Командировка в 1967 год

        В 1967 году съёмочная группа Центрального телевидения в составе  :Режиссер Колесников  операторов Александра Шапорина (сына композитора Шапорина, написавшего оперу «Декабристы»), Дмитрия Серебрякова, Бориса Саксонова, Виктора Бышова, супера Салтыкова, осветителя и директора Германа Шора недавно выпущенного,  отправилась снимать сюжеты о великой стране СССР к юбилейной программе, посвящённой пятидесятилетию Советской власти, а проще — к 7 ноября.
    Нам предстояло облететь десятки городов в разных республиках.
 
Мы летали по Союзу снимали сюжеты и прилетели в городок Форт-Шевченко что в Казахстанеи расположенный на берегу "Каспийского  моря".Там, в бескрайних степях, пас табуны коней знаменитый «ковбой», известный на всю страну, орденоносец, страна ждала его рассказа. И наша задача была найти его и сделать интервью.

Нас должен был сопровождать кто то из местных Мы его прождали, и тогда наш директор сказал: «Поехали без него. Я этого орденоносца найду по запаху, да и деньги сэкономим».

Сели в раздолбанный автобус, который нам предоставили местные власти, и поехали. Свободных водителей не было, и поехать с нами вызвался молодой парень, только что получивший права. «А пусть шофёрит», — решили мы. Не по Москве же ехать — по степи.

Степь да степь кругом, — пели мы. Или оптимистичную: «Бродяга к Байкалу подходит…»

Часа через три нашего пути увидели небольшой домик. Заглянули — ни души. Поехали дальше… и вдруг, как из-под земли, появились военные. Мы остановились и на наш вопрос: «Не знаете ли вы, где гуляет табун Курды-Бурды?» — задали встречный: «Кто такие и как сюда попали?»

Объяснили. Они проверили документы, поверили нам и сказали: «Ребята, мы вас не видели. Вас здесь не было. Если начальство узнает — нам крышка. Вы уже 25 километров едете по запретной зоне. Мы вас проводим — и забудьте сюда дорогу».

«Поняли», — сказали мы и, развернувшись, поехали за сопровождающим, ломая голову: чего ж там было? Сплошная степь, никаких военных объектов — и только небольшой домик… Потом знающие люди намекнули: там шахты, а в шахтах — мы не скажем что…

Таллин — столица Советской Эстонии. Там как раз гастролировал цирк на льду. Надо было снять сюжет: как отдыхают советские люди.

Сначала снимали само представление, а на следующий день решили доснять в ракурсе катание фигуристов. На арене Таллинского цирка был построен помост высотой один метр. На нём — площадка с искусственным льдом. По периметру был небольшой бортик, сантиметров тридцать высотой, где были спрятаны цветные лампочки.

Снимать на помосте вызвался Дима Серебряков. Он где-то раздобыл хоккейные коньки и, прокатившись по льду, взял кинокамеру («конвас»). И фигуристы покатили, а Дима и так снимает, и так.

Мы сидим в первом ряду и отпускаем шуточки в его адрес. И здесь новоявленный «фигурист» попросил, чтобы спортсмены ехали на него. Он поехал спиной вперёд — кадр века! Пока хватало площадки. Потом площадка закончилась…

Коньки упёрлись в борт, разбив несколько цветных лампочек, и Дима Спинов улетел с помоста. Это было на противоположной стороне от нас, и мы не видели приземления — только сразу вскочили бежать на выручку.

А наш, как ни в чём не бывало, вскочил и начал проверять кинокамеру. Одним словом, его падение обошлось нам лёгким испугом. А сам герой эпизода, как говорят, травм, угрожающих жизни человека, не получил.

А вот кому угрожало, так это одному из нашего коллектива…

 В Таллине наш директор, добрейшей души человек, выбрал самое дешёвое для нас проживание: припортовый палаточный городок, где просто табунами ходили "девченки"

Всем известно: эстонки отличаются статью и блондинистым цветом волос. А москвичи, а тем более работники Центрального телевидения, по части женщин могут дать фору южным итальянцам, а в командировке — тем более. И как можно было наших гусар за это осуждать? Тем более гусары денег не берут!

Но не всё коту масленица: местные дивы за так могли только подсказать, как пройти к центру. Всё остальное — только за деньги.

Часть нашего коллектива познакомилась с девушками, чтобы донести до них своё искусство. Один из наших творцов так увлёкся, что даже поймал какой-то вирус. Болезнь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь.

Встал вопрос: надо лечить. Обращаться куда-либо — исключено.

И тут всегда окажется человек, который с этим делом сталкивался. Этим человеком был прекрасный оператор, украшавший наш коллектив, Шура Шапорин. Он сразу сказал, что болезнь лечится легко, как насморк, и назвал пару фамилий известных в то время телезрителям. Это был весомый аргумент.

Перво-наперво Шура послал гонца в аптеку купить всё необходимое. Потом он начал священнодействовать. Мы собрались вокруг больного.

Шура взял маленькую бутылочку, чего-то туда впрыснул шприцом, поболтал, а потом начал наполнять шприц из этой бутылочки. Наполнив, он, как опытный врач, пощёлкал по шприцу пальцем. Потом из иголки появился фонтанчик — видно было: дело делает профессионал.

А наш больной уже давно лежал с голой ж…й, которая ничего из себя не представляла. Шура протёр участок кожи спиртовым тампоном — и воткнул иглу. Жидкость медленно стала перетекать из одного сосуда в другой, правда, каждый имел своё предназначение.

Когда экзекуция была закончена, все облегчённо вздохнули. А зря: минут через десять клиент начал краснеть и тяжело дышать.

Что-то пошло не так. Шура заволновался. Не каждый человек может быть уверен в проделанной работе. Он взял пузырёк — а на нём было написано: «Для наружного пользования».

Теперь всё зависело от подопытного: сумеет ли он исправить ошибку эскулапа…

    Время тянулось медленно, и вот уже краснота стала проходить, дыхание восстановилось. На следующий день это была вполне работоспособная единица, а через пару дней он стал совсем здоров.
               
            Прилетели в город Куйбышев, с 1991 года - опять Самара. А наши приключения происходили в 1967 году. Поселились в гостинице в центре города. Гера расщедрился и выдал нам немного денег для «разграбления города».

За день до нашего приезда из Москвы прилетела футбольная команда «Торпедо», где уже играл после заключения Эдуард Стрельцов. Когда мы узнали, что торпедовцы поселились в нашей гостинице, наш осветитель сказал, что он знает игрока «Торпедо» Линяева. Одним словом, он его нашел, и Линяев пригласил нашу группу на футбол.

Мы, конечно, пошли: всем захотелось посмотреть на игру Стрельцова. Я только запомнил, что Стрельцов не утруждал себя беготней, а ждал паса, чтобы распорядиться мячом, обыграть и ударить по воротам.

Футбол закончился. Мы пришли в гостиницу, когда приехал автобус с командой. Футболисты вошли в форме и пошли к себе в номера. А я, поднимаясь по лестнице, увидел Стрельцова, который остановился у буфетной стойки между этажами. Буфетчица налила что-то в стакан, он выпил залпом и пошел к себе в номер.

Вечером мы собрались у себя в номере, и к нам зашли футболисты Линяев и Гершкович. Они чуть-чуть нарушили режим, но, как известно, кто не пьет, тот не выигрывает.