком мало… А сейчас пойдём праздновать воссоединение семьи… и помолвку? Будешь ждать, пока невеста вырастет?

     — Буду!

     Но внутри всё возмущалось. Я не могу… не буду ждать половину вечности! Я хочу сегодня!