Дружеский спор

      — Вот ты, Яковлевич, говоришь, всему голова — порядок, граничащий едва ли не с шаблоном, и четкая субординация. И в чем тут радость? Рутина, да и только, никакой живинки. Что твоя казарма с койками, застеленными на один манер и живопырами-тумбочками в рядок. Отрада сержанта-служаки, ждущего третью лычку.

      Николай Петрович лукаво прищурил глаз в ожидании привычной реакции приятеля, с давних пор питающего пристрастие к  армейскому порядку и строгой дисциплине. Предыдущая тема беседы исчерпала себя, и хотелось подбросить свежих дров, чтобы оживить угасший разговор.
      Реакция Виталия Яковлевича не заставила себя ждать. Он сурово насупил брови и полез за сигаретой — верный признак того, что задета чувствительная струнка.

      — Э-э-э, братец, да ты, как я вижу, много еще чего не понимаешь. Я хоть на пару лет, но все ж постарше тебя буду. А, потому, слушайся меня, живинка!
      Он чиркнул зажигалкой и сделал затяжку.
      — В нашем возрасте все должно быть, как в часовом механизме — по времени и в нужном количестве. Иначе организм устроит тебе побудку в неурочный час с проворачиванием матчасти в нештатном режиме. Проходили!

      Он сделал паузу и снова пыхнул сигаретой.
      — Вот возьмем, к примеру, наш недельный рацион. У нас как заведено: если человеку в день положено по яйцу употребить, чтобы, согласно доктору Мясникову белковый баланс в этом самом организме поддерживать в исправном состоянии, то мы с женой этому правилу мы следуем неуклонно. Правда, с небольшой поправкой. Супруга у меня обожает глазунью. А что это за яичница из одного яйца, скажи на милость? Одно издевательство над широкой душой русского человека и над кухонной утварью. Ну, хорошо, пусть из двух, если на семью, но тоже не дело. Поэтому по вторникам, четвергам и субботам — как штык — полноценный квартет из четырех циклопиков дружно таращит свои глазенки со сковородки под аппетитное шкворчание сливочного масла. А в воскресенье, в довершение к недельному нормативу, мы еще по одному яйцу употребляем, но теперь уже в отварном виде, как того мой организм требует. Почему вкрутую, спросишь? А очень просто.

      Яковлевич сделал смачную затяжку.
      — Помню, еще в срочную — а дело было в середине семидесятых — случилось у нас одно знаменательное событие. К ежемесячному солдатскому пайку добавили нам аж целый рубль или что-то в этом роде. Казалось бы, пустячок — ну что там с какого-то рублишки! Ан нет, нашлась-таки в министерстве обороны светлая голова, сумевшая этим богатством грамотно распорядиться. Стали нам по воскресеньям на завтрак к обычной трапезе, то бишь к каше с чаем и хлебом, выдавать аж по целых два отварных яйца! И, скажу я тебе, лучшего дня у нас в неделю не было, и не только от перерыва в бесконечной муштре вперемежку с освоением смежной специальности, но и от праздника животу. Вот с тех пор у меня и сформировалась эта воскресная привычка. А со временем этот подход  распространился и на прочие гастрономические изыски. Благодаря чему со стороны пищеварительного тракта уже давно претензий не имеется. В чем я твердо убежден.

      Яковлевич на всякий случай сплюнул через левое плечо.
    
      — Так уж никогда?
      — Ну, почти. А если иной раз и расслабит, то исключительно по причине пропуска воскресной яичной пайки.
      Он хмыкнул.
      — А от перебора, часом, не закрепляет? — подмигнул ему Петрович.
      — Закрепляет только повторение пройденного. А здесь хоть пара, хоть три — никаких проблем.
      — А я тебе вот что скажу. У меня супруга тоже любит стабильность, и в этом вы с ней схожи. Причем, обожает такой порядок вещей, чтобы везде было не хуже того, что она привыкла видеть дома. А что касается семейного очага, то там снижение уровня привычного комфорта просто недопустимо. Поэтому, если в чем-то вдруг возникает нужда, то недостача тут же возмещается сполна, причем, как минимум, в двойном, если даже не в тройном количестве. Зачем нам столько, спрашиваю, когда выгружаем тележку на ленту кассира. На всякий случай, чтобы было — а вдруг чего? — отвечает. Мол, потом этого может и не быть, сам знаешь. Поэтому у нас томик «Мастера и Маргариты» присутствует везде, где мы привыкли останавливаться больше, чем на сутки — будь то дача, деревенский домик или дочкина квартира, в которой раньше жили все вместе. Там даже пара экземпляров, если не больше: одна в гостиной, другая в спальне, где ночуем. Ну, и еще где-нибудь еще, на всякий случай. А о нашем нынешнем жилье я уже и не говорю...

      — Вот вишь, правильный человек.
      — Правильный-то правильный, и, не скрою, подход этот нас порой выручал. Да что далеко ходить — в семейной аптечке на все случаи жизни всегда что-нибудь отыщется. Правда, чаще с просроченной датой. Но есть и другие нюансы. Вот, к примеру,  полюбился ей какой-то бренд, то других уже не существует. Если гаджет, скажем, то непременно с яблочным логотипом. Не буду кривить душой, любой продукт — тот же ноутбук — хорош, слов нет. Игрушка сия у нее всегда под рукой. И по работе, и чтобы в интернет заглянуть или фильм посмотреть — на все горазд, притом безотказен и вирусоустойчив. Эх, жаль, не оценит производитель  мою рекламу… Да и я, что греха таить, тоже в него между делом заглядывал, хотя наш стационарный вполне устраивал. Особо не злоупотреблял, но время от времени мог сподобиться. А как-то она мне говорит, мол, тебе тоже нужен такой. Я так думаю, ревность взыграла — он для нее, как любимые щипчики для ногтей, а это, сам понимаешь, дело святое, не для наших грубых лапищ. Окей, говорю, теперь знаю, что на день рождения заказывать. У нее глаза округлились! Шучу, говорю. В общем, не устоял, купил себе такой же по случаю.

      — Так и в чем же проблемы?
      — А в том, что как-то открываю я свой лап-топ, и первым делом вижу на стартовой странице какой-то нелепый файл с дурацкими советами, как научится жить в условиях витальной угрозы. Ну, думаю, или какой-то чат-бот свою рекламу подсунул в надежде на мой отклик, когда я случайно прошел не по той ссылке, или мошенники в свой блуд затягивают, стращают. Сталкивался уже с чем-то подобным, правда, дело было в смартфоне. Закрываю непрошеную страницу. Сохранить изменения или удалить — спрашивает комп услужливо. Удалить к чертям собачим — кликаю на соответствующую иконку. Тут же на месте удаленного контента всплывает еще одно окно примерно с таким же содержанием. Вот же черт, ругаюсь про себя, что за навязчивость! Нещадно убиваю и его, и тоже безвозвратно. После чего открывается рабочий стол и тут — ядрена вошь! — до меня доходит, что это не мой компьютер. Наш экране монитора любимая заставка супруги, та самая, что исправно кочует из компьютера в компьютер уже с добрый десяток лет! Я к жене — так мол и так, извини, если что. Она в шоке. Ей завтра доклад предстоит на каком-то симпозиуме сделать, а я безвозвратно уничтожил презентацию, над которой она корпела почти сутки. И не только саму презентацию, но и текстовую часть доклада. Надо ли говорить, какие слова я услышал?
      — Сам виноват.
      — Виноват-то виноват, но предпосылки к проблеме этой вовсе не мною созданы. Эдак и койку в казарме можно перепутать да наряд схлопотать за подозрение в сомнительных намерениях. Нет, как ни крути, по мне мир все же краше в своем многообразии.

      Яковлевич укоризненно взглянул на товарища и погасил сигарету.
      — Э, я вижу, братец, ты неисправимый романтик. Но что с тобой спорить, поздно уже.

      Он перевел взгляд на окно.
      — Тем более, что солнце село и птицы смолкли. Не желаешь ли чашечку кофе?
      — Господь с тобой.
      — Так вот и я о том же…