Цыганочка с выходом

«Коронный номер семьи Корбут! Цыганочка с выползом!» – объявил захмелевшей Лаврик, растянув меха аккордеона. Привычно забегали по клавишам пальцы, под ногтями виднелись не отмытые частицы грязи и смазки. Несмотря на праздничный день, за час до застолья он успел пропустить стаканчик-другой с соседом за помочь в ремонте дрынчика-мопеда.
Невероятно густой аромат жаренных уток и специй заполонил комнату и, подгоняемый сквознячком, устремился в открытую форточку. Сидящий под окном на скамейке дядя Семён принюхался, затушил окурок, пригладил сивые усы и поспешил в подъезд дома. Из кухни мимо него, под уже нестройные аккорды зажигательной мелодии, проплыла Миля, перед собой она несла блюдо с дичью. Неторопливо, наслаждаясь произведенным впечатлением, она прошествовала к столу. Взрослые невольно заулыбались – это напомнило известную всем сцену из кинофильма «Не может быть». А нетерпеливые ребятишки запрыгали на диване. Роман, перехватив горячее блюдо, запел:
«Летят утки, летят утки и два гуся.
Ох, кого люблю, кого люблю – не дождуся!»
Лаврик пытался подыграть ему, но сбился и сделал широкий жест рукой над пирогами и салатами, пышными сочными котлетами возле воздушной горки картофельного пюре.
Очередная годовщина 9 мая – давняя нерушимая традиция собраться с родными и друзьями за одним праздничным столом. С утра все побывали на параде, потом на городском конкурсе военной песни на стадионе.
       Тем для разговоров было предостаточно: рассматривали фотографии дедов-фронтовиков, вспоминали забавные и даже смешные случаи, серьёзные происшествия первых лет своей службы на полигоне. При виде румяных тушек компания ещё больше оживилась, всем захотелось узнать подробности охоты у дяди Семёна, заядлого охотника. Но тот не стал отвлекаться от утиной гузки, смакуя и собирая с тарелки капли жира хлебом.
– Пап, – пыталась одёрнуть Тося, но отец только отмахнулся от неё, продолжая усердно работать ржаной корочкой буханки из солдатской пекарни.
– Батон к такому сурьёзному блюдо – только портить настроение – приговаривал он.
Утки разлетелись на ура. Мелкота с интересом наблюдала, как Борз и Роман ломали «рогатку» подшучивая друг над другом, каждый старался отломить подлинней косточку.
Маленькая Аляшка теребила за рукав отца, и просила загадать её желание.
– Э-эх! – разочаровано протянул Борз – Ты мне, дочка, под руку сказала. А какое у тебя желание?
Аляшка взяла ладошку Пети, сынишки Корбут:
–Чтобы ты купил Пете машину, мы с ним поженимся!
– Ну, машину вам я обещаю – расцвёл улыбкой отец, –Учитесь, растите!
– Во жизнь как поворачивает! – Лаврик обнял Борза, – Да мы теперь с тобой навроде сватов, наливай!
Роман рассмеялся:
– Ну и борзый же ты, Борз!
Так за шутками не заметили, как Тося, дочь дяди Семёна, принесла в большой миске самодельное мороженое.
– А торт? – напомнил жене Роман и сам рванул к холодильнику.
Дети расшалились от радости. А Лаврик, устроив аккордеон поудобней, окликнул:
–А ну, жена, давай нашу любимую цыганочку с выползом»!
Та юркнула в маленькую спаленку, поскрипела дверью казенного гардероба. И лишь только послышались первые медленные величавые звуки известной всем мелодии, выплыла Миля, укрыв горб над правым плечом яркой шалью. Под дробь её каблучков первым не выдержал дядя Семён, пустившись вприсядку, за ним остальные, рядом притоптывали ребятишки.
       Разгорячённые танцами, особенно лезгинкой, которую лихо отплясывал Борз с маленькой дочкой, с песен о войне перешли на семейные истории.
Пьяненький Лаврик, усаживая рядом с собой суетившуюся вокруг гостей жену, сказал:
– Вот её отец Петер, в честь него ты нашего сына назвала. А он, может быть, мою бабку Ганну сбросил в колодец. Мать моя, малолетка, успела спрятаться, когда хаты в деревне немцы стали жечь и народ расстреливать. У бабки на глазах младшенького расстреляли, она и кинулась с кулаками на фашиста. Тот ухватил бабку за косы потащил и скинул в крыницу, и не её одну.
– Могло так быть? Могло!
В плен Петера взяли под Сталинградом. Лес он валил на Алтае после отсидки. Там и оприходовал Милькину мамку. Молодую и красивую девку. И ведь пошла же за него! Хоть и знала, что из фашистов. Дочку родила, правда, горбатенькую, видимо, за грех родительский. По просьбе Петера в честь его немецкой матери назвала девчонку Эмили, Милька значит по-белорусски».
Чаи гоняли до позднего вечера, разговор больше не получался. Договорились не нарушать традицию военного городка – устраивать маёвки. И завтра пройтись необыкновенно радушной весной степью Бетпак-Далы, покрытой ярким ковром тюльпанов – красными, жёлтыми хрусткими, благоухающими неведомым парфюмом, отправляясь на берег озера, ставить рыболовные снасти и разводить костёр для ухи на природе.
***
Пройдёт совсем немного лет, из афганской командировки не вернутся домой Роман и Борз. По слухам погибли спина к спине.
Жену Борза и дочку заберут родные куда-то на Кавказ.
Лаврик в очередной поездке за спиртным в соседний посёлок, познакомится с вдовушкой, во дворе которой стояли почти новенькие «Жигули». Кто ему больше пришёлся по сердцу, но через пару дней, собрав свои вещички, закинув аккордеон за спину, укатит на своём дрынчике к богатой невесте.
***
Осенью 93-го дядя Семён упакует своё охотничье ружьё и уедет в Москву. И навсегда останется одним из безымянных погибших у стен Дома Советов. Тося будет ездить с сыном по военным гарнизонам.
Миля вырастит Петю одна. Тяжело больную и сильно согбенную под тяжестью горба, Пётр отвезёт мать к родне на Алтай.
Много-много позже в интернете на СВО как-то мелькнёт толи фамилия, толи позывной Корбут.
А дядя Семён, лётчик-испытатель, никогда не узнает, что его внук по приказу вылетит остановить поход на Москву. Из полёта он не вернётся.
***
Древняя мудрая Бетпак-Дала по прежнему остаётся верна присяге и хранит многие военные тайны, которые создавались для мира во имя мира на её безлюдных просторах. Одна из них давно перестала быть тайной, что Советский Союз уже в те годы построил лазерную станцию для первого советского гиперболоида и создал первую в мире систему противоракетной обороны – объект «Дарьял» на берегу озера Балхаш, который сгорит вместе с уникальными внутренностями в 90-х и в одной из секретных зон — систему «А», военные звали её ласково «Аннушкой». Щит и меч Советского Союза.