Слово как поступок экзистенциальная философия и по

Слово как поступок: экзистенциальная философия и поэтика Е. П. Варфоломеева
На пороге смысла
Евгений Павлович Варфоломеев (род. 1937, Борисоглебск Воронежской области) — тульский писатель, поэт, философ-афорист, ветеран боевых действий, человек, прошедший путь от чернорабочего и землекопа до слесаря-сборщика космических ракет и преподавателя кафедры боевых машин. Человек без формального философского или лингвистического образования, он создал самобытную систему мысли, в которой экзистенциальная философия, теология и лингвистика образуют единое целое — и всё это в форме, которую сам он называет «прозаизмами». livelib.ru +1
Его главный труд — многотомный сборник «Созерцание выше знания», насчитывающий более 17 000 прозаизмов и афоризмов. В 2012 году книга была зарегистрирована в Российской государственной библиотеке. Варфоломеев — лауреат многочисленных международных премий (Московской, Парижской, Франкфуртской, Гонконгской, Венской, Нью-Йоркской), действительный член Донской Казачьей Академии, член Международного союза писателей. zhurnal.lib.ru +3
Экзистенциализм и его ключевые координаты
Экзистенциализм — направление в философии XX века, акцентирующее внимание на уникальности человеческого бытия. Его центральная категория — экзистенция, то есть живое, конкретное, неповторимое существование человека, которое не сводится ни к биологической данности, ни к абстрактной сущности. Жан-Поль Сартр сформулировал исходный пункт: существование предшествует сущности — человек сначала есть, а потом определяет себя через выбор. Мартин Хайдеггер различал подлинное и неподлинное существование: человек, поглощённый массой, скользящий по шаблонам и клише, теряет себя; человек, осознанно выбирающий и называющий мир, обретает подлинность. Карл Ясперс ввёл понятие «пограничной ситуации» — момента перед лицом смерти, болезни, катастрофы, в котором человек осознаёт свою конечность и обретает подлинное бытие. ru.wikipedia.org* +1
Экзистенциализм настаивает: смысл не даётся заранее. Он рождается в акте выбора, в столкновении с тревогой и свободой, в готовности отвечать за свои решения.
Варфоломеев: смысл рождается, а не даётся
Идеи Варфоломеева органично смыкаются с этой традицией, но делают с ней нечто неожиданное: переводят абстрактные вопросы о смысле, свободе и подлинности в конкретную практику работы со словом. Как у Сартра существование предшествует сущности, так у Варфоломеева смысл не хранится «на полках библиотек», а возникает в напряжённой встрече личного опыта и языковой материи. proza.ru +1
Слово для Варфоломеева — не нейтральный знак, не инструмент передачи информации. Это порог, на котором человек сталкивается с реальностью и одновременно с самим собой. Когда мы произносим слово «дождь», в нём может отозваться и метеорологическое явление, и тоска, и воспоминание о детстве, и надежда. Значение не фиксировано: оно пульсирует, откликаясь на состояние говорящего и на контекст бытия.
Формула Варфоломеева «О сущем не эпически, но экзистенциально и символически» звучит как программное заявление. Эпос — это рассказ о прошлом, взгляд со стороны. Экзистенция — вовлечённость, присутствие изнутри. Символ — не знак, заменяющий реальность, а окно в неё. В этой одной фразе заключается целая философская программа, прямо перекликающаяся с хайдеггеровским различением подлинного и неподлинного существования.
Слово как экзистенциальный поступок
Классический экзистенциализм часто рисует человека одиноким странником в абсурдном космосе — от Кьеркегора до Камю. У Варфоломеева — иной поворот. Каждое слово у него — это выбор, ответственность, момент, когда человек решает, как назвать мир и тем самым как в нём быть. Называя мир, мы отчасти его создаём — не метафорически, а онтологически.
Это близко к хайдеггеровскому пониманию языка как «дома бытия». Но Варфоломеев идёт дальше: он предлагает практический инструмент — осознанное отношение к языку. Его знаменитая «Периодическая система значений слогокорней и корнесловов», в которой слово рассматривается как совокупность односложных семантических единиц, несущих самостоятельный смысловой образ, по аналогии с таблицей Менделеева, — не просто лингвистический эксперимент. Это технология ответственности: изменяя суффикс, мы меняем оттенок смысла; углубляясь в корень, мы возвращаемся к истоку значения. vk.ru +1
Трагизм необходимости над свободным существованием, о котором размышляют экзистенциалисты, получает у Варфоломеева лингвистическое измерение: язык несёт в себе и принуждение (готовые шаблоны, клише, стереотипы речи), и свободу (возможность переосмысления, нового именования). Мы не можем выйти за пределы языка, но можем научиться в нём быть подлинными.
Плотность смыслового материала
Варфоломеев ввёл в обиход категорию, которая становится мостом между лингвистикой и экзистенциальной философией, — «плотность смыслового материала». Слово ценно не частотой употребления, а ёмкостью: тем, сколько смыслов в нём умещается, сколько жизней оно прожило до нас и сколько ещё проживёт после. Это близко к экзистенциальному пониманию подлинности: подлинное слово «задевает глубину, делает возможной встречу с реальностью».
В эпоху, когда слово всё чаще становится инструментом быстрого обмена, Варфоломеев предлагает противоположную стратегию — замедление, вслушивание, работу с первичным содержанием. Его метафора: «Сижу на облучке, как кучер, и слово смыслами окучиваю» — в ней слышится и труд, и ответственность, и свобода. alterlit.ru +1
Энергетика слова: от имяславия к экзистенции
Опираясь на традицию исихазма и имяславия, Варфоломеев развил концепцию «энергетики слова»: не условный знак, а энергия, через которую Творец открывает себя творению. Формула «Душа = Господа имя» — не метафора, а метафизический принцип: подлинная природа человеческой души раскрывается в связи с Абсолютом. stihi.ru +1
В теологическом измерении его подход носит экзистенциальный характер: он обращён к личному опыту, к совести как «каналу связи с высшим», к этической ответственности за сказанное и сделанное. Совесть у Варфоломеева — не психологический конструкт, а онтологический канал связи с Богом. Фраза «Совести вязь — обратная с Богом связь» — не украшение, а сжатая формулировка целой теологической системы: фонетическое родство слов («вязь» — «связь») материализует идею неразрывности нравственного чувства и духовного измерения. alterlit.ru +2
Варфоломеев Е П А  как современный поэт
Главное новаторство Варфоломеева — создание жанра прозаизмов (иногда он сам называет их «филосозимами»). Это короткие прозаические миниатюры, которые синтезируют признаки афоризма, пословицы, фразеологизма и авторской философской формулы. Они ритмизованы, часто используют внутреннюю рифму и несут многоплановый смысл — от буквального до метафизического.
Характерные примеры:
«Жизнь бренна — душа самоценна» «Раз сто нам возврат, коль разврат» «Мнение — хаос от неустойчивого мировоззрения» «Радуется тесть тому, что есть»
Прозаизмы Варфоломеева внешне принадлежат прозе — по отсутствию привычной стихотворной разметки, по кажущейся будничности синтаксиса. Но стоит вчитаться, и становится ясно: перед нами род поэзии, только не скованной рифмой и размером в их хрестоматийном виде, а выстроенной на иных, более глубинных законах гармонии. Поэзия не сводится к ритму и рифме. Её суть — в предельной концентрации смысла, в особой энергии слова, в способности одной фразой очертить целый мир.
Важнейшая черта поэтического высказывания — многомерность. Стихотворение редко бывает одноплановым: оно живёт на пересечении образов, ассоциаций, ритмических волн. Прозаизмы Варфоломеева устроены схожим образом: их лаконичность обманчива, за короткой формой скрывается объёмный подтекст, множество возможных прочтений. Фраза «Жизнь бренна — душа самоценна» звучит как законченная поэтическая миниатюра: в ней есть и драма, и философская глубина, и нравственный ориентир.
Ритм у Варфоломеева — не только метрический, но и интонационный, смысловой. Паузы, ударения, чередование коротких и развёрнутых конструкций создают ощущение дыхания, живого голоса. Это сближает его тексты с верлибром — свободным стихом, в котором музыка рождается из интонации, а не из заранее заданной схемы. Прозаизмы не поучают напрямую, а предлагают точку опоры для собственного размышления. В этом их этическая и духовная сила: они не навязывают готовую позицию, а пробуждают к внутренней работе.
Сотворчество вместо одиночества
Классический экзистенциализм часто рисует человека одиноким перед лицом абсурда. У Камю — бунт, у Сартра — тошнота, у Хайдеггера — заброшенность. У Варфоломеева экзистенциальная тревога — не конечная точка, а отправная. Одиночество и неопределённость бытия преодолеваются не бунтом и не отказом от смыслов, а творческой работой мысли, которая превращает хаос в космос, молчание — в слово.
Тезис «Мир — это сотворчество» меняет оптику: когда человек осознаёт «слоговую» архитектуру мира, его экзистенциальная тревога уступает место созиданию. В этом — принципиальное отличие Варфоломеева от пессимистической ветви экзистенциализма: его философия — не диагноз отчуждения, а рецепт преодоления через осознанное отношение к языку.
Человек как точка сборки
Если свести воедино экзистенциальную традицию и оптику Варфоломеева, вырисовывается следующая картина:
Человек — не данность, а процесс. Он существует лишь настолько, насколько себя осуществляет. Слово — инструмент этого осуществления: через слово человек не передаёт смысл, а рождает его. Энергия слова реальна, она действует через физические, нейрофизиологические, семантические и социальные каналы. Смысл — не точка, а процесс, не то, что хранится на полке, а то, что рождается в моменте встречи говорящего с реальностью.
Варфоломеев — мыслитель, который отказывается от жёстких дисциплинарных рамок ради целостного взгляда на мир. Его сила — в способности соединять рациональное и интуитивное, научное и поэтическое, философское и религиозное. Он предлагает не готовую систему ответов, а метод внимательного отношения к слову и смыслу. В этом и заключается его современность: он отвечает на запрос эпохи на смысловую глубину, предлагая язык, в котором мысль, чувство и нравственная ответственность существуют не порознь, а в неразрывной связке.
________________________________________
Творчество  Варфоломеева  ЕПА— это опыт перевода экзистенциальной философии из языка трактатов в язык живого слова, где каждая фраза становится не утверждением, а событием смысла. И в этом — главное наследие Е. П. Варфоломеева: доказательство того, что подлинная философская мысль не нуждается в многословии, а способна звучать ясно и сильно даже в немногих словах, если за ними стоит искренний духовный поиск.