Слишком много солнца. Глава 15

ГЛАВА 15. ПОЛНЫЙ ЭКСТРИМ

Торжественная часть, на которой король Альбиона приветствовал «Двести сорок вторые гонки Восьмой юниорской лиги», как-то прошла мимо моего внимания, потому что я задремал на плече у Смита. Впрочем, он и сам похрапывал, запрокинув голову на спинку сиденья. Лонни тоже прикорнул и проснулся лишь, как и все мы, когда загрохотал литаврами громогласный альбионский гимн.

– Вы столько всего пропустили! – Поспешил проинформировать нас Броуди, с трудом заглушая грохот музыки. Похоже, он неплохо выспался этой ночью на полу возле своей машины. – Представляете, вместо приевшегося гало-шоу был салют из настоящих живых цветов. – Зак захлебывался от восторга, стремясь как можно скорей рассказать нам о событиях, развернувшихся на стадионе Баргодад, пока мы спали.

– А я думал, что пошел снег. – Смачно зевнул я, замечая под ногами опавшие белые лепестки. Ковер из цветов – это что-то новенькое.

– Такое красивое зрелище! – Продолжал восхищаться Броуди. Порой он вел себя как девчонка.

– Ну, я понимаю, если бы король устроил золотой дождь из монет, –  заметил Лонни, лениво потягиваясь, – может и стоило бы проснуться.

– Или, на худой конец, из денежных знаков приличного достоинства. – Поддержал друга Смит. Ему, как и мне, хотелось спать и было откровенно начихать, что там за фигня сыпалась сверху.

– Тогда бы все кинулись подбирать деньги и не увидели бы, что творилось в небе! – Категорично отверг даже саму возможность такого кощунства Броуди.

– А что в небе? – Я задрал голову и некоторое время наблюдал легкую облачность, слегка омрачающую солнечный день.

– Как бы дождь в натуре не пошел. – Озвучил мое опасение Смит, тоже решивший взглянуть в небеса, последовав моему примеру. – У меня двигатель от воды сбоит: хочет – работает, а хочет – нет.

– Всегда надейся на лучшее. – Не унывал Броуди. Похоже, зрелище салюта из цветов ему действительно понравилось, и сейчас на его блаженной физиономии блуждала идиотская слащавая улыбка. Вот придурок. Лучше бы я смотрел в небо.

 Два рыжих паренька из Альбионской команды, стоявшие неподалеку в плотном кольце поклонниц, смерили нас презрительными взглядами, полными нескрываемого превосходства. Еще бы, им предстояло «играть на своем поле». Могу поспорить – трассу они знают, как свои пять пальцев, и смогут ее «сделать» даже в кромешной тьме, не то, что при свете дня.

– А вот мы посмотрим, кто-кого! – Бросил я им, просто, чтобы слегка сбить спесь, прущую со всех дырок.– До встречи, девочки! – махнул я им рукой, вызвав нервный смех Лонни и Смита. Но конкуренты не обратили на нас никакого внимания, продолжив раздачу автографов и улыбок. Я заставлю монстриков со мной считаться.

– У вас еще не осталось баночки с этим средством от лихорадки? – Подошел я к Финлею и жалостливо заглянул в его глаза. – А то у меня на Альбионе подозрительно чешутся кулаки.

 Фин, не воспринявший моего своеобразного юмора, не на шутку встревожился, мази не нашел. Всю ее извел практичный Броуди. Зато вручил мне аналогичного действия спрей. Из этого пузатого баллончика я и окатил двух зарвавшихся придурков из Альбионской команды. Как раз в тот момент, когда они, окруженные со всех сторон фанатками, направо и налево расписывались на собственных красочных портретах на фоне зубастых и клыкастых машин.

Зловонная струя разом пробила в стройных рядах весьма настойчивых поклонниц изрядную брешь, и девчонки, зажав носы, мигом откатились от этих позеров, возомнивших себя пупом вселенной. Я удовлетворенно ухмыльнулся, пряча орудие возмездия в задний карман брюк. Местами и временами я не упускал случая развлечься, особенно, если это веселило также и моих приятелей.

Лонни и Смит ухохатывались до коликов, наблюдая, как девчонки, ряженные в традиционные цвета альбионской сборной, теряя каблуки, разбегаются в разные стороны, как можно дальше от своих кумиров, недоуменно глядящим им вслед. Фанатки мечтали лишь об одном – глотнуть чистого воздуха, но телевизионщики, транслирующие гонки, трактовали этот неожиданный поворот по-своему:

 – Группа поддержки «Альбионских монстров» больше не болеет за свою команду. – Объявил ведущий спортивной хроники в прямом эфире. – Сможет ли команда Альбиона пережить предательство фанатов?

Впрочем, не один лишь комментатор со съемочной группой оказался введен в заблуждение. Броуди, нос которого уже давно привык к «барго», тоже ничего не понял.

 – Куда это все так рванули? – Недоумевал он, едва не сбитый с ног толпой галдящих девчонок.

 Лонни, все еще корчившийся от смеха, поспешил «просветить» его, ляпнув, что это вырвался на свободу живой талисман альбионской сборной. Какое счастье, что у Зака было позднее зажигание, пока он сообразил, что имеется в виду баргоманский завр, снова грянула музыка альбионского гимна, и никто не услышал его истошный крик: 
– Спасайся, кто может!

Отчаянный вопль растворился в грохоте ударников и вое гитар. Пресекая панику, я схватил Броуди за руку и сказал, что на самом деле завр бутафорский.

 – Что возьмешь с девчонок? – Я презрительно махнул вслед серо-зеленым юбочкам.

Броуди сразу успокоился и заулыбался. От того упрямого и завистливого малого, каким я первый раз увидел его на грязной трассе Пенелопы, похоже, не осталось и следа. Вот, что значит правильное воспитание, хотя я сомневался, что дело было именно в воспитании, скорее, это была заслуга дрессуры. А может, в голове Броуди щелкнул какой-то переключатель, когда мы летели вверх тормашками в развлекательном центре на Вирджи? И он из угрюмого и недружелюбного типа превратился в натурального полудурка. Во всяком случае, такой Броуди нам нравился гораздо больше. 

Поэтому, подхватив его под руки и старательно орудуя локтями в толпе, мы начали пробираться к своим машинам, которые уже выдвинули к старту. Благодаря моей предыдущей победе я должен был стартовать первым.

– Ни пуха! – Пожелал я своим приятелям, врубил двигатель и, сделав почетный круг по стадиону Баргодад, проскочил в портал, сооруженный на стадионе и перенесший мою машину прямиком к гоночной трассе, вьющейся широкими петлями вокруг  заповедной зоны Баргоманнен.

Альбион всегда славился своими технологиями: две секунды и моя тачка, подпрыгивая на ухабах, уже мчится по степи, объезжая пригорки и овраги. Жаркое солнце стоит в зените. Зеленые травы с желтыми и белыми соцветиями мелких цветочков тянутся до самого горизонта. Я включил навигатор. Путь пролегал по холмистой равнине, прямиком к одинокой сопке, огибал ее и снова нырял в пространственные врата.

Похоже, альбионские организаторы гонок решили изрядно выпендриться, применив при составлении трассы технологию пространственного дизайна. Взяли наиболее «живописные» уголки планеты и соединили их вратами мгновенного переноса в единый маршрут, чтобы получившаяся трасса отвечала всем нормам кошмарности и наивысшей степени непроходимости.

 Вирджилианское блуждание по обломкам разгромленного казино покажется детской забавой по сравнению с высокотехнологичным подходом истинного лидера в области передовой технической мысли. Куда забросят меня следующие врата, оставалось только гадать, но я видел их бледное мерцание где-то в районе нагромождения скал.

Я стартовал первым. В какой-то степени это было преимущество, если можно считать выгодой тот факт, что мне придется первым наступать на все грабли, разбросанные в неизвестном количестве у нас на пути. На мой взгляд, удовольствие это было сомнительное. Вот и сейчас навигатор выдал какую-то опасность. Вот черт!

Что за подвох может таить в себе одинокая сопка, монолитом возвышающаяся над дорогой, я не мог предугадать, но на всякий случай решил слегка сбавить обороты… И правильно сделал, потому что откуда-то с вершины колосса посыпались камни, засыпав тут же узкую горловину прохода. Съезжать в овраг, заросший болотными растениями, я не рискнул, тратить время на разбор завала – не захотел, поэтому сдал немного назад, разогнался и проскочил обвал по склону самой горы, лишь правое крыло царапнуло по наваленным камням.

Я проехал по отвесной каменной стене опасное место и вновь вырулил на трассу. Надеюсь, больше сюрпризов не предвидится? Напрасно я так думал. Прямо под колеса, когда я меньше всего ожидал, выкатился коричневый, замшелый булыжник. Я едва успел ударить по тормозам. Не хватало еще потерять колесо! Когда же выскочил из кабины, намереваясь сбросить неожиданное препятствие с дороги, камушек размером с турбоускоритель открыл пару сонных зеленых глазок, смерил меня презрительным взглядом, дернулся, отращивая хвост и лапки и, довольный произведенным эффектом, гордо удалился, плюхнувшись в болото. «Это всего-навсего мимикрия! – с запозданием дошло до меня. – А я-то думал, что камни начинают прозревать!» Хотя, если честно, вначале я грешил на едкий запах спрея «барго», которым надышался перед стартом. Кто знает, какой у него может оказаться побочный эффект?

 В следующие врата, предварительно убедившись, что это не галлюцинация, я влетел в полете, оторвавшись колесами от земли. По-иному бы здесь не получилось, потому что гудящая рамка из свернутого в тугой узел пространства висела метрах в тридцати над обрывом и, чтобы не промахнуться, улетев в пропасть, пришлось наскоро соорудить небольшой трамплин из досок и камней. Это заняло некоторое время, заставив вспомнить тренировки на НЕМ-7. Зато прыжок удался, я угодил строго в «окно», и через секунду мои колеса целиком погрузились в зловонную жижу болота. Многие подумают, что такие гонки чересчур опасны для подростков, но это не так. Даже если машина с просчитавшимся водителем улетит в пропасть, ничего опасного не произойдет. Сработает экстренное катапультирование, и кабина неудачника улетит далеко в небо, чтобы затем мягко приземлиться на штрафной стоянке выбывших из борьбы за кубок. С дистанции он сойдет навсегда и вряд ли когда-нибудь сможет участвовать в гонках. Правила были достаточно суровы к тем, в чьей квалификации сомневались.

Немного побуксовав, я выбрался на твердую почву и погнал по второму участку трассы, пролегающему, согласно карте, среди болотистой местности. Гигантские растения, будто вернувшиеся из доисторической эпохи, росли прямо из болота. Их резные листья и монументальные стволы в два обхвата вставали на пути, внезапно выныривая из тумана, выхваченные светом моих фар. Кругом царил полумрак. Где-то высоко надо мной смыкались кроны деревьев, отрезая доступ дневного света. Это очень ухудшало и без того отвратительный обзор. Фары здесь были бесполезны, а сигналы радара почему-то гасились. Экранировали металлические чешуйки, покрывавшие деревья-исполины? Кто знает? Еще жутко мешал туман, позволяя видеть лишь на несколько метров вперед. Казалось, моя машина находится в плотном молочно-белом кольце, сжимающимся вокруг мертвой хваткой челюстей баргоманского завра.

Мои моторы ревели, как чудовища, попавшие в ловушку. Болотная жижа норовила засосать  гоночный автомобиль, а стволы, как ноги огромного мастодонта, то и дело вырастали на моем пути из тумана, заставляя яростно выкручивать руль и вырубать турбоускорение, без которого упрямые колеса не хотели выбираться из трясины.

 Я довольно долго балансировал на грани, выбирая, что лучше: врезаться в чешуйчатый ствол или намертво застрять в первозданной топи. Пока не появилась третья опасность: пикирующие прямо на купол машины многочисленные насекомые, достигавшие здесь размеров кошки и, во что бы то ни стало, желающие прокусить своими хоботками бронированное стекло.

 На некоторое время я отвлекся, разглядывая их причудливое строение, напоминающее гибрид стершидского ежа и плазмомолекулярной дрели, и чуть не вломился в заросли приклейки – плотоядного кустарника, питающегося тем, что завязнет на его липких листьях. Хоть я и не был уверен, что прожорливое растение сможет переварить металлическую конструкцию моей машины, решил не рисковать и, направив огненный выхлоп ускорителей в сторону кустов, немного припалил извивающиеся в нетерпении щупальца голодных листьев.

 С эскадрильей насекомых, облепивших купол с намерением прогрызть его, я поступил также жестко – задрал консоли с турбо и слегка опалил их наглые крылья, работающие в режиме пропеллера. Стекло от такой процедуры не пострадало, если не считать кучку налипших трупиков.

Вихляние между торчащими в болоте деревьями показалось мне легкой прогулкой, по сравнению с этой миссией по методичному уничтожению местной флоры и фауны. Надеюсь, ни один из поджаренных мною видов не внесен в реестр исчезающих или охраняемых? Этот вопрос некоторое время мучил меня, заставляя испытывать угрызения совести. Но, если здраво рассуждать, что должен делать гонщик, когда его хочет укусить один из зудящих броненосиков? Кормить этих тварей я не собирался, поэтому, вновь развернув в воздухе ускорители, прошелся плазменным снопом по продолжающим слетаться на пир насекомым. Их атака захлебнулась, я вырвался из кольца окружения.

Может быть, я отбил у них охоту завтракать гоночной машиной, а может они решили полакомиться жареными сородичами, но летающие, колючие дрели с жужжащими на высоких оборотах крыльями больше меня не беспокоили. Дальнейший путь я продолжил в одиночестве, если не считать за компанию мелкую мошкару, вьющуюся в свете моих фар. Терпеть не могу насекомых!

Не знаю, обогнал ли меня кто из стартовавших следом участников, но ревущие ускорители я отчетливо слышал. Надеюсь, никому из гонщиков не пришла в голову идея покинуть кабину? Страшно подумать, что будет, если голодные твари укусят человека, ведь они без труда прогрызают панцирные пластины завров, и вообще, в блуждании по болоту я находил мало приятного. Какое удовольствие испытывали завры, обитая в здешнем влажном и совсем не здоровом климате, я тем более не мог представить. Хотя, может статься, сюда их загнали люди, заполучившие планету в свое единоличное пользование? Не знаю. Но я порядком перетрухнул, услышав шлепанье гигантских лап по болотной жиже. Из тумана выплыла огромная серая тень и, поднимая брызги, ходко затрусила к слабо мерцающему сквозь молочно-белую пелену контуру пространственного портала.

«Дожились! Баргоманские завры вовсю пользуются достижениями технического прогресса!» – пронеслось у меня в голове, пока колеса тачки пробуксовывали в очередной ловушке. Но потом меня как молнией поразило. Завры не включают ускорители. А значит – это была машина альбионской сборной. Вот уж не думал, что ее конструктивные особенности позволяют становиться на задние лапы и, поджав колеса, бегать среди деревьев, как тривиальный ящер, ищущий, чем бы поживиться. Я прибавил скорости и влетел в портал следом за чешуйчатой громадиной.

 Невзирая на это, на проселочной дороге, куда перенеслась моя машина, «монстра» не оказалось. Что за шутки? Я шел за альбионцем хвостом. Зато далеко впереди мелькали, подпрыгивая на ухабах, как блестящие мячики, машины Лонни и Смита. Похоже, врата тасовали участников гонок, как карты, отправляя каждого на случайно выбранный участок трассы. Для меня это было новостью. Может, нечто подобное Финлей и говорил перед стартом, но я по всей вероятности все проспал.

Сейчас я несся по пыльной дороге, цепляя на мокрые, вдоволь наплескавшиеся в зловонной трясине колеса огромные пласты первоклассной грязи. Благодаря этому лишнему балласту, машина рыскала и почти не слушалась руля. Возможно, в ее планы входило съехать в кювет и, забурившись в заросли, насладиться прелестями сельского пейзажа. Ее надеждам не суждено было осуществиться, потому что я решил догнать Лонни и Смита. Чтобы реально подсократить путь, пришлось свернуть с наезженной многочисленными колесами колеи и рвануть напрямик – прямо по местным сельхозугодьям. Все равно первый урожай они уже сняли, а второй еще не достиг нужной стадии созревания. Нужно ли говорить, что я без зазрения совести давил эти сочные тростинки с венчиками из зеленых плодов, торчащими кверху, как руки сдающихся в плен врагов. Целые грозди бусинок смачно щелкали под брюхом моей тачки, забрызгивая все и вся едким зеленым соком. Но после купания в болоте мне все уже было нипочем. Зато я настиг приятелей и обогнал их, чтобы они привычно пристроились мне в хвост. Альбионских машин в ближайшем обозримом пространстве не наблюдалось, но, кто знает, вдруг очередной прыжок сквозь пространство преподнесет сюрпризец? Надо быть ко всему готовыми, мы же одна команда…

 Очередные врата действительно приготовили мне сюрприз. Машины Лонни и Смита исчезли, зато впереди у каменной гряды, опоясывающей зеленый луг с цветущими травами, показалась машина Броуди. Сперва я не поверил своим глазам, тачка Зака выписывала умопомрачительные зигзаги, пытаясь увернуться от преследующего ее альбионца, так и норовившего сбить моего приятеля с трассы. «Альбионский монстр» передвигался на задних массивных лапах, а передними бил по блестящему корпусу тачки. Все это сопровождалось таким скрежетом, будто когти машины-монстра желали, во что бы то ни стало, разорвать обшивку чужой кабины и добраться до горе-водителя.

 «Совсем неспортивное поведение!» – Успел подумать я, сближаясь с чудовищем и его жертвой. А потом пригляделся внимательнее…  О, боже! Двигающийся за Броуди чешуйчатый вовсе не был машиной! Я вытер со лба выступивший капельками пот. Только этого не хватало! Маневры, которые предпринимал Зак, стремясь уйти от верной гибели, были довольно рискованные. Два его левых колеса время от времени зависали в воздухе, Броуди яростно крутил руль, грозя перевернуть машину. Я пристроился к нему слева и, придерживая правым крылом его прыгающий левый борт, попытался отогнать взбешенного самца баргоманского завра плазменной струей из турбоускорителя. Не знаю, додумался ли кто-нибудь еще использовать огненный выхлоп дополнительного двигателя для того, чтобы готовить шашлык из местного зверья, или такая идея могла прийти в голову лишь человека, весьма искушенного в способах убийства? Как бы то ни было, а баргоманскому завру мое аутодафе оказалось до одного места. Он не прекратил преследования, обиженно почесал это самое место – поджаренный бок – рудиментарными средними лапами, а в мою сторону лишь клацнул дюймовыми зубами. Вероятно, чтобы я ему не мешал. Вот чертова рептилия – переросток! Зла не хватает!

– Тормози! – Закричал я Заку. Попасть в прыгающего рядом с машиной Броуди завра из дюз турбоускорителя моей тачки, тоже прыгающей на ухабах, и при этом не подпалить колпак кабины приятеля, было довольно проблематично. Проще остановить погоню, дать отдышаться несчастному животному и, аккуратно и не торопясь, прицелившись, долбануть огнем по зубастой пасти. Язык – единственное место, не защищенное чешуйчатыми пластинами. Наверняка, если завр глотнет немного огня, это его, если не отпугнет, то хотя бы несколько охладит. Насколько вообще может охладить огненный жар.

Но упрямый Броуди так перепугался, что не внимал голосу рассудка.

– Остановись! – Кричал я, но Зак лишь строил непонимающие рожи и продолжал улепетывать от чудовища, карабкаясь по серпантину дороги на горную вершину. Наконец, когда его машина уже готова была загреметь со склона на дно ущелья, где шумела горная речка, несколькими точными ударами по корпусу мне удалось выровнять его курс и, забежав чуть вперед, прижать побитую завром тачку к отвесной белой скале. В пылу погони я и сам не заметил, как мы взобрались почти на самую вершину центрального пика горной гряды. Какого черта сюда занесло Броуди? Похоже, в пылу атак полоумного завра Зак почти лишился рассудка, иначе бы сообразил, что двигаться следовало к перевалу, где светилась рамка пространственного портала, а не бежать, куда глаза глядят.

 Едва его машина застыла в неподвижности, въехав боком в горную породу, будто срезанную гигантским тесаком при прокладке дороги, как баргозавр тоже остановился. Вопреки опасениям Броуди, он вовсе не приступил к выковыриванию водителя из уютной кабины, а всего-навсего пристроил одну мощную лапу на капот и обдал машину не менее мощной и ужасно вонючей струей, затем, разом успокоенный вальяжно удалился, напоследок понюхав с величайшим подозрением содеянное им безобразие.

  От удивления я чуть не рухнул в пропасть, забыв, что балансирую на самом краю. В отличие от меня Броуди был несказанно рад, будто ему преподнесли долгожданный обещанный подарок. Еще бы, наверное, он уже мысленно попрощался с жизнью, а тут такой неожиданный «счастливый» поворот. Если конечно, можно считать подарком судьбы липкую, зловонную струю из «брандспойта» озабоченного завра.

– Неужели он бегал за мной, лишь для того, чтобы пометить? – Донеслось из переговорника. Зак был все еще в шоке от произошедшего. Глаза лихорадочно блестели, а руки тряслись мелкой дрожью. Что ж, могло быть и хуже.

– Это все из-за твоего идиотского «барго»! – Попенял я ему, выбираясь из тачки, руки так и чесались накостылять придурку по кумполу. – Не удивлюсь, если каждый встреченный тобой самец сочтет своим долгом поставить и свою метку!

Но мои слова Броуди не пугали, после такой нервной встряски ему было уже по барабану, кто и сколько раз обделает его тачку – мокрому дождь не страшен! Главное, чтобы никто не покусился на водителя.

– Ты знаешь, – немного подумав, сказал я ему, – эти метки имеют и один положительный момент: ни один из более мелких хищников не рискнет приблизиться к твоей тачке. – Броуди глупо моргал, брезгливо морща нос. – Кстати, – решил уточнить я, –  где ты подцепил завра? Сомневаюсь, что организаторы специально выпустили его погулять по трассе.

– Я влетел в ограждение заповедника. – Признался Зак. – Врагу не пожелаешь схлопотать такой разряд тока! – теперь понятно, почему у Броуди «поехала крыша». – Оградительный периметр рухнул. Если бы ты видел, сколько зверья ломанулось за мной следом, ты бы так не ухмылялся! – Зак обиженно шмыгнул носом и с величайшим укором посмотрел на меня, а потом на растекающуюся лужу под колесами машины. Вот уж придурок, можно подумать, это я виноват в его злоключениях! – Как ты думаешь, – озабоченно поинтересовался он, брезгливо оглядывая забрызганную тачку, – где-нибудь поблизости есть какой-нибудь водоем, где можно было бы смыть эту гадость?

Я не поленился, подошел к краю обрыва и заглянул вниз. Далеко внизу, в узком горном ущелье блестящей змейкой петляла маленькая речушка, берущая свое начало высоко в горах. Даже сюда доносился шум воды, каскадами спадающей по многочисленным порогам. Броуди подошел ко мне и встал рядом.

– Туда я спускаться не собираюсь! – Испуганно заявил он, как будто бы у меня хватило ума предложить такую идиотскую идею.

– Что ж, тогда потерпи, пока наткнешься на «Сервис»! – Жестко сострил я и занялся без промедления расцепкой наших намертво сцепившихся машин.

 С тачкой Броуди было больше возни, она сильнее пострадала во время столкновения и от атак завра. На корпусе остались рваные следы от звериных зубов и когтей. Не скажу, что шрамы украшают машину, скорее наоборот, делают ее похожей на консервную банку, которую пытались вскрыть без консервного ножа, а потоки липкой гадости, застывшей на боках и вовсе превращали спортивный автомобиль в клозет на колесах. Но ни «благоухающие» метки, ни вспоротая обшивка меня не волновали. Перебитый трубопровод для подачи топлива в хвостовой двигатель буквально взывал о помощи, расплюхивая вязкую жидкость топливного концентрата. Извилистую трубку, без которой не врубить «турбо», мы наспех залатали в двух местах подручными средствами из экстренной аптечки водителя и поспешили вернуться на трассу, вырулив к перевалу, где ослепительно белое солнце отражалось в серебристой рамке пространственных врат.

– Двигайся строго за мной! – Напутствовал я Зака. – А то нас разлучит портал!

Наши старания идти друг за другом, впрочем, пропали даром, потому что, несмотря на то, что в гудящую рамку мы прыгнули практически нос в хвост, в темном ангаре я оказался один. Едва осознав, где очутился, я резко ударил по тормозам и пролистал карты в бортовом компьютере. Такого места там вообще не значилось, даже не было ничего похожего. Оставалась пустыня, ведьмина пустошь с разбросанными по степи ритуальными камнями неизвестного назначения и хрустальная пещера первых поселенцев. Никаких ангаров с гравилетами и флаерами даже в помине не было.

 Я уже начал сдавать назад, намереваясь задним ходом въехать обратно в ворота, забросившие меня явно не по адресу, как очертания пространственного портала, отражающиеся в зеркале заднего вида сияющим силуэтом, померкли, зато зажглись десятки прожекторов, направленных прямо на меня. Вот это новость! Все это порядком озадачило, и, пока я щурился, силясь разглядеть, кто за всем этим стоит, дверца моей машины отъехала, а люди в черном, схватив за руки, выволокли меня наружу.

Мне не пришлось прилагать особых усилий, чтобы изобразить полнейшее непонимание и крайнюю степень растерянности, я по любому был донельзя удивлен, потрясен и шокирован, так что  призывать на помощь актерское мастерство не потребовалось.

– Кто вы такие, что вам от меня надо? – Возмутился я грубой бесцеремонности, со мной можно обращаться и повежливее.

– Контрразведка Альбиона! – Представился человек в черном костюме и снял темные очки. Его глаза, казалось, поставили цель пробуравить меня насквозь. Разделенные строгим пробором черные гладкие волосы отливали синевой. – Мы в курсе, кто ты такой и вовсе не хотим ссориться с твоей организацией, – заявил он, небрежно поигрывая очками. – Мы только хотим побеседовать. Милая ни к чему не обязывающая беседа…

– Я вообще вас не понимаю. – Я прикинул на лицо маску полнейшего недоумения, потом сменил ее на брезгливое презрение человека, до которого, наконец, дошел истинный смысл происходящего.

– Вы нарочно сняли меня с трассы, чтобы дать шанс вашей собственной команде! – Обвиняющее заключил я. – Вы всю дорогу на Альбион чинили нам препятствия, так знайте, вам не удастся меня запугать! Победа будет за нами! – Выкрикнул я и торжествующе поднял вверх правую руку, сжатую в кулак, копируя жесты истинных фанатов юниорской лиги, поддерживающих боевой дух своих команд. Но, похоже, моя комедия не ввела в заблуждение спецслужбы Альбиона.

– Мы следили за вашим турне и знали наверняка, что в «Скайкар» ГБ внедрила своего агента. Только возникли небольшие трудности с его идентификацией. Всем известно, что Безопасность не брезгует впутывать в свои игры детей, но даже не подозревали, с какой тщательностью их готовят. Так ловко обыграть ситуацию, заставив подозревать невинного Броуди… Нам пришлось его арестовать, но после допросов стало ясно, здесь он абсолютно ни при чем, просто рядом с ним находится опытный агент влияния, который и понуждает его ко всем этим сумасбродствам.

Моя голова от обилия обвинений шла кругом. Одного я не мог понять, каким боком к поискам камней Гефейры пристегнуть Альбион?

– Я не понимаю, о чем идет речь! – Весьма натурально заявил я, оглядывая непроницаемые лица агентов альбионских спецслужб. – Наверное, вам все равно, кого хватать. Меня или Броуди. Думаю, я разгадал вашу игру – вы слишком переживаете, когда победа буквально уплывает из рук вашей сборной. Почему бы не придумать историю о мифических агентах, тем более что у вас так хорошо выходит сочинять?

Все мы рано или поздно совершаем ошибки. Непогрешимы только боги, но и они, если вдуматься, тоже иногда портачат, хотя бы тем, что позволяют нам ошибаться. Может они это делают нарочно, чтобы был повод обрушить потом на наши головы гром и молнию? Наверное, это у них такой прикол – молча и безучастно наблюдать, как мы пытаемся справиться с ситуацией, в которую они сами нас загнали, а едва она начнет выходить из-под контроля – долбануть разрядом. Прямо вот как сейчас! Ну, на фига мне сейчас объясняться с альбионскими спецслужбами? Какой в этом смысл? Лучше бы я пиратствовал себе потихоньку с головорезами Порту где-нибудь в тринадцатом секторе, и знать не знал, какие небылицы выдумывает Альбион-9 о происках Галактобезопасности.

 Сделанного не воротишь, мне надо было сидеть тихонько, как мышка, а не выпендриваться, привлекая всеобщее внимание,  но я-то думал – это самый лучший способ это самое внимание отвлечь от настоящего груза камней. Кто ж знал, что хитроумный Беллоу задумает всех переиграть, а может, виновата призрачная голограмма председателя?

 Ни при каких обстоятельствах я не собирался выходить из своей роли, поэтому альбионцам удалось без проблем затолкать меня в еще один портал, раскрывшийся с монотонным гудением прямо у них за спиной. Протащив мое вяло сопротивляющееся тело сквозь подернутый рябью проем, они думали, что победили, но это было не так – мой дух был по-прежнему не сломлен. Я был даже, можно сказать, несказанно рад, что очутился в штаб-квартире спецслужб Альбиона. Когда бы еще представилась такая возможность?

 Что они пытались от меня скрыть за равномерным непроницаемым мерцанием? Не знаю. Но пока меня вели по длинному коридору с мороком, наведенным на стены, я видел лишь мягкое перекатывание цветов спектра с одной волны на другую, да белый потолок с бесконечной чередой круглых и плоских, как таблетка, ламп. Для чего их зажгли? Не понятно. Вполне достаточно света и от радужной проекции на стенах.

   Наконец коридор кончился, и меня втолкнули в какой-то зал. Рассматривать помещение было бессмысленно, потому что в центре на постаменте, как на троне, восседал кирасир. На него я и воззрился. «Дьявол! Только чужих мне для полноты счастья не хватало!» Он был без своей обычной боевой брони. Как этот аморфный студень с бесформенной массой добрался сюда через полгалактики и не попал в поле зрения фейс контроля? Не ясно…

Физиономия существа, если конечно эту рогатую вершину, венчающую громоздкое тело с единственным отверстием то ли глаза, то ли рта, можно было так назвать, выражало величайшую степень нетерпения, если судить по скорости, с которой оно перебирало щупальцами, а может и ресницами, извивающимися вокруг единственного глаза, или что там у него зияло чернотой, взирая на меня, а может и принюхиваясь, в зависимости от того, какую функцию взяла на себя эта универсальная дырка.

 Я сделал вид, что удивлен, ошарашен и испуган. К слову сказать, добиться этого мне было нетрудно. Мои конвоиры, впрочем, тоже оробели и преисполнились торжественного почтения. Они бы еще на колени пали перед чужим, тоже мне, нашли перед кем пресмыкаться! Наш договор с Хорнами и Дандртоками загнал эту расу в бедный ресурсами сектор, где они и прозябали, вспоминая свои былые боевые свершения. Неужели кирасиры возжелали реванша? Их союз с Альбионом казался полной бредятиной. Но, похоже, я все же ошибся – эта громадина не была тем воинствующим чудовищем, что заключенное в боевую броню, ощетиненную стволами грозного оружия, завоевывало галактики, когда человечество еще нежилось в колыбели. Эта особь, избалованная роскошью, являлась жрецом, то есть идейным вдохновителем той вселенской бойни, которую устроили его сородичи, и которую удалось погасить Галактической Безопасности четыре столетия назад. Из курса истории ГБ я знал, сколько усилий и агентов пришлось положить на это дело, но относительное спокойствие во вселенной того стоило. И вот сейчас шаткое равновесие грозило снова нарушиться. Я с ненавистью вперился в гнусную физиономию чужого.

– Мы бесконечно рады, что вы доставили нам нашего заблудшего агента. – Произнес скрипучим голосом переводчика кирасир. Агенты, державшие меня за руки с почтительным поклоном удалились.

– Всегда рады услужить вам, посол Рископ. – Заявил начальник моей группы захвата, прикрывая дверь с обратной стороны.

  Я тут же кинулся к двери, пытаясь сдвинуть с места эту неподъемную бронированную махину, но створки намертво сошлись, отрезая мне путь к отступлению. Поднять несколько тонн – такой подвиг мне явно не по силам.

– Не пытайся бежать от суровой действительности. – Донесся до меня голос чужого, отдаваясь эхом от металлических стен. Пластины облицовки завибрировали. Звуки из динамика на груди кирасира резонировали с его истинным голосом, лежащим вне пределов слышимого людьми диапазона. Металлический звон, царапнул по ушам, вплетаясь в поток человеческой речи, льющейся из коробки переводчика.

Я круто развернулся. Опасность всегда лучше встречать лицом к лицу, я был весьма наслышан о методах кирасирских пыток и уже приготовился умереть достойно. Послышалось какое-то кваканье. Наверное, так «толмач» – миниатюрная коробочка на груди бесформенной глыбы представителя чуждой расы – перевел его смех.

– Чего ты так напрягся? Не бойся, зачем нам мучить своего агента, внедренного в ГБ? – Продолжил тем временем чужак.

– Вы лжете! – С жаром воскликнул я, не испытывая ни малейших сомнений, что меня водят за нос. – Зачем бы мне работать на вас?

– А затем, что ты всегда это делал. – Парировал кирасир. – Ты наш лучший агент и информация, которую ты добывал, на вес специй.

– Почему же, по-вашему, я ничего этого не помню?

– Потому что ты глубоко законспирированный двойной агент. – Пояснил чужак. – До недавнего времени твои действия не шли вразрез с нашими интересами, но сейчас, когда в ход пошли камни, настала пора заставить тебя вспомнить, кто твои настоящие хозяева.

– Да неужели?! – Презрительно скривился я. Как бы ни было это интересно, все это уж слишком напоминало ночной кошмар: чужой, заявляющий, что я на их службе…

– Прошу к моим словам отнестись серьезней, иначе тебя ждет дисциплинарная комиссия. – «Что поделать, – подумал я, – дисциплина у меня всегда хромала, и это я всегда признавал!» – Нет ничего удивительного, что ты ничего не помнишь, – продолжала звенеть металлом коробочка, – Тебе столько раз отматывали память в ГБ, что наверняка бы раскрыли, как нашего агента, если бы мы не подстраховались и не стерли все твое настоящее прошлое. Но поверь, преданность идеям Холиаффа – священного хаджа – настолько глубоко сидит в твоем мозгу, что стоит тебе постараться, и ты все вспомнишь…

– Я точно знаю, что я человек, и к вашей расе не имею ни малейшего отношения!

– А на это что ты скажешь? – Кирасир потянулся ко мне. Хотя ни рук, ни еще каких-либо конечностей у него не было, но возмущение силовых полей я почувствовал. Меня мяло и закручивало в тугой клубок, заставляя мои молекулы изменяться. Через несколько минут я не чувствовал ни своих рук, ни глаз. Чувства и ощущения смешались. Казалось, я видел всей поверхностью тела и слышал каждой своей клеткой. Весь окружающий мир набросился на меня незнакомыми звуками, запахами, искаженная комната с глыбой чужого в центре виделась, как сквозь причудливую стеклянную призму. В моей по-прежнему человеческой душе нарастала паника, я рванулся к чудовищу, но у меня не получилось сдвинуться с места. Зато я почувствовал, как из моего, ставшего бесформенным тела выбрасываются невидимыми жгутами силовые нити напряженности. Я щелкнул ими, как хлыстом по монументальной фигуре жреца, глядящего на меня с отеческой заботой. Особого ущерба чужому, (а может быть своему?), это не принесло. Так – дружеское похлопывание по плечу… Мне казалось, или я действительно начал кое-что припоминать?

Детство в инкубаторе, служба в кирасирском корпусе, стальная броня с псевдопротезами, слишком часто становящаяся мала, первый универсал-деструктор, торжественно врученный вместо детского плазмогана на окончание третьей ступени… А какие шалости мы выделывали с приятелями… Похоже, я делал массу глупостей не только в человеческом теле. Необходимость маскироваться под человека навевала на меня тоску и уныние, но долг перед великой миссией новых завоеваний требовал жертв, и меня под видом человеческого ребенка подбросили к границам человеческих миров. Киндер-сюрприз пришелся ко двору, и я проник в самое сердце Галакто-Безопасности на радость хозяевам… Верить в такую правду не хотелось…

 Поток моих воспоминаний был прерван появлением человека в черном. Жалкие людишки, все они на одно лицо! Но у этой особи половину лица скрывали огромные зеркальные очки. В них я и увидел свое отражение, и оно нисколько не напоминало ту бесформенную глыбу, в облик которой я якобы вернулся. В очках альбионского агента отразилась взлохмаченная шевелюра и ухмылка Келли Маллигана, а также стальной обруч на голове, сжимающий виски и проецирующий в мое сознание всякую чушь.

– Извините, посол, – начал вошедший без спроса, – вас просят в зал совещаний.

– Вас не учили стучаться, лейтенант? – Отсчитал его чужой скрипучим голосом электронного переводчика.

– Я зайду попозже. – Тут же ретировался альбионец, едва глыба кирасира поплыла в его сторону.

– Теперь ты все вспомнил. – Доброжелательно заметил чужой, когда лейтенант скрылся с глаз долой. – И ты понимаешь, как в нашей вселенской миссии важны камни?

– Что-то я не возьму в толк, зачем нашей родине поющие камни Гефейры? – Простодушно спросил я. Надо попробовать прозондировать этот вопрос, вдруг кирасир потеряет бдительность и сболтнет лишнее.

– Мой наивный друг, – чуть не прослезился чужак, – затем же, зачем они и другим расам. Это наследие данлингов. Камни позволили победить Гефейру и заключили в камень его душу. Если освободить древнее божество и заставить его играть на нашей стороне – вся вселенная будет принадлежать кирасирам.

 «Так, с этими все ясно – реваншистские планы. Роль побежденного – не для гордых завоевателей. Но чего же хотят альбионцы, чем прельстили их отчаянные воители?

– Так, камни – это оружие? – Я не стал ходить вокруг да около, а спросил напрямик. Вся эта чушь про божество меня не вдохновила. Сказки и мифы не по моей части, я предпочитаю факты, причем тщательно проверенные и даже перепроверенные, а не мистику и суеверия.

– В древней книге пророчества сказано: «Да и придет существо, которое заставит замолчать камни и обретет могущество Гефейры. И не найдется во всей вселенной силы, способной тягаться с ним!» – Процитировал чужой. Я откровенно затосковал. Хорошо, что он не стал говорить, что прежде камни должны прозреть, иначе бы я заподозрил тайный сговор чужих и слепого шарманщика. Хотя, такое внезапное всеобщее помешательство на камнях, и так вызывало множество вопросов.

Подобные легенды и пророчества были у каждой расы и, как правило, они предрекали войны, катаклизмы и появление сверхсущества – нового бога, наделенного небывалым могуществом. Так что, ничего удивительного, что свои предсказатели были и у кирасиров. А камни? Просто реликвия или символ власти над вселенной, как эстафетная палочка, оставшаяся в пыли времен и переходящая из рук в руки. Считалось, что недаром этот артефакт принадлежал таинственной расе – данлингам, обогнавшим всех и ушедшим далеко вглубь вселенной, предпочитая не связываться с воинственными новичками, только встающими на путь звездной экспансии. Они просто освободили им дорогу.

– Теперь тебе ясно, сынок, как важно заполучить наследие данлингов именно нам? Вселенная должна лежать у наших ног!

Я скользнул недоуменным взглядом по бесформенной массе чужого, развалившегося на ложе. Первосортное тесто, кусок протоплазмы и больше ничего. Но потом понял, что конец сказанной им фразы должен звучать по-другому: а именно – «лежать у нашего основания». Вероятно, издержки перевода.

– А не кажется ли вам, дорогой друг, что вселенная достаточно огромна, чтобы там нашлось место для всех? – Заявил я, сдергивая тяжелый обруч с головы, вносящий сумятицу в мои мысли и преломляющий мое мироощущение. Тотчас все стало на свои места – я видел глазами, стоял на ногах, а руки… Руки я выставил перед собой, ловя энергию силовых полей кирасира, окаменевшего в то же мгновенье. Сконцентрировав незримую силу в левой ладони, где был знак ГБ, я шмальнул в глыбоподобную массу с единственным глазом, питающую надежду, что можно обмануть агента Безопасности. Интересно, если попасть в самую середину невидящего «зрачка», прозреет ли он? Но, похоже, он вовремя успел активировать защиту, потому что мой луч уперся в непроницаемую невидимую стену, прикрывшую тушу чужого надежней бронированных доспехов. Отразившись от силового поля, луч ударил в меня. Левую руку обожгло огнем, и мир разлетелся на осколки с хрустальным звоном девяти камней Гефейры. «Прозреют ли они когда-нибудь и посвятят ли меня в происходящее, или мне вечно суждено пребывать в неведении?» – Пронеслась в голове запоздалая мысль…