Сказка о последнем

В некотором царстве-государстве, в уголке деревенского селения стояла высотная башня, а в ней — однокомнатная светлица. Окна в ней широкие, будто волшебные врата: сквозь них видно и рассвет над крышами, и звёзды, что горят ярче самоцветов. Стены гладкие, как отполированный жемчуг, а полы — тёплые, будто земля в летний полдень: ступишь — и ногам приятно.
В углу — ложе-диван, мягкое, словно пуховая перина, а рядом — сундук-шкаф, хитрый да вместительный: в нём и платья, и свитки-книги, и всякие нужные мелочи прячутся. У окна — стол светлый да ровный: за ним и сказку писать, и хлеб преломлять, и на мир глядеть. На стенах — картинки дивные, не кистью писанные, а светом нарисованные, да полки с диковинками: тут и глиняный кувшин, и стеклянный фонарь, и камешки, что будто звёзды в ладонях лежат.
А в конце светлицы — кухонька, маленькая, да удалая. Печь не дровяная, а электрическая, и греет без дыма да копоти, и суп варит. Над ней — шкафчики резные, только не из дерева, а из светлого материала, прочного, будто кость мамонта, что в миру ДСП зовется. На столе — самовар электрический, что воду кипятит вмиг, и рядом — чашки расписные, и миски пузатые, и ложки серебряные. В углу холодильник, как зимний ручей, хранит молоко и ягоды, чтоб свежими были. А на подоконнике — горшочки с зеленью: укроп кудрявый, петрушка резная да кресс-салат быстрый — будто маленький огород посреди города.
Но самое главное висит на стене супротив столика прямо.  Экран плоский, матовый, телевизором зовется и показывает он почти круглосуточно то передачи развлекательные, то новости взаправдашние. И сидит за столиком мужичок в майке, кою в народе алкоголичкой зовут, в трениках с коленками дутыми и в шлёпанцах.  Кличут-величают ентого гражданина Андреем Семёновичем, и есть он никто иной как пенсионер с недавних пор. Сидит Андрей Семёнович за столом, яичницу из двух яиц уплетает с хлебом, чаем не крепким запивает. Ну и конечно смотрит в телевизор. А там значит выпуск идет про то, как же в Забугорье жить плохо.  Всякие митинги показывают, бездомных, кварталы эмигрантов и гетто разнообразные.  В общем доносят до народа здешнего мысль правильную, о загнивание этого самого Забугорья и саморазрушении в ближайшее время. Уже лет девяносто показывают уже и предрекают. Но как ни крути, а смотреть всегда интересно. Смотрит Андрей Семёнович программу, радуется, приятно же видеть, что хоть кто-то на этом свете живет хуже тебя.  Так-то обычно он про Африку смотреть любит, там сюжетов насмотришься и королем почти себя чувствуешь, ну или хотя бы сыном премьер-министра. Но и про Забугорье тоже пойдет, тут богачей показывают только в контексте как богатые с жиру бесятся и как они плачут.
- Пускай этот мир их забугорный рушиться в пламени митингов и акций протеста, а мы на все это будем посматривать из нашей державы тридевятой, где тишь да гладь и при просмотре жевать попкорн!  - произносит диктор.
И тут Андрею Семёновичу так захотелось что-нибудь покушать вкусное, глядя на долгое, но плановое разрушение Забугорья, аж слюна по подборку потекла. Но попкорн он сразу из списка хотелок вычеркнул. А откуда ему в доме у пенсионера взяться? Он его и видал то только в кинотеатрах, в дни когда еще работал и мог позволить купить и туда билет и попкорн, и даже бутылку газировки. А сейчас видели сколько стоит билет в кинотеатр?  Это же ужас сколько. Откуда у пенсионера обычного такие деньги? Но ведь не только на попкорне благосостояние зиждется?
Вот, например икорка красная очень вкусная и говорят для здоровья пользительно. Её на хлебушек с маслицем мажешь - объедение.  В молодости, Андрей Семёнович памятью был не обделен, так что прошлые свои годы помнил хорошо, он эту самую икорочку, что черную, что красную себе периодически на праздники, а бывало и просто так позволял. Потом уже стало не по карману такте деликатесы есть, пришлось переходить на икру других, менее востребованных рыб. Под конец до икры минтая аж докатились. В плане рыбы тоже самое, если раньше и осетрину можно было себе на новый год позволить купить, то сейчас по карману лишь те виды рыб, которыми раньше и котов кормить брезговал.
Хорошо, а чем можно себя порадовать если не икрой, и не рыбкой?  Мясом.  Хороший стейк — это всегда вкусно.  Андрей Семёнович стейк едал еще тогда, когда кусок жареного говяжьего мяса так не назывался в его державе.  Это было в годы его молодости, когда жизнь казалась исключительно положительной, а взгляды на будущее были только оптимистичные. Но с тех пор минул не один десяток лет, и говядина с бараниной не кажутся уже такими доступными, как ранее. Да и свинёнка с индейкой на прилавках такие цены имеют, что кушать их хочется исключительно на праздниках, и то на великих, таких как новый год и день рождения царя-батюшки-ампиратора. Да что там мясо, курица уже для пенсионера недостижимая вещь. Если еще недавно это было с яйцами основой питания того же Андрея Семёновича, то сейчас он на месяц покупает одну курицу целиком и разделывает. Кости и кожу делит на порции дабы на них бульоны для супов варить, а мясо пропускает через мясорубку с хлебом и луком смешивает и из фарша этого, лепит маленькие котлетки, по количеству дней в месяце, чтоб белок был хоть один раз за день.
Мяса в холодильнике по понятным причинам не было.  Но что лучше мяса?  Конечно же колбаса! Память так и рисует Андрею Семёновичу слезящиеся кусочки, брауншвейгской ароматной и других сырокопченых колбас, которых он уже по вкусу то и не помнил.  Можно же, конечно, брать и вареную или копчено-вареную, но сейчас в них столько всяких добавок закачивают, что в их полезности Андрей Семёнович сильно сомневался. Это очень давно, когда Андрей еще не родился, варенная колбаса была изготовлена, как диетическое средство, для людей по причинам болезней не в состоянии есть мясо и включала в себя только натуральные ингредиенты. Сейчас же в колбасе химических соединений больше, чем в таблице покойного профессор Менделеева.
Поискал Андрей Семёнович еду в холодильнике, из неучтенного нашел только кочерыжку хрена, в прошлом месяце купленную.  Ну на безрыбье и хрен рыба. И вот он сидит, смотрит телевизор и хрен последний доедает, но радуется, что Забугорье в этом самом телевизоре загнивает и скоро самое себя изживет.