Умысел

В садах Диканьки, где прохлада и покой,
Росли сестренки под заботливой рукой.
Казны на знанья не жалел отец родной,
Но обернулось все бедой лихой...

Упала тень на просвещенный сей приют:
В господском доме появился тайный плут.
Мазепы умыслом пригрет в семье учитель —
Ян Казимир, премудрости ценитель.

Был под камзолом неприметным скрыт
Обманщик, льстец, подлец иезуит.
Он юной Мотре каждый вечер напевал,
Каким бы ярким был визит ее на бал.

«Зачем Диканька, где лишь глушь да скука дней?
Париж, Варшава, Вена ждут вас, верьте мне!
Богатством рода вы пробьете вверх дорогу
И на широкую жить будите там ногу!»

Мечта зажглась: подняться Мотре в высший свет,
Где на балах звучит мазурка, менуэт.
Чтоб стать невестой принца, королевой,
Преграда есть — нет титула у девы.

Мазепа-крестный сам мечтает о короне,
О мелком герцогстве и хоть каком-то троне.
Готов он Гетманщину сдать под трон чужой,
Став крулю польскому вассалом и слугой.

Использует Матрёна тот порыв,
Любовный факел в старом сердце растопив.
В девичьем сердце алчный пыл горел.
И план созрел, коварен, дерзок, смел.

«В дворец батуринский я гетманшей войду!
Шептала Мотря, глядя в темноту…
Рожу наследника! С ума сойдёт старик,
Поймав у люльки долгожданный крик!»

Пообещав ему наследника на трон,
Мной будет старый гетман ослеплен!
А после, пышный траур, крест могильный,
И в руки Мотри перейдет весь край обильный.

И прихватив наследство, как улов,
Она сбежит от Воркслы берегов.
Таков был тайный девушки обет.
Ведь титул герцогский манил ее как свет…

Учитель Ян, иезуит и плут,
С улыбкой хитрою одобрил пересуд.
Сказал: «Капкан любви захлопнет рок,
Падет старик в мольбе у ваших ног!