Слишком много солнца. Глава 14

ГЛАВА 14. САЛАТ ПО-АЛЬБИОНСКИ

Как я и предполагал на Альбионе нас всех ждал тотальный обыск. Альбионцы вообще славятся методичностью и всегда доводят все свои начинания до конца. Даже, если для этого придется пропустить целую толпу пассажиров сквозь мелкий фильтр, подвергнув каждого въезжающего тщательному досмотру. Дай им волю, они бы вообще пошинковали нас всех в капусту, как ингредиент для своего знаменитого салата, который настолько мелко нарезан, что его можно практически не жевать.

Хотя они тут все поголовно чего-нибудь да жуют. Жвачки со вкусом салата, например. Наверное, чтобы занять чем-то зубы. Или чтобы иметь законный повод пренебрежительно цедить сквозь зубы нечто неразборчивое. Вот хотя бы требование предъявить вещи для досмотра на пункте пропуска таможенного терминала.

 Хорошо, что я вовремя принял решение избавиться от груза. Способ конечно оригинальностью не блистал, но пока сообразят, в чем суть да дело… Галактический экспресс уйдет. И будет поздно махать в пространство кулаками и поигрывать мускулами. Альбионцам останется только удавиться собственным национальным блюдом, которое при нынешнем раскладе рискует отправиться не в то горло. Даже если его и не нужно особо пережевывать.

Надеюсь, дипломатическая почта не просматривается сканер-детекторами последнего поколения. Хотя по идее, она вообще просматриваться не должна, но насколько эти продажные полицейские следуют букве закона? Никогда ни в чем нельзя быть уверенным на все сто процентов. Местами и временами меня посещала эта философская мысль, заставляя сердце замирать от дурного предчувствия.

Я сделал глубокий вдох, будто собираясь погрузиться в омут с головой, с готовностью раскрыл свой изрядно полегчавший рюкзак прямо перед носом дотошного полицейского, который буквально исходил высокомерием и спесью, глядел с нескрываемым презрением, будто перед ним не гость его планеты, а ничтожное насекомое. И от того, чтобы раздавить это насекомое окончательно и бесповоротно этого типа останавливала лишь природная брезгливость. С этой самой чрезвычайной брезгливостью он грубо и молча вывалил все содержимое моей ручной клади на стойку. Сканерам они явно не доверяли. Недовольные столь бесцеремонным обращением пассажиры тихо роптали, жалуясь друг другу на произвол альбионских властей.

 – Какую-такую контрабанду вы ищете? – Задал вопрос интеллигентного вида мужчина с бородкой и в очках, неохотно поднимая руки для личного обыска и поворачиваясь вокруг своей оси, позволяя тем самым стражам порядка пошарить по своей одежде поисковыми детекторами.

 – Какую-какую! – Проворчал самый пожилой полицейский, явно изрядно измученный необходимостью перетряхивать вещи честных граждан. – Какую-какую!? Как найдем – скажем.

Я нетерпеливо сгреб разбросанную одежду и как попало запихнул обратно в рюкзак.

«Работайте, работайте. Вам за это деньги платят». – Удовлетворенно подумал я, проходя через турникет.

Какую байку запустили искатели камней, взбаламутив неспешное9ш течение жизни альбионских полисменов, я даже не догадывался. А уж какой цели у древних служили эти девять «булыганов», ни в малейшей степени не представлял. Зачем они кому-то понадобились, и для чего, с какой целью во все это ввязалась Контора?  Ответ на этот вопрос был для меня вообще тайной за семью печатями. Хотя, все могло оказаться тривиально просто. Кому-то из начальства понадобился пресс для квашения капусты, вот и был брошен клич раздобыть побольше камушков и потяжелей. А Ролланд такой выпендрежник, заставит агентов облететь полгалактики, но найти самый ценный и раритетный из булыжников. А когда доставят к нему горку этих блестящих, прозрачных как слеза камней, выберет из груды самый перспективный, перевяжет подарочной ленточкой и отправит важной шишке под капусту, и будет у того самая крутая в мире капуста. Хотя и ежу известно, что лучше всего квасить ее на НЕМ – 7 – 1,5 g – местная сила тяжести –  справится с этим как нельзя лучше…

Я так задумался, что чуть не прошмыгнул мимо собственного тренера. Финлей стоял на выходе из таможенной зоны, точно на плацу, расставив ноги на ширину плеч, его руки были сжаты в кулаки, как будто он готовился вступить в бой. Жидкие, светлые волосы липли к его влажному лбу, губы плотно сжаты, а серые, чуть прищуренные глаза напряженно вглядывались в царивший в зале прилета полицейский беспредел, чтобы не упустить ни единой детали.

 – Совсем альбионцы с катушек съехали! – Зло проговорил он, хватая меня за рукав – Лонни и Смит, похоже, завязли там надолго.

 – Иначе и быть не могло. – Заметил я, направляя взор на застрявшего у турникета Лонни, заботливо распаковывающего каждый из своих хрупких сувенирчиков.

 Предупреждал же Лонни: не стоит накупать столько подарков для родных и близких. Впереди достаточно миров с еще более забавными штучками. Но он меня не слушал, уверяя, что если не купит подарки сейчас, то не купит никогда, потому что его деньги всегда заканчиваются катастрофически быстро. Почему-то над вопросом, почему они так катастрофически быстро заканчиваются, он не задумывался. А стоило. Слегка притормозить траты в голову ему почему-то не приходило. Вот он и выдергивал теперь каждый сверток из грубых рук, чтобы распечатать и запечатать его самостоятельно.

Смит же, наоборот, никак не желал помогать полицейским. Он вообще наотрез отказался открыть сумку, я-то догадывался о причине такого острого нежелания «светить» содержимое собственного багажа, но медленно багровеющий полицейский – нет. Парень просто стеснялся выгрузить на всеобщее обозрение свое нижнее белье. Ему казалось постыдным  демонстрировать трусы с мультяшными монстрами перед девушкой, стоящей в очереди позади него.

Я мысленно покачал головой. Наверное, у полицейских создалось впечатление, что им нарочно чинят препоны при исполнении служебных обязанностей. Но посмотреть на сценку, когда у пунцового Смита двое в форме рвут из рук сумку, а еще четверо молча наблюдают, поигрывая шокерами, стоило. Я включил блокком в режим записи и запечатлел на память короткую схватку, последовавшую за весьма невежливым требованием предъявить вещи для досмотра. К слову сказать, сценка была больше, чем некрасивая, и абсолютно не красила послужной список альбионской полиции. Финлею, кинувшемуся защищать грудью своего подопечного, тоже досталось. Но я твердо стоял на ногах и не выпускал из рук камеры, а потом переслал короткий, но весьма красноречивый ролик в организацию защиты прав пассажиров. Как они отнесутся к летящим над головами трусам и к мальчишке, стремящемуся, вопреки усилиям полиции, их поймать, нетрудно догадаться. 

Финлею стоило большого труда пробиться к чрезвычайно расстроенному Смиту и уговорить его оставить нижнее белье полиции. Что он и сделал, заявив, что надевать «это» больше не станет под громкие рукоплескания остальной очереди. Полицейские, ненадолго сконфуженные неприятным инцидентом, отвязались от Смита и продолжили свою работу. К многочисленным стойкам таможенного контроля по-прежнему тянулись очереди из вновь прибывших, очень недовольных сложившейся ситуацией.

Наконец, Финлей дождался, когда через турникет протиснулся ворчливый Лонни и надувшийся от обиды и унижения Смит, и повел всех нас к выходу из космопорта.

 – Как там Броуди? – Спросил я. – Все прояснилось?

 – Они просто не знали к чему придраться. – Недовольно дернул носом тренер. – Все до единого обвинения были надуманные. Но я знаю, откуда ветер дует… – Фин мстительно усмехнулся. – Альбионские монстры жаждут реванша за баргоманскую лихорадку. Не думал я, что они так низко падут и заставят собственные спецслужбы изобретать предлог, чтобы как можно сильнее ужалить «Скайкар». Надо же такое придумать: заявить, будто Броуди – скрытый агент Галактической Безопасности….

Мы вышли из здания космопорта и шагали теперь по подземному тоннелю, ведущему к станциям метро. Лонни и Смит диву давались. Сразу видно, что на Альбионе они первый раз, поэтому смотрели по сторонам, демонстрируя удивление, граничащее с восторгом, оглядывая диковинные своды, сплошь украшенные местной живописью, лепниной и кристаллографией, органично переплетающимися между собой, образуя единый стиль альбиографики. Здесь действительно было, от чего затаить дыхание. Чего только стоили картины, являющие глазу первую высадку на планету, кишащую кровожадными монстрами. Далее шли века отчаянной борьбы с природой, освоение территорий, вырубка первозданных джунглей и основание столицы Альбиона – Верхней Дизы. Многочисленные сражения с местной фауной за само право существовать, запечатленные в настенных росписях, заставали врасплох неподготовленного зрителя прямо с первых шагов на новой для него планете, а свет, прошедший сквозь кристаллы, напыленные поверх изображения, придавал фигурам людей и чудовищ объем и рельефность. Казалось,  в пылу схватки они готовы выпрыгнуть со стен и потолков прямо под ноги зазевавшимся туристам, идущим по подземному переходу.

Но сценками из жизни охотников за ящерами меня было не пронять. Я повернулся к Финлею и удивленно вздернул бровь: 

 – Что вы сказали!? Броуди – секретный агент? – Казалось, моему изумлению не было предела.

 – Не просто агент, – поправил меня Фин, – а сотрудник мифической организации, именующей себя Галактическая Безопасность.

 – Не может быть! – Старательно округлил я глаза. – Я думал ГБ – это сказки.

 – Нет, ты только представь, – возмущался Финлей, не в состоянии постичь логику альбионских стражей порядка, – Броуди – наш Броуди – агент некоей мифической силы, якобы правящей человеческими мирами.

Я представил, как Броуди, дергая невидимые рычаги, решает судьбы галактики, начинает войны, восстанавливает мир, свергает диктаторов и вводит эмбарго…. Мне стало смешно. 

Фин укоризненно взглянул на меня:

 – Когда все это говорят на полном серьезе, это уже не смешно. Они заявили, что Броуди пронес на борт корабля бомбу, которая может взорвать целую планету. И показали, кадры, где он на Вирджи проходит таможенный контроль. Я поражаюсь Броуди, он рассмеялся и сказал, что это была не бомба, а ночник. Уж бомбу таможня Вирджи на борт лайнера точно бы не пропустила. Эти – с патрульного крейсера и сами не знали, что говорят, потому как пытались заставить Броуди отдать им эту лампу…

Дальнейшие события в рассказе самого Броуди звучали более интересно. Альбионским спецслужбам пришлось снять с него все обвинения, ибо просто не к чему было придраться. И теперь весьма гордый собой Зак пересказывал нам всю историю, сидя за столиком в отельном ресторане:

 – Ну, они мне и говорят: «И где же сейчас эта самая лампа?»  А я им: «перегорела». А они: «И куда же ты ее дел?», а я им: «Выбросил. Зачем мне таскать лишний груз, и так сумка неподъемная» – одних сувениров на несколько тысяч. А они испуганно: «Как выбросил? Куда выбросил?». – Броуди смешно гримасничал, то округляя, то выкатывая глаза, вероятно копируя мимику тупых альбионских полицейских. – А я им: «Куда выбросил? В мусорник на корабле…»

 – То-то я думаю, чего это по прилету, полиция первым делом к утилизаторам кинулась. – Произнес пораженный услышанным Лонни. Поразительно, но на его физиономии не было ни одного грязного пятна. Не иначе Фин собственноручно его умыл, чтоб не ударить в грязь лицом перед надменными альбионцами, так и выискивающими изъяны у команды соперников после «баргоманской лихорадки» на Вирджи.

 – Не знаю, поверили они мне или нет, – продолжил Зак, – но тут Фин раздобыл адвоката, и им пришлось заткнуться. Так что ж это за лампа такая ценная была? – Поинтересовался у меня Броуди.

 – Не знаю, – сказал я, – может, она предназначалась альбионцам? Именно они должны были обойти всех на Вирджи. Моя победа спутала им все карты, а эта лампочка…  Скорее всего, что-то вроде талисмана, она, наверное, приносит удачу.

 – Надеюсь, ты хорошо ее спрятал? – Выказал опасение Броуди. – Просто я хочу, чтобы эта штука принесла удачу нашей команде, а альбионцы пусть бесятся от злости.

– Не помню где, – заговорил Смит с лихорадочным блеском в глазах, – но я когда-то читал про одну лампу из древних легенд. Там внутри – в другом измерении, свернутом до совсем уж крохотного размера, был заключен всемогущий Джинн – волшебник, который мог выполнить три желания того человека, кто его освободит. Может ли такая штука существовать в реальности?

– Эка ты загнул. – Сразу рассмеялся Лонни. – Это же старая земная сказка.

– Но в любой сказке всегда есть рациональное зерно. – Не сдавался его приятель. – Может эту штуку тоже выкопали из песка, и внутри нее скрывается какой-то секрет?

Мне совсем не понравились эти досужие рассуждения. Еще не хватало, чтобы прозвучало ключевое слово «артефакт» и планета песков Данлинг. Я уже набрал побольше воздуха, чтобы увести разговор со столь опасной темы, как на помощь нежданно-негаданно пришел «агент инопланетной разведки» Броуди.

– Ничего кроме светящейся спирали, как в старинной лампе накаливания, внутри не было. Уж Джинна я бы заметил. – Заявил во всеуслышание Зак. И тем самым поставил точку в споре. Лучшего способа аккуратно съехать с темы и быть не могло.

 – Мне передал эту штуку на счастье какой-то незнакомый парень. – Придумывал на ходу я. Потому что заметил на пуговице Броуди подслушивающее устройство, да и слежка за ним особо не скрывалась. – Сказал, что тот, кто владеет ею, практически непобедим, и пожелал мне победы. Теперь он может не сомневаться талисман в надежных руках, я оправдаю доверие. А альбионские монстры пусть кусают рудиментарные лапы. Если до них дотянутся. Победа будет за нами! – Мы стукнулись бокалами  фруктовой шипучки и осушили их до дна. Попутно я слегка подтолкнул локоть Зака так, чтобы часть жидкости пролилась на замаскированный микрофон. Враждебная техника ненавидит купаться…

  – Ведите себя тихо, не выходите из отеля и опасайтесь провокаций, – напутствовал нас Фин, отпуская пообедать в ресторан. А сам отправился вызволять наши машины, ставшие снова объектом пристального внимания местной секретной службы.

Надеюсь, на этот раз нашу технику не станут разбирать по винтикам, потому как гонки завтра утром. И если мне снова притащат груду деталей, до утра, пожалуй, не справиться.

От Броуди по-прежнему и весьма ощутимо воняло «барго», оказывается, баночку с этой гадостью он носит в кармане.

– Чтобы одежда в сумке не провонялась. – Пояснила вечная жертва «баргоманской лихорадки» Смиту, когда тот вскользь поинтересовался, почему бы чудодейственную мазь не переложить в багаж.

То, что кроме одежды будет вонять и сам Броуди, казалось, уже значения не имеет. Во всяком случае, расставаться с «барго» Зак не пожелал. Как прогуляться по улицам с Броуди, распространяющим вокруг себя стойкий аромат запущенной клетки с заврами, я не представлял. Но Лонни и Смиту очень не терпелось посмотреть город. Из окна номера не многое увидишь, еще меньше мы видели, проезжая в вагоне метро мимо станций, больше похожих на произведения искусства. Но и то, что удалось зацепить взглядом по пути в отель, весьма впечатляло.

Как тут усидишь в гостинице, выполняя инструкции Фина, когда за окнами шумит город, признанный едва ли не самым лучшим в содружестве обитаемых миров. Чего только стоили эти огромные пирамидальные сооружения, под прозрачными гранями которых кипела производственная деятельность. На этой планете делали самую лучшую одежду, синтезировали самые лучшие продукты. А, зависнув над стеклянным куполом, можно было наблюдать, как собирают самые лучшие крылатые авто или конструируют самых лучших роботов. По части технологий Альбион всегда держал первенство, лишь очень не многие были в курсе того, что причиной такого заметного лидерства среди других планет была довольно широко развернутая сеть промышленного шпионажа. И сейчас объектами агентов альбионской разведки стали мы четверо – обычные подростки, прибывшие в этот мир всего-навсего поучаствовать в гонках, но волею судьбы попавшие в сферу чьего-то назойливого интереса.

   Даже в ресторане, где было не так-то много народа, я зафиксировал минимум троих наблюдателей. Интересно, деструкторы на Вирджи из той же оперы, что и обыск на Альбионе? Кто передал мне последний камень? Почему он был так уверен, что я его получу? Я покопошился в памяти. Вдруг все мои действия были «внушены» мне еще на Аль-Боро? Если так, значит, Ролланд вряд ли хотел, чтобы я кому-либо отдал груз. И, в конце концов, кто передал мне ключ?

 Пока Лонни и Смит весело болтали с Броуди, не замечая слежки, я пытался разобраться со своими воспоминаниями. Почему я решил выбрать аттракцион «Полицейская погоня»? Общее желание моих друзей не сыграло здесь никакой роли, поиграть в «Полицейские и воры» хотел я сам. Именно я принимал решения, что и когда нам делать. Но что повлияло на мой выбор? Может, чье-то категоричное утверждение когда-то очень давно, что мне играть в такие игры еще рано. Так что, то, что я так рвался на этот аттракцион, было вполне предсказуемо. Мог ли кто-то отмотать мою память, все узнать и запрограммировать меня на определенные действия? Туман, окутывающий мое сознание, понемногу рассеивался. Но почему тот человек, рискнувший передать мне ключ, был уверен, что получу его именно я? Или он рассчитывал, что его получит кто-то другой? Ладно, будем считать, ключ попал по адресу. Что же я делал дальше? Забрал груз у Джоша, напуганный черным кораблем, забрал последний камень, сложил весь «поющий хор» вместе в одну корзину и отослал на Фронтьерру. Не этого ли от меня добивались?

Я ужаснулся, как я был слеп! Отослать груз в какой-то приграничный мирок. Там полно негуманоидов. Неужели и они жаждут получить наследие Данлинга? Мне показалось, я понял всю грязную игру. Неясна была только роль альбионских спецслужб. Хотя, возможно, они ни при чем. Может, им просто сообщили, что на борту «Атлоника» тщательно замаскированное взрывное устройство? Вот они и стараются. Мне же надо бояться не их, а тех, кто промыл мои мозги, заставив плясать под свою дудку.

 Окончательно избавившись от наваждения, я решил действовать без промедления, пока обманом ушедшая из моих рук посылочка не ушла к адресату…

– Черт! – Хлопнул я себя по лбу. Лонни, Смит и Броуди, уже собиравшиеся вставать из-за стола, с удивлением на меня посмотрели. – Я, кажется, оставил кредитку в кармашке рюкзака. – Поспешил разъяснить я. – Подождите меня минут десять. Я только в номер и обратно….

  Рванул к лифтам я, как стартующая ракета, едва не сбив с ног какую-то старушку, попавшуюся у меня на пути. Но зато уже через минуту с небольшим влетел в собственный номер, спешно развернул в воздухе гостиничный галотерминал, вошел в систему и проследил за своим почтовым отправлением. К счастью, «Атлоник» все еще стоял на приколе, выгружая многочисленный багаж пассажиров.

Я быстро набил сообщение для капитана лайнера. Оно гласило, что курьерский корабль «Экспресс» пропал в гиперпространстве, поэтому почтовая служба «Депеш Инк» просит извинения за причиненные неудобства и сообщает, что отправления на Фронтьерру приниматься не будут. Рекомендовано уведомить об этом отправителей.

Буквально через минуту на коммуникатор пришел вызов.

– Коул Фокс? – Спросил приятный женский голос. На экране гостиничного терминала появилось миловидное личико со слегка вздернутым носиком и алыми губками, сложенными элегантным бантиком.

– Да, это я. – Ответил я, изображая легкое удивление. – Почтовое отделение «Атлоник Файр». К сожалению, ваша посылка не может быть доставлена. – С прискорбием проинформировала меня девушка, напустив в глаза грусти и искреннего сожаления.

– То есть как? – Изумился я, старательно округлив глаза.

– Вы вправе получить свое отправление обратно.

– Ну, уж нет! – Воспротивился я. – Переадресуйте его лучше на Данлинг мистеру Патрику Брауншницелю. – Попросил я. Надеюсь, на всем Данлинге не найдется человека с такой мудреной фамилией. Я поставил электронную подпись внизу экрана, и девушка, поблагодарив меня за терпение, исчезла.

 Исправил ли я ситуацию? Этот вопрос мучил меня все время, пока мы с приятелями бесцельно бродили по городу в поисках развлечений, поражаясь смешению архитектурных стилей и обилию разнообразного товара на любой кошелек. Казалось, ничего этого я не замечал. Мой невидящий взгляд проходил сквозь толпу богато одетых прохожих и витрины неприлично дорогих магазинов. Здорово напрягал вопрос, когда и кто заставил меня работать двойным агентом? В памяти совсем не сохранился момент воздействия, но следы его безусловно ощущались, легкой эйфорией кружа голову. Спасло лишь то, что воздействие, вероятно, оказалось не особенно глубоким. Чтобы заставить меня собрать камни и отправить посылочку, достаточно и поверхностного касания. Эмпатов, способных ковыряться в мозгах, на Вирджи хватало, хотя внушение официально запрещено во многих мирах. Но даже сейчас дать гарантию, что это нечто, ужом свернувшееся в моей голове, вновь не преподнесет сюрприза, я не мог. Поэтому поспешил выбросить все проблемы из головы и здоровски повеселился с друзьями…


«Веселились» мы и всю последующую ночь, собирая заново наши машины, потому что альбионцы, вероятно из вредности, после их выгрузки из грузового трюма, не только разобрали тачки до основания, но и нарочно перемешали все запчасти. Можно сказать, я как в воду глядел, предчувствуя что-нибудь в этом роде.

Уж кому-кому, а легче всех собрать авто обратно оказалось Заку Броуди. Потому как каждая деталь его тяжеловесной машины источала стойкий «аромат» неистребимого «барго». Включив на полную мощность наше обоняние, мы первым делом исключили из общей кучи фрагменты вонючей тачки Броуди. К счастью, угораздило же меня так запугать его на челноке, пообещав незабываемую альбионскую гонку с преследованием зубастых чудовищ, что предприимчивый Зак щедро натер свою машину мазью снаружи и изнутри, тем самым, облегчив процесс разбора деталей конструктора «Сделай сам» для больших мальчиков.

– Я думал, если машину намазать «барго», завры не станут обращать на нее внимания. – Гордо пояснил он нам свой идиотский поступок. Но нет худа без добра, Зак быстрее всех нас справился со сборкой. И когда он с Джорджем и Бойлсом уже крепил ускорители, мы с Лонни и Смитом все еще тупо пялились на груду чертовых железяк, оставшихся после того, как удалось отобрать запчасти, не вызывающие сомнения в своей принадлежности.

Единственное, что я узнал без проблем – это панель управления и водительское кресло.

– Коул, тебе не кажется, что это мое зеркало заднего вида? – Выдвинул претензии Лонни.

– А ты уверен, что эта штука с твоего крыла? – Кивнул я на решетку, очень похожую на кожух моего двигателя.

– А это не бампер Смита? – Лонни с сомнением примеривал изогнутый кусок металлопласта, не представляя, откуда он взялся.

Так, окликая друг друга и, то и дело, обмениваясь деталями, к утру мы завершили наш поистине титанический труд. Тут же на полу, свернувшись возле своей тачки, спал умаявшийся Броуди. Если бы нам всем не помогали механики, наши машины так бы и остались полусобранными. Или, лучше сказать, полуразобранными? Как кому больше нравится.

Лонни и Смит зевали во весь рот. Я был более привыкший к ночным бдениям, но отдыхать нам было некогда. Так же, как и некогда было осваивать трассу. Растолкав Броуди, Фин, наездившийся по новой трассе вдоль и поперек, подсунул нам всем свою примерную карту маршрута. Что ж, придется довольствоваться этим. И мы, уставшие за ночь и разбитые, поплелись на завтрак. Омлет, приготовленный Бойлсом на скорую руку прямо в гараже из яиц баргоманского завра, настроил нашу команду на должную решимость.

– Мы еще потягаемся с «Альбионскими монстрами»! – Зловеще прошипел Броуди, проглатывая одним махом содержимое своей тарелки.

– Главное, держитесь подальше от ограды национального парка, чтобы не нервировать его обитателей. – Предупредил напоследок тренер. –  Да, вот еще одна приятная новость. – Не удержался он. – Известный миллиардер и филантроп, не будем упоминать его фамилии, выразил желание купить автомобиль, который выиграет гонки. Говорят, он собирается на это потратить сумму чуть ли не восьмизначную! Сами понимаете, это придаст излишнюю остроту борьбе за кубок. Так что будьте готовы выложиться без остатка. Схватка за победу предстоит нелегкая…

 «Час от часу не легче! –  Подумал я. –  А впрочем, чему удивляться? У Вонга железная логика. То, что нельзя украсть, можно купить!» Главное, широко разрекламировать свое горячее желание обзавестись артефактами, а продавцы набегут сами. Что ж, пусть тешит себя надеждой, а мы еще посмеемся, когда ему придется выложить миллион за какую-нибудь разбитую тарантайку, потому что выигрывать гонки я по любому не собирался.