Белая молния

               БЕЛАЯ МОЛНИЯ

                МИНИСЕРИАЛ
ЛИТЕРАТУРНЫЙ СЦЕНАРИЙ

                СЕРИЯ ПЕРВАЯ

Титры под музыку. Саундтрек – пронзительное трубное соло на мотив «Заезжего музыканта» Булата Окуджавы, постепенно переходящее в наждачно-скрипучий звук вращающейся на проигрывателе старинной советской пластинки.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ
История парня, обгонявшего свою тень. И история страны, не поспевавшей за его шагом. За девять лет до того, как всё кончилось. Основано на реальных событиях.   


1.1. УНИВЕРСИТЕТСКАЯ АУДИТОРИЯ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. ЛЕКТОР (45, лысоватый колобок), КАТЯ ГОРДЕЕВА  (20,главная героиня -  высокая статная девушка с хорошо развитой грудью и очень красивым, и очень русским лицом, из тех, кто «коня на скаку» и т. д.), СЕРГЕЙ ВОРОНИН (20, двухметровый атлет, как бы сошедший с плаката «Слава советскому спорту!»)И ОСТАЛЬНЫЕ СТУДЕНТЫ.



Бегущая строка:
«14 АПРЕЛЯ 1980 ГОДА. ДО НАЧАЛА ОЛИМПИАДЫ-80 ОСТАЁТСЯ 96 ДНЕЙ».


За окнами – залитая весенним солнцем Университетская набережная. В аудитории – жарко и скучно. Очередная лекция на юрфаке ЛГУ. Пузатенький лектор с аккуратно зачесанной с боку на бок лысиной читает её монотонно, словно дьячок по тысяча первому покойнику. Сидящие в первом ряду недалеко от окна Сергей и Катя дисциплинированно конспектируют лекцию. Неожиданно открывается дверь и в аудиторию входит РЕКТОР (50) в сопровождении АЛЕКСАНДРА БРЫЗГАЛОВА(21, главный герой - спортивного вида парень с лермонтовскими усиками, не так высок и красив, как Сергей, но компенсирует это сумасшедшей харизмой; короче, типичный bad boy – гроза всех good boy'ев).


РЕКТОР

Приветствую вас, дорогие товарищи! Да вы садитесь, садитесь. С разрешения уважаемого Алексея Викентьевича я буквально на пару минут прерву его интереснейшую лекцию с тем, чтоб представить всем вам вашего нового коллегу – новоиспечённого студента юрфака  Александра Брызгалова, перешедшего к нам с третьего курса сельхозинститута.

Сдержанный смех.

Не вижу здесь ничего смешного! Александр – известнейший спринтер, чемпион Универсиады и наша главная олимпийская надежда. Дорогие Серёжа и Катенька! Я прошу вас чуть-чуть потесниться и принять в свой небольшой коллектив собрата по спорту.


Александр решительно подсаживается к влюблённым, после чего лекция возобновляется, но Брызгалов даже не пытается сделать вид, что хоть что-нибудь конспектирует. Лектор пронзает ленивца пылающим взором, но здесь от самых дверей возвращается Ректор и что-то шепчет докладчику на ухо, после чего Лектор, печально вздохнув, возобновляет диктовку, а Брызгалов продолжает смотреть в окно  и любоваться курносым Катиным профилем. Потом он вынимает тетрадный листок и фирменную пилотовскую ручку и   очень-очень похоже, хотя и немного шаржированно одной мастерской линией рисует  этот курносенький профиль и пододвигает листочек к Кате. Та сдержанно хмыкает (мол, непохоже!), после чего оскорбленный Брызгалов хочет порвать портрет, но Катя мимикой запрещает ему это делать и, сменив гнев на милость, собирается всё же принять подношение, но разозлённый Брызгалов делает из листка самолётик и запускает его по аудитории(ну, а полностью погружённый в учёбу Воронин вообще ничего не замечает). Но вот, наконец-то, звенит долгожданный звонок и пузатенький Лектор, сложив все конспекты в потёртый портфель,  направляется к выходу. Вслед за ним, соблюдая некий почтительный интервал-зазор, бегут и все остальные Студенты, включая Сашу, Серёжу и Катю.


КАТЯ
Эй, Саш, ты ведь с нами?


САША
А вы с Серым куда?


КАТЯ
Естественно, на тренировку. Осталось всего двадцать минут.


САША
На тренировку? Интересное предложение. Хорошо, я подумаю.


КАТЯ
(возмущённо передёргивая плечиками)
Ну, как знаешь, как знаешь. Серёжа, пошли!   


Прихватив своего бойфренда, направляется к выходу, а Александр, пощипывая усы, пристально смотрит им вслед. Потом - в уже полностью опустевшей аудитории - находит свой залетевший на подоконник самолётик, расправляет его и с улыбкой разглядывает Катин портрет.   



1.2. УНИВЕРСИТЕТСКАЯ НАБЕРЕЖНАЯ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. СЕРГЕЙ, КАТЯ, ПРОХОЖИЕ.
1.3.

Когда Катя с Сергеем – молодые, высокие, стройные, в очень редких тогда заграничных тряпках рассекают, держась за руки, чёрно-белую советскую толпу, лица Прохожих невольно светлеют и они начинают тихонечко улыбаться.


ЖЕНЩИНА
(шёпотом, у них за спиной)
О, боже, какая красивая пара!


Сергей приосанивается и по-хозяйски сжимает Катину ладонь. Но та не сразу, но всё-таки высвобождает из этого плена свою маленькую руку и задумчиво смотрит через Неву на Исаакий и Адмиралтейство.   



1.4. СТАДИОН ЛГУ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. КАТЯ, СЕРГЕЙ, ЕГО ТРЕНЕР (50, в хорошей форме), ЖЕНЩИНА-ТРЕНЕР (40), НЕСКОЛЬКО ДЕВУШЕК-СПОРТСМЕНОК (18-22).


Юный спринтер Серёга Воронин, обливаясь ручьями солёного пота, пашет на тренировке, как проклятый. Неподалёку стоит его Тренер, а в соседнем секторе под руководством Женщины-тренера занимается Катя и целая группа Девушек-Спортсменок. 


ТРЕНЕР
(Сергею)
Ну что, малыш, разогрелся?


СЕРГЕЙ
Да, Дмитрий Иванович. Переходим на силовую? 


ТРЕНЕР
Нет, сегодня обойдёмся без железа. Хочу совершить объективный замер твоей нынешней спортивной формы. Сможешь прямо сейчас выдать мне результат олимпийского уровня?


СЕРГЕЙ
(внутренне собираясь)
Постараюсь,  Дмитрий Иванович.


ТРЕНЕР
Тринадцать и восемь осилишь?


СЕРГЕЙ
(со злостью)
Осилю.


ТРЕНЕР
Ну, парень, смотри, я тебя за язык не тянул.


Крупный план полностью ушедшего в себя Воронина. Набор крупных планов переживающих за него Тренера и Кати. И вот Сергей принимает положение «низкий старт». Выстрел стартового пистолета и стремительный бег-полёт через барьеры. 


ТРЕНЕР
(глядя на секундомер)
Матиаш твою в ракоши! Извини, Катенька. Тринадцать и пять.


КАТЯ
(чуть слышно)
Да уж действительно… матиаш в ракоши…

Издаёт пронзительный ирокезский вопль и радостно виснет у Сергея на шее. И именно в это мгновение на стадионе появляется Александр Брызгалов.


САША
(замирая невдалеке от Тренера с Ворониным)
Гм-гм-гм. Я вам не помешал?


ТРЕНЕР
А это что ещё за явление Христа народу?


САША
Так я же теперь, Дмитрий Иванович, ваш. Ведь мы с Николаем Николаевичем… ну, моим прежним тренером из Сельхоза… ну, как бы…  не сошлись характерами.


ТРЕНЕР
А со мною ты, значит, характерами сошёлся?


 САША
(пожимая плечами)
Типа того.


ТРЕНЕР
Типа того? Так-так-так… А где ты, голубок, пропадал целый месяц? Приказ был от десятого, а сегодня уже четырнадцатое, причём не марта, а - апреля. Можешь мне объяснить, в чём причина?


САША
(краснея)
Ну, я это… был занят, Дмитрий Иванович.


ТРЕНЕР
(с издёвкой)
Помогал всем тем, кому делать нечего?


САША
(ещё больше краснея)
Типа того.


ТРЕНЕР
Короче, давай, голубок, решим так: либо ты прямо здесь и сейчас выбегаешь из четырнадцати, либо я забываю, как тебя звали.


САША
Но я ведь это, Дмитрий Иванович… растренирован.


ТРЕНЕР
(орёт)
А кто виноват в твоей растренированности? Александр Сергеевич Пушкин? Александр Александрович Блок? Моссад, ЦРУ и Самоса? Ладно-ладно… дам скидку убогому: выбегай из четырнадцати с половиной, но если и это не сможешь, то тогда записывайся в группу здоровья и бегай там взапуски с пенсионерами, а дорогу на мой стадион – позабудь. Договорились?


САША
(со злостью)
Договорились!


ТРЕНЕР
Даю тебе десять минут на разминку. Хватит?


САША
(со злостью)
Вполне.


Александр начинает разминаться у трибун, то и дело поглядывая на Катю. Та презрительно фыркает, явно считая Брызгалова клоуном. Тот жутко бесится и начинает разминаться вовсю, уже ни на кого и ни на что не глядя.


САША
Всё. Я готов.


ТРЕНЕР
Уверен?


САША
Уверен.


Облизывает губы кончиком языка (его фирменный жест во всех критических ситуациях) и занимает стартовую позицию. Все люди на стадионе бросают свои тренировки и впиваются взглядом в Брызгалова (крупные планы Кати, Серёжи, обоих Тренеров и нескольких Девушек-спортсменок).


ОДНА ИЗ ДЕВУШЕК
(шёпотом)
А это ещё что за крендель? Симпотный.


ВТОРАЯ
(тоже чуть слышно)
Это Сашка Брызгалов с юрфака. Только ты, Томочка, губки закатывай и глазик свой ****ский на него не клади.  Брызгалов - чемпион Универсиады.


Томительно долгая пауза. Оглушительный выстрел стартового пистолета. Бег-молния.


ТРЕНЕР
(ошарашенно глядя на секундомер)
Тринадцать и два. Лучший результат сезона.


КАТЯ
Матиаш твою в ракоши!

После паузы.

Простите, Дмитрий Иванович.

ТРЕНЕР
Прощаю, Катюша. Сам в шоке.


Потный Сергей смотрит на Брызгалова с ненавистью, рефлекторно сжимая побелевшие от сверхусилия кулаки. Почти не вспотевший Брызгалов приосанивается и победительно поправляет свои лермонтовские усики. На красивом лице ошарашенной Кати – тревога и сомнение. 


(ЗАМЕЧАНИЕ ДЛЯ ИСПОЛНИТЕЛЯ РОЛИ БРЫЗГАЛОВА:
Странное предолимпийское поведение Саши – это не просто обычное звёздное  разгильдяйство, а –  своеобразные «фишеровские» метания перед решающим стартом, вызванные стремлением уловить некую внутреннюю суперволну и совершить невозможное).   



1.5. УЛИЦА ВОЗЛЕ СПОРТЗАЛА. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. СЕРЁЖА, КАТЯ, САША И ПРОХОЖИЕ.


САША
Ну что, дамы и господа, по домам?


КАТЯ
(кокетливо)
А что, есть ещё варианты? 


САША
Вариантов у меня – как у дурака махорки. Ну, скажем, мы можем отпраздновать факт нашего знакомства в фешенебельном ресторане «Балтика».


КАТЯ
А нас туда пустят?


САША
Со мной – обязательно.


КАТЯ
А бабки?


САША
Ну, раз зову, значит есть.


СЕРГЕЙ
(раздражённо)
Катюш, ну чего ты выдумываешь? Во вторник у всей нашей группы зачет по научному коммунизму, а доцент Николаев – известный зверюга. Готовиться надо. Не до ресторанов.


КАТЯ
Ой, как всё запущенно! Зачёт у него. По научному онанизму. Серёж, ты хотя бы раз в жизни можешь сделать хоть что-нибудь безрассудное?


СЕРГЕЙ
(вздыхая)
Ох, Катя-Катя! Ещё один бзик? Очередные шарики за ролики? Ладно, черт с ним, раз хочешь в кабак, значит двинем в кабак. Нам семи рублей хватит?


САША
(пожимая плечами)
Наверное. Тем более, что платить буду я.



1.6. ЗАЛ РЕСТОРАНА «БАЛТИКА». ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. СЕРГЕЙ, САША, КАТЯ, ТРОЕ КАВКАЗЦЕВ (25-30, что-то вроде местной мафии - очень большие, очень здоровые, очень круто упакованные и с отчётливым криминальным душком), ДВОЕ ПРИЕЗЖИХ (35-40, одеты не по моде) СО СВОИМИ ДАМАМИ (30-35, шалавы с Сенного рынка), ПАРА СТУДЕНТОВ (18-20, далеко не орлы, одеты во что бог послал), ПЯТЕРО КИНОШНИКОВ С НАУЧПОПА (40-45, прикинуты по-богемному: негнущиеся фирменные джинсы, скрипучие кожаные пиджаки и мохнатые водолазки по самое горло), ОФИЦИАНТЫ, МУЗЫКАНТЫ, ДРУГИЕ ПОСЕТИТЕЛИ.


Саша, Сережа и Катя сидят в центре зале. Напротив – столик Кавказцев, бросающих на Катю заинтересованные, а на Серёжу и Сашу – явно враждебные взгляды (оба этого пока что не замечают). Чуть-чуть дальше столик Студентов, яростно спорящих о политике. Мгновенный крупный план двух здорово перебравших студиозусов.


ПЕРВЫЙ СТУДЕНТ
Понимаешь, Толян, у нас нет ни-как-кой свободы слова! Вообще НИКАКОЙ сво-бо-ды сло-ва!!!


ВТОРОЙ СТУДЕНТ
Да тише ты, ти-ше…


ПЕРВЫЙ СТУДЕНТ
А мне наплевать! Пусть сажают. Всех не перевешаешь!


В другом углу зала группа практически всё в этой жизни достигших Киношников потягивает коньячок и кайфует. Ресторанный оркестр беспрерывно играет «Малиновку», которую раз за разом заказывают два колоритных Жителя Области, рисующихся перед своими Подругами.


КАТЯ
(она чуть подшофе)
А вот скажи мне, Сашенция, почему ты забил такой болт учёбу? Я за тобою специально на лекциях подсматривала: ты за весь этот час не законспектировал ни строчки. Отчего так?


САША
(пожимая плечами)
Не знаю… лениво…


КАТЯ
Лениво ему! А ты хоть понимаешь, что уже лет через несколько всем нам придётся завязывать с Большим Спортом и начинать жизнь с нуля на гражданке?


СЕРГЕЙ
(гоготнув)
Ну, это смотря на какой гражданке.


КАТЯ
(отмахиваясь)
Кто о чём, а вшивый – о бане!

Опять поворачиваясь к Брызгалову.

Нет, ты мне, Сашка, скажи: ты о будущем думаешь?


САША
(очень серьёзно)
Да, Катя, думаю.


КАТЯ
Ну, и чего ты надумал? Да, сейчас ты звезда и тебе всё до феньки, но лет через десять с таким отношением к делу ты будешь работать грузчиком в винном отделе. Ты этого хочешь?


САША
Нет, Кать, не хочу.


КАТЯ
Тогда ду-май, что делать, ду-рил-ка картонная!


САША
Ну, во-первых, не «картонная», а «кордонная». От слова «кордон» – граница.

Катя удивлённо вскидывает брови.

Не веришь мне – раскрой книгу. Там у бразеров Вайнеров на странице такой-то написано чёрным по-русскому: «дурилка кор-дон-на-я». Джигарханян один раз перепутал и за ним вся страна повторяет.


КАТЯ
Хорошо, я проверю.


САША
Это раз. А во-вторых, Катюша, ты меня зря считаешь эдаким деревенским дурачком с золотыми ногами. Я и книжки почитываю и о жизни своей (и не только своей) размышляю. Но вся эта ваша… марксистско-ленинская премудрость в мою бедную бошку не лезет, хоть тресни.


КАТЯ
Но надо ведь думать о будущем!


САША
Надо, не спорю. И я для себя присмотрел вот такой вариант: взять несколько золотых олимпийских медалей (с двух попыток – в Москве и в Лос-Анжелесе – это реально)и получить от властей орден Ленина. Лучше б, конечно, Гертруду, но с Лукичём на груди мне тоже пропасть не дадут и после ухода из спорта приткнут на какую-нибудь синекуру рублей  на четыреста. И я, если честно, не думаю, что ты у себя в прокурорах заработаешь больше.


КАТЯ
(с обидой)
Почему «в прокурорах»?


САША
Хорошо, в адвокатах.


КАТЯ
А если не выгорит у тебя с чемпионством?


САША
(вздыхая)
Тогда пойду в грузчики. Ибо рыск – благородное дело.

Разливает по бокалам шампанское.

За наше московское золото!

Все трое пьют стоя.
(после паузы, как бы думая вслух)
А всё-таки этот ваш спринт – очень и очень странная штука. И все мы, спринтеры, – если толком подумать - не столько спортсмены, сколько… ну, я даже не знаю… художники. Для нас главное – выстрелить. Вот ты сегодня, Катюша, разок на меня посмотрела, как русский царь на еврея, я взбесился и – выстрелил. Хотя целый месяц не тренировался.


СЕРГЕЙ
(закипая от злобы)
Нет, Саш, ты не прав. Спринтер – это стальная дыхалка, железные мышцы и тренировки до сотого пота. Ведь без них ничего не добьёшься, каким бы ты ни был талантом. Ты с этим согласен?


САША
И да, и нет. Тренировки, конечно, – основа основ. Это правда, да только не вся. Знаешь, Серёжа, как всегда говорил мой бывший тренер Николай Николаевич, который меня, щенка, шесть лет назад разыскал в задрипанной колпинской секции и в люди за ручку вывел, а его, гад такой, взял и подвёл… Короче, знаешь, что он мне всегда говорил?


СЕРГЕЙ
Ну и что же?


САША
«На арабском коне нельзя воду возить» – такое у него было излюбленное присловье.


СЕРГЕЙ
Как ты сказал?


САША
«На арабском коне нельзя воду возить».


СЕРГЕЙ
(задыхаясь от гнева)
Т. е. ты хочешь сказать, что ты у нас конь арабский, а я - пошехонский битюг-говновоз? Ты на это сейчас намекекиваешь?


САША
(пожимая плечами)
Серёга, остынь! Под «арабским конём» я имел в виду любого талантливого спринтера, включая, естественно, и тебя. А кроме этого…


СЕРГЕЙ
(не слушая)
Т. е. ты хочешь сказать, что ты у нас будешь в белых штанах гарцевать на парадах, а я телеги с навозом таскать?!


КАТЯ
(встревоженно)
Мальчики-мальчики, что за гнилые разборки? А ну-ка помиритесь немедленно!


САША
(пожимая плечами)
Я лично не против.


СЕРГЕЙ
(пряча взгляд)
Я тоже.


КАТЯ
Ну что, парни, мир?


СЕРЁЖА И САША
(хором)
Мир-дружба-жвачка!


Пожимают друг другу руки.


СЕРГЕЙ
(с безмятежной улыбкой, Брызгалову на ухо)
Через десять минут мы с тобой выйдем в тубзик и продолжим там этот дискуссию. Ты понял меня, конь арабский?


САША
Да я вас понял…

Шепотом, на ухо.

…товарищ мерин.


1.7. ТУАЛЕТ В РЕСТОРАНЕ «БАЛТИКА». ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. СЕРЁЖА И САША.


Александр и Сергей испепеляют друг друга ненавидящими взглядами


 ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Вообще-то, Воронин с Брызгаловым людьми были мирными и последний раз дрались: Сергей – во втором, а Александр – в девятом классе. Но вот в первые сорок минут нашего фильма им придётся целых пять раз помахать кулаками. Так уж карта легла. Извините. Мы не нарочно.      


САША
(облизывая уголки губ кончиком языка)
Что сказать-то хотел, водовоз?


СЕРГЕЙ
Что ты мразь и пижон!


САША
А ты румяный комсомолец с плаката. По мордасам не хочешь слегка огрести, а, общественник?


СЕРГЕЙ
Попробуй.


САША
Уговорил. Попробую.

Наносит короткий разящий удар точно в солнечное сплетение. Сергей сгибается пополам от боли.

Хватит? Или добавить?


Сергей какое-то время продолжает корчится от боли, но потом разгибается и с рёвом набрасывается на соперника. Оба валятся на заплёванный кафельный пол и в это же самое мгновение откуда-то из холла доносится пронзительный девичий крик.


САША
(вцепившемуся ему в горло Сергею)
Слушай, Серый, а это не Катя?


СЕРГЕЙ
(ослабляя хватку)
Блин, точно Катька!


Оба вскакивают и выбегают наружу.



1.8. ВЕСТИБЮЛЬ РЕСТОРАНА «БАЛТИКА». ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. САША, КАТЯ, СЕРГЕЙ, КАВКАЗЦЫ.


В вестибюле Кавказцы, зажав ей намертво рот, куда-то тащат Катю. Заметив ребят, они выпускают девушку и та испуганно прячется за спинами у Саши и Серёжи.


САША
(кавказцам)
Ну что, джентльмены? Наверное, выйдем во двор и немного подышим прохладным вечерним воздухом?


Предводитель Кавказцев мрачно кивает и мужчины уходят.



1.9. ЗАЛ РЕСТОРАН «БАЛТИКА». ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. В ЗАЛЕ ВСЕ ТЕ ЖЕ, КРОМЕ КАВКАЗЦЕВ.


Стол Кавказцев пустует, а Серёжа и Саша с симметрично посаженными под правый и левый глаз фингалами продолжают ухаживать за своей возлюбленной.


СЕРГЕЙ
(Брызгалову, смотря на мир одним глазом)
Ты что, каратэ занимался?


САША
(потирая ушибленный правый глаз)
Да, целых три года. 


СЕРГЕЙ
А я больше по боксу.


САША
И это заметно. Да-а, Серёг… если б ты того шкафа не вырубил, мы б с тобой сейчас здесь не сидели.


СЕРГЕЙ
Сашуля, не скромничай. Ты тоже двоих успокоил.


КАТЯ
(влюблённо глядя на обоих)
Ох, и влетит вам завтра от тренера, ребятишки-шалунишки! Двадцать третьего – сборы, а вы в таком виде.


САША
(смущённо прикрывая фингал)
Ничего, Кать, запудрим. Но абрекам, заметь, прилетело намного больней.


КАТЯ
(скривившись от отвращения)
Ну, и падаль же эти абреки! Орали во всю свою грязную глотку, что я, мол, прости господи, и что они меня, мол, каждый вечер в «Балтике» видят и пихали мне в руки двадцатипятирублёвку. Почему, кстати, так мало?


САША
(пожимая плечами)
Стандартная такса за секс в подворотне. Двое на стрёме, третий обслуживается.


КАТЯ
(поднимая руку для удара)
Ты сейчас, Сашенька, договоришься и получишь фингал ещё и под левый глаз.


САША
(молитвенно складывая на груди руки)
Виноват-виноват-виноват, фигню спорол-с! Не суди меня строго: тяжёлое детство, деревянные игрушки, хронический дефицит витаминов и четырнадцать сотрясений мозга. И, чтоб хоть как-то загладить эту неловкость, я, во-первых, презентую тебе вот этот портрет работы Пабло Пикассо.

Протягивает Катин листочек с профилем.

А, во-вторых, хочу спеть для тебя одну очень хорошую песенку. Можно?


КАТЯ
(пожимая плечами)
А пуркуа бы не па?


САША
(Серёже)
Серый, ты у нас, говорят, второй Армстронг? Трубишь, словно бог?


СЕРГЕЙ
(благодарно краснея)
Пять лет музыкальной школы по классу духовых. Даже звали в консерваторию, но я выбрал юрфак.


САША
Такой вот мотивчик осилишь?


Насвистывает мелодию «Заезжего музыканта».


СЕРГЕЙ
Ой, было б чего там осиливать! Три дворовых аккорда. Небось Окуджава?


САША
Ага, Булат Шалвович. Так ты с этой песенкой справишься?


СЕРГЕЙ
Справлюсь.


САША
Тогда, Серый, пошли. Только… айн секунд, айн секунд! Катя, дай нам расчёску.

Катя роется в сумочке и протягивает им свою массажная щетку, после чего Александр зачесывает свои длинные по тогдашней моде волосы вниз, на фингал.

Серёг, теперь ты.

Сергей делает тоже самое.

Серёга, ты просто красавец! Помесь Роберта де Ниро с Сергеем Захаровым. Ну, а я сойду за Караченцова. А теперь, друг Воронин, – вперёд!


Оба парня встают и подходят к оркестру. Саша взмахом руки прекращает «Малиновку» (по залу прокатывается вздох облегчения)и что-то шепчет ударнику. Тот согласно кивает, Брызгалов вручает ему десять рублей и получает взамен трубу и гитару. Трубу он передаёт Серёже, а гитару оставляет себе. Взмах руки – и Сергей выдувает пронзительную мелодию «Заезжего», а Брызгалов, взяв пару аккордов, поёт:


                Заезжий музыкант целуется с трубою,8
       .           Пассажи по утрам, так просто, ни о чём.
                Он любит не тебя, опомнись, Бог с тобою!
                Прижмись ко мне плечом, прижмись ко мне плечом.


                Живёт он третий день в гостинице районной,
                Где койка у окна всего лишь по рублю,
                И на своей трубе, как чайник раскалённой,
                Вздыхает тяжело, а я тебя люблю.


       .           Дождусь я лучших дней и новый плащ надену,
                Чтоб пред тобой пройти, как поздний лист кружа.
                Не многого ль хочу, всему давая цену?
                Не сладко ль я живу, тобой лишь дорожа?


                Тебя не соблазнить ни платьями, ни снедью,
                Заезжий музыкант играет на трубе.
                Что мир весь рядом с ним, его горящей медью?
                Судьба, судьбы, судьбе, судьбою, о судьбе.


Где-то после второго куплета песня начинает звучать чуть-чуть приглушённо. Крупные планы Серёжи, Саши и Кати. На Катином кукольном личике опять – смесь сомнения и тревоги. Крупный план тетрадного листка с курносым профилем.



1.10. КУПЕ СКОРОГО ПОЕЗДА. ДЕНЬ ВТОРОЙ. СЕРГЕЙ И САША.


Бегущая строка:
«27 АПРЕЛЯ 1980 ГОДА. ДО НАЧАЛА ОЛИМПИАДЫ-80 ОСТАЁТСЯ 83 ДНЯ».


Брызгалов лежит на нижнем сиденье и наигрывает на гитаре «Заезжего». Сергей спит наверху.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
А почти две недели спустя оба наших героя в компании двух своих закадычных друзей: борца Артура Закаряна и боксёра Вячеслава Якушева – возвращались из Москвы в Ленинград. Настроение у всей четвёрки было приподнятое: олимпийский кастинг был пройден, впереди их ждала многомесячная предолимпийская пахота, а сейчас сам Господь, как считают спортсмены, велел им немного расслабиться вдали от строгих тренерских глаз.


В купе заходят АРТУР ЗАКАРЯН (24, выглядит старше, коренастый и широкоплечий) и ВЯЧЕСЛАВ ЯКУШЕВ (21, высокий, кудрявый, с кошачьей боксёрской пластикой). Борец с видом победителя  вынимает из кармана штанов бутылку «Русской» и разливает её по четырём стоящим на столе стаканам. С верхней полки слезает Сергей.


АРТУР
(с чуть заметным армянским акцентом)
Ну, за наше Олимпийское золото!

Все четверо (кроме Сергея) осушают стаканы. Воронин же едва пригубливает.

(Сергею)
Эй, ара, почему не до дна?


СЕРГЕЙ
(остатками голоса)
Да я вообще-то… не пью.


АРТУР
Режимишь?


СЕРГЕЙ
Ага, режимлю.


АРТУР
Ну и дурак. Впереди у нас целых три месяца предолимпийских сборов. Знаешь, что это такое?


СЕРГЕЙ
Догадываюсь.


АРТУР
Нихрена ты не догадываешься! Это, знаешь, как передовая: пока сам не хлебнёшь, ни черта не поймёшь. Ты видишь вот это?


Тычет пальцем в висок.


СЕРГЕЙ
Вижу.


АРТУР
И чего ты там видишь?


СЕРГЕЙ
(понемногу теряя терпение)
Ну, висок. Ну, седой.


АРТУР
Правильно! А как ты, ара, думаешь: сколько мне лет?


СЕРГЕЙ
(явно из вежливости занижая возраст)
Наверное, тридцать… с маленьким хвостиком.


АРТУР
Серёг, мы - ровесники, и мне только-только исполнилось  двадцать четыре. А вот здесь…

Снова тычет пальцем в висок.

…монреальское золото серебром проступило. Вот как оно достаётся.

После паузы.

Так что, Серый, давай лучше будем пить русскую водку и ни о чём не думать.


Вынимает ещё одну бутылку и вновь разливает её по стаканам.


СЛАВА
(поднимая стакан)
Чтоб всё золото Москвы было, братцы, наше!


Все снова чокаются и выпивают.


САША
А неплохо пошла! Хорошая водка. Каширская?


АРТУР
(с очень плохо скрываемой гордостью)
Кристалловская.


САША
(присвистнув)
Нифига же себе! Кучеряво живут армяне!


АРТУР
Слушай, ара, причём здесь армяне? Грузчик в винном был бывшим борцом и вынес мне пару бутылок из уважения. Ни копеечки сверху не взял. А в конце пожелал мне победы в финале над Ибрагимовым.


СЛАВА
(вздыхая)
Бывшим борцом, говоришь? Вот такое нас всех поджидает светлое будущее…  А ты сам-то уверен, что заломаешь болгарина?


АРТУР
Слав, ты видишь вот это?


Тычет пальцем в висок.


СЛАВА
(вздыхая)
Вижу.


АРТУР
Похож я на юного пылкого мальчика?


СЛАВА
Нет, ты похож на старого и нудного армянина.


АРТУР
Вот! А старый и мудрый армян никогда вам не скажет: я его завалю, как ребёнка. Потому что мой враг – не ребёнок. Магомед Ибрагимов – борец очень опытный, физически сильный, психологически устойчивый и ловкий, как кошка. Но я его всё равно заломаю. И знаешь, Слав, почему?


СЛАВА
(со вздохом)
Нет, ара, не знаю.


АРТУР
Потому что мой враг Магомед только числится болгарином, а на самом деле он – турок. А ведь за нашей с ним схваткой будет смотреть вся республика: и Дилижан, и Ереван, и Ленинакан, и Степанакерт. И все московские армяне будут смотреть. И все питерские. Ну, и как я могу у них на глазах проиграть? Тем более, турку? Так что ты, Славочка, за меня не бойся и лучше подумай про своего кубинца, и как свой мандраж перед ним победить.


СЛАВА
(с обидой)
А с чего ты решил, что я боюсь Робертсона? Уважать – уважаю, ведь он двукратный олимпийский, а я - дебютант.  Но  мандража перед ним нет и не было. Дерутся ведь люди, а не их регалии. И никакое монреальское золото  от прямого в челюсть не защитит.


АРТУР
Тем паче, что Юрка Высоцкий уже целых два раза кубинца ронял.


СЛАВА
Да, ара, ронял. И, если дойду – тьфу-тьфу-тьфу! – до финала, тогда надо пойти на поклон к Юрию Яковлевичу и выпросить у него  ключики от Робертсона. А вот вам, дуракам…

Поворачивается к Сергею и Саше.

…и ключей никаких подбирать не надо. Ведь вашего главного соперника… как там его? …ну, чемпиона Вселенной по бегу с ухабами?


САША
Это ты про Лихемию?


СЛАВА
Ага, вашего штатника сама матушка-жизнь устранила.


САША
Причём вместе с командой. Администрация Картера, дай бог ей здоровья, объявила Московской олимпиаде бойкот, чем подтвердила наши худшие опасения и бросила вызов всем людям доброй воли .


АРТУР
А ты, я вижу, и рад.


САША
(пожимая плечами)
Если честно, не вижу здесь повода для траура. И крокодиловы слёзы лить не намерен.


АРТУР
(вздыхая)
Ой, какой же ты, ара, зелёный!


САША
Слушай, ара, достал! Ты старше меня всего на три года.


АРТУР
Я старше тебя на один олимпийский цикл. А это, Сашенька, много. Очень много. Так вот, ара, сядь и послушай олимпийского, как-никак, чемпиона: когда конкурента снимают с пробега, то плакать, конечно, не нужно, но и лыбиться от уха до уха, как этот… чехословацкий кот…


САША
(пряча улыбку)
Наверно, чеширский?


АРТУР
Наверное. Но и лыбиться, ара, тоже не надо. Потому что здесь, Саша, как с травмой: сегодня он, завтра – ты. Вот и радуйся тихо, чтоб…

Тычет пальцем куда-то вверх.

…Он не услышал.


САША
Ни черта, если честно, не понял.


АРТУР
Подрастёшь – поймёшь. Вот если тебя самого – не дай-то Господь! – разок снимут с пробега, вот тогда ты прочухаешь, какого сейчас твоему негру. Как он три года пахал, словно проклятый, съел ведро ви-та-ми-нов, половину здоровья на те ви-та-ми-ны прогадил и всё теперь - псу под хвост. Ладно, хватит об этом.  Ты ведь, кажется, куришь?


САША
(с вызовом)
Да, я курю.


АРТУР
Да не бойся ты, лекция-шмекция я тебе, Саня, сегодня читать не буду. Давай лучше пойдём, подымим. Вернее, ты подымишь, а мы посмотрим. 



1.11. ТАМБУР СКОРОГО ПОЕЗДА. ДЕНЬ ВТОРОЙ. СЕРГЕЙ, САША, СЛАВА, АРТУР И ПЯТЕРО КАВКАЗЦЕВ (30-35, одеты со своеобразным южным шиком: белые брюки, шёлковые рубашки, лаковые туфли и жуткий переизбыток золота: золотые зубы, золотые запонки, золотые гайки на пальцах и золотые кресты на мохнатых грудях).


При появлении наших героев Кавказцы синхронно поворачивают головы и смотрят на вошедших с явным неудовольствием.


САША
(тихонечко трогая свой наполовину заживший фингал)
Да, не везет мне что-то в последнее время с Закавказьем.


ГЛАВНЫЙ КАВКАЗЕЦ
(почти без акцента)
Эй, студенты, здесь и так дышать нечем. Испаритесь минуток на двадцать. Ничего, молодые, вся жизнь впереди. Подождёте.


САША
А тоже самое, но немного повежливей, сказать было нельзя?


КАВКАЗЕЦ
Эй, студент, ты борзометр свой давно проверял? Не зашкаливает?


САША
Нет, абрек, не зашкаливает.


КАВКАЗЕЦ
И того, что я уши тебе надеру, ты совсем не боишься?


САША
Надиралка не выросла.

Все пятеро Кавказцев угрожающе разворачиваются и делают пару шагов вперёд. Саша в ответ широко улыбается.

А вот я бы на вашем месте, джентльмены, вёл бы себя чуть-чуть осмотрительней. Вам кажется, что вас больше, но это фикция. Дело в том, что вон тот томный юноша…

Показывает на Славу.

…это абсолютный чемпион СССР по боксу Вячеслав Якушев, а вот этот суровый небритый мужчина…

Показывает на Артура.

…золотой призёр Монреаля по вольной борьбе Артур Закарян. Охота подраться ещё не пропала?

Кавказцы начинают громко переговариваться и полминуты спустя на их крики прибегает ещё человек восемь южан, намертво блокирующих оба выхода.

(себе под нос)
Ну, вот и съездили на Олимпиаду.

Славику.

Ну что, Слава, идём на прорыв?


СЛАВА
(очень сухо и деловито, без тени паники)
Да, иначе затопчут. Прорываемся клином: я иду ледоколом, вы с Серёгой за мною, Артур - замыкающим. Начинаем по моей команде.


Сжав кулаки, становится на место «ледокола», Серёжа и Саша, пригнувшись, пристраиваются у него за спиной, но здесь сквозь сплошной строй мужчин вдруг протискивается крошечная кавказская СТАРУШКА (75, в чёрном шёлковом набивном платке с цветочным орнаментом) подходит вплотную к Артуру и, протянув ему листочек бумаги с огрызком карандаша,    просит по-русски: «Автограф».


АРТУР
(удивлённо)
Автограф?


СТАРУШКА
Автограф-автограф. Инкгнагир твэк. 
 

Артур, недоумённо пожав плечами, расписывается и тот час же все остальные южане подставляют листочки, блокноты, журналы, газеты и умоляют оставить на них свою подпись.



1.12. КУПЕ СКОРОГО ПОЕЗДА. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША, СЕРЁЖА, АРТУР И СЛАВА.


Купе сплошь заставлено плетёным корзинами с орехами, фруктами, коньяком и цветами. Все наши четыре героя сидят за столом и пьют коньяк, закусывая его инжиром и орехами. У Артура на шее – огромная связка чурчхелы.


АРТУР
(на его вечно хмуром лице впервые появляется какое-то подобие улыбки)
Да-а… мой народ меня… любит!


САША
За это и выпьем. За самого сильного из армян!


АРТУР
(назидательно поднимая вверх указательный палец)
После Юрика Варданяна.


Все громко хохочут и сдвигают стаканы.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Вот так и закончилась третья смертельная битва наших героев. Но скоро будет четвёртая. Ждём-с. А потом уже будет полегче.



1.13. ПЕРРОН МОСКОВСКОГО ВОКЗАЛА. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША, СЕРЁЖА, КАТЯ, СЛАВА, АРТУР, ЕГО ЖЕНА МАРИНЕ (23, некрасивая и невысокая, по-восточному коротконогая армянка), ДВЕ ЕГО ДОЧКИ (5, очаровательные близняшки), НОСИЛЬЩИК, ПРОХОЖИЕ.


Сергея и Сашу встречает Катя (она в приталенном сером плаще и белом шёлковом шарфике и выглядит просто великолепно), Артура – жена и дочки, а вот Славика не встречает никто и он этим явно и очень сильно расстроен. Артур что-то приказывает Маринэ по-армянски, та моментально вызывает Носильщика и он загружает свою тележку бесчисленными дарами армянского народа (по одной корзине с коньяком и фруктами Артур оставляет Саше, Серёже и Славе). Заполнив телегу, семья Закарянов уходит.


СЛАВА
(Саше, Серёже и Кате)
А можно я буду четвертым лишним?

Серёжа, Саша и Катя недоумённо переглядываются.

Всё, ребята, я понял: я вашей компании не под кадриль. Ну, что ж, тогда… чао-кокао!


Начинает удаляться.


САША
(ему в спину)
Слышь, Слав, без обид?


СЛАВА
(с невыразимой горечью)
Ну, что ты, Сашуля, какие обиды? Мог и сам бы допереть, что такие красотки не для Славика Якушева. Пойду пошукаю чего-нибудь попроще.

Ударяет по струнам висящей у него на груди гитары и напевает вполголоса:


                Я снова здесь, ты только не ругайся,

Закадровое громыхание симфонического оркестра.

                И снова бой такой, что в жопе колко.
                Ты только мне, пожалуйста, отдайся,
                Товарищ тёлка, товарищ тё-о-олка!
                Ты только мне, пожалуйста, отдайся,
                Товарищ тё-о-о-олка!


Исчезает окончательно.


КАТЯ
(проводив его взглядом)
Забавный юноша.

Серёжа и Саша разводят руками, как бы извиняясь за Славно поведение, а Катя после маленькой паузы продолжает.

Вот ведь ч-чёрт! Как  мешают дурацкие ваши корзины. Ведь с ними по Невскому не погуляешь. А мне так хотелось пошляться по городу! Может, оставим весь этот багаж в камере хранения?


СЕРГЕЙ
(вздыхая)
Там, Катенька, очередь часа на пол.


САША
Вообще-то эта проблема не относится к категории нерешаемых. Могу предложить вам другой вариант.


СЕРГЕЙ И КАТЯ
(хором)
Какой?


САША
Корзины с чурчхелой мы можем оставить у моей тётки-диссидентки. Она с недавнего времени живёт рядом, на Пушкинской. А раньше мы вместе с ней жили в Клопино. 


КАТЯ
(заинтересовано)
А это что ещё за тётка-диссидентка?


САША
А помнишь, как ты удивлялась, с чего это я – простой парень из Колпенгагена – вдруг вырос таким высоколобым и ершистым? Так вот, я с трёх лет сирота и воспитывала меня моя тётя Маша-антисоветчица. Правда, во время её двух отсидок я жил в семье брата-завмага, и всё, что во мне есть совкового, – это от братца. А всё конфликтное и поперечное – от тёти Маши. Ну что, ещё не пропала охота с нею знакомится?


КАТЯ
Наоборот. Веди нас, Сашуля, к своей удивительной тёте. Серёг, ты не против?
 

СЕРГЕЙ
(обречённо вздыхая и хорошо понимая, что никакие его протесты ничего не изменят)
Нет.


САША
Правда, в данный конкретный момент тётя Маша живёт не одна. Примерно полгода назад у неё появился молодой  муж дядя Гена.


КАТЯ
Тоже диссидент?


САША
Естественно. С прислужниками режима тётя Маша ложе не делит.



1.14. ЛЕСТНИЧНАЯ ПЛОЩАДКА ПЕРЕД ВХОДОМ В КОММУНАЛКУ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША, СЕРЁЖА, КАТЯ И ДЯДЯ ГЕНА (34, тихий и маленький).


Неуютный и тёмный подъезд старинного петербургского дома, освещённый тусклой двадцатипятиваттной лампочкой. Обитая дерматином дверь коммуналки с вылезающим из прорех черным войлоком. На дверном косяке - целая россыпь дверных звонков, среди которых Саша не без труда находит тётин Машин звонок с подписью «Горбуновы» и выдавливает из него длинную  трель. Через пару минут дверь распахивается и появляется дядя Гена, одетый в рубашку с закатанными рукавами и пузырящиеся на коленях треники, и кивком головы предлагает зайти.



1.15. КОРИДОР КОММУНАЛКИ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША, СЕРЁЖА, КАТЯ, ДЯДЯ ГЕНА И ЛЮБОПЫТНЫЕ СОСЕДИ.


Все четверо долго идут по извилистому коммунальному коридору (как только четвёрка проходит, двери комнат тут же распахиваются и в образовавшиеся дверные проёмы высовываются настороженные лица Соседей). У самого входа в комнату тёти Маши дядя Гена одними губами спрашивает племянника: «С тобой люди надёжные?».


САША
Конечно. 


ДЯДЯ ГЕНА
(по-прежнему – шёпотом)
Можешь за них поручиться? 


САША
На все сто.


ДЯДЯ ГЕНА
Тогда проходите.


Приоткрывает дверь и пропускает Серёжу, Катю и Сашу вовнутрь.



1.16. КОМНАТА ТЁТИ МАШИ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. СЕРЁЖА, САША, КАТЯ, ДЯДЯ ГЕНА И ТЁТЯ МАША (45, худощавая и невысокая женщина со следами былой красоты на суровом лице).


По-богемному неуютная пятнадцатиметровая комната.  Вдоль обеих стен – бесконечные стеллажи с книгами, на одном из столов – чугунная сковородка с остатками недоеденной яичницы, а на широком облупленном подоконнике – прямо на пожелтевшем от старости номере «The New York Times» - дремлет очаровательный рыжий котёнок. Тётя Маша, дымя беломориной, перепечатывает на трофейной немецкой печатной машинке «Колымские рассказы» Шаламова. Дядя Гена садится рядом, расчехляет свою «Ятрань», вытряхивает из пачки «Севера» коротенькую папироску, прикуривает её от «беременного» коробка за две копейки и начинает перепечатывать «Технологию власти».


САША
(после очень длинной паузы)
И всё-таки здравствуй, тётя Маша!


ТЁТЯ МАША
(не прерывая работы)
Здравствуй-здравствуй, племянничек. Всё так же добываешь для коммуняк олимпийское золото?


САША
Скорее, стремлюсь добывать. Пока что ничего не добыл.


ТЁТЯ МАША
Ничего-ничего, ноги длинные, голова пустая – добудешь. А что это рядом с тобою за барышня? Хорошенькая. Невеста? 


САША
Нет, не совсем. Она мой товарищ по спорту.


ТЁТЯ МАША
Ты смотри, не прохихикай этого товарища. Потом будешь локти кусать. Такие красотки на дороге не валяются. А рядом с ней кто?


САША
Это Сергей. Ещё один коллега по спорту. Вот он как раз Катин жених. 


ТЁТЯ МАША
Понятно. Вот кто из вас возьмёт в Москве золото, с тем эта Катя и будет. А пришёл-то зачем?


САША
А вот эти, тёть Маша, корзины оставить.


ТЁТЯ МАША
(вставая и склоняясь к корзине)
Так-так-так: коньяк, мандарины, орехи, чурчхела. И откуда такое богатство?


САША
Да армяне подарили.


ТЁТЯ МАША
(изумлённо)
Ар-мя-не?


САША
Ну или, вернее, они завалили дарами своего национального героя Артура Закаряна, а он от щедрот отстегнул малость нам.


ТЁТЯ МАША
Понятно. Хорошо, оставляй свой багаж. Одну бутылочку «Васпуракана» мы с Геной изымем в счёт репараций. Ещё дела есть?


САША
Нету.


ТЁТЯ МАША
(садясь на своё рабочее место)
Тогда не смею задерживать.


Возобновляет работу.


САША
(вздыхая)
Ну, что же… ну, что же… прощай, тётя Маша! Пожелай мне удачи.


ТЁТЯ МАША
Удачи желать я не буду, сам выслуживайся перед коммуняками, а вот здоровья – желаю. И девушку эту хорошую не упускай. И… женишка её – бойся: как бы он на тебя не настучал из ревности.


Пыхтя беломориной, окончательно углубляется в свою печатание, больше уже ничего и никого не замечая. Сережа и Саша ставят в угол корзины и вместе с Катей и дядей Геной уходят.


1.17. УЛИЦА ПУШКИНСКАЯ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША, СЕРЁЖА И КАТЯ И НЕСКОЛЬКО ПРОХОЖИХ.


Трое наших героев уже налегке стоят возле тёти Машиного подъезда. Солнце светит вовсю, создавая жестокий контраст с неуютом покинутой ими коммуналки. 


КАТЯ
Ну, у тебя, Саш, и тётя. Кремень! Теперь-то я понимаю, в кого ты такой. 


САША
Катюш, я не понял: тебе моя тётя понравилась или не понравилась?


КАТЯ
Знаешь, Сашуль, одним словом не скажешь, но скорее «да», чем «нет». И в любом случае, это – характер. 


САША
Ну тебя, Серый, не спрашиваю: о тебе тётя Маша такое сморозила, что… Короче, не обижайся на пожилого человека.


СЕРГЕЙ
Да я и не обижаюсь. И, кстати, тётя твоя мне понравилась: люблю цельных людей.


САША
Сереж, не лукавь, тебе не идёт.


СЕРГЕЙ
А я, Сашенька, и не лукавлю. Мне твоя тётя Маша и вправду пришлась по сердцу. А свой опрометчивый вывод - надеюсь, его поспешность здесь никому не надо доказывать? - она сделала по двум причинам: во-первых, она тебя любит безумно и очень за тебя боится…


САША
Ты это тоже заметил?


СЕРГЕЙ
Ну, это трудно не заметить, как бы она не прикидывалась бесчувственной. А, во-вторых…  у неё, как мне кажется, в прошлом есть травматичный опыт, связанный с предательством, и теперь она дует на воду.


САША
(восхищенно всплескивая руками)
Ну, Серый! Ну, Серый! Как там сказал актёр  Евстигнеев в роли Ручечника? «Тебе бы, начальник, не картины, тебе бы книжки писать». Практически всё угадал! Да, действительно, первая тёти Машина любовь оказалась сексотом и стала главным виновником её первого срока.


КАТЯ
(с неподдельным интересом)
Серьёзно? Давай, Саш, расскажи. Обожаю достоевщину.


САША
(пожимая плечами)
А нечего, Катя, рассказывать. Сама тётя Маша об этом молчит, словно рыба об лёд,  а из того, что дошло до меня стороною, складывается примерно такая картина: был в их тусовке такой неформальный лидер – диссидент, говорун, супермен и совесть партии. И будущая тётя Маша, а она знаешь, какой в двадцать лет была красавицей?


КАТЯ
Ну, это и сейчас заметно.


САША
Так вот, юная Машенька была влюблена в него, как в бога. А когда припекло, говорун-супермен сдал их всех с потрохами, а сам соскочил. Его даже с работы не выгнали.


КАТЯ
(вздыхая)
Да… очень жизненная история. Погуляем по набережной?


САША
Ну давай, погуляем.


СЕРГЕЙ
Заодно и пофоткаемся. Я, как знал, захватил с собой фотик. И не абы какой, а…

Продолжает с нешуточной гордостью.

…«Зенит – ЗМ – экспорт». Знай наших!


САША И КАТЯ
(хором)
О-о-о!


1.18. НАБЕРЕЖНАЯ ЛЕЙТЕНАНТА ШМИДТА. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША, СЕРЁЖА, КАТЯ И ТОЛПЫ ПРОХОЖИХ.

Катя в обнимку с Сережей снимается на фоне Медного Всадника. Фотоаппарат держит Саша. Потом снимаются уже Катя с Сашей, а щёлкает их Сергей. Ну и, наконец, стоящих в обнимку парней на фоне всё того же памятника Петру увековечивает Катя.


КАТЯ
(опуская фотик)
Как хотите, ребята, но это не дело! Как бы нам втроем сфоткаться?

Замечает стоящий у набережной, но ещё не открытый ресторан-поплавок и нескольких снующих по его палубе ОФИЦИАНТОВ.

А давайте вон этих халдеев попросим! И вид с ихней палубы классный: прямо на альмочку матер имени Жданова. Ну что, ребцы, пойдём?


СЕРЁЖА И САША
(хором)
Давай!



1.19. РЕСТОРАН-ПОПЛАВОК. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША, КАТЯ, СЕРЁЖА, НЕСКОЛЬКО ОФИЦИАНТОВ (30-35, надменные и холёные), ГУСМАН (42, уродливый, маленький, с карикатурно семитскими чертами лица и шапкой чёрных курчавых волос, оправдывающей его прозвище «Пудель») БЛАЗЕР(48, толстенький, маленький, благообразный, в смешных круглых очёчках, похож на еврейского мистера Пиквика).


Официанты снуют по палубе и расставляют столы и стулья. За одним из столов (он разобран лишь наполовину: два стула сняты, а два так и лежат ножками вверх) Блазер и Гусман ведут почти что неслышную деловую беседу за чаем с сушками.


КАТЯ
(одному из халдеев)
Мо-ло-дой че-ло-век!

Официант останавливается, Катя включает всё своё обаяние.

Мо-ло-дой че-ло-век, а вы не могли бы снять меня вместе с друзьями? Вот на этот, если не трудно, фотик?


ОФИЦИАНТ
(игнорируя чары)
Юксовый.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
«Юксовый» (от финского «юкси») означало «один рубль» на жаргоне тогдашних ленинградских фарцовщиков.


КАТЯ
(разочарованно)
Да, конечно-конечно, гражданин официант. Вот, возьмите, пожалуйста.

Протягивает ему рублёвку. Потом отворачивается и шепчет себе под нос:

Ничего-ничего, мы тебе этот рублик припомним: война начнётся – хлебушка попросишь.


ОФИЦИАНТ
(жадно пряча рублёвку в карман)
Ну, давай сюда фотик, красавица.


Сергей подбегает вплотную к халдею и осторожно передаёт с рук на руки свой бесценный «Зенит».


СЕРГЕЙ
Вот здесь наводится резкость, а здесь…


ОФИЦИАНТ
Не пыли! Разберусь. Так, товарищи, в кучку и – чи-и-из!

Делает несколько снимков. Между тем, за спиной у снимающихся и расположен тот самый столик, за которым ведут деловую беседу два коммерсанта. Несколько чёрно-белых фоток Серёжи, Кати и Саши во весь экран с Гусманом и Блазером на заднем фоне.
 
Итак, самое-самое последнее фото и самый-самый последний «чи-и-из».


ГУСМАН
(Официанту, спокойно, не повышая голоса) 
А вот скажи мне, Валера, тебе твоё место – дорого?


ОФИЦИАНТ
(не на шутку струхнув)
Да, очень дорого, Лев Израилевич. Очень-очень дорого.


ГУСМАН
Тогда быстро метнулся ко мне и отдал фотик.


ОФИЦИАНТ
Но, Лев Изра…


ГУСМАН
Отдал, я говорю!


Официант подчиняется, а Гусман вынимает из фотоаппарата кассету и выкидывает её в Неву.


КАТЯ
(ошарашенно)
Мужчина, а вы вообще… нормальный?


ГУСМАН
(пристально смотрит на Катю, из-за чего  в его маленьких чёрненьких глазках разгораются два жёлтых кобелиных огонёчка)
Более чем, милая барышня! Более чем! Хотя я не буду скрывать: на пресловутой Пряжке, когда на воле штормило, полёживал, но ведь так поступают все бизнесмены, а вот всём остальном, моя милая барышня (отдал бы полжизни, чтобы узнать ваше имя), ваш покорный слуга аб-со-лют-но нормален. С огромным запасом. Ну, а касаемо этой несчастной кассеты, то её утонутие – это плата за то, что вы сфоткали Лёвочку Гусмана без разрешения, чего Лев Израилевич Гусман о-очень не любит. Хотя…

Улыбается в тридцать два зуба.

Хотя, милая барышня (отдал бы две трети своих активов за то, чтобы узнать ваше имя)…

Блазер, услыхав про «активы», осуждающе покачивает головой: мол, кто ж про такое рассказывает абсолютно ненакому человеку? Заметивший эту реакцию Гусман брезгливо передёргивает плечами: мол, эх, ты, премудрый карась, так всю жизнь и просидишь за корягой?

…я уже начинаю немного жалеть, что уничтожил все фото такой сног-сши-ба-тель-но сексапильной особы, и…


САША
(наконец-то обретя дар речи)
Папаша, а ты хоть понимаешь, что, если бы не твои…

Показывает глазами на Гусмановскую ширинку.

…седые яйца, ты и сам бы сейчас полетел бы в Неву вслед за этой кассетой?


ГУСМАН
В Неву, говоришь? А ведь это идея! Что ж… в Неву, так в Неву. Валер, принеси телефон.


Новые неодобрительные вздохи Блазера: мол, ребята, давайте жить дружно! Новое презрительное передёргивание плечами от Левы. Тем временем Официант приносит ему аппарат на километровом шнуре, Гусман набирает номер и шепчет в телефонную трубку что-то неразборчивое, после чего возвращает её Официанту. А наблюдающий за всем этим Блазер опять умудрённо покачивает головой: мол, еврей-идиёт – это страшное горе для всех его друзей и знакомых.


Итак, моя милая барышня, кто из двух этих жлобов ваш жених?


КАТЯ
Сами вы жлоб! А жених мой – вот этот вот юноша.


Тычет пальцем в Сергея.


ГУСМАН
Что же… вашего жениха я помилую. Исключительно ради ваших прекрасных глазок. А вот вам…

Поворачивается к Брызгалову.

…молодой человек, придётся сейчас пострадать за обоих и таки поучаствовать в открытии очередного купального сезона. Согласен, чуть-чуть рановато, водичка прохладная, но идея ведь ваша? Так что, кроме себя самого, вам винить, милый юноша, некого.


САША
(ничего не понимая) 
Мужик, ты с какого дурдома сбежал?


ГУСМАН
Да, молодой человек… у вас в воспитании имеются очень большие пробелы. Но ничего-ничего, минут через пять сюда прибудут   физически крепкие лекторы  и на доступном вам языке прочитают короткий доклад о хороших манерах. Минутку терпения, юноша, всего лишь минутку терпения.

И действительно где-то минуту спустя к поплавку подъезжают убитые в хлам «Жигули-копейка» и из них вылезают четверо крепких молодых людей спортивного вида. Двое из них нам отлично известны – это Артур Закарян и Слава Якушев.

А вот и лекторы прибыли. Из общества «Знание». 

Спортсменам.

Пацаны, приступайте. Здесь одного бузотёра…

Показывает на Сашу.

…нужно скинуть в Неву.

Полуминутная заминка. Потом Закарян подходит к Гусману и что-то шепчет ему на ухо.

Чего ты сказал? Этот хрен – твой старинный знакомец и у тебя на него рука поднимается?

Переходит на крик.

А жрать мой шашлык, пить мой коньяк и трахать моих официанток у тебя рука (и всё остальное) поднимается?! А, Артур-джан?


АРТУР
(пряча взгляд)
Ну, не можем мы, Лев Израилевич, его сбросить в Неву.  Спортивное братство.

Тихим шёпотом, Саше.

Брызгалов, беги! Всё ОЧЕНЬ серьезно.


САША
(во весь голос)
Да не боюсь я вашего карликового пуделя!
 

Всеобщее замешательство.


ГУСМАН
(с елейной улыбкой)
Как? Как вы сказали?


САША
Я сказал, что я вас не боюсь.


ГУСМАН
Но ведь вы перед этим меня сравнили с какой-то, как мне показалось, собачкой?


САША
Ну да, я сравнил вас с пуделем.

Новый стон ужаса.

А что здесь такого?


АРТУР
(на ухо Саше)
Сашка, ты - идиот! Ведь это его подпольная кличка.


ГУСМАН
(вздыхая)
Да, молодой человек, самый страшный ваш враг – это вы сами. Хотел я тебя, дурака, отпустить, но ты сам всё испортил. Валерочка, связь. А вы, дорогой Артур-джан, ни в коем случае не давайте сбежать вот этому…

Показывает на Сашу.

…возмутителю спокойствия.


Официант снова приносит Гусману телефонный аппарат и тот вновь шепчет в трубку что-то неразборчивое. Проходит очень немного времени и к ресторанным сходням подъезжает желто-синий уазик, а из него вылезает милицейский НАРЯД во главе с МАЙОРОМ (35, коренастый и наглый). Майор сперва подбегает к Гусману за инструкциями, а потом вразвалочку приближается к Саше.


МАЙОР
Ну что, баклан, сам в воду прыгнешь или помочь?
 

САША
(облизывая углы губ кончиком языка).
Наверное, нужно помочь, гражданин начальник. Самому мне сегодня купаться лениво.


МАЙОР
Ну, смотри, мне-то, в общем-то, похрен. Спрыгнешь сам – мы уедем, придётся тебе помогать – закроем на пятнадцать суток. Чего выбираешь?


САША
Наверное, сутки, гражданин начальник.
 

МАЙОР
Ну, как скажешь, как скажешь.

Толкает Брызгалова в грудь.
 
Давай-давай, не затягивай: вода в речке тёплая, дело минутное, для здоровья – полезно.

Снова толкает и снова без толку.

Да в кого ж ты такой здоровенный! Ну всё, петушок, ты меня разозлил.


Отходит на пару шагов и бросается на Александра с разбегу. Тот резко сдвигается в сторону и Майор летит в воду, истошно вопя на лету: «Я-а не умею пла-а-авать!».


1.20. КАБИНЕТ РОМАНОВА В СМОЛЬНОМ. ДЕНЬ ТРЕТИЙ. РОМАНОВ (57, невысокого роста, красивое, умное, но очень сильно распухшее от бесконечного пьянства лицо).


Романов внимательно перебирает лежащие на рабочем столе бумаги. Его стул за столом установлен на небольшом возвышении, скрывающем недостаток роста.


Бегущая строка:
«28 АПРЕЛЯ 1980 ГОДА. ДО НАЧАЛА ОЛИМПИАДЫ-80 ОСТАЁТСЯ 82 ДНЯ».


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
В тот тёплый апрельский вечер самый главный человек в городе – первый секретарь Ленинградского обкома Григорий Васильевич Романов чувствовал себя отвратительно. Он с неподдельной грустью думал о том, что та самая Госпожа Удача, что целых тридцать пять лет вела его за руку и поднимала всё выше и выше, уже несколько лет как куда-то пропала, и как её возвратить, Григорий Васильевич не знал.
 

На столе у Романова громко стрекочет селектор. Персек жмёт на кнопку и слышит вежливый голосок Секретарши:

 
Григорий Васильевич, к вам заместитель начальника ГУВД генерал-лейтенант Антонов.


РОМАНОВ
По какому вопросу?


ГОЛОС СЕКРЕТАРШИ
По вопросу вчерашнего инцидента на набережной.


РОМАНОВ
Проси.


Строевым шагом входит АНТОНОВ (42, плечистый, высокий, с таким же, как у Романова, малиново-красным от алкогольных излишеств лицом) и, вытянув руки по швам, рапортует:


Товарищ первый секретарь обкома! В свете последних решений XXV съезда КП…


РОМАНОВ
Так, давай, генерал, договоримся сразу: ты мне здесь воду не лей и за советскую власть не агитируй. Излагай кратко, по сути.


АНТОНОВ
Если по сути, Григорий Васильевич, то дело обстояло так: вчера вечером на территории летнего ресторана «Парус» студент ЛГУ Александр Брызгалов позволил себе хулиганскую выходку, для пресечения которой прибыл наряд во главе с майором Шкандыбиным.


РОМАНОВ
А почему это целый майор выехал на простую хулиганку?


АНТОНОВ
Майор Шкандыбин, товарищ первый секретарь обкома, – один из лучших наших работников и любит всё контролировать лично.


РОМАНОВ
Вот и доконтролировался. Дальше.


АНТОНОВ
Физически очень сильный Брызгалов оказал наряду невооружённое сопротивление, в результате которого майор оказался в Неве и, не умея плавать, едва не утонул. К счастью, в данный момент его жизнь вне опасности, а преступивший грань закона Брызгалов находится в Василеостровском КПЗ и ждёт решения своей участи. В общем и целом всё, товарищ первый секретарь обкома.


РОМАНОВ
Понятно. Доставай свой блокнот и записывай. Первое, весь состав ГУВД – от вольнонаёмных до тебя лично – должен сдать нормативы по плаванью. Всех не сдавших – под зад коленом. А, во-вторых, генерал, какого чёрта ты вообще притащился с таким пустяковым вопросом в Смольный? Ты что, сам не знаешь, что любого подонка, поднявшего руку на работника органов, нужно сажать далеко и надолго? На совершенно законных, заметь, основаниях. Статья 191-ая, часть вторая. Я что, тебе должен твой же УК вслух читать?


АНТОНОВ
Дело в том, Григорий Васильевич, что этот Брызгалов – человек непростой.


РОМАНОВ
Чей-то сын? Наплевать. Пусть сидит.


АНТОНОВ
Да нет, здесь всё сложнее, Григорий Васильевич. Брызгалов – член олимпийской сборной по бегу и обладатель лучшего результата сезона на 110-метровке с барьерами.


РОМАНОВ
Да сто раз наплевать! Ведь он на мента руку поднял. Прости, Пётр Семёнович, на милиционера.

После маленькой паузы.

Хотя… в чём-то ты прав, генерал. Олимпиада – любимая игрушка генсека и ломать её боязно. Можно бо-ольно получить по жопе. Давай сделаем так: в ближайший будний четверг я выйду с этим вопросом на Политбюро, а ты пока что займи выжидательную позицию. Бегуна не прессуй, закрой его в максимально культурную камеру и коллегам своим передай: кто Брызгалова тронет -  ответит погонами. Никакой кровной мести. Усвоил?


АНТОНОВ
(вытягивая руки по швам)
Так точно, Григорий Васильевич! Разрешите исполнять?


РОМАНОВ
Погоди, генерал, не спеши.

После маленькой паузы.

А не слабо ли тебе, Пётр Семёнович, раздавить поллитровку на пару с первым секретарём обкома?


АНТОНОВ
(продолжая держать свои руки по швам)
Никак нет, Григорий Васильевич, не слабо!


РОМАНОВ
(в селектор)
Валюша, любимый напиток!

Через пару минут СЕКРЕТАРША (40, серая мышка) вкатывает в кабинет передвижной столик с большим графином водки и закусками. После чего наливает водку в стаканы, ставит один из них прямо на письменный стол к Романову, давая ему возможность не покидать возвышение, и удаляется.

(поднимая стакан, генералу)
За наше с тобою, Семёныч, лучезарное будущее!

Выпивают.

Вот ты, Пётр Семёнович, про себя, небось, думаешь, что я уже – всё? Политически спёкся? Что сожрали меня конкуренты? Пустили эту дурацкую байку про царский сервиз и Грише Романову после неё уже не очухаться?


АНТОНОВ
Что вы, что вы, Григорий Васильевич!


РОМАНОВ
Думаешь, только скрываешь.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Во второй половине семидесятых по стране ходили упорные слухи о том, что на свадьбе у дочки Романова пьяные гости разбили сервиз из Эрмитажа.


РОМАНОВ
Хотя байка и вправду дебильная. Ты мою дочу-то видел? Синий чулок! Да и зять мой – ботаник-очкарик. Какие им царские свадьбы? Какие  сервизы из Эрмитажа? На их архискромной свадебке у меня на даче гуляло ровно четырнадцать человек, включая отца невесты. Но народ всему верит. Поезжай в самый дальний аул, найди там самого ветхого чебурека, который и слова-то «Ленинград» не выговорит, и он тебе сходу отрапортует, что «Романов у дочки на свадьба сервиза разбиль». Тебе, Пётр Семёнович, надеюсь, не надо разжёвывать, какая именно Организация способна тотально распространять такие вздорные слухи?
АНТОНОВ
Нет, Григорий Васильевич, не надо.


РОМАНОВ
А ну, генерал, подь сюды.


Антонов подходит вплотную и Романов пишет на листке бумаги, прикрывая свою надпись рукой (надпись тут же раздвигаются во всю ширину экрана):


«Боишься эту Организацию? Не храбрись, говори всё как есть».


Антонов склоняется над листком и пишет, тоже прикрывая написанное ладошкой и эта его запись тоже раздвигается во всю ширину экрана:


Устал их бояться, Григорий Васильевич. Во где сидят у меня эти Старшие Братья».


Показывает себе на кадык.


ЗАПИСЬ РОМАНОВА
(тоже, как и все последующие записи, раздвигающаяся во всю  ширину экрана)
«Пободаемся, значит, с Конторой, а, Пётр Семёнович?».


ЗАПИСЬ АНТОНОВА
«Пободаемся, Григорий Васильевич. Бог не выдаст, свинья не съест».


ЗАПИСЬ РОМАНОВА
«Рисковый ты мужик, генерал! Так и вижу тебя годков через восемь главою всего МВД».


РОМАНОВ
(вслух)
Спички есть?


АНТОНОВ
Да, Григорий Васильевич. Есть.


Протягивает ему свой «Ронсон». Романов вырывает из блокнота исписанные листки, швыряет их в пепельницу и поджигает. Крамольные записи корчатся в пламени.


РОМАНОВ
(перемешивая чайной ложечкой пепел)
Ну что, Пётр Семёнович, давай-ка мы выпьем с тобой по растанной, и отправляйся-ка ты и дальше служить Советскому Союзу.


Генерал наполняет оба стакана, заговорщики чокаются, Антонов со стуком ставит свой опустевший стакан обратно на столик и, отдав Романову честь, строевым шагом выкатывается из кабинета. Григорий Васильевич провожает его затравленным взглядом, потом выходит из-за стола (нам сразу видна колоссальная разница в росте между Романовым сидящим и Романовым, слезшим со своего возвышения), допивает всю водку и принимается нервно расхаживать из угла в угол.



1.21. 994-АЯ КАМЕРА. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. САША, ВАЛЕРА (35, среднего роста и среднего телосложения), БАБУЛЯ (25, обаятельный толстячок, немного похожий на молодого Евгения Леонова), ДЖОНИК (30, высокий восточный красавец), ГЕРА (28), ЗЕК У ОКНА (25, здоровенный), ОКОЛО ДЮЖИНЫ ОСТАЛЬНЫХ ЗЕКОВ.


Бегущая строка:
«29 АПРЕЛЯ 1980 ГОДА. ДО НАЧАЛА ОЛИМПИАДЫ-80 ОСТАЁТСЯ 81 ДЕНЬ».


994-ая камера представляет собой обычную комнату в восемнадцать квадратных метров. Два ряда двухэтажных шконок, занавешенный простынёй унитаз, вырезанные из журналов красотки на стенах. Окно перекрыто железным намордником, отстоящим от рамы метра на полтора. Все зеки смотрят на Сашу, стоящего на пороге с матрасом подмышкой.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Генерал-лейтенант довольно долго обдумывал приказ первого секретаря обкома обеспечить Брызгалову «максимально культурную камеру». Одно время он даже склонялся к тому, чтоб засунуть его в одиночку, но потом остановился на 994-ой хате, где сидела тюремная интеллигенция: бомжи, алиментщики и наркоманы – а смотрящим по камере был сам легендарный фарцовщик Валера Грязнуля. 


САША
(облизывая уголки губ кончиком языка)
Здорово, братва! Первоход Александр, пока что без прозвища. 191-ая, часть два.


ВАЛЕРА
(отрываясь от партии в домино и подходя вплотную к Саше)
Абибон покажи. 


САША
Простите, что?


ВАЛЕРА
Покажи обвинительное заключение.

Саша протягивает ему свои бумаги. Валера внимательно их изучает.

Чудеса божьи! Реально 191-ая. Даже не знаю, что тебе и сказать. В нашу скромную хату такие правильные арестанты на моей памяти заезжают впервые. Значит так, первоход Александр, иди-ка сюда.

Подходит вместе с Сашей к лежащему рядом с окном здоровенному Зеку.

Серёга, вставай! Освободи-ка, пожалуйста, это место для Человека.

Большой Зек продолжает лежать неподвижно.

Или мне свою шконку ему уступить?


ЗЕК У ОКНА
(не на шутку струхнув)
Что ты, что ты, Валера! Мне не впадлу немного поспать на полу ради такого крутого бродяги. 191-ой – наш почёт и уважение!


Резко встаёт, сдёргивает со своей шконки матрас и расстилает его рядом с дверью.


ВАЛЕРА
Давай ложись, Саша Без Прозвища. Твоё лучшее место.


САША
Мне, если честно, слегка… неудобно.


ВАЛЕРА
Ложись-ложись, каторжанин. Здесь всё по-честному: менты за такую статью прессуют по-чёрному, а Люди выказывают максимально возможное уважение. От ментов – звездюли, от бродяг – ништяки, такое вот единство и борьба противоположностей. У  тебя что по диамату?
 

САША
(пожимая плечами)
Пять баллов.


ВАЛЕРА
Значит, должен всё сам понимать. Тюрьма вообще, Саня, уникальное место для человека с философским складом ума. Неиссякаемый кладезь жизненной мудрости. Ладно-ладно, потом всё обсудим, а пока отдыхай и приходи в себя.


Возвращается к прерванной доминошной партии. Крупный план лежащего на своей шконке Брызгалова.



1.22. 994-АЯ КАМЕРА. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. ВСЕ ТЕ ЖЕ ЛИЦА, ЧТО И В ПРЕДЫДУЩЕЙ СЦЕНЕ.



Бегущая строка:
«13 МАЯ 1980 ГОДА. ДО НАЧАЛА ОЛИМПИАДЫ-80 ОСТАЁТСЯ 67 ДНЕЙ».


Раннее утро. Брызгалов всё так же лежит, закинув руки за голову, и мечтательно смотрит на изнанку возвышающейся над ним  шконки, одновременно вполуха прислушиваясь к разговору своих соседей Геры и Джоника.


ДЖОНИК
(с очень сильным грузинским акцентом)
Вот ты, Гер, говоришь, что, мол, ширево – это атлычно. А я тебе говорю, что я того человека мама валял, который мне в первый раз укол в вена сделал. И я болше всего на свете боюся его здесь на турма вдруг встретить. Ведь если встречу – зарэжу, а потом из-за этого сука пятнашку тянуть? И я так тебе, Герка, скажу: я, конечно, в своей идиотской жизни очень много разлычный херня-ерунда натворил, но я – мамой клянусь! – ни один человека, который ещё не колется, укол в вена ни разу не сделал. Потому что я помню этого  сука, который меня на иглу посадил, и которого я когда-нибудь обязатылно вычислю и…

Делает характерную отмашку двумя руками.

Ну, ты, Гера, понял, чего я с ним сделаю! 
 

САША
Извините, что вмешиваюсь, но какую, если это, конечно, не военная тайна, фигню-ерунду вы в своей жизни творили?


ДЖОНИК
До много, Саня какую. Хаты чужие ставил, детьми своими не занимался, дэвушкам обещал жениться и не женился. И всё из-за ширки грёбаной! Кроме, конечно…

Ослепительно улыбается.

…дэвушек. А хаты я, Сашенька, ставил конкрэтно и крадуном даже среди очен и очен серьёзных лудей слыл не самым последним. Ты хоть, Саня, знаешь, в чем я обычно на дэло ходиль? Думаешь, что как все, в чём-нибудь незаметном? А вот хрена вам лысого! Я на дэло ходил в бэлой-бэлой рубаха, чехословацком галстуке и гэдээровском костюме-тройке. И – обязатылно! – с самым-самым щикарным букетом. Стою, весь большой и красивый, на вассере и жду с понтом тёлку. И, если всё тихо-спокойно, даю братьям знак: букет прячу за спину. А, когда я в конце ухожу, никого не дождавшись, то какие ко мне могут быть вопросы? Кого баба не кидала?


САША
И что, каждый раз так всё с рук и сходило?


ДЖОНИК
Да нет, конечно. В нашей жуликовской профессии всё чисто и гладко никогда не бивает. В позапрошлом году мы с моим двоюродным братом спалились, как пионэры, в этой… как там её? …ну такой русский город, где ещё пряники делают?


САША
В Туле?


ДЖОНИК
Ага, Саня, в Туле. Спалились, как школьники, и сразу на тульский турма загремели. А мы перед этим с двоюродным братом очен долго в этом пряничном городе жили. И знакомых было – пол-Тулы. И каждый знакомый был братом: за наш счёт шампанское пей, за наш счёт гуляй и с дэвушками знакомься – грузины дэнег не считают. А потом к нам на крытку хотя б одын сука хотя б одын пачка паршивых «Бэ Тэ» подогнал. Гнилые там луди и город у них беспонтовый!


САША
А чем с тюрьмой дело кончилось?


ДЖОНИК
А!

Корчит презрительную гримасу, как бы всем своим видом показывая, что в таком гнилом городе ничего достойного упоминания произойти не могло.

Брат денег дал кому надо, и мы с ним на Москва уехали.


ГОЛОС ИЗ КОРИДОРА
Андроникашвили, на суд!


ДЖОНИК
(вскакивая)
Я готов!


ГОЛОС ИЗ КОРИДОРА
Ты готов, а вот мы-то ещё не готовы. Жди минутов пять-восемь.


Джоник снова садится на койку и застывает в немом ожидании.


(N. B. Перед судом Джоник старательно прифрантился в доступных арестанту пределах: его волосы причёсаны, зубы вычищены, поверх чистой рубашки – пиджак, а на ногах не обычные арестантские тапочки, а коричневые баретки, до блеска надраенные рукавом его же пиджака).



1.23. ОЛИМПИЙСКАЯ ТРЕНИРОВОЧНАЯ БАЗА. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. ТРЕНЕР, СЕРГЕЙ И ЕЩЁ НЕСКОЛЬКО СПОРТСМЕНОВ-ОЛИМПИЙЦЕВ СО СВОИМИ НАСТАВНИКАМИ.


Тренер гоняет Сергея и в хвост, и в гриву, а потом разочарованно машет рукой и объявляет перерыв.


ТРЕНЕР
Не то, Серёжа, не то! Не то, матиаш твою в ракоши. Тебя без Брызгалова как подменили: не можешь мне дать результат ни на гладкой сотне, ни на барьерах. В чём дело, Серёженька?


СЕРГЕЙ
(пряча взгляд)
Я стараюсь, Дмитрий Иванович.


ТРЕНЕР
Стараться, Серёженька, мало. Нужно дать результат. А его нету… Кстати, как там у Сашки дела?


СЕРГЕЙ
Плохо, Дмитрий Иванович. Его уже перекинули на Арсенальную.


ТРЕНЕР
И вас с Катей уже к следаку вызывали?


СЕРГЕЙ
Да, Дмитрий Иванович, перед самыми сборами.


ТРЕНЕР
Ну и чего вы с Катюшей ему нарассказывали?


СЕРГЕЙ
Только чистую правду. Брызгалов ни в чём не виновен. Он просто отпрыгнул в сторону, когда этот придурок-майор по приказу того мафиози попытался скинуть Сашку в Неву. Сашка что виноват, что этот майор за свои тридцать лет так и не научился плавать?               


ТРЕНЕР
Наивный ты человек, Серёженька. Там ведь кто мент, тот и прав. И ни черта ты тому следаку не докажешь. А у этого высокопоставленного утопленника действительно серьёзные проблемы со здоровьем?


СЕРГЕЙ
Да нет, он очухался и уже даже вроде как ходит на службу. Но статью всё равно шьют тяжёлую. Вплоть до пятнашки.


ТРЕНЕР               
Матиаш твою в ракоши! Всё, парень, сворачиваемся.


СЕРГЕЙ
А… почему?


ТРЕНЕР
По кочану! Я пойду сейчас к Павлову и попытаюсь вытащить Сашку с Того Света. Шансы, конечно, почти нулевые, но… всё равно – попытаюсь. 



1.23. ПРИЁМНАЯ ПАВЛОВА  ДЕНЬ ПЯТЫЙ. ТРЕНЕР, СЕКРЕТАРША ПАВЛОВА (38, некрасивая, но ухоженная), ОСТАЛЬНЫЕ ПОСЕТИТЕЛИ.


Дмитрий Иванович в криво повязанном галстуке стоически дожидается вызова. Один за другим в кабинет Начальника Спорткомитета заходят и выходят какие-то люди, а Тренер всё сидит и ждёт. За окнами уже начинает смеркаться, когда Секретарша наконец-то даёт «добро» и незаметно перекрестившийся Дмитрий Иванович с лицом человека, бесстрашно входящего в ледяную воду, пересекает порог министерского кабинета.               



1.24. 994-АЯ КАМЕРА. НОЧЬ ПЕРВАЯ. ВСЕ ТЕ ЖЕ ЛИЦА, ЧТО И В ПРЕДЫДУЩИХ ТЮРЕМНЫХ СЦЕНАХ.


Камера засыпает. Джоник и Саша курят возле намордника, пуская сигаретный дым за решётку.


САША
Ну и как, Джоник, твой суд?


ДЖОНИК
А никак! Отменили. Свидетель Горбачёв не явился.               


САША
Горбачёв? Уже где-то слышал эту фамилию. Ну, во-первых, ведущий актёр в театре Пушкина, а, во-вторых, кто-то там из Совета Старейшин. Не помнишь его имя-отчество?


ДЖОНИК
Слушай, Саня, я ваших российских авторитетов не знаю. Давай у Бабулькина спросим. Он на них зубы съел. Бабуля, ау!

Бабуля продолжает спать.

Бабуль, хватит дрыхнуть. Амныстия!


БАБУЛЯ
(сквозь сон)
Чего?


ДЖОНИК
Амныстия, говорю! Всё равно дрыхнет. Ну, и хрен с ним.

После паузы. Шёпотом.

Саш, а ты сколко раз быль за кордоном?
 

САША
(тоже чуть слышно)
Четыре.


ДЖОНИК
И сколко ты золотых олимпийских медалей выиграл?


САША
Нисколько. Только золото Универсиады.
 

ДЖОНИК
И всё равно ты всем нам не чета! Такого – пилять – человэка закрыли в турма из-за какого-то купленого майора. Стыд и срям, стыд и срям! И неужели совсэм ничего нэлзя сделать?


САША
Наверное, нет. Мой тренер уже наверняка был у Павлова, но кто такой Павлов против Романова? А Романов – человек очень злой и спортсменов не любит.


ДЖОНИК
И что, на этого Романова-Шмаранова у вас на России совсэм нэт управы?


САША
Есть. На уровне Политбюро. Но оно такой ерундой заниматься не станет. А внутри Ленинграда всё решает Романов.


ДЖОНИК
Да, блын, дела-а…
 

САША
Дела, Джонни, уж прокурора. А у нас с тобою – делишки.


Выпускает новую порцию дыма, прикрывает глаза и видит зал ресторана «Балтика», сияющее личико Кати, Серёгу с трубой, себя самого с гитарой и слышит пронзительную мелодию «Заезжего музыканта».


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Саша очень бы удивился, если б узнал, что два дня спустя его уголовное дело рассматривалось именно на заседании Политбюро. Но перед этим случилось вот что.





                КОНЕЦ ПЕРВОЙ СЕРИИ

































                ВТОРАЯ СЕРИЯ


ЗАСТАВКА КАК В СЕРИИ В ПЕРВОЙ
 

ГОЛОС ЗА КАДРОМ
История парня, обгонявшего свою тень. И история страны, не поспевавшей за его шагом. За восемь с половиной лет до того, как всё кончилось.  Основано на реальных событиях.



 2.1. 994-АЯ КАМЕРА. НОЧЬ ПЕРВАЯ. ДЖОНИК И САША.


Джоник и Саша курят рядом с намордником, пуская дым за решётку.


ДЖОНИК
И неужто – пилять! – на этого Романова-Шмаранова у вас на России совсэм нет управы?


САША
Есть, на Политбюро. Но оно такой ерундой заниматься не будет. А внутри Ленинграда всё решает Романов.


ДЖОНИК
(вздыхает)
Да, Саня, дела-а…


САША
Дела, Джонни, у прокурора, а у нас с тобою – делишки. Пускает порцию дыма и видит в дыму зал ресторана «Балтика», сияющее личико Кати, Серёгу с трубой, себя самого с гитарой и слышит щемящие звуки «Заезжего музыканта», под которые по экрану проплывают начальные титры.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
(после последнего титра)
Саша очень бы удивился, если б узнал, что два дня спустя его уголовное дело разбиралось именно на заседании Политбюро. Но перед этим случилось вот что.



2.2. КВАРТИРЫ РОМАНОВА И МАШЕРОВА. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. РОМАНОВ, МАШЕРОВ (68, высокого роста, крестьянское рубленое лицо и по-крестьянски же неуклюжие манеры), ИХ СЛУГИ И ОХРАНА.


Бегущая строка:
«14 МАЯ 1980 ГОДА. ДО НАЧАЛА ОЛИМПИАДЫ-80 ОСТАЁТСЯ 66 ДНЕЙ».

Квартира Романова – Григорий Васильевич придирчиво примеряет перед зеркалом парадный пиджак с звездой героя. Квартира Машерова – Пётр Миронович в точно таком же парадном костюме со всеми регалиями складывает в свой портфель какие-то бумаги.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Итак, где-то полдня спустя после ночной беседы Джоника с Сашей  в просторных московских квартирах двух только что прибывших на заседание Политбюро иногородних вельмож – Григория Васильевича Романова и Петра Мироновича Машерова - с интервалом в каких-нибудь восемь минут раздался негромкий и мелодичный звонок кремлёвской вертушки. Звонил обоим сановникам один и тот же, весьма влиятельный в этих кругах человек, а именно – Юрий Владимирович Андропов. Своим тоже негромким и очень высоким (для мужчины) голосом Юрий Владимирович им сообщил, что по причине проблем со здоровьем завтрашнее заседание Совета Старейшин посетить не сможет, и пригласил обоих первых секретарей к себе в гости. Ни Григорию Васильевичу, ни Петру Мироновичу ехать в гости к Андропову не хотелось совершенно, но и манкировать его приглашением было нельзя: чересчур уж большую силу набрал при слабеющем Брежневе этот интеллигентный кагэбэшник.



2.3.ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ДОМ НА КУТУЗОВСКОМ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. ОХРАНА, ПРОХОЖИЕ, ПЕРЕОДЕТЫЕ ПОД ПРОХОЖИХ ТОПТУНЫ.


К одному из подъездов правительственного дома сперва подъезжает лимузин Машерова, тут же скрывающегося в подъезде вместе с Охраной, а ещё через пару минут – лимузин Романова (с теми же последствиями)



2.4. ГОСТИНАЯ АНДРОПОВА. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. РОМАНОВ, МАШЕРОВ, АНДРОПОВ (68, высокий, сутулый, субтильный, с тонким голосом), ЕГО ЖЕНА (63, полубезумна, не следит за своей внешностью).


Все четверо сидят за столом, накрытом для небольшого банкета. Романов с Машеровым – при полном параде, Андропов – в пижаме, его Жена – тоже в чём-то полудомашнем.   


АНДРОПОВ
Прошу вас, Петр Миронович и Григорий Васильевич, великодушно простить нас с Татьяной за наш не вполне светский вид. Я так с февраля и болею, а Таня… Таня моя так и не сумела оправится после венгерских событий.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Будущий глава государства имел в виду венгерскую революцию 1956 года, во время которой и он, и его жена находились в охваченном восстанием Будапеште. 


ЖЕНА
Ах, Юра, не надо про Венгрию! Прочти лучше стихи. Ведь мой Юрочка пишет стихи. Вы это знали, товарищи?


АНДРОПОВ
(сконфуженно)
Таня!


ЖЕНА
Ты этого зря так стесняешься. Все великие пишут стихи: и Сталин, и Мао, и Юра. Прочти им моё любимое: «И пусть смеются над поэтом и пусть завидуют вдвойне…».


МАШЕРОВ И РОМАНОВ
(хором)
Просим, Юрий Владимирович, просим!


АНДРОПОВ
(непритворно стесняясь)
Хорошо. Я прочту. Посвящается Танечке.


Поднимается и декламирует (эти довольно гладкие стихиподобия действительно принадлежат перу будущего генсека)   


                Писал и думал, дорогая,
                Что в пятьдесят, как в двадцать пять,
                Хоть голова уже седая,
               Пишу стихи тебе опять.


               И пусть смеются над поэтом,
               И пусть завидуют вдвойне
               Тому, что я пишу сонеты
               Своей, а не чужой жене.


               Родная Таня…

Смахивает слезу и на долю мгновения замолкает.

Извините, товарищи.


               Родная Таня, мы с тобою
               Прошли по жизни много лет.
               И жребий, брошенный тобою,
               Для нас двоих был «да» и «нет».

Добавляет пафоса.

                Обоим нам светило счастье,
                Обоих нас трясла беда.
                Мы были в вёдро и ненастье
                Друзьями лучшими всегда!


ЖЕНА
Юрочка!


АНДРОПОВ
Танечка!


Сливаются в поцелуе.


МАШЕРОВ
(Романову, шёпотом)
А шо такое «вёдро»?


РОМАНОВ
Хорошая погода.


МАШЕРОВ
Вэк жыви, вэк уч-чысь!


РОМАНОВ
Золотые слова, Пётр Миронович.


Незаметно толкает его локтём вбок и оба тут же разражаются бурными аплодисментами.


АНДРОПОВ
(краснея)
И я снова прошу извинить нас с Танюшей за эту маленькую семейную сцену. Ну, а сейчас пришло время наполнить бокалы. Мы с Таней – как люди болящие – ограничимся минералкой, ну, а нашим гостям сам бог – в переносном смысле – велел отведать вот этого коньячка двадцатипятилетней выдержки. Итак, все себе налили? Мой первый тост: «За нашу родную Коммунистическую партию и её неизменного руководителя государственного деятеля ленинского типа дорогого Леонида Ильича Брежнева!

Все торжественно чокаются и опорожняют бокалы, а Андропов после маленькой паузы продолжает.


Ну и, как водится, между первой и второй перерывчик, товарищи, небольшой. И наш второй тост: «За неизменно миролюбивую внешнюю политику великого Советского Союза!».


Гости снова сдвигают бокалы. Все мухи за этим столом давно передохли от скуки. Пирующие томятся, но терпят.   



2.5. 994-АЯ КАМЕРА. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. ВСЕ ТЕ ЖЕ ГЕРОИ, ЧТО И В ПРЕДЫДУЩИХ ТЮРЕМНЫХ СЦЕНАХ.


Бокал с коньяком в руке Романова неожиданно превращается в стоящую на тумбочке железную кружку с чифом, прикрытую сверху какой-то покоробившейся от пара книгой. Валера снимает книгу, отпивает глоточек и передаёт кружку Саше. Все прочие зеки ждут своей очереди, рассевшись по нижним шконкам.


САША
А как его пить-то?


ВАЛЕРА
Прихлёбывай маленькими глоточками. И самое-самое главное – не вздумай класть в него сахар. 


САША
Почему?


ВАЛЕРА
Мотор посадишь. И себе, и другим.


САША
Но ведь горько до ужаса! 


ВАЛЕРА
Терпи, каторжанин, терпи. А если совсем невтерпёж – в самом-самом конце заполируй конфеткой.

После паузы.

Что-то скучно сидим. Как на профсоюзном собрании. А ну-ка, Бабулькин, приколись-ка за бабкин диван и за тёщу с бидоном.


БАБУЛЯ
Да все уже тыщу раз слышали. Неинтересно.


ВАЛЕРА
Санёк-олимпиец не слышал. Ну, Бабуль, ну, уважь. Вся хата просит.


БАБУЛЯ
Хорошо, уболтали. Но это в самый последний раз!

После паузы.

Начну с самого главного: я эту старушку и пальцем не тронул.


ВАЛЕРА
(пряча улыбку)
А, может быть, всё же разочек присунул? Ну, где-нибудь в бане… по пьяне?


БАБУЛЯ
Клянусь чем угодно, и пальцем не тронул! Мне даже мой адвокат говорил, что, если бы я состоял с ней в отношениях, у нас бы было совместное ведение хозяйства и её заявление бы не приняли. Но я лучше на зону пойду, чем возведу на себя напраслину…


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Не удивляйтесь слову «напраслина». Бабуля был мужчиной интеллигентным.


БАБУЛЯ
…и облыжно признаюсь в сожительстве с этой старушкой!


ВАЛЕРА
Бабуля, опомнись, какая зона! Получишь ты свои два с половиной года расстрела жидким поносом и уже к осени будешь пить пиво на воле. Я, если честно, вообще не въезжаю, за что тебя поместили в одну камеру с нами - кровопийцами  и душегубами. Разве что Брежнев дал указание особо жёстко бороться с серийными похитителями диванов.


Всеобщий смех.


БАБУЛЯ
А в тюрягу меня упекли из-за тёщи.


ВАЛЕРА
(придуриваясь)
Из-за тёщи? Ни в жисть не поверю!


БАБУЛЯ
Зуб даю, что из-за тёщи! Короче, моя старушенция, как только узнала, что пока она там на даче редиску сажала, я еённый диван с шифоньером пропил, накатал заяву в ментовку и прогнала меня к чёрту. Ну, а Верка моя надо мной тогда сжалилась и взяла к себе жить. «Только ты, милый, учти, – предупредила меня Верка, - что моя мама – со странностями». Я подумал и согласился. А куда мне деваться-то? Тем более, что поначалу всё было хоккей. И чего это, думаю, Верка на маму свою наговаривает? Дай бог каждому такую тёщу! Откуда ж мне знать, что Мелетина Терентьевна чудит редко да метко. Однажды смотрю: у ей губы накрашены. Ну, слегка про себя удивился да и забил на это дело. Сижу, кроссворды решаю. Откуда ж мне знать, что измазюканные в красной помаде губы – верный признак осеннего обострения. Сижу, как дурак, и  кроссворды решаю. Мне б во двор убежать и с бомжами недельку пожить на помойке, а я кроссворды решаю. А Мелетина Терентьевна всё вьётся вокруг меня, словно муха возле сортира, и ответы подсказывает. «Пьеса Шекспира из шести букв, третья «к»?». «Макбет!». «Ах, нет, – говорю, – ошибочка вышла, третья «м»!». «Тогда «Гамлет». А потом моя тёща мечтательно глазки закатывает и как залопочет: «Ах, Гамлет-Гамлет-Гамлет! Ах, лучше Кешеньки Смоктуновского эту ролю никто не играл!».

Всеобщий гогот.

А потом Мелетина Терентьевна вдруг замолкает и держит паузу не хуже Кешеньки Смоктуновского. А в самом конце меня тихо так спрашивает: «А чего это ты, мой зятёк дорогой, на меня вдруг так стра-анно смотришь?». «Да как я смотрю-то?» – я ей отвечаю, будучи в полных, блин, непонятках. «А… сла-дост-раст-но!».

Новый взрыв хохота.

Здесь я малость опешил, а она продолжает нести ахинею – на трёх КАМАЗах не вывезешь: «Ты, жучара навозный, походу, мечтаешь забраться в койку одновременно и к матери, и к дочери? Так вот, жук навозный, НЕ ВЫЙДЕТ!».

Вся камера лежит в лёжку.

А я ведь, братва, свою Верку… любил. По-настоящему. Да и сейчас, блин, люблю, хоть она меня, сука, и бросила. И так мне, короче, вдруг стало обидно, что схватил я бидон (а Верунчик как раз в этот день за разливным молоком собиралась) да и трахнул им тёщу по кумполу. Мелетина – с копыт! Верка сразу на шум прибежала и как заорёт: «Ах, ты, сволочь-скотина, ты на маму мою свою руку поганую поднял?!». И тут же звОнит в ментовку. На убийства менты по три дня добираются, а здесь, ясен перец, приехали моментально, ну и… взяли меня под мои белы ручки. А всё дальнейшее ясно-понятно: я хожу под подпиской, и, хотя у Мелетины Терентьевны на лбу даже крошечной ссадинки не было, мне мгновенно поменяли меру пресечения, и вот я, товарищи, – здесь.


ДЖОНИК
(сгибаясь от смеха)
Тебе бы, Бабулькин, не бидоном её нужно было бы трахнуть, а…

Показывает руку от локтя.
 
…чэм мужчине от веку положено. Да не по кумполу, а – куда жэньщине нужно. До сих пор бы на воле гулял!


ВАЛЕРА
(тоже трясясь от хохота)
Да ты, Биджо, прав.  Стопудово!


Бабуля дурашливо разводит руками: да, мол, согласен, сглупил – и допивает остывший чифир. 



2.6. ГОСТИНАЯ АНДРОПОВА. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. АНДРОПОВ, ЕГО ЖЕНА, РОМАНОВ И МАШЕРОВ.


Мини-банкет в самом-самом разгаре.


АНДРОПОВ
А сейчас пятый тост: «За нерушимую дружбу советских народов!».

Все с похоронными лицами опорожняют бокалы.

Ну, а теперь с позволения Петра Мироновича и Григория Васильевича я бы хотел сделать в нашем маленьком празднестве небольшой перерыв. Скажите, Григорий Васильевич, вы курите?


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Романов бросил курить ещё на фронте, но сейчас интуиция – та самая безошибочная чуйка, что за тридцать пять лет превратила простого солдата-связиста в полноценного члена Политбюро – подсказала ему, что нужно ответить «да».


РОМАНОВ
Да, Юрий Владимирович, изредка балуюсь. Особенно…

Щёлкает себя по кадыку.

…под этим делом.


АНДРОПОВ
Тогда, если не трудно, пройдёмте на кухню.



2.7. КУХНЯ В КВАРТИРЕ АНДРОПОВА. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. РОМАНОВ И АНДРОПОВ.


Типичная, но без излишеств, просторная номенклатурная кухня. Андропов подаёт Григорию Васильевичу чёрно-зеленую пачку «Герцеговины Флор» и зажигалку «Ронсон». Романов закуривает.


АНДРОПОВ
(резко меняя тон)
Гриша, ответь мне, пожалуйста, на такой вот вопрос: ты считаешь себя умным человеком?


РОМАНОВ
(опешив)
Ну… в общем и целом, наверное… да. Считаю.


АНДРОПОВ
А зачем тогда лезешь на рожон? Тебе уже звоночки были?


РОМАНОВ
Ну… в общем и целом, наверное… да. Были.


АНДРОПОВ
Ну, а выводов почему не делаешь? Хочешь шею сломать?


РОМАНОВ
(с храбростью отчаяния)
А ты, видимо, Юра, уверен, что твоя лично шея железная и страшней твоего Комитета в стране зверя нет?


АНДРОПОВ
(усмехаясь)
Да причём здесь мой Комитет? Гриша, пойми: мой главный козырь – не Органы, а плохое здоровье, ну, а твой главный минус заключается в том, что оно у тебя слишком хорошее. Так что, Гриша, запомни: пока всё Малое Политбюро не поцарствует, тебя к креслу генсека и на пушечный выстрел не подпустят. А вот лет через восемь, когда… да чего там глазки на абажур закатывать! …когда никого из нас: ни Лёни, ни Димы, ни Юры, ни Михаила Андреевича – на свете уже не будет, тогда ты, Григорий Васильевич, и развернешься. Если доживёшь. А ты доживёшь стопроцентно, если начнёшь наконец-то вести себя, как оно полагается умному человеку и перестанешь лезть на рожон.

Выдерживает длинную паузу.

Хотя я, Григорий Васильевич, хорошо понимаю, что Ленинград ты давно перерос, и душа твоя просит серьёзного дела. Из-за чего и даю тебе слово коммуниста, что, когда…

Маленькая пауза.

…обстановка изменится, я сделаю тебя секретарём ЦК по оборонке. Т. е. третьим человеком в стране. Договорились?


РОМАНОВ
(после очень долгой паузы)
Договорились.
 

АНДРОПОВ
Значит, с этой минуты ты в нашей команде?


РОМАНОВ
(глухим голосом)
Да, Юрий Владимирович.


АНДРОПОВ
Тогда вот тебе моё первое маленькое, но ответственное поручение: позови-ка ко мне на кухню Машерова. Справишься? 


РОМАНОВ
(всю силу воли)
Наверное, справлюсь, Юрий Владимирович, но только после того, как докурю.

Долго курит, пуская дым в форточку, а Андропов пронзает его изучающим взором.


АНДРОПОВ
Ну что, Гриш, докурил?


РОМАНОВ
Да, Юрий Владимирович.


АНДРОПОВ
Молодец, что не стелешься. Значит, будешь надёжным союзником. А сейчас давай, Гриш, выполняй то, что тебе поручили.


Романов уходит, а Андропов с холодным прищуром глядит ему вслед.   



2.8. КОНЕЦ БЕСКОНЕЧНОГО КРЕМЛЕВСКОГО КОРИДОРА. ДЕНЬ ВТОРОЙ. РОМАНОВ И МАШЕРОВ.


Бегущая строка:
«ДЕНЬ СПУСТЯ. ДО НАЧАЛА ОЛИМПИАДЫ-80 ОСТАЁТСЯ 65 ДНЕЙ».


Романов с Машеровым приближаются к входу в зал заседаний и обмениваются ненавидящими взглядами.


РОМАНОВ
(Машерову)
Надеюсь, вы понимаете, Пётр Миронович, что на людях мы должны были вести себя так, как будто вчера ничего не случилось?


МАШЕРОВ
Да, понимаю.


РОМАНОВ
Ну, и слава богу! Проходим по старшинству.

Открывает дверь в зал заседаний.

Прошу вас, Пётр Миронович!


Машеров, хмыкнув, проходит, а Романов – уже вслед за ним. 



2.9. ЗАЛ ЗАСЕДАНИЙ ПОЛИТБЮРО. ДЕНЬ ВТОРОЙ. БРЕЖНЕВ (73), СУСЛОВ (77), УСТИНОВ (72), ГРОМЫКО (70), ПАВЛОВ (52, энергичный крепыш лужковского типа), РОМАНОВ, МАШЕРОВ, ОСТАЛЬНЫЕ ЧЛЕНЫ И КАНДИДАТЫ В ЧЛЕНЫ ПОЛИТБЮРО, СТЕНОГРАФИСТКА.


Заседание в самом разгаре.


БРЕЖНЕВ
А сейчас, дорогие товарищи, ещё один, на первый взгляд, мелкий, но очень важный вопрос. Слово предоставляется товарищу Романову.


РОМАНОВ
(подчёркнуто бесстрастно)
Дорогие товарищи! Две недели назад в Ленинграде случилось следующее: студент ЛГУ Александр Брызгалов, оказывая невооружённое сопротивление наряду милиции, скинул в воду майора милиции Шкандыбина, отчего не умеющий плавать майор едва не утонул. На момент совершения этих своих противоправных действий Брызгалов был членом олимпийской сборной по бегу и обладателем лучшего результата сезона на стодесятиметровке. И нам с вами нужно решить, дать ли – с весьма предсказуемыми последствиями – законный ход этому делу, или всё же позволить Брызгалову защищать честь нашей Родины на Олимпийских играх.


БРЕЖНЕВ
Слово для справки предоставляется председателю Спорткомитета товарищу Павлову.


ПАВЛОВ
Не моё, товарищи, дело давать правовую оценку поступку Брызгалова, но как спортсмена я могу охарактеризовать его только положительно. Александр – чемпион Универсиады на стодесятиметровке с барьерами, чемпион Европы по зимнему спринту в закрытых помещениях, а так же, как уже говорилось, обладатель лучшего результата сезона на стодесятиметровке. Изгнание Александра из сборной лишит нас нескольких олимпийских медалей, скорее всего, золотых.


БРЕЖНЕВ
Так, товарищи, кто ещё хочет высказаться? Прошу вас, Михаил Андреевич.


СУСЛОВ
Товарищи, мы не должны забывать, что любые олимпийские регалии – не самоцель, а всего лишь средство идеологического воспитания молодёжи. А какой, извините, пример может подать молодёжи этот Брызгин? Пример разнузданности и вседозволенности? В своё время, товарищи, мы не побоялись дать добро на уголовное преследование знаменитого футболиста Стрельцова за совершённое им изнасилование, а так же популярнейшего певца Сергея Захарова – за пьяную драку. И я не вижу сейчас ни малейших причин делать исключение для Брызгина. Максимально суровое осуждение этого распоясавшегося, не побоюсь этого слова, подонка послужит хорошим уроком для всех наших спортсменов, среди которых – чего там скрывать – таких вот разнузданных дебоширов хватает. Дурную траву с поля вон!


УСТИНОВ
(решительно разрубая воздух ладонью)
Лично я обеими руками поддерживаю предложение Михаила Андреевича. Медали медалями, а дисциплина дисциплиной.


ГРОМЫКО
(говорит спокойно, размеренно, как бы подчёркивая неуместность устиновских эмоций)
Так-то оно так, дорогие товарищи, но мы не должны забывать, что в условиях навязанного американцами бойкота предстоящая Олимпиада – явление прежде всего внешнеполитическое. И потеря двух-трёх наград высшей пробы может иметь для страны весьма неприятные последствия. Ущерб товарищем Брызгиным нанесён небольшой, пострадавший майор, насколько я знаю, уже вышел на службу и на всё это можно закрыть глаза.


БРЕЖНЕВ
Скажите, товарищ Павлов, а этот ваш Брызгин – он действительно очень хороший бегун?


ПАВЛОВ
Действительно, Леонид Ильич. Одна из наших главных олимпийских надежд.


БРЕЖНЕВ
Ну, вот и отлично. Раз бегун – пускай бегает.

Всеобщее подобострастное хихиканье.

Он ведь бегун, а не седун.

Всеобщий хохот.

Ставлю вопрос на голосование. Кто за то, чтобы дело против товарища Брызгина не возбуждать?

Все присутствующие поднимают руки.

Кто против? Кто воздержался? Единогласно. Переходим к следующему вопросу.



2.10. АРСЕНАЛЬНАЯ НАБЕРЕЖНАЯ. ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ТРЕНЕР, СЕРЁЖА И КАТЯ.


Бегущая строка: «17 МАЯ 1980 ГОДА. ДО НАЧАЛА ОЛИМПИАДЫ-80 ОСТАЁТСЯ 63 ДНЯ».


Тренер, Серёжа и Катя встречают выходящего из «Крестов» Александра (лицо у него стало бледным, как лягушачье брюхо, но лермонтовские усики всё так же победительно смотрят вверх).


КАТЯ
(подходя к Саше первой)
Ну что, узник замка Иф, наконец-то ты снова с нами?


САША
Ага, Кать, наконец-то. Ещё б заграбастать, как граф Монте-Кристо, какой-нибудь сундучок с бриллиантами, и всё бы было вообще чики-поки.


Катя с Сашей целуются в губы. 


СЕРГЕЙ
(подходя вторым)
Ну что, каторжанин, тюрьма, как я вижу, тебя не сломила? Возмужал и окреп?


САША
Вообще-то, Серёг, «каторжанин» по-нашему – это тот, кто почалился лет семь-восемь на строгом. А я в «Кресты» на экскурсию съездил. Так что это название мне не по чину. А ты, говорят, на допросах меня выгораживал?


СЕРГЕЙ
Было дело в Пенькове. Правда, следак моим показаниям ни черта не поверил и знай гнул своё: Гусман, мол, не причём, наряд вызвали официанты и майора ты, мол, ухватил могучей дланью за шиворот и забросил в пучину вод. И что б я ему не талдычил – всё мимо кассы.


САША
(глядя на друга с прищуром)
А ты ведь мог меня слить, а потом банковать на Москве в одиночку. Не было такого соблазна? 


СЕРГЕЙ
(задыхаясь от возмущения)
Слушай, не будь ты сейчас пострадавшим, двинул бы я тебе за такие слова по роже!


САША
Не надо по роже, Серёга. Меня менты, когда брали, так отмудохали, что до сих пор всё болит. Прости дурака.


Обнимаются. Саша подходит к стоящему третьим Дмитрию Ивановичу. Тренер демонстративно замер, скрестив на груди свои руки, и смотрит на Брызгалова исподлобья.


ТРЕНЕР
(с напускной строгостью)
Ну что, молодой человек, вам известно, в скольких кабинетах я сорок ковров истоптал, чтобы добиться вашего освобождения? 


САША
Известно, Дмитрий Иванович. Прежде всего в кабинете у Павлова.


ТРЕНЕР
Догадлив, чертяка! Только там Павловым дело не ограничилось. Ибо решение по тебе принимал…

Переходит на шёпот.

…лично Лёлик.


САША
(опешив)
Неужто?!


ТРЕНЕР
Вот тебе и «неужто»! Но ты сам понимаешь: большое доверие – это очень большая ответственность. Ведь любящая рука больнее всего и карает.


САША
Я всё понимаю, Дмитрий Иванович. Огромное вам спасибо.


По-мужски пожимают друг другу руки.


ТРЕНЕР
И да, Александр Батькович, здесь ещё кое-кто пришёл поздравить тебя с освобождением.


Отходит чуть в сторону. За его широкой спиною стоят Тётя Маша и Дядя Гена.


ТЁТЯ МАША
(как всегда, после паузы)
Ну, здравствуй, племянничек. Как сиделось на киче? Впрочем, это дурацкий вопрос. С такою статьёй все сидят в уважухе. Королём ведь сидел?


САША
Ну… почти. С первого дня спал на самом почётном месте возле окна.


ТЁТЯ МАША
Люди в камере были хорошие?


САША
Просто на редкость.


ТЁТЯ МАША
А это такой железный закон: в тюрьме собирается и всё самое хорошее, и всё самое плохое. И здесь уж как кому повезёт. Ну что, мой котёнок… когда-то маленький ты дожидался тётю Машу из Мордовии, а теперь уже сама тётя Маша встречает тебя на выходе из «Крестов». Вот какой ты стал взрослый.


Гладит Сашу по голове и незаметно смахивает слезу. В глазах у Брызгалова тоже стоят нетекучие слёзы. Потом, чуть успокоившись, Александр подходит к Дяде Гене и обменивается с ним церемонным рукопожатием.


ТРЕНЕР
Ну, так что? По машинам?

Идёт сам и подводит других к двум дожидающимся их такси.

(немного смущаясь)
Здесь ведь ещё вот какое дело, товарищи… до московского поезда остаётся пять с половиной часов и я предлагаю их провести в стенах фешенебельного ресторана «Балтика».

Всеобщее оживление.

Но – без излишеств, товарищи! Без излишеств. Серёже и Саше сегодня позволено выпить лишь по бокалу шампанского.




2.11. ЗАЛ РЕСТОРАНА «БАЛТИКА». ДЕНЬ ТРЕТИЙ. САША, СЕРЁЖА, КАТЯ, ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ, ДЯДЯ ГЕНА, ТЕТЯ МАША, ТРИО КАВКАЗЦЕВ, ОСТАЛЬНЫЕ ПОСЕТИТЕЛИ, ОФИЦИАНТЫ И МУЗЫКАНТЫ.


В самом центре зала -  трое всё тех же Кавказцев, проявляющих при появлении Серёжи и Саши несколько преувеличенное дружелюбие. Все наши герои усаживаются за сдвоенный столик в углу, Официант тут же приносит и разливает по бокалам шампанское и Дмитрий Иванович торжественно произносит свой тост:


Ну, за нашего выходца с Того Света и его будущее олимпийское золото! И ещё… как все вы, видимо, слышали, что величайшего спринтера всех времён и народов Валерия Филипповича Борзова журналисты прозвали «Белой Молнией». И я очень хочу дожить до такого момента, когда это почётное прозвище перейдёт к нашему Сашке. За это и выпьем!


Все торжественно осушают бокалы.


КАТЯ
(шёпотом, Саше)
Всё напутал старик.


САША
В смысле?


КАТЯ
«Белой Молнией» журналюги окрестили Армина Хари – единственного, кроме Борзова, белого спринтера, побеждавшего после войны на олимпиадах.   


САША
Откуда такие глубокие знания?


КАТЯ
Да много откуда. Я обожаю историю спорта и, если б за это ещё и деньги платили, обязательно бы сделала её своей профессией.


ТРЕНЕР
(всё-таки подслушав осторожный Катин шепоток)
Ну, вообще-то, Катюша, не учи дедушку кашлять: белых чемпионов после войны было аж четверо и с одним из них – Бобби Марроу – я даже пытался бодаться в Мельбурне, но, к сожалению, безрезультатно. Самым успешным из этой великой четвёрки был, конечно, Борзов, а вот самым талантливым – всё-таки Хари. Их обоих и звали «Белыми Молниями».


СЕРГЕЙ
Этот Хари был финном?


ТРЕНЕР
Нет, Серый, немцем. Причём не простым, а, знаешь, таким… стопроцентным арийцем, ну, прям, мечта Гитлера: высокий, голубоглазый, с осиной талией. И с отвратительным характером. Почти как у нашего Сашки: на самом пике карьеры полаялся со своей федерацией из-за восьмидесяти дойчмарок (сорока инвалютных рублей) и навсегда ушёл из большого спорта. Так что Саше Брызгалову нужно брать в этой жизни пример исключительно с Валерия Филипповича, а ни в коем случае не с Хари. За что я вам и предлагаю ещё раз осушить бокалы.


Наливает шампанское себе и тёте Маше, дядя Гена наполняет свой бокал сам, а Катя пододвигает его к Брызгалову.


КАТЯ
Терпкой горечью Фалерна чашу мне наполни, мальчик.


Александр с радостью подчиняется, после чего наливает себе и Воронину минералки и все пьют второй тост.


КАТЯ
(выпив шампанское до половины)
Вот видишь, Сашенька, как иногда бывает полезно завалить олимпийский отбор. Вы с Серым – в жестокой завязке, а мы с тётей Машей хлещем шампусик без ограничений. Правда, тёть Маш? Кстати, дядечке Геночке мы с тётей Машей тоже больше бокала пить не позволим. Пусть проявляет мужскую солидарность.
 

ТЁТЯ МАША
(хихикнув)
А что, это - мысль! Послушай, Генаша, ты согласен сейчас проявить мужскую солидарность?


ДЯДЯ ГЕНА
Как скажешь, дорогая.


Тётя Маша и Катя хохочут. Ресторанный оркестр начинает играть «Звёздочка моя ясная».


КАТЯ
Ну, и кто же из вас, джентльмены, пригласит первым даму на танец?
 
Сергей делает стойку.

Поздно-поздно, Серёженька, Сашка первым успел, а ты в моей бальной книжечке значишься под следующим номером.

Катя и Саша выходят на танцплощадку.

Тебе это, Сашуля, наверное, дико? Ещё утром в «Крестах» сидел, а сейчас в дорогом ресторане сжимаешь хрупкую девичью талию?


САША
Да, есть немного…

После паузы.

Слушай, Кать, всё стесняюсь спросить: а чего это ты сегодня такая разговорчивая?


КАТЯ
А ты сам не догадываешься?


САША
Если честно, то нет.


КАТЯ
Ну, тогда и не надо. Ой, Сашка, смотри!


Показывает на вышедших на танцпол тётю Машу и дядю Гену.


САША
Да, дают стариканы копоти. Впрочем, тётя всегда танцевала классно, а вот от дяди Гены – не ожидал.

После маленькой паузы.

Что же касается, Катенька, счастья… нереального счастья сжимать твою талию, то здесь ты попала в самую точку. Ты знаешь, у нас на девятке была такая тюремщица – Зинка-циричка, обычная толстая тётка с глазками-пуговицами. Так вот, тот, на кого она обращала внимание, весь день ходил королём. А если б, Катюша, тебя – ну, хотя бы разок – провести на Кресте по галёре, то… я даже не знаю, чем дело бы кончилось. Может, даже и бунтом. Бессмысленным и беспощадным.


КАТЯ
(нежно улыбаясь и глядя ему прямо в глаза)
Какой же ты, Сашка, смешной!

Брызгалов страшно смущается, а потом, как зелёный четырнадцатилетний пацан, вытягивает губы в трубочку, пытаясь её поцеловать.

Нет, Саш, не сегодня. Сегодня нельзя. Только после Олимпиады.


САША
Точно?


КАТЯ
Почти.


САША
А почему не точно?


КАТЯ
Потому что любовь – дисциплина не строгая и окончательному расчёту не поддаётся.


«Звёздочка» заканчивается и Саша провожает Катю на место. Оркестр же практически сразу заводит «Вологду» и Катя с Серёжей возвращаются на танцпол.


СЕРГЕЙ
Ну, и что это значит?


КАТЯ
У нас сейчас что – сцена ревности?


СЕРГЕЙ
Допустим.


КАТЯ
Тогда разрешите вопрос: сколько лет мы женаты?


СЕРГЕЙ
(потупясь)
Нисколько.


КАТЯ
Тогда на каком основании ты здесь корчишь Отелло? Ведь мы просто знакомые.


СЕРГЕЙ
Катюш, если дело лишь в этом, то давай подадим заявление в ЗАГС. Я разве против?


КАТЯ
(бесясь)
Великолепно! О-ри-ги-наль-ней-ший способ предлагать свою руку и сердце: «а я разве против?». Ни одна женщина не устоит!


СЕРГЕЙ
(похоронным голосом)
Т. е. ты хочешь сказать, что… между нами всё… кончено?


КАТЯ
Ну, как мальчик, ей богу! То он «не против», то у него «всё кончено». Из крайности в крайность.

После маленькой паузы.

А вот скажи мне, Серёжа, почему все эти два года, что ты меня трахал, ты как-то не очень спешил под венец? Спецом дожидался, когда я влюблюсь в другого?


СЕРГЕЙ
(всё тем же траурным тоном)
А ты им… увлеклась?


КАТЯ
Чуть-чуть. Но верёвку пока мылить рано. Ещё ни-че-го не решено. Сменит не раз младая дева мечтами лёгкие мечты.

«Вологда» затихает. Серёжа и Катя возвращаются на место.

(Тренеру)
А сколько у нас остаётся времени, Дмитрий Иванович?


ТРЕНЕР
Чуть больше часа.


КАТЯ
(пряча улыбку)
А мне так чего-то супчика захотелось. Целый день без горячего! Можно?


ТРЕНЕР
Конечно-конечно, Катенька!


(ПОДСКАЗКА ИСПОЛНИТЕЛЮ РОЛИ ДМИТРИЯ ИВАНОВИЧА: Тренер втайне от самого себя влюблён безнадёжной стариковской любовью в двадцатилетнюю Катю Гордееву).


КАТЯ
Большое спасибо! Тогда я закажу один куриный бульон себе и ещё два – Саше и Серёже.

Натолкнувшись на недоумённые взгляды парней.

Но вы же сами, ребята, вымаливали у меня во время танца этот супчик. А вы, дядя Дима, дядя Гена и тётя Маша, будете? Нет? Очень жаль. Гражданин официант! Подойдите-ка, если не трудно, сюда.


Что-то шепчет на ухо едва-едва сдерживающему смех Официанту. Выслушав Катю, последний со всех своих ног убегает на кухню, хохотнув на прощанье в ладошку.


ТРЕНЕР
А сейчас, дорогие товарищи, я хотел бы поднять третий тост. Мужчины отметят его минералкой, а прекрасные дамы – шампанским, и это будет очень символично. Ибо тост мой такой: а вот, собственно, ради чего мы, мужчины, претерпеваем все эти адские муки? Зубодробительные тренировки, многомесячное воздержание, запредельные как психические, так и физические нагрузки (не говоря о ви-та-ми-нах)? Ответ очевиден: ради вас, наши женщины. Ибо без вас любые наши победы моментально теряют смысл. И… что? Уже суп принесли? Так быстро? Ну, ставьте на стол, не мешайте.

Официант выставляет тарелки перед Сашей, Катей и Серёжей.

Итак, я хотел бы поднять этот тост за наших очаровательных женщин: за Марию Сергеевну и Катеньку. Мужчины пьют стоя.


Все мужчины встают и без особенного энтузиазма пригубляют осточертевший «Боржоми».


КАТЯ
(до конца допивая бокал)
Ребят, вы про супчик-то не забывайте. Оченно для здоровья пользительно.

Саше, шёпотом, на ухо.

Это шампанское.


Саша тут же склоняется к Серёжиному уху и делится с ним злободневной инфой, после чего оба юноши начинают вовсю наворачивать присыпанную укропом шипучку.


САША
(выхлебав «супчик» до дна)
Катюш, а тебе, я смотрю, твой куриный бульон не особо пришёлся по вкусу? Может дашь мне докушать? А то я, как и все коренные питерцы, терпеть ненавижу смотреть, как жратва пропадает. Эхо Блокады. 



Катя хихикает и пододвигает к нему свою тарелку. Александр вовсю стучит ложкой.


ТРЕНЕР
Ну что, братцы-кролики, через двадцать минут – на вокзал?

Оркестр играет «Малиновку».

Объявляю прощальный танец. Танцуют – все!


Все наши герои высыпают на танцпол и каждый сходит с ума по-своему: Серёжа, Саша и Катя танцуют безукоризненно, тётя Маша и дядя Гена изображают нечто элегантно-старомодное, не очень подкованный в танцах Дмитрий Иванович выдаёт странную помесь мазурки с лезгинкой и, наконец, тоже выбежавшие на площадку Кавказцы темпераментно исполняют что-то огненно-горное. Потом камера улетает наверх и мы видим танцпол с высоты птичьего полёта.



2.12. КОМНАТА В ОЛИМПИЙСКОЙ ДЕРЕВНЕ. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. СЕРЁЖА И САША.


Бегущая строка: 
«18 ИЮЛЯ 1980 ГОДА. ДО НАЧАЛА ОЛИМПИАДЫ-80 ОСТАЁТСЯ ОДИН ДЕНЬ».


Двухместная комната в олимпийском общежитии. Висящая на стене радиоточка тихонечко напевает «Малиновку». Входят Серёжа и Саша в насквозь пропотевших спортивных костюмах и рушатся ничком на свои койки. 


СЕРГЕЙ
Эй, Саш, дай воды! Помираю.


САША
Сам на кухню сходи. Можно подумать, что я не помираю.


СЕРГЕЙ
Эй, Сашок, веришь-нет, не могу шевельнуть даже пальчиком.


САША
Аналогично. 


ГОЛОС АРТУРА ИЗ ПРИХОЖЕЙ
Ну, что, тунеядцы, так и будете спорить, кому за водою на кухню идти? Давайте графин, я схожу. Как самый, блин,  молодой.
Заходит в комнату, забирает пустой графин и секунд через двадцать возвращается с полным.


АРТУР
(наливая воду в стакан)
Кому первому дать? Кто здесь самый замученный?


САША
Первыми пьют всегда дети и женщины, потому что они не умеют терпеть. Так что налей-ка…

Показывает на Сергея.

…ему.


СЕРГЕЙ
Хм… остряк-самоучка. Думаешь, я не возьму? А я возьму.


Забирает стакан, выпивает его одним духом и передаёт Александру. Тот тоже, заполнив стакан по самую ризку, пьёт воду залпом и возвращает ёмкость Серёже. Так продолжается несколько раз и уже через пару минут здоровенный графин пустеет.


АРТУР
(с удивлением глядя на обоих)
Повторить? Что, не надо? Да, ребцы, похоже, и вправду ваш Дмитрий Иванович будет пожёстче моего Арама Хареновича. Что, реальный садюга?


СЕРГЕЙ
Артур, не то слово! Возит воду тоннами на любых жеребцах: и рязанских, и арабских, и тамбовских. Так что благодари бога, что родился не спринтером и никогда ему не попадёшься.


САША
Серый, хватит гнать негатив. Давай лучше обсудим что-нибудь радостное. Ну, например, великий праздник Открытия Олимпиады, имеющий место быть завтра утром.


АРТУР
Ага, кому праздник, а кому и не очень. Два часа по солнцепёку топать.


САША
А чего б ты хотел? Коня ведь на свадьбу зовут не пироги есть, а телегу таскать.   Но - every cloud has its silver lining…


АРТУР
Чего-чего?


САША
В переводе с грузинского: у каждой крутой заморочки есть и свои приятные стороны. Одна из них: утренней тренировки не будет. А вторая - переходим в щадящий режим и, наконец, забываем о всей этой каторге. А, в-третьих… эй, что там за шум?


Из прихожей доносится сдержанный грохот и в комнату, радостно топоча, входит Славик. Вид у него подозрительно свежий.


АРТУР
Здорово, бродяга! Чего такой чистенькой и прилизанный?

С нескрываемой завистью.

Небось по девкам развратным ходил? По волонтёршам?


СЛАВА
Нет, Артур, не по девкам. Хотя треньку и вправду задвинул. Я сегодня встречался… только это военная тайна, о ней, чур, никому… вы клянётесь молчать?


ВСЕ ТРОЕ
(хором)
Клянёмся!


СЛАВА
Я сегодня, короче, встречался с Юрием Яковлевичем и он мне рассказал, как роняют кубинца.

Возбуждённый рассказ, сопровождаемый боксерскими выпадами по невидимому противнику.

Короче, самое-самое главное: ни в коем случае не уходить в глухую защиту. Забьёт, как мамонта. Постоянно идти в ближний бой и, избегая его страшных джебов, работать по корпусу. У Робертсона слабенькая дыхалка (расплата за рост) и пластилиновый подбородок. Так что первых два с половиной раунда я ему выключаю дыхалку, а в финале иду ва-банк и аккуратно роняю двоечкой в голову. Я, конечно, технарь, а не панчер, но разок от души приложиться сумею, и он после этого будет лежать, как Ильич в Мавзолее. Будет лежать, я сказал! Слава Якушев.


АРТУР
(улыбаясь)
Ах, Слава-Славочка, какой же ты всё-таки молодой и зелёный!


СЛАВА
(с обидой)
Сказал мне аксакал с седыми яйцами.


АРТУР
Ну да, я - саксаул. А чего вы всё ржёте? Не саксаул, аксакал? А какая, хрен, разница? Короче, Славочка, я кое-что уже видел в этой жизни, и я тебе вот что скажу: Робертсона тебе победить не дадут.


СЛАВА
Почему?


АРТУР
Потому что он – любимый спортсмен Фиделя Кастро, а Фидель – любимый политик Брежнева. К тебе Павлов уже подъезжал?


СЛАВА
Подъезжал. И втирал мне какую-то чушь про дружбу народов.


АРТУР
И ты понял, куда Павлов метил?


СЛАВА
Ни единого звука не понял.


АРТУР
(улыбаясь)
Слушай, ара, ты русский школа кончал?


СЛАВА
Конечно. Откуда у нас в Ленинграде армянские?


АРТУР
Русский школа кончал, а русского языка не понимаешь. Хорошо, я тебе объясню. Что случилось на сборах с Юрой Высоцким?


СЛАВА
Его сняли с пробега, потому что ему – нарушая все правила - раскровенили правую бровь обратной стороной перчатки.


АРТУР
Ну, а кто это сделал?


СЛАВА
Какой-то Селиванов из Владика.


АРТУР
Ты его раньше на сборах видел?


СЛАВА
Н-нет…


АРТУР
И не увидишь.


СЛАВА
То есть… ты хочешь сказать?


АРТУР
Естественно, ара, естественно! Робертсон Юрку боится? Боится. Ронял его Юрка? Ронял. Ещё раз, если надо, уронит? Уронит. Можно Юрку Высоцкого уговорить добровольно прилечь под кубинца? Нет, ара, нельзя. Юрка – боец абсолютно безбашенный и самим Мухаммедом Али дрался в полную силу, а не как остальные – балет танцевал. Вот его и убрали.


СЛАВА
(глубоко задумавшись, после паузы)
Слышишь, ара, постой! …Кое в чём я с тобою согласен: по очкам меня точно засудят. Но я-то иду на победу нокаутом, а нокаут ведь штука такая… его не замылишь. Или… всё-таки… можно?


АРТУР
А господь его знает! Короче, Славочка, давай-ка пойдем на балкон, свежий воздух подышим.


Делает ему приглашающий жест рукой.


СЛАВА
(ничего не понимая)
Ну, давай.


Выходят.



2.13. БАЛКОН ОЛИМПИЙСКОГО НОМЕРА. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. АРТУР И СЛАВА.


АРТУР
Слава, запомни: кто бы тебя бы о чём не просил, пускай мимо уха. Сам Сталин из гроба встанет и скажет: «Слава, сдай бой!» - не слушай Сталина. Ты просто мозги включи и подумай: а чего они тебе сделают? Да ни черта! Уронив Робертсона, ты станешь таким же кумиром для ста сорока миллионов русских, как я – для пяти миллионов армян, и они до тебя даже пальцем не смогут дотронуться. А, если ляжешь под негра, то, Славочка, всё! Был племенным жеребец, станешь мерин. Я таких видел и перевидел. Ты меня понял?


СЛАВА
(очень серьёзно)
Да, Артур, понял.


АРТУР
Вот и молодчинка! А сейчас возвращаемся, ара, обратно.



2.14. КОМНАТА В ОЛИМПИЙСКОМ ОБЩЕЖИТИИ. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. АРТУР, СЛАВА, СЕРЁЖА И САША.


АРТУР
(возвращаясь с балкона)
Вас ведь, ребцы, не напрягает то, что мы на балконе – как это вы, русские, говорите? -  чуть-чуть пошушунькались? Сами ведь понимаете: свобода не каждому слову.


САША
Арчи, забудь! Мы с Серегой не дети. Но ты, кстати, и здесь уже успел натрепаться лет на восемь. 


АРТУР
(отмахиваясь)
Саша, не усложняй. Завалю турка – всё спишут. А вот если я вдруг – не дай бог! – проиграю, неужели ты думаешь, что они не найдут, к чему им придраться? Не одно, так другое. Какая разница!


СЕРГЕЙ
Товарищи диссиденты! Пора расходиться по камерам. До отбоя осталось пятнадцать минут, а мы ещё зубы не чистили.


АРТУР
Давай, Слав, пошли. Серый дело базарит. Пошли в нашу двухместную камеру. Я вот, кстати, одно не пойму: там дальше восемь подъездов стоят пустыми, а нас всё равно селят по двое. Почему так?


САША
(усмехнувшись)
А это, Артур, для того, чтоб ты ненароком не впал в сладкий грех одиночества и чтоб каждый твой сперматозоид ковал общую нашу победу.


АРТУР   
Знаешь, Саша, ты прав. Другой причины не могу придумать.



2.15. ОЛИМПИЙСКАЯ ТРЕНИРОВОЧНАЯ БАЗА. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. САША, СЕРЁЖА, ТРЕНЕР.


Бегущая строка:
«28 ИЮНЯ 1980 ГОДА. ДЕСЯТЫЙ ДЕНЬ ОЛИМПИАДЫ-80».


Серёжа и Саша тренируются под присмотром Дмитрия Ивановича.


ТРЕНЕР 
Парни, всё! Перекур.

Строго смотрит на Сашу.

В переносном смысле.


САША
(приложив руку к груди)
Зря вы так на меня подозрительно смотрите, Дмитрий Иванович. Я уже третий месяц – ни единой затяжки. Я ведь всё понимаю.


ТРЕНЕР
Ладно-ладно, поверим. А ты чего так завёлся-то?


САША
Так ведь все спринтеры - холерики и заводятся с пол-оборота. Вам ли это не знать? И ещё я хотел уточнить: это правда, что Высоцкий умер?


СЕРГЕЙ
(зеленяя от страха)
Как? Юрий Яковлевич?!


ТРЕНЕР
(успокаивающее)
Да, нет. Владимир… как там его? …Семёнович. Не боксёр, а певец. В сорок два года сердце не выдержало. Водочку кушал, как не в себя, вот сердечная мышца и надорвалась. Водка, ребята, она… она кого хочешь, осилит. Ей вообще нельзя воли давать. Ладно, хватит трепаться: ещё пару кружков в рваном темпе. Ведь уже послезавтра – финал. А не то… а не то ведь получится, как у Высоцкого…

Неумело хрипит.

«А подвела меня, ведь я предупреждал, ды-хал-ка…». У него, кстати, прямо сейчас началась гражданская панихида в этом, как его? … в театре на Ордынке.


СЕРГЕЙ
На Таганке.


ТРЕНЕР
Ну да, на Таганке.

Себе под нос.

В этой водке проклятой уже столько великих потопло: и Стрельцов, и Рубцов, и Шукшин, и Вахонин.

После паузы.

Всё, кончаем ляй-ляй-конференцию! Два кружка в рваном темпе. Работаем, парни, работаем!



2.16. КОМНАТА В ОЛИМПИЙСКОМ ОБЩЕЖИТИИ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. СЕРГЕЙ И САША.


Саша с Сергеем лежат на застеленных койках, заложив руки за головы. Входят Слава с Артуром.


СЕРЁЖА И САША
(вскакивая)
Ну?!


АРТУР
(после паузы)
Чистый победа!

Начинает носиться по комнате.

Чистый победа, мерит кунем! Чис-тый по-бе-да! Но досталась на нервах: пятьдесят секунд до конца, по очкам я проигрываю и разрыв отыграть невозможно. Что бы я сделал лет пять-шесть назад? Пошёл бы на рыск и болгарин (волчара ломаный) поймал бы меня на контрприёме и прижал бы к ковру. Но теперь-то я умный и я тяну время. Тридцать секунд до конца – я спокоен. Пятнадцать секунд до конца – Магомед уже ни о каких контрприёмах не думает, а думает лишь об одном: поскорее б прошли эти четверть минуты и он стал бы олимпийским чемпионом. И вот здесь я иду ва-банк: перехватываю его за поясницу и – как тот ушлый немец на Олимпиаде в Мюнхене – бросаю через себя с прогибом. Грохоту было – как будто колонна рухнула. Турок лежит без сознания. Чистый победа! 


САША, СЕРЁЖА И СЛАВА
(хором)
Молодца, Артурка!


Набрасываются на него втроём и заваливают на кровать. 


АРТУР
(из-под кучи-малы)
Да пустите же, сволочи! Я двукратный олимпийский чемпион – меня нельзя заваливать. Так, достали, пре-ду-преж-да-ю: сейчас я начну применять болевые. Да пустите же, мерит кунем! 

С превеликим трудом освободившись.

Ладно, вам, сволочам, гулять ещё рано, ложитесь-ка баиньки, а я теперь вольный казак и пойду в Дилижан позвоню. Надо хейера порадовать.


Подпрыгивает на полтора метра вверх и во всю глотку орёт: «Чистый победа!» - после чего наконец исчезает. Саша тут же достаёт и включает коротковолновой приёмник и настраивает его на «Голос Америки». Через какое-то время сквозь вой и скрежет глушилок пробивается удивительно чёткий ГОЛОС ДИКТОРА:


Вы слушаете «Голос Америки» из Вашингтона. Продолжаем обзор последних известий. Напоминаем, что главной московской новостью остаются беспрецедентно многолюдные похороны певца и актёра Владимира Высоцкого. Переходим к спортивным новостям. На Олимпиаде в Москве сегодня разыгрывалось двенадцать комплектов медалей. И самой, по общему мнению, яркой была победа советского борца Артура Закаряна над болгарином Магомедом Ибрагимовым. На кону стояла золотая медаль в весовой категории до восьмидесяти двух килограммов. Безнадёжно проигрывавший по очкам Закарян буквально за пару секунд до окончания поединка бросил своего соперника через себя с прогибом, чем заставил  нас вспомнить знаменитый «бросок столетия», совершенный на Олимпиаде в Мюнхене немцем Вильфридом Дитрихом. Этот бросок принёс Закаряну уже второе его олимпийское золото, после чего несколько десятков экспансивных армянских болельщиков, прорвав милицейский кордон, вынесли победителя на руках. А сейчас небольшая музыкальная пауза.


ГОЛОС ВЫСОЦКОГО

            Я рос, как вся московская шпана,
            Мы пили водку, песни пели ночью
            И не любили мы Серёгу Фомина
            За то, что он всегда сосредоточен.


Саша, Серёжа и Слава внимают приёмнику, подперев кулаками щёки.



2.17. ГОСТИНИЧНЫЙ НОМЕР ДМИТРИЯ ИВАНОВИЧА. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. ТРЕНЕР.


Дмитрий Иванович, пригорюнившись, слушает свою «Яузу».


ГОЛОС ВЫСОЦКОГО

            А в вечном огне видишь вспыхнувший танк,
            Горящие русские хаты.
            Горящий Смоленск и горящий Рейхстаг,
            Горящее сердце солдата.

            У братских могил нет заплаканных вдов,
            Сюда ходят люди покрепче.
            На братских могилах не ставят крестов,
            Но разве от этого легче?


Дмитрий Иванович зажмуривается и выпивает залпом полстакана водки. Ещё один – полный – стакан, прикрытый кусочком чёрного хлеба, стоит неподалёку.



2.18. КОМНАТА ТЁТИ МАШИ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. ТЁТЯ МАША И ДЯДЯ ГЕНА.


Супруги внимают французскому диску, поставленному на рижскую радиолу.


ГОЛОС ВЫСОЦКОГО

            Протопи ты мне баньку по-белому,
            Я от белого света отвык,
            Угорю я и мне, угорелому,
            Пар горячий развяжет язык.

             Сколько веры и леса повалено,
             Сколь изведано горя и трасс,
              Как на левой груди – профиль Сталина,
              А на правой – Маринка анфас.

              Эх, за веру мою беззаветную
              Сколько раз отдыхал я в аду!
              Променял я на жизнь беспросветную
              Несусветную глупость мою. 


Дядя Гена и тётя Маша выпивают, не чокаясь, по стопке «Бифитера». Ещё одна – полная – стопка, прикрытая ноздреватым кусочком чёрного хлеба, стоит чуть поодаль.



2.19. КВАРТИРА БРЕЖНЕВА. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. БРЕЖНЕВ.


Леонид Ильич слушает новенький «Грюндиг».


ГОЛОС ВЫСОЦКОГО

            А наутро я встал,
           Мне давай сообщать,
          Что хозяйку ругал,
           Всех хотел застращать.
           Будто голый скакал,
           Будто песни орал,
           А отец говорил, у меня – генерал!



Брежнев хохочет и, воровато зыркнув по сторонам, тайком принимает запретную рюмку.



2.20. КВАРТИРА ГУСМАНА. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. ГУСМАН.
Лев Израилевич слушает новенький «Грюндиг» (точно такой же, как и у Брежнева)


ГОЛОС ВЫСОЦКОГО

            Все жили вровень, скромно так,
            Система коридорная,
            На тридцать восемь комнаток
            Всего одна уборная.

            Здесь зуб на зуб не попадал,
            Не грела телогреечка,
            Здесь я доподлинно узнал,
            Почём она, копеечка.


Гусман плачет, а потом выпивает залпом полстакана «Хеннесси». Ещё один – полный – стакан, прикрытый кусочком чёрного хлеба стоит чуть поодаль.



2.21. ЧЁРНО-БЕЛЫЙ ФЛЕШБЭК. КВАРТИРА ВЫСОЦКОГО. МЁРТВЫЙ ВЫСОЦКИЙ, КАКИЕ-ТО ЛЮДИ.


Бегущая строка:
«ЗА ТРИ ДНЯ ДО ПРЕДЫДУЩИХ СОБЫТИЙ. 25 ИЮЛЯ 1980 ГОДА. ДЕНЬ СМЕРТИ ВЫСОЦКОГО».


На тахте лежит мёртвый поэт с задранным кверху окаменевшим подбородком. Вокруг суетятся какие-то люди, полностью погруженные в предпорохонную суматоху.


ГОЛОС ВЫСОЦКОГО

            Мы успели, в гости к Богу не бывает опозданий,
            Что ж там ангелы поют такими злыми голосами?
            Или это колокольчик весь зашёлся от рыданий,
            Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани?
 
            Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее,
             Не указчики вам кнут и плеть,
             Ах, что-то кони мне попались привередливые…
             И дожить не успел, и допеть не успеть.


Крупный план мёртвого лица с задранным вверх подбородком.

Слышны голоса:


– Так, а это что?

- Ничего, просто мусор.
 
- Ты совсем идиот? Здесь менты через пять минут будут! Срочно всё выброси, да не на эту, а на самую дальнюю помойку.


Крупный план помойного ведра, доверху наполненного использованными ампулами и шприцами.



2.22. ПРОСТО НЕБО. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. НИКОГО НЕТ.


Крупный план безмятежного летнего неба. Под ненавязчивый перебор гитарных струн чей-то тихий и вкрадчивый голос (полная противоположность хрипатому рыку Высоцкого) поёт:


             О Володе Высоцком я песню придумать решил,
             Вот ещё одному не вернуться домой из похода. 
             Говорят, что грешил, что до срока свечу затушил.
             Как умел, так и жил, а безгрешных не знает Природа.

             О Володе Высоцком я песню придумать хотел,
             Но дрожала рука и мотив со стихом не сходился…
             Белый аист московский на белое небо взлетел,
            Чёрный аист московский на чёрную землю садился.


Дальний план летящего по небу аиста.



2.23. КОМНАТА В ОЛИМПИЙСКОМ ОБЩЕЖИТИИ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. СЕРГЕЙ, САША, СЛАВА.


ГОЛОС ВЫСОЦКОГО
(из приёмника)

             Но, наконец, закончилась война –
             С плеч сбросили мы будто тонны груза.
             Встречаю я Серёгу Фомина –
               А он Герой Советского Союза.


Раздаётся стук в дверь и Саша, поспешно спрятав приёмник, приглашает: «Войдите». Дверь открывается и на пороге стоит Григорий Васильевич Романов.


РОМАНОВ
Могу я видеть боксера Вячеслава Якушева?


Длинный-длинный стоп-кадр: застывший на пороге Романов, два маячащие за его спиною Охранника и вконец ошарашенные Саш
а, Серёжа и Слава. 

ГОЛОС ЗА КАДРОМ
(на фоне застывших фигур)
Говоря откровенно, Григорий Васильевич переступил порог этой скромной студенческой кельи не по собственной воле. А по чьей – догадаться не трудно, ведь, кроме Бога и Брежнева, лишь один человек во Вселенной мог что-то приказывать своенравному питерскому персеку и фамилию этого человека вы уже знаете. А вот каким именно компроматом подчинённая этому человеку Организация вооружила Романова, мы вам расскажем чуть-чуть попозже.


Стоп-кадр оживает. 


РОМАНОВ
(Охране)
Да не суетитесь вы так. Всё нормально.

Серёже, Саше и Славе.

Итак, товарищи, кто из вас Якушев?


СЛАВА
(испуганно)
Я.


РОМАНОВ
Я вас примерно таким себе и представлял. Настоящим русским богатырём. Микулой Селяниновичем. Ну, а мне, я надеюсь, представляться не нужно?


СЛАВА
Не надо, Григорий Семёнович.


РОМАНОВ
(мягко)
Ва-силь-е-вич.

Серёже и Саше.

Ну, а вам, молодые люди, я надеюсь, достанет ума и такта оставить нас с Вячеславом Анатольевичем наедине?
 
Сережа и Саша, пожав плечами, уходят, и сразу же после этого Романов без приглашения усаживается на стул.

Вы тоже, Слава, присаживайтесь. Разговор будет долгим. Ну-с, настроение как? Боевое?


СЛАВА
Да, Григорий Семёнович, ведь завтра – финал.


РОМАНОВ
(начиная раздражаться)
Ва-силь-е-вич.

После паузы.

Золото сможешь стране гарантировать?


СЛАВА
Гарантировать – нет, бокс есть бокс, ринг покажет, но шансы, как мне кажется, хорошие.


РОМАНОВ
И регалии Робертсона вас совсем не смущают?


СЛАВА
Дерутся, Григорий Семёнович, спортсмены, а не их награды.


РОМАНОВ
(вспылив)
Я – Григорий Ва-силь-е-вич! Неужели так трудно запомнить?


СЛАВА
У меня очень память плохая, Григорий Васильевич. По голове много били.


РОМАНОВ
Ладно-ладно, поверим, что ты не нарочно. Так, стало быть, ты Робертсона побьёшь?


СЛАВА
Постараюсь, Григорий Васильевич…

Наконец догадавшись.

А что… может… не надо?
 

РОМАНОВ
Понимаешь, Славочка…

Резко встаёт и начинает нервно расхаживать по комнате.

Да сиди ты, сиди! Тебя, кстати, не удивляет столь поздний визит действительного члена Политбюро?


СЛАВА
Да, удивляет, Григорий Васильевич. И, если честно, чуть-чуть… настораживает.


РОМАНОВ
(польщённо)
Что, сильно напуган?


СЛАВА
Если честно, то сильно.


РОМАНОВ
(светясь от удовольствия)
Ну, что же ты, Славочка, такой здоровенный мужик, быка, наверное, можешь свалить одним ударом, и вдруг испугался какого-то старого дядьки. Негоже русскому человеку чего-то бояться! Ты ведь русский, без прожиди?


СЛАВА
Это как?


РОМАНОВ
Ну, раз не знаешь, значит, русский. Хотя в чём-то ты, парень, и прав: кулаки кулаками, а голову тоже ведь нужно включать. Включаешь голову, Слава?


СЛАВА
У меня с этим не очень, Григорий Васильевич.


РОМАНОВ
(простодушный Якушев ему нравится с каждой минутой всё больше и больше)
Но мы ведь, Слав, для того и поставлены, чтоб оказывать помощь всем тем, у кого «с этим не очень». И я сейчас всё разложу по полочкам. Какая наша главная проблема?


СЛАВА
Плохие отечественные перчатки для боя?


РОМАНОВ
(с трудом сдерживая смех)
Наша главная, Слава, проблема – это американский империализм. И что он в этом году учудил на нашу с тобою голову?


СЛАВА
Бойкот Московской олимпиады?


РОМАНОВ
Ну, наконец-то попал! Но, Слава, заметь: несмотря на бойкот, мировых и олимпийских рекордов в Москве уже установлено больше, чем в Монреале. Я прав?


СЛАВА
Да, Григорий Васильевич.


РОМАНОВ
Но при этом имеется и не очень приятный нюансик: в этом году наша сборная взяла просто какое-то неприлично большое количество золотых медалей. Четыре года назад в Монреале нам досталось всего сорок девять наград высшей пробы, а в Москве – уже шестьдесят четыре, хотя впереди ещё целых семь дней. Хорошо это, Слава?


СЛАВА
Конечно!


РОМАНОВ
Славочка, это ужасно. На наших с тобою глазах происходит инфляция олимпийского золота и приравнивание его чуть ли не к значку ГТО. С этим надо бороться и на самом верху было принято вот такое решение: всевозможных рекордов – как можно больше, а вот золотых медалей – по минимуму. А поскольку в боксе рекорды не фиксируются… ты меня понял?


СЛАВА
(окаменев)
Понял, Григорий Васильевич.


РОМАНОВ
Приказ партии выполнишь?


СЛАВА
(твёрдо)
Нет.


РОМАНОВ
Во как, а… почему?


СЛАВА
Но я ведь целых четыре года готовился. Рюмку лишнюю выпить не мог, палку лишнюю бросить боялся. Не говоря о тренировках. И всё – ради этого боя.


РОМАНОВ
(вздыхая)
А вот это уже не мужской разговор, а типичные бабские отговорки: голова де болит и давай не сегодня. А хочешь, я, Слава, тебе расскажу, что ты думаешь на самом деле?


СЛАВА
Да, очень хочу, Григорий Васильевич.


РОМАНОВ
Ты, Славочка, то ли сам куриной своей головешкой дотумкал, то ли кто-то тебе подсказал, что после того, как ты побьёшь черножопого, – ведь расистские предрассудки в Советском Союзе пока, к сожалению, изжиты не полностью – так вот, отлупив двухметрового негра, ты станешь воистину всенародным кумиром и мы тебе ничего уже сделать не сможем. Мысль, кстати, здравая, и таким любимцам миллионов, как Гагарин или Высоцкий, мы и вправду прощали практически всё.

После паузы.

Всё. Кроме убийства.


СЛАВА
(зеленея от ужаса)
Какого… убийства?


РОМАНОВ
Такого. Ознакомьтесь, пожалуйста, с этими пакетом документов.

Протягивает Вячеславу конверт с какими-то бумагами. Тот пробегает по ним торопливым взглядом и тихо шепчет: «П…ец».



2.24ЧЁРНО-БЕЛЫЙ ФЛЕШБЭК. ПАЛУБА РЕСТОРАНА «ПАРУС». ГУСМАН И ВЕРЗИЛА В НАКОЛКАХ (35, лютый зверь).


Крупные титры:
«ЗА ГОД ДО ПРЕДЫДУШЕЙ СЦЕНЫ. 13 МАЯ 1979 ГОДА».


Палуба ресторана только готовится к открытию. Нету ни посетителей, ни официантов. Но за одним из столов за чашечкой кофе сидит Гусман, а над ним нависает огромный Верзила в Наколках.


ВЕРЗИЛА
Ну, и где твои, сука, охранники? По дороге разбежались?


ГУСМАН
(пытаясь скрыть страх)
Сейчас будут. Сейчас будут. Буквально минут через пять.


ВЕРЗИЛА
За базар отвечаешь?


ГУСМАН
Да.

ВЕРЗИЛА
Ну, жидочек, смотри, я тебя за язык не тянул. И, если через четыре минуты никто никуда не приедет, я с тебя, сука, спрошу. Так спрошу, что лучше б тебе и на свет не рождаться!


Из подъехавшей к ресторану копейки вылезает Слава Якушев и, поднявшись по сходням, приближается к столику Гусмана.


СЛАВА
Простите меня, Лев Израилевич. ГАИ задержало.


ГУСМАН
А почему ты один? 


СЛАВА
Да все сейчас заняты. Артур в Дилижане, остальные на сборах. Так получилось.

ГУСМАН
А если б их было семеро? Ладно, Слава, потом доругаемся. А сейчас отведи гражданина в подсобку и объясни, что почём. Максимально жёстко.


В этот момент на палубе ресторана появляется Официант Валера, но Гусман кивком головы приказывает ему исчезнуть и Валера сбегает по сходням на набережную.


ВЕРЗИЛА
Ой-ой-ой, напугали, сейчас обосрусь! С небольшим опозданием прибыл парень кудрявый. Ты, кудрявенький, кто? Чемпион?


СЛАВА
Чемпион-чемпион.


ВЕРЗИЛА
И в каком виде спорта?


СЛАВА
По прыжкам в сторону. Короче, ты вместе со мною пойдёшь в подсобку или от страха уже в штаны надудонил?


ВЕРЗИЛА
Кто – надудонил? Я – надудонил? Да мы с Жорой Рваным два года назад уже опустили на зоне одного кэмээса по боксу, и тебя я, кудрявый, тоже походу сейчас полюблю. Ты сам напросился. 


СЛАВА
Ты идёшь или речи толкаешь?


ВЕРЗИЛА
Иду, голубь, иду.


Проходят в подсобку.



2.25. ПРОДОЛЖЕНИЕ ФЛЕШБЭКА. ПОДСОБКА. ВЕРЗИЛА И СЛАВА.


Крупный план торчащего из дощатой стены гвоздя.


ВЕРЗИЛА
Ну всё, кудрявый, молись. Или лучше – подмойся. Сейчас я тебя любить буду.


Пытается выхватить финку, но Вячеслав одним хлёстким ударом отправляет его в нокаут. Детина, падая, задевает за гвоздь виском и остаётся лежать неподвижно. Крупные планы окровавленного и согнутого гвоздя и крошечной ранки на виске Верзилы.


СЛАВА
(зеленяя от страха)
Лев Израилевич! Лев Израилевич!!!

Вбегает Гусман.

Лев Израилевич, я не хотел. Честное комсомольское!


ГУСМАН
Хреново.

Нагибается к поверженному и проверяет его пульс.

Очень хреново. Короче, Слав, так: здесь решают минуты, а скорая будет нескоро. Так что мы отвезём его в реанимацию на моей «Волге». Бери его за ноги и помоги занести мне тру… т. е. тело в салон.



2.26. ПРОДОЛЖЕНИЕ ФЛЕШБЭКА. САЛОН ГУСМАНОВСКОЙ «ВОЛГИ». ГУСМАН, СЛАВА И НЕПОДВИЖНЫЙ ВЕРЗИЛА.


Гусман сидит за рулём, а Слава на заднем сидении придерживает Верзилу за поясницу. На спидометре – сотня.


СЛАВА
Лев Израилевич, поворот пропустили. Больница – направо.

ГУСМАН
Слав, успокойся. Мы едем правильно.


СЛАВА
Там что, дальше другая больница?


ГУСМАН
Угу.


СЛАВА
Хорошая? 


ГУСМАН
Лучше не бывает.


Нажимает на газ и стрелка спидометра подбирается к «120».



2.27. ПРОДОЛЖЕНИЕ ФЛЕШБЭКА. БЕРЕГ НЕВЫ. СЛАВА И ГУСМАН.


«Волга» стоит где-то за городом, на поросшем пожухлой травою берегу Невы. Слава и Гусман всё так же сидят в салоне машины. Лев – за рулём, Вячеслав – на заднем сидении.


ЛЕВ
Всё, Слава, давай вылезай. Приехали. 


СЛАВА
Но здесь же нету… больницы.


ЛЕВ
Слав, ты дебил? Пациент окочурился сразу же после удара. Мгновенно. Дай бог любому из нас такой лёгкой смерти.

Смотрит в упор на оцепеневшего от ужаса Славу.

Нет, если хочешь, то можешь, конечно, явиться в ментовку с повинной. Есть такое желание?


СЛАВА
Нету.


ЛЕВ
Тогда делай, что скажут. Сперва кладём труп на траву.

Выложив тело, достаёт из багажника запаску и ящик с инструментами, а потом ловко сдирает с запаски покрышку, оставляя один голый диск.

Привяжи его тросом к ногам.

Слава пытается это сделать, но у него так ходят ходуном руки, что трос не завязывается.

Ах, ты, тютя-матютя! Смотри, как надо.

Намертво прикручивает диск к коленям трупа.

Ну, а сейчас, друг мой Слава, мне понадобится вся твоя богатырская силушка. Бери его за ноги и действуй по моей команде.

После паузы.

Раз, два, три, бро-са-ем!

Труп, описав большую дугу, летит в чёрную воду. Какое-то время по поверхности воды расходятся круги и волны, а потом всё затихает.

Вот и всё. А ты, дурочка, боялась.



2.28. КОМНАТА В ОЛИМПИЙСКОМ ОБЩЕЖИТИИ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. РОМАНОВ И СЛАВА.


Цветной стоп-кадр: ошарашенный Якушев, сжимая в руках  ком бумаг, замер столбом, а сидящий на табуретке Романов наблюдает за ним с нехорошим прищуром.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ 
На самом деле во вручённом Якушеву конверте было лишь два документа: справка о том, что трижды судимый гражданин Кузякин, он же зловещий Верзила в наколках, запросто опускавший кэмээсов по боксу,  (агентурный псевдоним «Дездемона»), с 20 мая 1979 года числится пропавшим без вести, и сообщение агента «Лехаим» (оперативная кличка официанта Валеры), доводившее до сведения Органов, что за неделю до этого Дездемона имела достаточно жёсткий конфликт с фактическим директором ресторана Гусманом и его телохранителем Якушевым, но окончания этой ссоры агент Лехаим не видел, так как был срочно вызван в принадлежащий Гусману магазин за дефицитными продуктами. Но, несмотря на отсутствие доказательной базы, по многолетней своей номенклатурной привычке Романов прикинулся человеком всезнающим и всевидящим и неопытный Якушев в это поверил.


РОМАНОВ
Так что, Вячеслав Анатольевич, решайте сами: либо вы завтра сдаёте финал и живёте дальше спокойно, либо вы становитесь олимпийским чемпионом, получаете вдоволь и денег, и славы, и женщин, и прочего, а годика через два – когда пена осядет – мы посадим вас лет на восемь. Какой вариант вам нравится больше? 


СЛАВА
Первый, Григорий Семёнович.


РОМАНОВ
(беззлобно)
Ва-силь-е-вич. Значит, мы с вами договорились?


СЛАВА
Да.


РОМАНОВ
А спички есть?


СЛАВА
Только на кухне.


РОМАНОВ
Тогда давайте-ка переместимся туда.



2.29. КРОХОТНАЯ ОТДЕЛЬНАЯ КУХОНКА ГОСТИНИЧНОГО НОМЕРА В ОЛИМПИЙСКОЙ ДЕРЕВНЕ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. РОМАНОВ И СЛАВА.


Романов и Слава стоят посредине восьмиметровой кухни.


РОМАНОВ
Значит мы, Славочка, договорились? Завтрашний бой ты сдаёшь?


СЛАВА
Да, Григорий Васильевич.


РОМАНОВ
Ну и молодец. Голова дороже имения. А медали – дело наживное.

Демонстративно забирает у Славы бумаги, кидает их раковину и, чиркнув спичкой по истёрханому торцу «беременного» коробка за две копейки, сжигает дотла.

А теперь мы давай согласуем детали. Ты его главное, Слав, не роняй. Никаких прямых в голову! А по корпусу можешь работать спокойно. Не совсем же бесплатно этот чёртов любимец Фиделя получит своё третье золото. Пусть хоть почки-печёнки у него поболят. Так что бей от души! Лично мне это будет приятно.


СЛАВА
А…?


РОМАНОВ
А судьи примут правильное решение.



              КОНЕЦ ВТОРОЙ СЕРИИ




















                СЕРИЯ ТРЕТЬЯ


Такая же Заставка, как и в первой серии.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
История парня, обгонявшего свою тень. И история страны, не поспевавшей за его шагом. За восемь с половиной лет до того, как всё кончилось.  Основано на реальных событиях. 



3.01. КРОХОТНАЯ ОТДЕЛЬНАЯ КУХОНКА ГОСТИНИЧНОГО НОМЕРА В ОЛИМПИЙСКОЙ ДЕРЕВНЕ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. РОМАНОВ И СЛАВА.


Романов и Слава стоят посредине восьмиметровой кухни.


РОМАНОВ
Значит мы, Славочка, договорились? Завтрашний бой ты сдаёшь?


СЛАВА
Да, Григорий Васильевич.


РОМАНОВ
Ну и молодец. Голова дороже имения. А медали – дело наживное.

Демонстративно забирает у Славы бумаги, кидает их раковину и, чиркнув спичкой по истёрханому торцу «беременного» коробка за две копейки, сжигает дотла.

А теперь мы давай согласуем детали. Ты его главное, Слав, не роняй. Никаких прямых в голову! А по корпусу можешь работать спокойно. Не совсем же бесплатно этот чёртов любимец Фиделя получит своё третье золото. Пусть хоть почки-печёнки у него поболят. Так что бей от души! Лично мне это будет приятно.


СЛАВА
А…?


РОМАНОВ
А судьи примут правильное решение.



3.02. ХОЛЛ ОЛИМПИЙСКОГО ОБЩЕЖИТИЯ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. СЕРГЕЙ, САША, АРТУР, БОЛЬШАЯ КУБИНКА (18, огромная негритянка с гигантской грудью), МАЛЕНЬКИЙ КУБИНЕЦ (25, тщедушный и низкорослый мулат, похожий на подростка, судя по сложению – то ли стайер, то ли марафонец), ЧЕЛОВЕК ВОСЕМЬ ПРОЧИХ КУБИНЦЕВ-БОЛЕЛЬЩИКОВ, ЧЕЛОВЕК ДВАДЦАТЬ ОСТАЛЬНЫХ РАЗНОЦВЕТНЫХ И РАЗНОЯЗЫКИХ СПОРТСМЕНОВ.


Бегущая строка
«29 ИЮЛЯ 1980 ГОДА. ОДИННАДЦАТЫЙ ДЕНЬ МОСКОВСКОЙ ОЛИМПИАДЫ».


Все разноцветные и разноязыкие зрители смотрят стоящий в холле гостиницы чёрно-белый большой телевизор на тоненьких ножках.


САША
Зря мы, наверно, припёрлись за Славку болеть. Перегорим перед стартом.


СЕРГЕЙ
Ну, знаешь, старик, что сделано, то сделано. Не обратно же в камеру топать?


САША
Да, ты прав, как всегда. Эй, Артур, что с тобою? 


АРТУР
Очень сильный волнений имею. Намного сильней, чем перед собственной схваткой.


СЕРГЕЙ
Да уж, Артурка, в сотню раз легче самому выступать, чем переживать за друга. 


БОЛЬШАЯ КУБИНКА
Viva la Cuba! Viva Fidel! Viva la Revolution! Viva Robertson!   


ОСТАЛЬНЫЕ КУБИНЦЫ
(хором)
Viva la Cuba! Viva Fidel! Viva la Revolution! Viva Robertson!


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
(на фоне видеоряда из зрителей в холле)
Итак, дорогие товарищи, мы ведём свой репортаж из олимпийской Москвы о финальном бое боксёров сверхтяжёлой весовой категории. В правом углу – фаворит сегодняшнего поединка двукратный олимпийский чемпион Леонардо Робертсон (Куба), а в левом – абсолютный чемпион Союза по боксу Вячеслав Якушев. Ну, вы сами всё видите: зал переполнен, в нём просто яблоку некуда упасть, а в ложе почётных гостей сегодня присутствуют генеральный секретарь коммунистической партии Кубы Фидель Кастро…


Крупный план выпуклого чёрно-белого экрана с бородатым мужчиной в хаки.


БОЛЬШАЯ КУБИНКА
Viva Fidel! Viva la Cuba! Viva la Revolution! 


ОСТАЛЬНЫЕ КУБИНЦЫ
(хором)
Viva Fidel! Viva la Cuba! Viva la Revolution!


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
…и член Политбюро ЦК КПСС Григорий Васильевич Романов.

Крупный план телеэкрана с Романовым.

(продолжает рассказывать на фоне чёрно-белой телекартинки с обоими боксёрами)
Да… нелегко сегодня придётся Славе, но шансы всё-таки есть. Этот юный спортсмен каких-то два года назад метеором ворвался в мир Большого Бокса и уже сокрушил немало авторитетов. Кто знает, друзья, кто знает? Быть может, сегодня будет повергнут и ещё один? Но не надо забегать вперёд. Здесь рядом со мною присутствует…

Крупный чёрно-белый план комментаторской будки с КОММЕНТАТОРОМ (50) и ЧЕПУЛИСОМ (сорокалетний, слегка располневший бывший атлет в пиджаке и галстуке)

…наш прославленный боксёр-тяжеловес, серебряный призёр Олимпиады в Мехико Йонас Чепулис. Скажите нам, Йонас, ведь нашим боксёрам пока что ни разу не удавалось взять золото в этой самой престижной весовой категории?


ЧЕПУЛИС
(с сильным акцентом)
Нет, ни разу.


КОММЕНТАТОР
И ведь из всех советских супертяжей именно вы были ближе всего к успеху?


ЧЕПУЛИС
(с усмешкой)
Чуть-чуть не считается. Да, в том поединке с Форманом всё поначалу складывалось в мою пользу, но потом…

С превеликим трудом выговаривает это трудное русское слово.

…под-ка-ча-ла моя правая бровь. Технический нокаут.


КОММЕНТАТОР
И каков ваш прогноз предстоящего матча?


ЧЕПУЛИС
Все ставят на Робертсона, но шансы есть и у Славы. Робертсон – очень жёсткий и очень техничный боксёр с бронебойным ударом, но ведь и Якушев – не подарок. Просто Славе, как маленькому, (а рядом с Робертсоном все маленькие – его рост два с лишним метра) нужно идти в ближний бой с обязательным прицелом на нокаут. Победить своего соперника по очкам ему, скорее всего, не удастся. На судей будет давить огромный авторитет кубинца.

Крупный чёрно-белый план обоих боксёров, обменивающихся в центре ринга рукопожатиями.


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
(в сопровождении чёрно-белой картинки боя на экране телевизора)
Итак, бой начался. Оба соперника осторожничают, ведь на кону стоит слишком многое. Один случайный удар – и все четырёхлетние усилия пойдут насмарку. Чего, конечно, не хочется никому. Но вот первым активизируется Якушев. Он ныряет под легендарный Робертсоновский джеб, прижимает своего именитого соперника к канатам и – лупцует его, словно грушу! Неожиданное начало поединка. При этом Якушев наносит удары только по корпусу, избегая ударов в голову. Что скажете, Йонас?


ГОЛОС ЧЕПУЛИСА
Пока Слава всё правильно делает. Главное – измотать кубинца. А потом уже можно будет поставить финальную точку.


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Судья разводит соперников и снова даёт им команду «бокс». Продолжение захватывающего поединка.


Крупные титры:
«ЧЕРЕЗ ВОСЕМЬ МИНУТ».


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
(в сопровождении соответствующей телекартинки)
Итак, подходит к концу третий раунд финального боя боксёров-тяжеловесов. На ринге – двукратный олимпийский чемпион Леонардо Робертсон и чемпион СССР Вячеслав Якушев. Бой очень равный и протекает по одному и тому же сценарию: Робертсон, используя своё преимущество в росте, пытается удержать Славу на расстоянии, а Якушев, входя в ближний бой, обрабатывает своего именитого соперника мощнейшими ударами в корпус, но бить его в голову даже и не пытается. Здесь рядом со мною в комментаторской кабинке сидит серебряный призёр Олимпиады в Мехико Йонас Чепулис. Йонас, на ваш личный взгляд, в чём причина такой странной тактики?


ГОЛОС ЧЕПУЛИСА
Я, если честно… даже… не знаю. Наверное…


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Простите, но события на ринге заставляют меня прервать нашего уважаемого вице-чемпиона. Слава вновь прижимает кубинца к канатам и наносит ему целую серию ударов по корпусу. И это… и это удары просто какой-то всесокрушающей силы! Даже просто смотреть на эту фантастическую серию, я вам честно признаюсь, страшно. Каково же сейчас приходится Робертсону?


ГОЛОС ЧЕПУЛИСА
Слава, давай! Добивай!!!



3.03. ОЛИМПИЙСКИЙ РИНГ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. РОБЕРТСОН, ЯКУШЕВ, РЕФЕРИ, ФИДЕЛЬ И РОМАНОВ В ГОСТЕВОЙ ЛОЖЕ, ОСТАЛЬНЫЕ ЗРИТЕЛИ.

На экране впервые цветное (не из телевизора) изображение матча. Вячеслав что из силы бьёт своего соперника по рёбрам. Робертсон потрясён и сопротивляться, похоже, уже не может. В замедленном темпе – чёрно-белые мечтания Славы: двоечка в голову и лежащий на ринге соперник. Потом – цветная реальность: Слава встречается взглядом с Романовым и, обречённо вздохнув, продолжает работать по корпусу.


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Простим этот эмоциональный выкрик нашему прославленному ветерану. Нет, Робертсон и на этот раз устоял и после команды судьи сможет продолжить свой бой в центре ринга. Вернее, уже не сможет: слышится гонг, извещающий об окончании этого напряжённейшего поединка. Каким, интересно, будет решение судей?


Рефери поднимает перчатку кубинца. Переполненный зал возмущённо свистит. Романов в почётной ложе торжественно пожимает руку Фиделю.



3.03. ХОЛЛ ОЛИМПИЙСКОЙ ГОСТИНИЦЫ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. ВСЕ ТЕ ЖЕ ЛИЦА, ЧТО И В ПРЕДЫДУЩИХ СЦЕНАХ.


КУБИНЦЫ
(хором)
Viva Robertson! Viva Fidel! Viva la Cuba!


После чего, размахивая национальными флагами, устраивают манифестацию в коридоре. Когда ликующие крикуны удаляются, в холл неожиданно возвращается Маленький Кубинец и подходит вплотную к Артуру, Сергею и Саше. 


МАЛЕНЬКИЙ КУБИНЕЦ
Я очен сылно прошу меня извынить… я очен плёхо говорить по-русску, но они подсудили неправылно. Ваш боец победить.


САША
(пожимая ему руку)
Спасибо, амиго. Ты – настоящий спортсмен. Только будь осторожен и при своих молчи в тряпочку. Неприятная правда – опасная штука.

Кубинец благодарно кивает и возвращается в коридор, а Саша продолжает после паузы.

Да, слышишь, Артурка, все слёзы и сопли Славику будешь сегодня сам утирать. Ибо нам перед завтрашним стартом нужно сохранять слоновье спокойствие.



3.04. ГОСТИНИЧНЫЙ НОМЕР СЕРЁЖИ И САШИ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. АЛЕКСАНДР И СЕРГЕЙ.


Оба друга лежат на застеленных койках, заложив руки за голову. 


САША
(философски)
Вот так вот годами готовишься, а потом вдруг приходит Он - Полный и Окончательный П…ец Внакладку


СЕРГЕЙ
Так ты, Сашка, думаешь…


САША
А то как же!


СЕРГЕЙ
Т. е. ты полагаешь…?            


САША
(карикатурно французя)
Мой дьюк, и у стенок есть ущи.

Из коридора доносится оглушительный грохот.

Так, а это чего?


СЕРГЕЙ
Похоже, что Славик буянит, а Артур не справляется.


Дверь в комнату распахивается настежь и в помещение вваливается согнутый в четыре погибели Слава с рукою, брутально заломленной за спину. За руку Славика тащит Артур. Слава пьян в доску.


АРТУР
 (отдуваясь)
Ну и здоровый бугай! Здоровей Ибрагимова.


СЛАВА
(глядя на всех снизу вверх, его фиолетовое от водки лицо усыпано многочисленными послематчевыми синяками)
Здрявствуйте, гряждане! Наше вам с кисточкой! Сегодня вас целый вечер развлекает заслуженный клоун и бывший боксёр Слава Якушев. Прошу любить и по возможности жаловать. Перед вами… та-да-да-дам! …всемирно прославленный…

Переходит на шёпот.

…клоун-убийца!


АРТУР
Слышишь, Слава, херни не пори. Серёже и Саше завтра выступать. Или ты только о себе думаешь?


СЛАВА
Ты четырежды прав, мой юный армянский друг! Ребятам действительно завтра финалить, а вот мы с тобою, Артурка…

Пронзительно фальшивит.

             Первый та-а-айм мы уже отыграли
             И, наве-э-эрно, сумели понять… 


А что мы сумели понять? Да то, что бывший боксёр Слава Якушев не достоин высокого звания олимпийского чемпиона. А почему? Да потому что он… только, ребята, тс-с-с, ни-ко-му!… потому что наш Славик – у-бий-ца.


АРТУР
(игнорируя выкрики Якушева)
Слав, водки хочешь?


СЛАВА
Хочу.


АРТУР
Обещаешь вести себя тихо?


СЛАВА
О… бещаю…


АРТУР
Тогда я тебя отпущу.

Отпускает заломленную руку.

Ты там тихо сидишь?


СЛАВА
Да, ара, тихо.


АРТУР
Тогда получай спиртовое довольствие.


Вынимает из кармана спортивных штанов заткнутую газетным жгутом водочную бутылку и наливает Якушеву целый стакан.


СЛАВА
(с пьяной торжественностью)
Я поднимаю этот бокал за нерушимую дружбу советского и кубинского народов, ради которой…

Всхлипывает.

Ради которой я, сука, всю жизнь свою поломал!


Выпивает залпом стакан и рушится мордой на стол.


АРТУР
(проверяя, трясёт его за плечо)
Эй, Слав, ты в порядке? Слава, ты меня слышишь? Отрубился с концами.

После паузы, Серёже и Саше.

Нет, просто какой-то феноменально здоровый бугай! Первый раз в жизни я не был уверен, что справлюсь. Теперь мне понятно, почему бедный кубинец не смог зажать его в клинче. Такого без болевого не зафиксируешь. И зачем он с таким-то здоровьем в боксёры пошёл? Боксёру столько силы без надобности. Им нужна каменная башка и резкость. А сила только мешает.  Шёл бы в регби, в борьбу или в штангу – везде был бы первым. Ладно, ребята, простите нас за вторжение, а мы со Славкой почапали.


Легко, как тряпичную куклу, перекидывает девяностокилограммового Якушева через плечо и уходит.


СЕРГЕЙ
Слышь, Саш, как ты думаешь, чего Славке за всё это будет? Вообще-то людей и за меньшее выгоняли из сборной с волчьим билетом.


САША
Думаю, что ничего не будет.


СЕРГЕЙ
То есть?!


САША
То, что ему поручили, он сделал, а всё остальное – неважно. Лес рубят – щепки летят.

После паузы.

Но вообще-то, Серёжа, нам сейчас как бы чуток не до Славика. Ибо завтра – финал.


СЕРГЕЙ
Но ведь серьёзных соперников вроде как нету?


САША
А вот это и плохо. Чересчур мы с тобою, Серёга, расслабились. А с холодным носом олимпийское золото не выигрывают. Ну что, будем спать?


СЕРГЕЙ
Да, Саня, будем.


Гасит свет и вновь возвращается в койку.


САША
(через какое-то время)
Серый, ты спишь?


СЕРГЕЙ
Да, я сплю. Не мешай.


САША
А ты знаешь, о чём я думаю?


СЕРГЕЙ
Знаю. О Кате.


САША
Ты тоже о ней сейчас думаешь?


СЕРГЕЙ
Да.


САША
А мне тогда можно тебе задать один не очень скромный вопрос, как её парню?


СЕРГЕЙ
Хорошо, задавай.


САША
А ты драться не будешь?


СЕРГЕЙ
Не буду.


САША
Я вот никак не могу понять: а как она – с такой выдающейся грудью – вообще умудряется бегать?


СЕРГЕЙ
(отсмеявшись)
Ну, Сань… наверное, из-за этого ей и не даются результаты экстра-класса. Вон даже в Москву не смогла отобраться.


САША
Жалко, да?


СЕРГЕЙ
Да, очень жалко.


САША
А ты знаешь, какой я её всегда представляю?


СЕРГЕЙ
Ну, ты это… полегче!


САША
Да нет… мои грёзы чисты, как поцелуй младенца. Это был день где-то на третий-четвёртый моего с вами знакомства. Катька тогда поднималась по лестнице главного корпуса в такой дутой куртке и беленькой вязаной шапочке…


СЕРГЕЙ
Это мы в Дрездене с ней покупали.


САША
…а в руках у неё была такая, знаешь, маленькая светящаяся палочка.


СЕРГЕЙ
Это я ей из Стокгольма привёз.


САША
И она размахивала этой палочкой и, думая что её никто не видит, напевала себе под нос какую-то детскую песенку. Вот сейчас вспоминаю – и слёзы текут.


СЕРГЕЙ
У меня тоже.


САША
(совсем другим голосом)
А ты, Серый, помнишь, что сказала про нас и неё тётя Маша?


СЕРГЕЙ
Естественно, помню. Кто золото на стодесятиметровке возьмёт, с тем она и будет.


САША
Согласен?


СЕРГЕЙ
Согласен.


САША
Без обид?


СЕРГЕЙ
Без обид. Ведь здесь всё по-честному.


САША
Тогда давай, Серый, баиньки.


СЕРГЕЙ
Угу.


Засыпают. А на экране их грёзы: пронзительное соло на саксе и поднимающаяся по лестнице Катя в белой вязаной шапочке.



3.05. РАЗДЕВАЛКА НА ОЛИМПИЙСКОМ СТАДИОНЕ. ДЕНЬ ТРЕТИЙ. СЕРЁЖА И САША.


Бегущая строка:
«30 ИЮЛЯ 1980 ГОДА. ДВЕНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ МОСКОВСКОЙ ОЛИМПИАДЫ».


Взлохмаченные и потные Серёжа и Саша сидят, избегая смотреть друг на друга. Входит Дмитрий Иванович.


ТРЕНЕР
Ну что… суки, обделались?


САША
(не поднимая взгляда)
Да, Дмитрий Иванович, обосрались.


ТРЕНЕР
А в глаза мне взглянуть у тебя храбрости не хватает?


САША
(глядя Тренеру прямо в глаза)
Да, мы обделались, Дмитрий Иванович.
 

ТРЕНЕР
Ну, ладно, Воронин, он, как говорится, в мать пошёл: тринадцать и шесть, четвёртое место – мы от него большего и не ждали. Но ты-то, Брызгалов, что выдал? Тринадцать и пять и бронза? Мы что, ради бронзы тебя от зоны отмазывали?


САША
Нет, Дмитрий Иванович, не ради бронзы.


ТРЕНЕР
А ведь Павлову мы обещали выбежать из тринадцати и снять рекорд американца. А он наши с тобой обещания знаешь кому передал?


САША
Догадываюсь.


ТРЕНЕР
А если Лёлик вдруг вспомнит об этих посулах? А если ему о них вдруг возьмут и напомнят? Ты думаешь у Павлова мало врагов, имеющих доступ к телу? Да пол-Кремля! Павлову что, он поедет послом в какой-нибудь Берег Слоновой Кости, а от нас с тобой даже мокрого места не останется. Понимаешь?


САША
Да, Дмитрий Иванович, понимаю.


ТРЕНЕР
(Сергею)
Ну, а ты, Серый, всё осознал?


СЕРГЕЙ
Да, Дмитрий Иванович.
 

ТРЕНЕР
Одно хорошо: у нас ещё остаётся возможность реабилитироваться во время эстафеты четыре по сто. Её Брежнев точно будет смотреть. Возьмём командное золото – все грехи спишут. Пролетим мимо кассы – ответим по-полной.

После паузы.

А сейчас, малыши, позабудьте всё, что я вам говорил, и спокойно готовьтесь к последнему старту. Спокойно, без нервов, даём на гора результат. Вы оба – прекрасные спринтеры и МОЖЕТЕ дать результат. Зарубили себе на носу?


СЕРГЕЙ И САША
(хором)
Зарубили.


ТРЕНЕР
(пряча улыбку)
И ещё, джентльмены… во время этого финала вас будет поджидать один небольшой сюрприз. Не бойтесь, приятный. Надеюсь, хоть это заставит вас выложиться до донышка               




3.06. КВАРТИРА БРЕЖНЕВА. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. БРЕЖНЕВ И РЕФЕРЕНТ (61).


Бегущая строка:
«3 АВГУСТА 1980 ГОДА. ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ МОСКОВСКОЙ ОЛИМПИАДЫ»


Брежнев сидит перед цветным «Панасоником» и наблюдает за эстафетой четыре по сто. Чуть поодаль застыл Референт.


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
(сопровождаемый видеорядом готовящихся к старту атлетов)
Ну, вот и подходит к концу захватывающий Олимпийский Праздник. Осталось разыграть лишь четыре последних комплекта олимпийских медалей и всё наше внимание приковано к эстафете четыре по сто. Так кому же сейчас улыбнётся удача? Сборной Великобритании во главе с действующим олимпийским чемпионом Алланом Уэллсом? Сборной Болгарии, ведомой бронзовым призёром Петром Петровым? Сборной Франции? Сборной Польши? Или всё-таки нашим ребятам? Давайте мы выслушаем авторитетное мнение многократного олимпийского чемпиона Валерия Борзова, присутствующего в данный момент в моей комментаторской кабине.


ГОЛОС БОРЗОВА
Ну, самым опасным соперником для наших ребят была бы, конечно, сборная Кубы, не попавшая в этот финал.               


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Кубинцы нарушили правила передачи эстафетной палочки и были дисквалифицированы.


ГОЛОС БОРЗОВА
Да, абсолютно не вынужденная ошибка и очень жалко ребят. Из оставшихся очень сильны англичане, но я бы не назвал их фаворитами, чересчур уж неровный у них состав, и, кроме самого Уэллса, в их команде нет мастеров экстра-класса. Ещё очень и очень неплохи поляки и французы (именно сбалансированностью состава). Все остальные будут, скорее всего, просто зрителями.


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
А что вы можете нам рассказать о нашей команде?


ГОЛОС БОРЗОВА
У неё очень хорошие шансы на конечный успех. Начинает гонку Саша Аксинин – наш лучший на данный момент стометровщик. Пока что он без медалей, но я уверен, что это временно. Продолжает эстафету Владимир Муравьёв – тоже спринтер не из последних, который вряд ли доволен своим шестым местом. Третьим идёт Серёжа Воронин, специализирующийся на стодесятиметровке с барьерами, но показывающий весьма неплохие результаты и в гладком беге. Ну, а завершает пробег Александр Брызгалов – спринтер-универсал, одинаково сильный и на барьерах и на гладкой сотне.


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Говорят, что к нему перешло ваше прозвище «Белая Молния»?


ГОЛОС БОРЗОВА
Вот как? Не слышал. Но, если даже и так, то я – «за».


БРЕЖНЕВ
(очнувшись от дрёмы и уловив пару-тройку последних фраз)
Жор, а это что там за Брызгалочкин? Не тот ли бегун и драчун, чьё дело мы разбирали на Политбюро? 


РЕФЕРЕНТ
Да, Леонид Ильич, тот самый.


БРЕЖНЕВ
Ну, и сколько он взял уже золота?


РЕФЕРЕНТ
Пока что нисколько. Только бронзу на стодесятиметровке с барьерами.


БРЕЖНЕВ
(шёпотом)
Вот ведь жулик! Всё ЦК обманул.

В полный голос.
 
Пометь у себя в блокноте, чтобы этого Брызгина наказали. И построже! И кто там у нас сейчас главный по спорту?


РЕФЕРЕНТ
Бывший первый секретарь ЦК комсомола Павлов, Леонид Ильич.


БРЕЖНЕВ
И этого шелепинского выкормыша мы тоже приструним. Пусть едет послом в Монголию. Записал?


РЕФЕРЕНТ
Да, Леонид Ильич, я пометил. Завизируем у Суслова и проведём решением секретариата ЦК?


БРЕЖНЕВ
Ну это тебе, Георгий, видней. Нет, какие же всё-таки жулики эти Павлов и Брызгин! Всё ЦК обманули.


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Итак, именно сборная СССР – один из главных претендентов на победу. Начинает эстафетную гонку наш лидер Александр Аксинин. Во всех остальных командах их лидеры завершают пробег, а у нас этот самый важный участок доверили Александру Брызгалову. И уже через пару минут мы узнаем, было ли это решение верным.



3.07. КВЧ НА ЗОНЕ. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. ДЖОНИК, БАБУЛЯ, ЗЕК СО ЗВЕРСКИМ ЛИЦОМ (35) И ОСТАЛЬНЫЕ ЗЕКИ.


Заключённые смотрят за эстафетой по большому чёрно-белому «Рекорду». На одном из самых почётных мест в самом первом ряду сидит Джоник, сильно сзади и сбоку – Бабуля.


ДЖОНИК
Братва, мамой клянусь, что с этим самым Брызгаловым мы в «Крестах» на соседних шконках лежали. Правда, Бабулькин? 


БАБУЛЯ
Правда. 


ЗЕК СО ЗВЕРСКИМ ЛИЦОМ
(далее – ЗСЗЛ)
А как он в «Крестах» оказался?


ДЖОНИК
Мента в Неву скинул. Целого, сука, майора зацапал за шиворот и отправил немножко в Неву покупаться. Ему чирик за это корячился.


ЗСЗЛ
А почему он не с нами?


ДЖОНИК
Соскочил по амныстии. Это вообще целый толстый роман про графа, блын, Монте-Крысто! Гуляем мы с Сашкой, короче, в прогулочном дворике (в том самом, из которого шпыл Фынляндского видно). И вдруг к нам прибегает… думаешь кто-нибудь из простых вертухаев? Вот такого тебе! До колэна! К нам прибегает сам началнык турма подполковник Мижуев Валерий Иванович, берёт Сашку за руку и – даже не заходя за вещами! – выводит его на Арсэналную набережную и усаживает в чёрную «Волгу». «Волга» тут же стартует и мчится в Москва, в Олымпийский дэрэвня. Еле-еле успели к открытию. 



3.8. КОМНАТА ТЁТИ МАШИ. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ.  ТЁТЯ МАША И ДЯДЯ ГЕНА.


Супруги смотрят за эстафетой по старенькому подслеповатому «Волхову». 


МАША
Генусик, а ты за кого сейчас будешь болеть?


ГЕНА
Я? Как всегда, за французов.


МАША
(возмущённо поджимая губки)
Фу, за лягушатников! А я скрещу пальцы за англичан. Великобритания – родина свободы. 


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Итак, буквально считанные секунды отделяют нас от последнего старта Олимпиады – эстафеты четыре по сто. Наш лидер Саша Аксинин уже застыл в положении «низкий старт», а все три остальных участника уже находятся рядом с зонами передачи эстафеты.


МАША
Генусик, смотри!


ГЕНА
Куда, дорогая?


МАША
Да на тренерскую же скамейку!


ГЕНА
(пожимая плечами)
Не вижу на ней ничего необыкновенного: двое каких-то отвратительных дядек номенклатурного вида, двое дяденек спортивного вида и Дмитрий Иванович. Всё.


МАША
А кто рядом с Иванычем?


ГЕНА
(опешив)
Ка… тя?


МАША
(восторженно)
Катька, сучка сисястая! Неизвестным науке способом просочилась прямо в большевистский телевизор.



3.9. КВЧ ЗОНЫ. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. ВСЁ ТЕ ЖЕ ЛИЦА.


Крупный план Кати по телевизору.


ХОР ГОЛОСОВ
- Вот так тёлка! Сеанс!!!

- Братва, я б ей вдул. Раз пятнадцать.

- Ага, размечтался. Даст тебе такая.

- А чего? Деньги будут и даст. А деньги – будут.

- Биджо, что за тёлка?


ДЖОНИК
(изображая всезнание)
Это полячка Аньжела, многолетняя Брызгаловская лубовница. Она за него замуж хочет, а он пока думает так погулять.



3.9. КВАРТИРА БРЕЖНЕВА. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. БРЕЖНЕВ И РЕФЕРЕНТ.


На «Панасонике» - крупный план Кати. 


БРЕЖНЕВ
Георгий! А это ещё что за девушка?


РЕФЕРЕНТ
Это Екатерина Гордеева – четверокурсница юрфака, гражданская жена нашего третьего спринтера Воронина и – по непроверенным данным – любовница четвёртого, Брызгалова.


БРЕЖНЕВ
(с незлой стариковской завистью)
Хорошенькая. Повезло ребятам.


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Итак, какие-то доли секунды отделяют нас… Всё! Старт дан. Аксинин сразу захватывает лидерство, без сбоев передаёт эстафету Муравьёву, а тот, в свою очередь, не позволяет сократиться сделанному Сашей заделу ни на долю секунды. Итак, Муравьёва уже поджидает Воронин и… о, господи!

Стоп-кадр споткнувшегося Воронина.


БРЕЖНЕВ
(едва не плача)
Жора, что они делают?



3.10. ЧВК ЗОНЫ. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. ВСЕ ТЕ ЖЕ ЛИЦА, ЧТО И В ПРЕДЫДУЩИХ ЛАГЕРНЫХ СЦЕНАХ.


На телеэкране – тот же самый стоп-кадр, но уже чёрно-белый.


ЗЕКИ
(синхронно хватаясь за головы)
Ой, сука, не в жилу!



3.11. КОМНАТА ТЁТИ МАШИ. ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫ. ТЁТЯ МАША И ДЯДЯ ГЕНА.


Стоп-кадр – и чёрно-белый, и едва видный.

МАША
(хватаясь за сердце)
Гена, Катькин бойфренд облажался!



3.12. КВАРТИРА БРЕЖНЕВА. ДЕНЬ ВТОРОЙ. БРЕЖНЕВ И РЕФЕРЕНТ.


Брежнев в отчаянии держится за голову. Референт абсолютно спокоен.

ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Итак, Воронин роняет эстафетную палочку, моментально её подбирает, но он уже только четвёртый. А в момент заключительной передачи мы третьи. Сможет ли Саша Брызгалов хоть что-нибудь сделать?


В «Панасонике» - крупный план Александра, пытающегося догнать поляка и француза.


БРЕЖНЕВ
(во всю колотя себя кулачками по коленям)
Брызгин, беги!!!



3.13. КВЧ ЗОНЫ. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. ВСЕ ТЕ ЖЕ ЛИЦА, ЧТО И В ПРЕДЫДУЩИХ ЛАГЕРНЫХ СЦЕНАХ.


Крупный план бегущего Брызгалова в чёрно-белом «Рекорде».


ЗЕКИ
Саш-ш-ша! Саш-ш-ша!



3.14. КОМНАТА ТЁТИ МАШИ. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. ТЁТЯ МАША И ДЯДЯ ГЕНА.


Крупный план Александра в подслеповатом «Волхове».


ТЁТЯ МАША И ДЯДЯ ГЕНА
(хором)
Сашуля, порви их в клочья!


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
(захлебывающейся от счастья скороговоркой)
Дорогие друзья! Мы с вами стали свидетелями настоящего спортивного чуда, о котором когда-нибудь мы будем, наверное, рассказывать нашим внукам. Брызгалов сначала опередил польского спринтера, а за полметра до финиша, по-борзовски вскинув вверх руки, таки ОБОШЁЛ и француза!!! У меня нету слов. 


ГОЛОС БОРЗОВА
У меня тоже.


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА            
Преемник?


ГОЛОС БОРЗОВА
Преемник!


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Белая Молния?


ГОЛОС БОРЗОВА
Да, Белая Молния!



3.15. НАБОР КРУПНЫХ ПЛАНОВ. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ.


Зеки обнимают друг друга.


Брежнев целует взасос Референта.


Тётя Маша виснет на шее у дяди Гены, а выбежавшая на беговую дорожку Катя сливается в поцелуе с виновником торжества.



3.16. КВАРТИРА БРЕЖНЕВА. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. БРЕЖНЕВ И РЕФЕРЕНТ.


БРЕЖНЕВ
Георгий, пометь у себя в блокнотике: бегуну Брызгину присвоить высокое звание Героя Советского Союза. Что? Нельзя? Тогда дай орден Ленина. Организуешь?


РЕФЕРЕНТ
Попробуем, Леонид Ильич, попробуем. Это – в отличие от Героя – хотя и трудно, но достижимо. Согласуем у Суслова и проведём решением Президиума Верховного Совета. А товарища Павлова, если я вас верно понял, мы пока оставляем на Спорткомитете?


БРЕЖНЕВ
А куда ты его собирался задвинуть?


РЕФЕРЕНТ
Ранее вы предлагали назначить Сергея Павловича послом в Монголию.


БРЕЖНЕВ
Какая Монголия! Пусть в столице живёт. Это ведь Павлов вытащил Брызгина с зоны?


РЕФЕРЕНТ
Совершенно верно, Леонид Ильич. Именно Павлов.


БРЕЖНЕВ
Ну, и правильно сделал. Этот Павлов – нормальный, рисковый, инициативный мужик. Нам такие во как нужны! Причём именно в столице. А Брызгину дай золотую Звезду Героя. Что – нельзя? Ничего у тебя нельзя! Тогда простой орден Ленина. Записал?


РЕФЕРЕНТ
Записал, Леонид Ильич.


БРЕЖНЕВ
Ну, вот и умница.



3.17. НАГРАДНОЙ ПОСТАМЕНТ В «ЛУЖНИКАХ». ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. САША, СЕРЁЖА, ДВА ОСТАЛЬНЫХ ЧЛЕНА СОВЕТСКОЙ СБОРНОЙ, СБОРНАЯ ФРАНЦИИ, СБОРНАЯ ПОЛЬШИ.
Все три сборные стоят на соответствующих ступеньках пьедестала почета, а вверх – под звуки «Союза Нерушимого» - взмывают флаги СССР, Франции и Польши.



3.18. НАБОР КРУПНЫХ ПЛАНОВ. ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ.
Под звуки советского гимна мы видим слёзы счастья на глазах Референта и Брежнева, Бабули и Джоника, дяди Гены и тети Маши и – в самом-самом конце – у стоящих на пьедестале Воронина и Брызгалова. Звуки гимна и крупные планы флагов.



3.19. КАБИНЕТ СУСЛОВА. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. СУСЛОВ.


Крупные титры: «ПРОШЛО ДВЕ НЕДЕЛИ».


Звуки советского гимна в исполнении разных оркестров вырываются из дорогого импортного магнитофона. Сидящий за столом Суслов внимательно вслушивается. Стук в дверь.

СУСЛОВ
(выключая магнитофон)
Да-да, войдите.


Входит РЕФЕРЕНТ СУСЛОВА (50).


РЕФЕРЕНТ
Не помешал, Михаил Андреевич? Дело несрочное, могу подождать.


СУСЛОВ
Да нет, раз уж пришёл, заходи. Я здесь, Алексей, выбираю редакцию гимна для исполнения по радио и как-то, знаешь, ни на одной из них не могу толком остановиться. Жидковато играют. Без мурашек по коже. А что там у тебя?


РЕФЕРЕНТ
Ну, вопрос, Михаил Андреевич, не очень значительный, но… деликатный. Из канцелярии Леонида Ильича поступило представление к ордену Ленина на спринтера Брызгалова, спасшего для страны золото в эстафете.


СУСЛОВ
Постой, Лёш, постой! Это не тот ли Брызгалов, который…?


РЕФЕРЕНТ
Совершенно верно, Михаил Андреевич. Он уже проходил у нас в мае по делу об избиении сотрудника милиции.


СУСЛОВ
И теперь ему высший орден страны? Непорядок.


РЕФЕРЕНТ
(вздыхая)
Михаил Андреевич, это личная просьба Леонида Ильича.


СУСЛОВ
Всё равно непорядок. Давай сделаем так: дадим этому Брызгину орденок поскромнее. Ну, Знак, скажем, Почёта. Чтоб и волки были сыты, и овцы – хе-хе – целы.


РЕФЕРЕНТ
А что мне ответить в канцелярию Брежнева?


СУСЛОВ
А – ничего не отвечай. Завизируй и сразу же перешли в Президиум Верховного Совета.


Снова включает магнитофон и погружается в прослушивание гимнов.



3.20. ХОЛЛ САНАТОРИЯ ГДЕ-ТО В ПРИБАЛТИКЕ. ДЕНЬ ШЕСТОЙ. АРТУР, МАРИНЭ, СЕРЁЖА, САША И КАТЯ, СЛАВА С КРИСТИНОЙ (20, смазливая, но необаятельная).


Крупные титры:
«ПРОШЛО ЕЩЁ ДВЕ НЕДЕЛИ».


Величественные звуки Союза Нерушимого превращаются в «Чубчик кучерявый», льющийся из Славиного двухкассетника.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Итак, все наши герои наслаждались законным послеолимпийским отдыхом в санатории «Яункемери» под Ригой. Тусовались, прогуливались, слушали Славин магнитофон и даже, слегка нарушая режим, осторожно бухали.


Звуки «Чубчика» усиливаются.


КАТЯ
(она снова чуть-чуть подшафе)
Ну, ребята, чего вы как эти… вы какую здесь музыку слушаете? Все вроде люди серьёзные, орденоносцы: у Артура вообще орден Ленина, да и у Сашки Значок Почёта – а слушаете, фи, блатняк!


КРИСТИНА               
(с вызовом)
А лично мне очень нравится Токарев.


КАТЯ
Серьёзно?


КРИСТИНА   
Серьёзно.

Девушки испепеляют друг друга взглядами.


СЛАВА
(с глубоко затаённой обидой)
Кристя, ну кто мы такие, чтобы здесь что-то решать? Ведь они - о-лим-пий-ски-е чем-пи-о-ны, а мы с тобой так… для массовки. 


ВСЕ
(возмущённым хором)       
Сла-а-ава!!!


Вилли Токарев в магнитофоне начинает петь новую песенку про бутылку вина.


САША
Слушай, Слав, нафига комплексуешь? И, главное, перед кем? Лично я вообще зек с неснятой судимостью.


СЕРГЕЙ
А я эстафетную палочку уронил и, если б не Сашка, месил бы сейчас осеннюю грязь где-нибудь на космодроме в Плесецке.


АРТУР
А я… да я… да как у тебя вообще язык твой повернулся? Да я ни за одного армянина так не болел, как за тебя в том финале! А ты…

В отчаянии машет рукой.

Эх, ты, Славик!      
               

МАРИНЭ
(на безукоризненном русском)
Артур-джан, можно мне?

Артур кивает.

Слава, скажи мне, пожалуйста, ты часто слышишь мой голос?


СЛАВА
В первый раз его слышу.


МАРИНЭ
Потому что умная армянская женщина никогда не раскроет рот в присутствии своего мужчины. По крайней мере – на людях. Но я всё-таки выскажусь. Ладно?


СЛАВА               
Да, конечно-конечно, Мариночка.


МАРИНЭ
Так вот, ты напрасно стесняешься этого боя. Я его видела по телевизору и скажу тебе так: если бы в мире была справедливость, то именно ты, а не этот кубинец должен был стать олимпийским чемпионом. Но… в этом мире нет справедливости и можно прожить очень длинную жизнь, так ни разу с ней и не встретившись. Это, Славочка, факт и с ним надо смириться. Очень грустный, но факт.


ВСЕ      
               
- Молодец, Маринэ, хорошо сказала!

- Сказала, как книгу прочла!


АРТУР               
(розовея от гордости)
Вот какой у меня умный женщин!


СЛАВА               
(смахивая слезу)
Спасибо, Мариночка! Просто в душу ко мне заглянула. Артур, можно я её поцелую?


АРТУР
(слегка опешив)
Кого поцелую? Зачем поцелую?

Отчаянно машет рукой.

Ладно, Слава, целуй. ТЕБЕ можно!


Вячеслав выключает магнитофон и церемонно чмокает Маринэ в щёчку. Все разражаются бурными аплодисментами, а Кристина пронзает супругу Артура ненавидящим взором. 


СЛАВА
Ну, и что мы поставим заместо Токарева?


КАТЯ               
Поставь Окуджавского!


СЛАВА
Да не люблю я этого московского грузина. Давайте лучше спросим у Маринэ! Что она скажет, то и включим. 


МАРИНЭ
(тупя взор)
Здесь сидит мой мужчина, ему и решать.


Что-то шепчет Артуру на ухо.


АРТУР
Ну… поскольку записей Арно Бабаджаняна у вас здесь… как говорится, днём с фонарём не отыщешь, то… ладно, чёрт с ним, ставьте Булата!


Слава вставляет в свой «Шарп» вторую кассету и холл заполняют звуки «Заезжего».


СЕРГЕЙ
Эх, саксика нету! А то я б подыграл, как тогда в «Балтике».


КАТЯ
А где ты его оставил?


СЕРГЕЙ
Да у нас в номере.


КАТЯ
(вздыхая)
Тогда овчинка и вправду не стоит выделки. Ведь лифт, как всегда, на ремонте, так что пока ты спустишься, а потом снова поднимешься на десятый этаж, полгода пройдёт. Хотя ваши с Брызгаловым окна отсюда видны невооружённым глазом. Близок локоть да не укусишь.

Ещё раз вздыхает.

Ладно, ребцы, забудем.


СЕРГЕЙ
Жалко.


КАТЯ
До слез! Но нужно, как учит нас мудрая Маринэ, смириться с этим печальным фактом.


САША
(облизывая уголки губ кончиком языка)
Вообще-то эта проблема не относится к категории нерешаемых. Если хочешь, Катюша, я сакс притараню. Минуты за две.


СЕРГЕЙ
Что? Идёшь на рекорд?


САША
Ага, Серый, иду.

Запрыгивает на подоконник и распахивает окно.

Если не вернусь, прошу считать меня коммунистом! А, если вернусь, то не надо.


Вылезает из окна и медленно-медленно-медленно идёт по карнизу к их с Серёгой окну. Пройдя метров двадцать, запрыгивает к себе в номер.


Крупные титры, озвучиваемые закадровым голосом диктора:


«НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПОВТОРИТЬ. ВЕДЬ ПЕРЕД ВАМИ КИНО – Т. Е. СКАЗКА, А В ПРЕЗРЕННОЙ РЕАЛЬНОСТИ ТАКАЯ ПОПЫТКА В СТА СЛУЧАЯХ ИЗ СТА ЗАКОНЧИТСЯ ВАШЕЙ ТРАГИЧЕСКОЙ ГИБЕЛЬЮ. А ОНО ВАМ НАДО?».

Крупный план Александра, уже возвращающегося обратно, в одной руке держа сакс, а в другой – огромный букет белых лилий. Находясь уже в паре метров от окон холла Брызгалов неожиданно останавливается и кричит: «Катя, ты будешь моей женой? Если нет, то я возвращаюсь обратно».

Начинает пятится по направлению к своему номеру.      
            

КАТЯ               
(умирая от ужаса)
Я согласна! Согласна! 


Александр возвращается и, запрыгнув вовнутрь, становится на одно колено и сначала вручает Кате букет, а потом саксофон – Сергею.


САША
(Сергею)
Играй, музыкант!


Сергей грустно выводит щемящий мотив «Заезжего», а Катя и Саша сливаются в поцелуе. Крупные планы всех зрителей: Артур с Маринэ смотрят на свежепомолвленных с умилением, Сергей – со смертной тоской, Слава – с завистью, а Кристина – как на пару придурков. А ещё полминуты спустя раздаётся отчаянный вопль: Прек-ра-ти-те не-мед-лен-но!» - и в рекреацию врывается КОМЕНДАНТ (45, колобок) с трясущимися от гнева щёчками.


КОМЕНДАНТ
Не-мед-лен-но прекратите лю-бы-е хождения по карнизам!


АРТУР
Слушай, ара, какие хождения?


КОМЕНДАНТ
Такие!

Тычет пальчиком в Сашу.

Разве этот сейчас не ходил?


АРТУР
Слушай, ара, а ты точно уверен, что это был именно он? А, может быть, всё-таки, этот?


Показывает на Сергея.


КОМЕНДАНТ               
(озадаченно чешет в затылке)
А, может, и этот. Дудка – действительно, та же самая.      
   
               
АРТУР
А, может, всё-таки, он?


Показывает на Славу.


КОМЕНДАНТ
А, может, и он. Все высокие, светловолосые, чёрт ногу сломит.


АРТУР               
Слушай, а, может быть, это я по карнизу расхаживал?


КОМЕНДАНТ
А, может, и ты. Тьфу! Совсем вы меня запутали.


АРТУР
Слышь, отец, не ломай себе голову, а лучше выпей сто грамм за здоровье новобрачных.


КОМЕНДАНТ
(с металлом в голосе)
Распивать спиртные напитки в стенах санатория категорически запрещено.


АРТУР
Отец, ну зачем же ты так официально? Ведь в твоем санатории отмечают свою помолвку не кто-нибудь, а – олимпийский чемпион и кавалер ордена Знак Почёта Брызгалов Александр Михайлович и его официальная невеста, кандидат в мастера спорта Екатерина Викторовна Гордеева. А подыгрывает им на саксе Воронин Сергей… э-э… Батькович, тоже, между прочим, олимпийский чемпион, хотя и не кавалер. А этот кудрявый задумчивый юноша…

Указывает на Славу.

…абсолютный чемпион Союза по боксу и серебряный призёр…


КОМЕНДАНТ
А ты сам-то, мужик, что за овощ? И чего так распелся?


АРТУР
(тупя взгляд)
Ну, я-то, конечно, им всем не чета. Как это будет по-русскому? …и труба пониже, и дрова подешевле. Я всего лишь борец Закарян, правда, тоже чемпион олимпиады, причём, если честно, двукратный, ну, и ещё кавалер ордена Ленина, хотя орден пока не обмыли, так что это, можно сказать, не считается.


КОМЕНДАНТ
(опешив)
Насчёт ордена ты это… не заливаешь?


АРТУР
Отец, этим не шутят.

Вынимает из кармана спортивных штанов маленькую орденскую коробочку и снимает с неё крышку.

На, сам посмотри. Ведь Ильич?


КОМЕНДАНТ
(как громом пораженный)
Да… Ильич… Простите, товарищ олимпийский чемпион!


АРТУР
Ара, брось, мы же здесь без чинов. Лучше выпей сто грамм за здоровье жениха и невесты. И давай посмотри, какие они молодые, красивые и уже знаменитые. Сегодня смотри, ведь завтра таких не увидишь!


КОМЕНДАНТ
Я даже не знаю… С одной стороны, категорически не положено… а с другой – орден Ленина… Ладно, чёрт с ним, наливай!

Принимает из Катиных рук гранёный стакан с шампанским.

(Артуру)
Как, вы сказали, зовут новобрачных?


АРТУР
Александр Михайлович Брызгалов и Екатерина Викторовна Гордеева.


КОМЕНДАНТ
Дорогие Катя и Саша! В этот праздничный день я желаю вам счастья и долгих-долгих лет безмятежной семейной жизни. И я очень хочу, что в году 2030, в золотой юбилей вашей свадьбы, вы собрались бы той же самой компанией и тосте на пятом вспомнили бы меня – скромного заведующего санаторием «Яункемери» Сигизмунда Габиса и негромко б признались друг другу: «А ведь всё получилось именно так, как пожелал нам Сигизмунд Аркадьевич». Горько!


Выпивает стакан и с размаху разбивает его об пол. Саша и Катя снова целуются, а печальный Воронин опять выдувает из саксофона пронзительную мелодию «Заезжего». 



3.21. ДВОРЕЦ БРАКОСОЧЕТАНИЯ. ДЕНЬ СЕДЬМОЙ. САША И КАТЯ, СЕРГЕЙ И МАРИНЭ, АРТУР С ДВУМЯ ЧАДАМИ, СЛАВА С КРИСТИНОЙ, ТЁТЯ МАША И ДЯДЯ ГЕНА, РОДИТЕЛИ КАТИ, ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ С ЖЕНОЙ (55,абсолютно седая), БРАТ-ЗАВМАГ (38, пять подбородков) СО СВОЕЙ ПОЛОВИНКОЙ (34, в смысле дородности – копия мужа), ТОВАРИЩ ПАВЛОВ, САШИНЫ И КАТИНЫ РОДСТВЕННИКИ, ИХ ДРУЗЬЯ И ПОДРУГИ, ВКЛЮЧАЯ СМАЗЛИВОГО ГОСТЯ СО СТОРОНЫ ЖЕНИХА (22), РЕГИСТРАТОРША ЗАКСА (40). 


Щемящая мелодия «Заезжего музыканта» мало-помалу превращается в свадебный марш, а холл гостиницы – в заполненный гостями шикарный Дворец Бракосочетания. Саша и Катя – само собой, жених и невеста, Сергей и Маринэ – свидетели, в роли свадебного генерала – товарищ Павлов. Тягостную церемонию бракосочетания нам демонстрируют дальними планами, почти что без звука: вот Регистраторша закончила произносить свою молитву, вот Катя и Саша обменялись кольцами и поцеловались, а вот «Марш Мендельсона» превратился в «Малиновку», а Дворец Бракосочетания – в закрытый на спецобслуживание ресторан «Балтика».



3.22. РЕСТОРАН «БАЛТИКА». ДЕНЬ СЕДЬМОЙ. ВСЁ ТЕ ЖЕ ЛИЦА, ЧТО И В ПРЕДЫДУЩЕЙ СЦЕНЕ, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ РЕГИСТРАТОРШИ И С ДОБАВЛЕНИЕМ МУЗЫКАНТОВ И ОФИЦИАНТОВ.


Все дальнейшую свадебную суеторию мы по-прежнему наблюдаем издалека и почти что без звука. Артур – тамада. Самым первым он поднимает самого важного из гостей – товарища Павлова, зачитывающего вместо тоста небольшой отчётный докладец минуток на сорок. Потом свои речи произносят тётя Маша и мама Кати, потом Катин отец и Дмитрий Иванович, потом – Маринэ и Сергей. Причём последний в качестве свадебного подарка преподносит свой саксофон и произносит при этом следующее: «Он вас свёл, так пусть он теперь и хранит ваше счастье. Сашуля, учись нотной грамоте!» - и ничего не понимающие гости прикрывают своё недоумение смехом. В конце концов – как оно всегда и бывает – свадьба становится просто пьянкой: прибухнувшая тётя Маша начинает втолковывать товарищу Павлову какую-то несусветную антисоветчину (ситуацию разруливает Маринэ), позабывший об обязанностях тамады Закарян чем-то настойчиво грузит Брата-Завмага, то и дело тыча себе пальцем в висок, ну, а Кристина, сбежав от Славы, откровенно вешается на шею Смазливому Гостю Со Стороны Жениха, но тот, великолепно помня, что Кристинин бойфренд – чемпион Союза по боксу, всеми силами уклоняется от такой чести и в конце концов получает от разъяренной Кристины пощёчину.



3.23. ТУАЛЕТ РЕСТОРАНА «БАЛТИКА». НОЧЬ ПЕРВАЯ. СЕРГЕЙ.


Под доносящиеся из зала звуки «Малиновки» в зюзю пьяный Воронин, обняв унитаз, рыдает навзрыд.



3.24. КВАРТИРА БРЕЖНЕВА. ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. БРЕЖНЕВ И РЕФЕРЕНТ.


Из висящего на стене гостиной трёхпрограммного радио доносится негромкая, но  залихватская мелодия «Малиновки». Сидящий неподалёку в кресле Леонид Ильич несколько раз клюёт носом и в конце концов засыпает. Берегущий сон шефа Референт осторожно выключает радио, но где-то через минуту генсек всё равно просыпается.


БРЕЖНЕВ
(неожиданно открывая глаза)
А… Жора, ты тута? Очень хорошо… очень хорошо. Давно хотел у тебя спросить: а какой такой орден в конце концов дали спринтеру Брызгину?


РЕФЕРЕНТ
Знак Почёта, Леонид Ильич.


БРЕЖНЕВ
Как Знак Почёта? Я ж просил, чтоб Героя.


РЕФЕРЕНТ
Ну… такое решение приняли в канцелярии Михаила Андреевича, а мы не стали вас беспокоить. 


БРЕЖНЕВ
То, что не дёргали, - это правильно. Собачиться с Сусловым из-за ерунды, как говориться, себе дороже. Но ведь парня-то жалко?


РЕФЕРЕНТ
Жалко.


БРЕЖНЕВ
Этот же, Жора, с сусловской стороны просто чистой воды хулиганство! Ну, просто щелчок всем нам по носу. Вместо золотой Звёзды Героя всучить Весёлых Ребят. Хорошо хоть не Мать-Героиню.

Референт подобострастно хихикает.

Короче, надо, Георгий, чего-то такое придумать, чтоб и Суслову нос утереть, и Брызгину сделать приятно. Послушай-ка, Жора, ведь у них в Ленинграде в самом центре города к Новому году сдают небоскрёб улучшенной планировки? 


РЕФЕРЕНТ
Совершенно верно, Леонид Ильич, совершенно верно. Хотя не совсем небоскрёб: восьмиэтажный кирпичный дом напротив Летнего сада. Народное название: «Дворянское гнездо».


БРЕЖНЕВ
Из-за этого, Жора, дворянского дома все ленинградцы уже перегрызлись хуже дворовых собак. Нет, я понимаю: Товстоногов, Лавров, Колпакова. Это фигуры, им можно. Но какой только шушеры подзаборной не пролезло ко мне за последних полгода, минуя Романова! И каким только, Жора, отборным дерьмом они там друга дружку не поливают. Разве что глотки друг другу заочно не рвут. И с чего они в Питере так озверели?


РЕФЕРЕНТ
Боюсь, что это у нас в крови, Леонид Ильич.


БРЕЖНЕВ
Это как понимать?


РЕФЕРЕНТ
(разводя руками)
Ну… как однажды сказал протопоп Аввакум: «Нам русским хлеба не надо – мы друг дружку едим и сыты бываем».


БРЕЖНЕВ
(глубоко задумавшись)
Хм… неглупый мужик. Как ты сказал? Протопопов-Аввакумов из Совета по делам религий?


РЕФЕРЕНТ
(на корню подавляя улыбку)
Примерно так, Леонид Ильич.


БРЕЖНЕВ
Надо срочно продвинуть. Нам умные люди ой как нужны. Пометь у себя в блокнотике.


РЕФЕРЕНТ
К сожалению, он уже умер.


БРЕЖНЕВ
Давно?


РЕФЕРЕНТ
В конце семнадцатого века.


БРЕЖНЕВ
Ну, значит, и бог с ним. Короче, Жора, пометь у себя в блокнотике: кого хочешь подвинь, но дай спринтеру Брызгину… он женат?


РЕФЕРЕНТ
Да, недавно женился.


БРЕЖНЕВ
(по-мужски улыбнувшись)
На этой? Грудастенькой?
(В слове «грудастенькой» - взрывное южное «гэ»)


РЕФЕРЕНТ
Совершенно верно, Леонид Ильич. На своей однокурснице Екатерине Гордеевой.


БРЕЖНЕВ
(с лёгкой завистью)
Повезло человеку. Кого хочешь, короче, подвинь, но дай Кате и Брызгину самую лучшую трёхкомнатную квартиру в этом восьмиэтажном доме. Пускай Мишка от злости очки разобьёт. Хаты в Питере вне его компетенции. А в моей власти – всё. И надо ему об этом напомнить. Так ты записал у себя в блокноте?


РЕФЕРЕНТ
Записал, Леонид Ильич.


БРЕЖНЕВ
А сейчас включи телевизор.


РЕФЕРЕНТ
Я, конечно, включу, но имейте в виду…


БРЕЖНЕВ
Ну-ну, договаривай.


РЕФЕРЕНТ
Там сейчас Блок по всем программам.


БРЕЖНЕВ
Кто, Жора?!


РЕФЕРЕНТ
Блок Александр Александрович. Великий русский поэт. Это уступка Михаила Андреевича интеллигенции: у Блока скоро сто лет со дня рождения и Суслов велел справлять вековой юбилей Александра Александровича как большой государственный праздник.


БРЕЖНЕВ
Ну, здесь Мишке видней. А сколько сейчас до программы «Время»?


РЕФЕРЕНТ
Осталось восемь минут.


БРЕЖНЕВ
Ладно-ладно. Потерпим. Включай своего Блока-Мока.


Референт включает телевизор, в котором гигантского роста Чтец-Великан (45, трубный бас) читает с завываниями «Соловьиный сад».



3.25. ЛЕНИНГРАДСКАЯ КВАРТИРА РОМАНОВА. ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. РОМАНОВ.


Григорий Васильевич смотрит цветной телевизор «Радуга», в котором всё тот же Чтец-Великан читает всю ту же поэму. 


РОМАНОВ
(себе под нос)
И дался им этот кудрявенький! Нет, я понимаю, Владимир Ильич. Или, тем более, Сталин. Ну, Пушкин, ну, Маяковский. Ладно, чёрт с ним, даже Есенин. Но – Блок? Нашли гения!


ЧТЕЦ-ВЕЛИКАН
(с драматическими завываниями)

            Я лома-аю сло-ис-ты-е ска-алы
            В час отли-ы-ыва на и-лис-том дне.
            И таскает осёл мой усталый
            Их куски на лохма-а-атой спине.


РОМАНОВ
(плюясь)
Тьфу! И когда только эта бодяга закончится? Когда там программа «Время»?

Глядит на настенные часы.

Через восемь минут? Ладно, чёрт с ним, потерпим.


Чтец-Великан продолжает декламировать, а Романов – с уксусной рожей – терпеть. Но вот наконец-то (нескоро) раздаётся бодрая музыка Свиридова и разнополая парочка дикторов начинает оживлённо рассказывать про надои и домны. Но потом государственные болтуны замолкают и на телеэкране возникает обрамлённый чёрной каймой портрет Петра Мироновича Машерова. Романов – в шоке и какое-то время, видимо, близок к реальному обмороку, но потом он с огромным трудом берёт себя в руки и возвращается к реальности.


ДИКТОР 
(его размытое изображение наконец возвращается в фокус, а голос снова становится отчётливым)
…гически погиб в автомобильной катастрофе. Память о Петре Мироновиче Машерове навечно останется в наших сердцах. 


РОМАНОВ
А ведь на его месте, Гришенька, мог быть и ты.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Нелепая гибель Машерова дала старт так называемым «Гонкам на лафетах» - череде очень странных смертей высшего советского руководства в 1980 – 1985 годах.


Ещё один крупный и максимально долгий план портрета Машерова в траурной рамке.



3.26. КВЧ ЗОНЫ. ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ. БАБУЛЯ, ЗЕК СО ЗВЕРСКИМ ЛИЦОМ (35,далее - ЗСЗЛ), ОСТАЛЬНЫЕ ЗЕКИ.


Зеки вполглаза смотрят всё за тем же Чтецом-Великаном, декламирующим «Двенадцать». Неожиданно входит Джоник.


ДЖОНИК
Бабулькин, чирик гони. 


БАБУЛЯ
Джоник, за что?


ДЖОНИК
За Машерова. Помнишь, как мы забивались на чирик, кто станет новым членом Полытбюро вместо Косыги?


БАБУЛЯ
Да, помню, конечно.

ДЖОНИК
(с ехидцей)
Ну, и на кого ты поставил?


БАБУЛЯ
Я? На Машерова.


ДЖОНИК
А я – на Горбачёва. Если чэстно, то толко из-за того, что у него точно такой же фамылий, как у этого суки-свидетеля, из-за которого целых три раза переносили мой суд. Так вот, Бабулькевич, Горбачёва и выбрали.


БАБУЛЯ
А как же… Машеров?


ДЖОНИК
А никак. Попал под фуру с картошкой.


БАБУЛЯ
(опешив)
И с… концами?


ДЖОНИК
(улыбаясь)
Ага, наглушняк. Мертвее нэ бивает.


БАБУЛЯ
Какое ужасное несчастье! 


ДЖОНИК
Ты, Бабулькин, у нас, извыни, как рэбёнок. То диваны с клопами тыришь, то элэмэнтарных вещей не сечёшь. Знаешь, я на Крестах прочитал одын кныга, названий нэ помню, а вот фамилия автора выучил: какой-то Булгаков (осетын, судя по фамилии). Так вот этот Булгаков, хотя и осетын, одын очень умная вещь написал: кырпыч, сказал он, никому просто так на голову не падает. А грузовик с картошкой – тем более.

Все зеки хохочут, а Джоник забирает у Бабули червонец.

(довольно пряча купюру)
Везёт мне на красных! За каждого красного – красненькая. Как ты думаешь, кто там в Полытбюро будет слэдующим?


БАБУЛЯ
(с испугом)
В смысле, кто там теперь самым  первым… ласты склеит?


ДЖОНИК
Ага.


БАБУЛЯ
Я думаю, что Громыко.


ДЖОНИК
А я так думаю, что Очкастенький.


БАБУЛЯ
Андропов, что ли?


ДЖОНИК
Нэт, не Андропов. Этот Очкастый – русский. И фамилия очэн смешной. Не то Суслятин, не то Сусликов.


БАБУЛЯ
Суслов?


ДЖОНИК
А, может, и Суслов. Забьемся?


БАБУЛЯ
Забьёмся!


ДЖОНИК
На чирик?


БАБУЛЯ
На чирик!


ДЖОНИК
(зеку со зверским лицом)
Валера, разбей.


ЗСЗЛ разбивает.


ДЖОНИК
(себе под нос)
Ну, Сусликов, не подкачай!


Крупный план официального портрета пока ещё живого Суслова.



3.27. СПОРТЗАЛ ЛГУ. ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ. КАТЯ, СЕРЁЖА, ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ, ЖЕНЩИНА-ТРЕНЕР, ОСТАЛЬНЫЕ ДЕВУШКИ.


Диспозиция прежняя: Воронин пашет, как пчёлка, Екатерина с другими девушками разминается чуть-чуть поодаль. И за девушками и за Ворониным наблюдают их тренеры.


ТРЕНЕР
(Сергею, со злобой)
Ну, и куда же запропастились их благородие? За последних два месяца появлялся три раза. Или их светлость не в курсе, что у нас на носу чемпионат Европы в закрытых помещениях? 


Сергей молча пожимает плечами.


КАТЯ
(подходя к Тренеру)
В курсе.


ТРЕНЕР
Ну и где же тогда Александр Михайлович изволят сейчас прохлаждаться?


КАТЯ
На занятиях. У него пересдача.


ТРЕНЕР
Всегда ты, Катюша, его выгораживаешь. А он ведь этого не стоит.

Катя вздыхает и тупит взгляд.

Короче, Катюш, передай своему ухажёру, что, если он ещё раз профилонит тренировку, я его разыщу и начищу хлебальник. Он знает, я это умею. Передашь?


КАТЯ
Передам.


ТРЕНЕР
Тьфу! Всё настроение мне испоганил… Воронин, сворачивайся! 


СЕРГЕЙ
Почему? 


ТРЕНЕР
(орёт)
По кочану и кочерыжке! Давай-давай, закругляйся, а не то и тебе прилетит.


Поворачивается и уходит.


СЕРГЕЙ
(вздыхает)
Да-а… довели старикана!

Кате.

А где Саня реально сейчас зависает?


КАТЯ
Где-где! В Караганде. С дружками в «Петрополе» пиво хлещет.




3.28. КАБИНЕТ СУСЛОВА. ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ. СУСЛОВ И ЕГО РЕФЕРЕНТ.

Крупного план сидящего за столом Суслова и стоящего перед ним навытяжку Референта.

СУСЛОВ
Ну что, Алексей, оставляю тебя на пару недель на хозяйстве, а сам ложусь в Кунцево.


РЕФЕРЕНТ СУСЛОВА
Что-нибудь серьёзное, Михаил Андреевич?


СУСЛОВ
Типун на язык! Здоров, как сто китайцев. Но ты же знаешь Чазова…


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Чазов Евгений Иванович – начальник Четвёртого (т. е. Кремлёвского) управления Минздрава.


СУСЛОВ
…покуда плановую диспансеризацию не пройдёшь –  не отстанет. Его эскулапы не быстро шаманят, так что раньше двадцатого и не жди.


РЕФЕРЕНТ
А толку от них?


СУСЛОВ 
(вздыхая)
Толку чуть. 


РЕФЕРЕНТ
Видимо, правильно говорят в народе про этих чазовских коновалов: полы - паркетные, врачи - анкетные. 


СУСЛОВ
(с притворной суровостью)
Это где ж ты, Алексей, поднабрался такой махровой антисоветчины?


РЕФЕРЕНТ
(откровенно струхнув)
Так ведь это же я пошутил, Михаил Андреевич.


СУСЛОВ
(неожиданно улыбаясь – он делает это так редко, что его лицевые мышцы растягивают губы в улыбку с трудом) 
Ладно-ладно, я тоже шучу. Настроение больно приподнятое. Ну что, друг мой Лёша, до встречи числа эдак где-нибудь двадцать шестого?


РЕФЕРЕНТ
До встречи, Михаил Андреевич!

Суслов выходит.

(себе под нос)
Да, давненько, старик не шутил. Лет где-нибудь десять-пятнадцать.



3.29. КВЧ ЗОНЫ. ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ. ДЖОНИК И ОСТАЛЬНЫЕ ЗЕКИ.


Крупные титры: «26 ЯНВАРЯ 1982 ГОДА».


Зеки расселись вокруг телевизора. В телевизоре – «Аида», дуэт Аиды и Амонасро: «Возвратимся мы в край золотой…» - которому зеки внимают, позёвывая. Неожиданно в телевизионную входит Бабуля и протягивает Джонику красную десятирублёвку.


ДЖОНИК
За что отдаёшь?


БАБУЛЯ
(скривившись)
За Сус-ли-ко-ва. 


ДЖОНИК
Откуда узнал?


БАБУЛЯ
По «Голосу Америки» передали. Его менты слушали, а я у них в оперчасти полы подметал. 


ДЖОНИК
А, может, насвистели америкосы? 


БАБУЛЯ
Да нет, не должны. Сейчас по идее и наши должны подтвердить.


Трансляция оперы прерывается и на экране появляется траурный портрет М. А. Суслова.


ДЖОНИК
(широко улыбаясь во все свои двадцать с чем-то переживших зону зубов, по сравнению с тюремными сценами их должно стать существенно меньше )
И опять мне свезло с коммуняками. За каждого красного – красненькая! На кого следующего забьёмся?


БАБУЛЯ
Джоник, прости, но я – пас.


ДЖОНИК
Что, денег жалко? Бабуль, бабки – мусор!


БАБУЛЯ
Да нет, лотерея беспроигрышная, но я спорить не буду. 


ДЖОНИК
А чо так?


БАБУЛЯ
(отводя взгляд)
Да… стрёмно немного.


ДЖОНИК
Погоды-погоды… так ты, стало быт, думаешь?


БАБУЛЯ
Угу.


ДЖОНИК
А амныстия будет?


БАБУЛЯ
Навряд ли. Хочешь, поспорим?


ДЖОНИК
(осуждающе покачав головой)
Нэт. На такие вещи не забиваются.



3.30. СПОРТЗАЛ ЛГУ. ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ. ТРЕНЕР, СЕРЁЖА, КАТЯ, ЖЕНЩИНА-ТРЕНЕР, ДЕВОЧКИ-СПОРТСМЕНКИ.

На стене зала – большой траурный портрет Л. И. Брежнева. Сергей под присмотром Дмитрия Ивановича, как и всегда, пашет, как проклятый. Катя и Девочки тренируются в другом конце помещения.


ТРЕНЕР
(Сергею)
Так, малыш, перерыв.

Официальным тоном.

Несмотря на постигшую всех нас невосполнимую утрату…

Кивок в сторону портрета.

…сегодня мы тренируемся в прежнем режиме.

Меняя тон.

А товарищ Брызгалов, насколько я понимаю, окончательно забил на тренировки?


СЕРГЕЙ
Похоже на то.


ЖЕНЩИНА-ТРЕНЕР
(в другом конце зала)
Так, Гордеева, почему филоним? Из-за траура?

Катя подходит и что-то шепчет ей на ухо.

(меняя тон)
А что ты вообще тогда делаешь на тренировке? Иди-ка ты, Катя, домой. 


КАТЯ 
Маргарита Николаевна, разрешите мне в самый последний раз подышать воздухом зала.


МАРГАРИТА
(пожимая плечами)
Ну, что ж… вольному – воля. Только ты, Катька, смотри. Не переусердствуй.


Катя кивает и снова присоединяется к тренирующимся. Девчонки переглядываются и шушукаются.   


ТРЕНЕР
(себе под нос)
Нет, просто зла не хватает! Очередной чемпионат Европы накрылся очередным медным тазом из-за очередного чудака на букву «эм». Просто зла не хватает.

Кричит на ту сторону.

Катюш, где твой муж?!


КАТЯ
(тоже кричит)
Дмитрий Иванович! Я! Не! Знаю!


ТРЕНЕР
(поморщась)
Зачем так кричать? Подойди чуть поближе. Маргарита Николаевна, вы позволите?

Женщина-тренер кивает и Катя не очень охотно подходит.

Ну, и где же, Катюша, твой благоверный? Снова будешь его выгораживать?


КАТЯ
Нет, Дмитрий Иванович, не буду. Но я честно не знаю, где сейчас зависает Брызгалов.


ТРЕНЕР
И даже не догадываешься?


КАТЯ
(пожимая плечами)
Нет, почему же. Догадки имеются.


ТРЕНЕР
Ну и какие?


КАТЯ
Девяносто девять шансов из ста, что Александр Михайлович сейчас зависает в любимом своём кабачке с очередной дамой сердца.


ТРЕНЕР
(опешив)
Насчёт дамы сердца ты это… не наговариваешь?


КАТЯ
К сожалению, нет. Ловила уже. На горячем.


ТРЕНЕР
(хватаясь за голову)
Ну, дура-а-ак! Вот дура-а-ак!!!


КАТЯ
А с этим никто и не спорит.




3.31. ЗАЛ РЕСТОРАНА «БАЛТИКА». ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ. САША, КРИСТИНА, ТРОЕ КАВКАЗЦЕВ, ОСТАЛЬНЫЕ ПОСЕТИТЕЛИ, ОФИЦИАНТЫ И МУЗЫКАНТЫ.


Саша с Кристиной сидят за маленьким угловым столиком. Рядом пирует неизменное трио всё тех же Кавказцев. 


 КРИСТИНА
Ты меня любишь?


САША
Люблю.


КРИСТИНА
Больше, чем Катю?


САША
Больше.


КРИСТИНА
Врёшь ведь, наверное?


САША
Вру.


КРИСТИНА
(вздыхая)
Все вы, мужики, одинаковые.


САША
(не слушая)
Слышишь, Кристя, а мой корешок Вова Мельник оставил мне ключ от квартиры. А сам уехал в Прибалтику. Просекаешь расклад? Вовчик в Таллинне, а ключи у меня. И ещё…


КРИСТИНА
(пожимая плечами)
Ну а мне-то что с этого? Я на ночь с тобой никуда не поеду. И не мечтай.


САША
(раздражённо)
Дай мне, пожалуйста, договорить. Никогда не имей такой вредной привычки – перебивать старших.

Оркестр начинает играть «Городские цветы».

Потанцуем?


КРИСТИНА
Давай. А музыканты почему играют? Ведь Брежнев-то… умер.


САША
Потому что траур – с двенадцатого.

Выходят на танцпол.

А сейчас повесь свои уши на гвоздь внимания. У Мельника родаки дипломаты и хата его упакована – как Эрмитаж. В мини-баре чего только нет: и виски «Ред Лейбл», и коньяк «Ахтамар», и настоящий «Чинзано»…   


КРИСТИНА
(облизываясь)
Полусладкий?


САША
Нет, экстра-драй. А в ванной у Вовчика есть не только биде… ты знаешь, что такое «биде»?


КРИСТИНА
Да, Саша, знаю.
 

САША
…но даже джакузи.


КРИСТИНА
А это ещё что за штука?


САША
Ну, это такой небольшой бассейн с пузырьками. 


КРИСТИНА
(прижимаясь к нему всем телом)
Ах, Саша-Сашенька! Ты ведь и мёртвого уговоришь.


Вальсирующий за спиной у Кристины огромный Кавказец подмигивает Брызгалову, а потом, отпустив партнёршу, делает непристойную отмашку руками и показывает Саше большой палец.



3.32. ЖЕНСКАЯ РАЗДЕВАЛКА СПОРТЗАЛА ЛГУ. ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ. КАТЯ И ОСТАЛЬНЫЕ ДЕВУШКИ.


Катя выходит из душа и скидывает полотенце, обнажая на долю мгновения свою ослепительную наготу, и тут же начинает одеваться. Стайка полуодетых девчонок у противоположной стены увлечённо перешушукиваются, то и дело поглядывая на Катю.


КАТЯ
Эй вы, женсовет! Где больше двух, говорят вслух. Кому косточки моем?

Девчонки конфузливо замолкают.

Так, похоже, что мне. А ну-ка выкладываем всю подноготную.


От стайки полуодетых сплетниц отделяется самая смелая барышня и приближается к Кате на расстояние шёпота. 


ДЕВУШКА
(чуть запинаясь)
Слышь, Катюх, здесь такое, короче, дело. У чёрного входа на синей «Волге» опять зависает этот твой… мафиози. Ты снова, наверное, убежишь от него через третий этаж?


КАТЯ
(после долгой-долгой паузы)
Нет, Танюш, я сегодня пойду вместе с вами.



                КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ СЕРИИ






















                СЕРИЯ ЧЕТВЁРТАЯ

                Такая же Заставка, как и в первой серии.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
История парня, обгонявшего свою тень. И история страны, не поспевавшей за его шагом. За семь лет до того, как всё кончилось.  Основано на реальных событиях.



4.01. ЗАПАСНОЙ ВЫХОД ИЗ СПОРТЗАЛА. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. ГУСМАН.


Гусман сидит в салоне своей тёмно-синей двадцать четвёртой «Волги» и наблюдает за выходом. Наконец появляется щебечущая стайка девчонок во главе с Катей. Гусман тут же покидает салон и перегораживает им дорогу.

ЛЕВ
Здравствуй, Катя!


КАТЯ
Здравствуйте, Лев Израилевич.


ЛЕВ
Ну, зачем же так официально? Я же просил тебя называть меня просто «Лёвой».


КАТЯ
Простите, Лев Израилевич, но у меня не получается. Мешает осознание разницы наших с вами… социальных статусов.
 

Девчонки, вовсю перешёптываясь и оглядываясь, уходят.


ЛЕВ
(с большим чувством)
Катюш, ну, какая там, к чёртовой матери, «разница»? Ты – жена олимпийского чемпиона, а я – обычный завмаг.


КАТЯ
Вы забыли упомянуть, Лев Израилевич, что у этого обычного завмага двукратный олимпийский чемпион работает телохранителем.


ЛЕВ
Это ты про Артура?


КАТЯ
Ага.


ЛЕВ
А знаешь, он парень с юмором. На последние тёрки нацепил орден Ленина. Конкуренты чуть языки не проглотили.

КАТЯ
Вот шутник недоделанный! Ничего-ничего, стукану Маринэ, и она ему уши пообрывает.


ЛЕВ
Маринэ – это… супруга?


КАТЯ
Почти что. Они не расписаны.


ЛЕВ
Армяне? В гражданском браке?!


КАТЯ
У него отец против. Ведь Артур из князей, а Маринэ – простолюдинка.


ЛЕВ
А Артур права голоса в этих вопросах совсем не имеет?


КАТЯ
Причём ни там, ни там. Так и мечется между Маринэ и хейером.


ЛЕВ
«Хейер» - это «отец» по-армянски?


КАТЯ
Да.


ЛЕВ
Век живи – век учись. Да уж… бедный-несчастный Артур-подкаблучник. А с виду –  брутальный кавказский мужчина.


КАТЯ
Брутальные – все такие.


ЛЕВ   
Ладно, Катюша, хватит мыть косточки общим знакомым и давай возвратимся к тебе и ко мне.

После паузы.

Да ты, Катя, права: я не просто торговый работник, а первый… ну, ладно, второй после Блазера подпольный делец Ленинграда. И ещё я ниже тебя почти что на голову и старше чуть ли не вдвое. И ещё у меня очень-очень говнистый характер. И ещё ты, Кать, русская (хоть икону пиши), а я – жид пархатый. Ничего не забыл? Вроде, нет. Но счастливой тебя… погоди, не перебивай, дай сказать! Но счастливой тебя могу сделать лишь я. Да, вокруг тебя вьются серёжи и саши, и тебе с ними весело, и они могут всю ночь до утра. Но, Катя, пойми, у них дурь в голове, и когда эти саши с серёжами перебесятся, ты станешь величественной тридцатилетней матроной, а они женятся на восемнадцатилетних. А я уже, Кать, нагулялся до хохоту, и мне, кроме тебя никого не нужно. Уф! Давно столько не говорил. Ну и что ты ответишь?


КАТЯ
(в глубокой задумчивости)
Ну что же, Лев… Израилевич, я, наверно, приму это ваше предложение.

Гусман от радости подпрыгивает на полметра вверх.

Нет-нет, вы не так меня поняли. Я принимаю ваше предложение обо всём побеседовать в каком-нибудь тихом и безопасном месте.


ЛЕВ
В «Балтике»?


КАТЯ
(укоризненно)
Лев Изра-а-аилевич!


ЛЕВ
Тогда в «Метрополе»?


КАТЯ
А почему бы и нет?


ЛЕВ
Договорились!


Оба садятся в тёмно-синюю «Волгу» (Лев за баранку, а Катя – на заднее сиденье) и машина трогается.


ПОДСКАЗКА ПОСТАНОВЩИКАМ: «Волга» у Гусмана именно тёмно-синяя, потому что радикально-черный цвет был для частных машин запрещён, и тёмно-синий колёр – это попытка, формально не нарушая запрета, его почти обойти.



4.02. ЗАЛ «МЕТРОПОЛЯ». ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. КАТЯ, ГУСМАН, ПОЖИЛОЙ ОФИЦИАНТ (45, с седыми височками и внешностью телевизионного секретаря обкома), ДОБРОДУШНЫЙ УВАЛЕНЬ (38, тюфяк-тюфяком), ЕГО ДЕВУШКА (35, серая мышка), ОБЕЗЬЯНОПОДОБНЫЙ ВЕРЗИЛА (40, огромный, похож на питекантропа), ЕГО ДЕВУШКА (28, очаровательная миниатюрная брюнетка), БЛАЗЕР, ОСТАЛЬНЫЕ ПОСЕТИТЕЛИ, ДРУГИЕ ОФИЦИАНТЫ И МУЗЫКАНТЫ.   


Лев и Катя сидят в «Метрополе» за самым престижным столиком возле эстрады. Их столик плотно заставлен всевозможными явствами, символизирующими высшую степень советской роскоши: здесь и вазочка с чёрной икрой, и серебряное ведёрко с шампанским, и большая тарелка с ветчинно-сырной нарезкой, и огромное блюдо с фруктами, и даже почти невозможный в те времена ананас. К заставленному снедью столу беззвучно подходит Пожилой Официант.


ПОЖИЛОЙ ОФИЦИАНТ
(бархатным голосом)
Лев Израилевич, ваши котлеты по-киевски будут готовы через семь-восемь минут.


ЛЕВ
Готовит Азад?


ПОЖИЛОЙ ОФИЦИАНТ
К сожалению, нет. Семёнов. Смена Азада Магомедовича завтра.


ЛЕВ
Ничего-ничего. Семёнов тоже дело знает. Не ждать же нам с Екатериной Викторовной до завтра. И вот что ещё, Кирилл… Александрович, не в службу, а в дружбу, отсади ты подальше людей с четырёх ближних столиков. Ненавижу тесниться.


Пожилой Официант кивает и отправляется исполнять приказание, а к столику Льва, заранее раскинув руки для объятий приближается Фима Блазер.


БЛАЗЕР
Лёвочка, здравствуй!

Обнимает его и целует.

И отдельный привет твоей невозможно прекрасной спутнице.

Понизив голос.

Лёва, завидую.


ЛЕВ
(высвобождаясь от объятий)
Фима, я тоже очень рад тебя видеть, но все деловые вопросы – завтра. Сегодня мне…

Показывает глазами на Катю.

…слегка не до них.


БЛАЗЕР
Лёва, всё понял и мо-мен-таль-но исчезну.

Ещё раз понизив голос.

Продолжаю завидовать вечной юности твоего сердца.


Поворачивается и уходит, а Пожилой Официант в это время – где лаской, где таской – освобождает соседние столики.


ЛЕВ
(сияя)
Ну, вот теперь нам никто и ничто не помешает.


КАТЯ
Да, это меня впечатлило. Без всякой иронии. Но давай мы будем считать, что демонстрация твоего всемогущества прошла с небывалым успехом и на этом её можно закончить. Хорошо?


ЛЕВ
(с небольшой, но обидой)
Хорошо.


КАТЯ
Ну, а теперь, если что-то хотел мне сказать, говори.


ЛЕВ
(пожимая плечами)
Но я уже, в общем-то, всё рассказал возле чёрного хода. А сейчас твоя очередь.


КАТЯ
Ладно, Лёва, сейчас только горло с тобой прополощем, а потом всё подробно обкашляем. Только мне, если можно, «Боржоми». Спортсменам – спортсменово.

Оба чокаются и опустошают бокалы (Лев – шампанское, а Катя – минералку).

Ну что ж, Лев Израилевич, начнём, как говориться, ab ovo. Ты знаешь, что это значит?


ЛЕВ
(краснея)
Нет.


КАТЯ
Тёмный вы человек, Лев Израилевич. И если мы всё-таки будем вместе, придётся заняться твоим образованием. Ab ovo же  значит «с самого начала». Потому что в древнем Риме… Ладно-ладно, не будем занудствовать. Итак, начнём с самого главного: в любовницы я не пойду. Усёк?


ЛЕВ
Да, усёк. 


КАТЯ
Традиционный бердичевский вариант, когда толстенькая  Розочка с усиками шебуршит по хозяйству, а красивая гойка с потрясным сиськами нужна для того, чтоб коллеги завидовали, - это не про нас с тобою. Тем более, что я не гойка.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
«Гойка» на идише означает «не еврейка».


ЛЕВ
Кать, ну, какая там, к дьяволу, «Розочка с усиками»! Я уже два с половиной года, как разведённый, и готов всё оформить с тобой через ЗАГС. Но почему ты – не гойка?


КАТЯ
Потому что моя бабушка по материнской линии до восемнадцати лет жила в славном городе Гомеле и носила гордую фамилию «Ципельгерчик». Так что по вашим кондовым еврейским законам, я точно такая же иудейка, как и ты. Но это, Лёва, не главное. Второй нюанс поважней.

Трагическим тоном.

Дорогой, я беременна!


ЛЕВ
(реально опешив)
И… от кого?


КАТЯ
(возмущённо пожимая плечами)
Идиотский вопрос! Разумеется, от Сашки.


ЛЕВ
И на каком ты… сроке?


КАТЯ
Срок пока небольшой, но, Лёва, запомни: я БУДУ рожать. С тобой, без тебя, с Брызгаловым, без Брызгалова, с чёртом лысым, без чёрта лысого, но моя доченька Мурочка родится 14 июня 1983 года и будет счастлива.


ЛЕВ
(озадаченно чешет в затылке)
Да, умеешь ты, Ципельгерчик, озадачить. Я калач как бы тёртый, но…

Отчаянно машет рукой.

Хотя… ладно, была не была! Видно столько моих незаконных детей гуляет по свету, что настала пора воспитать и чужого. Я - согласен!


КАТЯ
Т. е. ты забираешь меня вместе с приплодом?


ЛЕВ
(в нешуточном гневе)
Не смей так говорить о НАШЕМ ребёнке!


КАТЯ
(улыбаясь)
Хорошо, я не буду.

После паузы.

Потанцуем?


ЛЕВ
(улыбаясь от уха до уха)
Давай!

Выходят на танцпол и начинают покачиваться в медленном танце. При этом нос Льва упирается в Катин подбородок.

(краснея от смущения)
Слушай, Кать, а ты меня не… стесняешься?


КАТЯ
(спокойно)
Нет, Лёв, не стесняюсь. А, если б стеснялась, то меня бы здесь не было. Пойми, Лев Израилевич, для мужчины – по гамбургскому счёту – не важен ни рост, ни возраст, ни внешность, ни, тем более, такая ерунда, как национальность. Важно лишь то мужчина он или не мужчина. И ежели он настоящий мужик, то мне наплевать: двадцать пять ему или сорок, полтора в нём или два метра роста, и спикер ли он палаты лордов или вождь племени мумба-юмба. А ежели он перестал быть мужчиной (ведь это звание не вечное), то его не спасут ни пудовые кулаки, ни подпольные миллионы, ни безупречное арийское происхождение. Вон, Лёв, посмотри-ка на этого кренделя.

Показывает на Добродушного Увальня, танцующего со своей нескладной Партнёршей.

Да не пялься ты так! Интэллихентней надо. Интэллихентней! Ведь всё, вроде, при нём: и рост, и стать, и внешность, и зарабатывает он, сразу видно, неплохо. Но ведь… не мужчина? Согласен?


ЛЕВ
Да, в охрану свою я б такого не взял.
 

КАТЯ
А что касается вас, Лев Израилевич, то… Надеюсь, ты помнишь, как мы познакомились? Нет, конечно, с тех пор ты очень сильно переменился (иначе бы мы за одним бы столом не сидели), но ты ведь согласен, что наделал тогда – перед самой Олимпиадой -  миллион косяков?


ЛЕВ
(тупя взор)
Согласен.


КАТЯ
И ты их готов искупить?


ЛЕВ
Да, Кать, готов.


Рефлекторно хватается за бумажник.


КАТЯ
Нет-нет, не деньгами – делом.  Согласен?


ЛЕВ
Согласен.


КАТЯ
Тогда пригласи на танец партнёршу вон того человекообразного.

Показывает на Обезьяноподобного Верзилу, танцующего с Миниатюрной Брюнеткой.

Пригласишь – будем квиты.

Музыка стихает. Екатерина со Львом возвращаются за свой столик, а Верзила с Брюнеткой – за свой. Полуминутой позже Пожилой Официант приносит котлеты по-киевски, а оркестр начинает играть новый медленный танец.

(отрезая себе кусочек, продолжает с набитым ртом)
Ну давай, Лев Израилевич, с богом! Возвратишься, покушаем вместе горячее. Если возвратишься, конечно.


Лев решительно направляется к павианьему столику и бесстрашно испрашивает разрешение на танец. Первая реакция Обезьяноподобного – ступор. Вторая – безудержный гнев. Он пытается уничтожить Гусмана взглядом, но тот глаз не отводит и смотрит спокойно и без вызова. В конце концов сражённый отвагой этого шпендика Обезьяноподобный неохотно даёт разрешение, и Гусман с Брюнеткой вальсируют под напряжёнными взглядами и Кати, и Орангутанга.


КАТЯ
(возвратившемуся Гусману)
А ты классно смотрелся на пару с этой малюткой! Лев Израилевич, подумай, может, она и есть твоя судьба? Ведь при твоих-то возможностях устранить этого неандертальца, вероятно, несложно?


ЛЕВ
Катюш, не пори ерунды! Уф-ф…

Тяжко вздыхает.

Третий раз в жизни так испугался. Впервые это случилось в мои четырнадцать лет, когда моя первая девушка неожиданно согласилась на секс. Второй раз… ну, не важно. А в третий – сегодня. Как он на меня посмотрел! Я ведь, Катя, реально подумал, что эта горилла сейчас просто размажет меня, как клопа по обоям. Но… обошлось.

Делает знак стоящему неподалёку навытяжку Пожилому Официанту и тот подаёт ему сигарету и чиркает зажигалкой.

Катюш, ты не против?


КАТЯ
(поджав губы)
Ну, ладно, одну сигарету мы с Мурочкой вытерпим. Но только одну.


ЛЕВ
(глубоко затягиваясь)
Три с половиной месяца не курил! И все мои адовы муки пошли псу под хвост. И ведь удовольствия – тьфу! – никакого. Но поезд ушёл. Развязал. Так что ты там говорила про наши с тобой отношения?


КАТЯ
Я говорила, что ты очень переменился.


ЛЕВ
Знаешь, Кать, я и сам это чувствую. И не очень-то этому рад.


КАТЯ
Почему?


ЛЕВ
Понимаешь, Катюша… Й-йокорный бабай! Никогда перед тёлками не исповедовался, а сейчас потянуло. Кирилл… Александрович, дай ещё сигарету! Вы ведь с Муркой не против?

Катя кивает и Лев закуривает очередную мальборину.

Короче, когда-то был у меня старший брат Исаак и мы с ним были похожи, как близнецы. С поправкой на то, что он был почти вдвое шире меня в плечах и выше на голову. И силищей брат обладал непомерной: на спор кулаком трёхдюймовые гвозди в доску вколачивал. И как почти все силачи, был он человеком непоправимо добрым.


КАТЯ
Ну и где он сейчас?


ЛЕВ
В раю. Его убили в армии. А потом хоронили в закрытом гробу.


КАТЯ
О, господи, какой ужас! Его Исааком  звали?


ЛЕВ
Ага. Придурочный дед-сионист настоял на таком неприлично еврейском имени. Он и папу назвал «Израилем».

После паузы.

И знаешь, в последнее время мне стало казаться, что душа Исаака потихонечку начала переселяться в моё тщедушное тельце. Таким я стал добреньким. А в России быть добрым нельзя. Категорически. Как бы, Катенька, и меня через годик-другой в закрытом гробу не похоронили.


КАТЯ
(смахивая слезу)
Лёва, не надо! Всё ещё будет замечательно.


ЛЕВ
Ты так думаешь?


КАТЯ
Не я, а мы. Так думаем мы вместе с Муркой. За это и выпьем. Накапай нам с Муркой граммов тридцать шампанского.


Осушают бокалы и целуются взасос.



4.03. САЛОН ЛЁВИНОЙ «ВОЛГИ». НОЧЬ ПЕРВАЯ. КАТЯ И ЛЁВА.


Из окон салона виден Катин дом.


ЛЕВ
Тебя проводить?


КАТЯ
Нет, Лёва, не надо. Расстанемся здесь.


Сливаются в прощальном поцелуе. Во время этих лобзаний Лев входит в раж и пытается превратить их в нечто большее.


КАТЯ
Лева-Лёва, не надо! Эй, Лев, что творишь? Слышишь, Лёва, остынь! У нас ЭТО будет, но не сейчас и не здесь.


ЛЕВ
(задыхаясь от страсти)
Катюш, а когда?


КАТЯ
После свадьбы. Шучу. Забронируй на вторник номер в «Астории». А я часам к двум подтянусь. 


ЛЕВ
К двум дня или ночи? 


КАТЯ
К сожалению, дня. Но мы с тобой сделаем вид, что это ночь. Чао-кокао! До вторника.


Ещё раз клюёт Лёву в губы и убегает.


ЛЕВ
(высовываясь из машины)
Катюша, пока!


Екатерина окончательно исчезает, а Лев остаётся на своём месте водителя с посветлевшим от счастья лицом и шепчет, как заведённый: «До вторника! До вторника! До вторника!». Потом упирается взглядом в поднявшиеся шалашом штаны и кричит им, грозно потрясая пальцем: «А это ещё что такое? Сказано до вторника – значит до вторника». После чего прижимается носом к стеклу и чуть слышно бормочет: «Катя-Катя-Катя-Катя!».



4.04. ПРИХОЖАЯ В ОБЩЕЙ КВАРТИРЕ САШИ И КАТИ. НОЧЬ ПЕРВАЯ. КАТЯ.


Катя входит в пустую прихожую, раздевается и поочередно заглядывает во все двери. Саши до сих пор нет. Взбешённая Катя проходит на кухню.



4.05. КУХНЯ В САШИНОЙ И КАТИНОЙ КВАРТИРЕ. НОЧЬ ПЕРВАЯ. КАТЯ.


Задыхающаяся от гнева Катя заходит на кухню. На настенных часах -  половина первого. Катя принимается нервно расхаживать из угла в угол и в конце концов, прошептав: «Прости меня, Мурочка!» - достаёт из заначки початую пачку «Опала» с двумя сигаретами, вынимает одну и, громко выстрелив спичкой, закуривает. И именно в эту минуту заходит Саша.


САША
(еле-еле ворочая языком)
Хо-ро-шень-ко-е… дельце… глубоко… и-ык… бе-ре-мен-на-я женщина курит, как… паровоз. Это так ты заботишься о нашей… и-ык… ма-лы-шке?

Катя с неженский силой наносит ему пощёчину.

Катюша, за что?

Катя молча показывает на часы.

(виновато разводит руками)
Да, согласен, чуть-чуть… при-позд-нил-ся и ты на меня обиделась… и-ык… по делу. Ну и, стало быть… сексу сегодня… не будет? Совсем? Я правильно понял? 


КАТЯ
(поднимая ладошку)
Тебе мало? Хочешь ещё?


САША
Нет, Катюша… не на-до. И вообще, Кать, насилие – это не наш… и-ык… метод. Такой… хоккей нам… не нужен, как сказал великий пролетарский гуманист Алексей Максимович Гор… Хотя нет, из… виняюсь: эту фразочку выдал другой великий пролетарский гуманист – Николай Николаевич Озеров. Но, Катюша, хоть спать-то мы будем вместе? И снова – ноу? Ох, жёстко, Кать, жёстко. Выходит, даже за сисечки не подержаться? Ну и ладно, лягу спать на полу, как какой-нибудь пёс… и-ык… смердящий. Только нам предварительно надо раздеться. Ведь мы не какие-то… и-ык… ал-ко-го-ли-ки, чтобы дрыхнуть в одежде.

Раздевается до пояса, обнажая расцарапанную спину и грудь в засосах. Катя смотрит на мужа с ледяным презрением.

Штанишки тоже… и-ык… надо стащить. Ведь мы не какие-нибудь… и-ык… ал-ко-го-ли-ки, чтобы дрыхнуть в штанишках.


Балансируя на одной ноге, снимает брюки и остаётся в кружевных женских трусах, с огромным трудом обтягивающих его внушительное мужское хозяйство. Жуткая по напряжённости пауза.


КАТЯ
Развернись ко мне передом.


Александр подчиняется и Катя с размаху лупит его ногой в пах.


САША
(сгибаясь от боли)
Да… Кать… за… слу… жил.

Жена продолжает смотреть на Брызгалова с невыразимым презрением.

Но вообще-то, Катюша, ногами в промежность – это тоже не наши… и-ык… методы, и великий про-ле-тар-ский гуманист Алексей Максимович Горький тебя бы за это не похвалил. Такой хоккей… и-ык… нам с Алексеем Максимовичем не нужен. К тому же ты, Катя… бе-ре-мен-на и я не могу даже… и-ык… ставить блоки. А разве это fair… и-ык… play? По-моему, ноу. Не веришь мне, спроси у Алексея… и-ык… Максимовича.


КАТЯ
А руками по морде бить можно?


САША
Можно. Великий пролетарский гуманист Николай Николаевич Озеров не… возражает.


КАТЯ
Тогда получай, кобель колпинский!


По-мужски избивает Брызгалова кулаками в кровь. Повалившийся на топчан Александр на лету ловит её кулак и целует.


САША
Я тебя, Катенька, очень люблю. Больше… и-ык… самой жизни.


Продолжая прижимать к губам её руку, засыпает. Трясущаяся от ненависти Катя садится на край топчана и полминуты спустя, всё так же испепеляя неверного мужа взглядом, неожиданно начинает гладить его по лицу. (А Саша бормочет сквозь сон: «Катюш, не сегодня. У меня… это самое… адски болит»). И здесь раздаётся пронзительный телефонный звонок.


КАТЯ
(в трубку, продолжая свободной рукой гладить Сашу по макушке)
Да, я могу говорить. Да, муж уже дрыхнет. Да, пьяный в жопу. Что? Да нормальный у меня голос. И нет, никакую руку он на меня не поднимал. Это я его отмудохала, словно бог черепаху. За что? Да уж было за что.

После паузы.

И здесь ещё, Лёва, такое дело.

Ещё одна пауза.

Лёв, извини, но у нас ничего не получится. Да, я очень хорошо подумала и это не очередной каприз беременной женщины. Мы не сможем быть вместе. Целую. Ты очень хороший. Прости меня, если сможешь.



4.06. ОДНА ИЗ КОМНАТ В КВАРТИРЕ ГУСМАНА. НОЧЬ ПЕРВАЯ. ГУСМАН.


Каменное лицо Льва, прижимающего к груди телефонную трубку. Из чёрной чашечки трубки монотонно доносятся короткие гудки. 



4.07. КУХНЯ В САШИНОЙ И КАТИНОЙ КВАРТИРЕ. ДЕНЬ ВТОРОЙ . САША.


Крупный план летающей по кухне мухи. Муха садится прямо на лицо Александра и тот просыпается. Проснувшись, усаживается на топчан с видом человека, не помнящего своё имя. С удивлением трогает синяки на лице, пытается встать и тут же хватается за отбитую промежность. Схватившись, замечает свои узорчатые женские трусы и стремглав бежит в ванную переодеваться. Возвратившись в нормальных фирменных плавках, замечает прижатый пустым стаканом к столу тетрадный листок с крупной надписью «Саше». Не решается перевернуть, боясь увидеть слова окончательного расставания, и выбегает в Катину комнату.



4.08.КАТИНА КОМНАТА. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША.


Забежав в Катину комнату, Александр проверяет её шифоньер и облегчённо вздыхает: все вещи на месте. После чего, ещё раз облегчённо вздохнув и истово перекрестившись, возвращается на кухню.



4.09. КУХНЯ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША.


КРУПНЫЙ ПЛАН КАТИНОЙ ЗАПИСКИ
(зачитывается вслух её голосом)
«Саша, пиво в холодильнике, яйца для яичницы – там же. Крепко подумай о своём поведении. Завтра вечером всё досконально обсудим. Твоя (пока ещё твоя) Катя».


Дочитав до конца, Александр достаёт из холодильника бутылку «Рижского» и наливает себе полстакана. Потом вдруг надолго о чём-то задумывается, резко встаёт и выплёскивает «Рижское» в раковину. Убегает в ванную,  грохочет там душем и в конце концов снова возвращается на кухню: помолодевший и посвежевший, с зачесанными назад мокрыми волосами и замазанными Катиным тональником синяками. Ну, а в самом конце он ловит колотящуюся об стекло осеннюю муху и бережно выпускает её в форточку.


4.10. СПОРТЗАЛ ЛГУ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. ТРЕНЕР, СЕРЁЖА, ЖЕНЩИНА-ТРЕНЕР, ДЕВУШКИ-СПОРТСМЕНКИ.


В зале всё, как всегда. Неожиданно входит Брызгалов.

ТРЕНЕР
Чо надо?


САША
Дмитрий Иванович, я пришёл на тренировку.


ТРЕНЕР
А смысл?


САША
Понимаете, Дмитрий Иванович, я… я твёрдо решил снова вернуться на… на олимпийский уровень. Вы же знаете, я быстро восстанавливаюсь.


ТРЕНЕР
И сколько ты будешь у нас «восстанавливаться»? До первой опохмелки?


САША
Нет, Дмитрий Иванович, я завязал.


ТРЕНЕР
(с издёвкой)
И больше – ни капли?


САША
Да, Дмитрий Иванович, ни капли. 


ТРЕНЕР
(вздыхая)
Обещала ворона дерьма не клевать. И по девкам развратным мы больше не ходим?


САША
Нет, больше не ходим, уже нагулялся. До хохоту. Да и  Катеньке это… неприятно…


ТРЕНЕР
Любишь, стало быть, Катю?


САША
(пряча взгляд)
Да.


ТРЕНЕР
По-настоящему?


САША
(по-прежнему глядя в пол)
По-настоящему. А, может быть, даже…


ТРЕНЕР
Что?


САША
Ничего.

Кричит.

Больше жизни!


ТРЕНЕР
Дошло, наконец, что ты два года назад выиграл миллион по трамвайному билету и второй такой Кати у тебя больше не будет?


САША
Дошло.


ТРЕНЕР
(после паузы)
Ох, сколько таких жарких клятв я уже, Сашенька, слышал и хотя бы одну хотя б кто-то сдержал!

После паузы, пожимая плечами.

Ладно-ладно, поверим. А вдруг?

Поворачивается к Воронину.

Слышь, Серёга, сворачивайся.


СЕРГЕЙ
(ничего не понимая)
Зачем, Дмитрий Иванович? Ведь тренировка только-только началась.


ТРЕНЕР
Сейчас будет другая «тренировка». Не тела, а духа. И проходить она будет в ближайшей пивной.

Направляется к выходу.

За мной, джентльмены!



4.11. ПИВНОЙ ЗАЛ «ДВА ШАРА» НА МАЛОМ ПРОСПЕКТЕ В. О. ДЕНЬ ВТОРОЙ. СЕРЁЖА, САША, ТРЕНЕР, ПРОДАВЕЦ ПИВА, ПОСЕТИТЕЛИ.


Небольшой пивной зал с десятком колоритных Посетителей. Серёжа, Саша и Тренер пьют своё пиво за центральным столиком.


ТРЕНЕР
(обращаясь к кучке Завсегдатаев)
Витёк-Чемпион уже заходил?


КОЛОРИТНЫЙ ЗАВСЕГДАТАЙ
Для него ещё рано. Любит, сука, поспать.


ТРЕНЕР
Но он точно придёт?


ЗАВСЕГДАТАЙ
А куда он, блин, денется с нашей, сука, подводной лодки? И где, кроме «Шаров», Чемпиону нальют опохмелиться? А он так вчера, блин, накидался, что сегодня без опохмелятора может и кегли двинуть. И я ни разу, блин, не шучу!

После паузы.

А вот и наш Витенька! Лёгок, блин, на помине.

Входит ВИТЁК-ЧЕМПИОН (высокий небритый алкаш неопределённого возраста).

Витёк, посмотри, какие тебя господа дожидаются! Из самого, сука, Олимпийского комитету. Не факт, что съездишь в Лос-Анжелес, но пару больших они сто пудов поднесут. Повезло тебе, Витя! Не так, конечно, как в Мехико, но тоже офигенно. 


ЧЕМПИОН
(высокомерно, обращаясь сразу и к Сереже, и к Саше, и к Дмитрию Ивановичу)
Ну, и чем я обязан?


ТРЕНЕР
(изумлённо)
Ты что, меня не узнаешь?


ЧЕМПИОН
(со слезой)
Мужики, без обид, но мне сейчас так херово, что я, покудова пару больших не приму, и маму родную не признаю. Ну так что, джентльмены… плеснёте? Ну, хотя бы маленькую?  Или… хроменькую?


ТРЕНЕР
(вздохнув)
Сейчас. Потерпи минутку.

Выстояв небольшую очередь, берёт пару пива.

На, Витя, пей.


ЧЕМПИОН
Спасибо вам, мужики. Спасли человека.

Хватает трясущимися руками кружку и, постукивая зубами о край, выпивает её единым духом. После чего выпивает вторую – уже с чувством, с толком и расстановкой.


ТРЕНЕР
Итак, Серёжа и Саша, я рад вам представить Виктора Михайловича Терентьева – чемпиона Олимпиады в Мехико в беге на сто десять метров с барьерами. Помните, как я вам много раз говорил, что вы оба – мои самые талантливые воспитанники за последние лет десять-пятнадцать? Так вот, свой отсчёт я вёл именно от Вити, потому как более одарённого ученика у меня, уж простите, ребята, не было.


ЧЕМПИОН
Дмитрий Иванович!


ТРЕНЕР
Ну, наконец-то.


ЧЕМПИОН
Дмитрий Иванович, как же вы хорошо сохранились!


ТРЕНЕР
Был бы рад тоже самое, Витя, сказать про тебя, но врать не умею.
 

ЧЕМПИОН
(с затаённой обидой)
Что же это такое у нас получается, товарищ тренер? За какой-то паршивый литрушник разведённого пива вы меня демонстрируете своим воспитанникам как зверушку какую? Мол, не пейте, ребята, а не то превратитесь в Витьку Терентьева? Довольно мне это обидно, товарищ тренер.

Всхлипывает.

До самых до кишок обидно.

После паузы.

Дмитрий Иванович! Плесните ещё двести граммов белой и показывайте кому угодно.


ТРЕНЕР
(протягивая ему синюю пятирублёвку)
На, сам сходишь и купишь.


ЧЕМПИОН
(поспешно пряча купюру во внутренний карман пиджака)`
Дмитрий Иванович, отец мой родной, мой тренер-батянька любименький!!!

Обращается к Завсегдатаям.

Мужики, зарубите себе на носу: не тот отец, кто один раз молодец, а тот, кто выкормил и выучил. И тренер мой Дмитрий Иванович мне заместо папашки родного!


Пытается облобызать ему руку.


ТРЕНЕР
(с отвращением выдирая свою ладонь из-под Терентьевских поцелуев)
Эх, Витя-Витя… ты уж совсем-то себя не роняй.

Серёже и Саше.

Уходим.


ЧЕМПИОН
(ему в спину)
Дмитрий Иванович!


ТРЕНЕР
Чего?


ЧЕМПИОН
Добавьте, пожалуйста, тридцать копеек на бутылку «Русской».


ТРЕНЕР
(выгребая без счёта из карманов всю мелочь и высыпая её на стол)
На, забирай.


ЧЕМПИОН
А три ваши кружечки можно допить?


ТРЕНЕР
(с трудом удерживаясь от мата)
Пей.


ЧЕМПИОН
(вдогонку)
Дмитрий Иванович, вы – Человек с Большой Буквы! 



4.12. УЛИЦА РЯДОМ С ШАРАМИ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША, СЕРЁЖА, ТРЕНЕР, ПРОХОЖИЕ.


ТРЕНЕР
Ну, и что вы на это мне скажете, джентльмены? Есть желание превратиться в нечто подобное?   


СЕРГЕЙ
Н-нет… 


САША
У меня тоже. Я лучше сдохну.


СЕРГЕЙ
Клянусь вам чём хочешь, Дмитрий Иванович, что я больше не выпью ни единого глотка ни вина, ни водки, ни даже пива!


ТРЕНЕР
Рад это слышать, хотя «ни глотка» - это тоже перебор, но уже в другую сторону. И, кстати, нынешний чемпионат Европы в закрытых помещениях никаким медным тазом пока не накрылся. И, если чуть-чуть поднапрячься, мы на него поедем.


САША
И сколько осталось до старта?


ТРЕНЕР
Три месяца.


САША
Дмитрий Иванович, я анус порву, но буду там первым! Вы же знаете, я быстро восстанавливаюсь.


ТРЕНЕР
(с ухмылкой)
А вот анус как раз рвать не надо. Цель наша – Лос-Анжелес, и к своему пику формы вы оба должны подойти через двадцать один месяц. День в день, ни минутой раньше и ни минутой позже. И ещё, малыши, пятнадцатого тренировки не будет. Но явка – строго обязательна.


СЕРГЕЙ
А чего так?


ТРЕНЕР
Леонида Ильича хоронить будем.



4.13. КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ. ДЕНЬ ТРЕТИЙ.


Документальные чёрно-белые кадры похорон Брежнева. Гроб опускается в яму. Артиллерийский салют.



4.14. НАБОР КРУПНЫХ ЧЕРНО-БЕЛЫХ ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ ПЛАНОВ ПО ВСЕМ ГОРОДАМ СССР. ДЕНЬ ТРЕТИЙ.


Москва, Ленинград, Ашхабад, Уэлен и Киев. Вой сирен, скорбные лица прохожих, остановившиеся автомобили. Ну, а кто-то, конечно, идёт по своим делам, ни на что не обращая внимания.



4.15. СПОРТИВНЫЙ ЗАЛ ЛГУ. ДЕНЬ ТРЕТИЙ. САША, СЕРЁЖА, КАТЯ, ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ, ЖЕНЩИНА-ТРЕНЕР, ДЕВУШКИ-СПОРТ СМЕНКИ.


Попеременные крупные планы сперва траурного портрета Л. И. на стене, а потом - и множества лиц, смотрящих похоронный телевизор (на одном лице скука, на другом – искреннее горе, на третьем – фальшивая маска гражданской скорби,   а старушка-уборщица в синем халате тихонечко крестится и утирает стекающую по щеке слезу).   



4.16. ЛЕНИНГРАДСКАЯ КВАРТИРА РОМАНОВА. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. РОМАНОВ, ЕГО ЖЕНА (60).


Крупные титры: «ПРОШЛО НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ»


Романов разговаривает по кремлёвской вертушке, а находящаяся неподалёку Жена якобы перебирает стоящие в его кабинете книги (ПСС Ленина, девятитомник «Ленинским курсом», зелёный тридцатитомник Диккенса, двухтомные «Мифы народов мира» и все бесконечные двести томов «Библиотеки всемирной литературы»).   


РОМАНОВ
(в трубку)
Да, Юрий Владимирович. Безусловно, Юрий Владимирович. Очень точно изволили выразиться. Да свидания, Юрий Владимирович, в четверг ведь увидимся? Вот и хорошо. До скорой встречи.

Кладёт трубку на место и орёт на Жену.

Аня, а, может быть, хватит греть уши? Неужели ты за все эти двадцать два года не выучила, что, когда я разговариваю по этому телефону, находиться рядом нельзя? Это трудно запомнить?

Немного смягчаясь.

И хватит возиться с этими пылесборниками. Мы всё равно их с собою в Москву не берём.


ЖЕНА
А что, уже всё… решено?


РОМАНОВ
(вовсю улыбаясь)
Вот то-то и оно-то! И САМ дал добро, и Инстанция не возражает. К чёрту этот чухонский клоповник! Мы едем в Москву. 


ЖЕНА
(покачав головой)
Ох, не к добру это, Гриш, не к добру!


РОМАНОВ
(вскипая)
Вот ведь дура набитая! Раскаркалась: «не к добру!», «не к добру!». Закисла совсем в этих невских болотах. А Москва – это, Аня, не Питер. Москва – это блеск и столичный размах.  Москва – это, Анечка, о-хре-ни-тель-ны-е перспективы!

Игриво хлопает супругу по заднице.

Глядишь, Аня, годков через семь ты станешь главной ****ой всего СССР.


(Слово «СССР» в быстрой разговорной речи произносилось тогда с двумя «эс»: «эсэсэр»)


ЖЕНА
(возмущённо)
Гри-ша?!


РОМАНОВ
(игриво)
Пардон-пардон! Я имел в виду: первой леди. Ты, я надеюсь, не против?


Делает вместе с Женою несколько туров вальса, во всю глотку выкрикивая: «В Москву! В Москву! В Москву!».


ЖЕНА
(после танца, отойдя чуть-чуть в сторону, себе под нос)
Эх, Гриша-Гриша, с твоим-то характером не ужиться тебе в столице. Сожрут тебя там.  Вместе с тапочками. 




4.17. СПОРТИВНЫЙ ЗАЛ ЛГУ. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. ТРЕНЕР, САША, ЖЕНЩИНА-ТРЕНЕР, ДЕВУШКИ-СПОРТСМЕНКИ.


Теперь уже Саша под присмотром Дмитрия Ивановича пашет, как проклятый. Неожиданно входит Сергей в костюме-тройке.


ТРЕНЕР
(удивлённо)
А это что ещё за явление Христа народу?


СЕРГЕЙ
(через силу)
Дмитрий… Иванович…


Замолкает.


ТРЕНЕР
Серёжа, ты что? Язык проглотил?   


СЕРГЕЙ
(скороговоркой)
Дмитрий Иванович, я решил завязать с Большим Спортом. Совсем.


ТРЕНЕР
Почему?


СЕРГЕЙ
Сашин уровень мне недоступен, а просто болтаться на подтанцовке мне… не по характеру. К тому же сейчас у нас пятый курс и я твёрдо решил идти на диплом с отличием.


ТРЕНЕР
(избегая смотреть Сергею в глаза)
В чём-то ты, видимо, прав. Да, ты, Серый, талант, ты очень большой талант, но Сашка…

Шепчет Сергею на ухо, чтоб Брызгалов не подслушал и не возгордился.

Но Сашка – он… гений. Жизнь очень и очень жестокая штука.   


СЕРГЕЙ
(пожимая плечами)
Мало кто, Дмитрий Иванович, знает это лучше меня.


ТРЕНЕР
Красный диплом ты и вправду осилишь?


СЕРГЕЙ
Да, Дмитрий Иванович, почти гарантированно. И вообще мне надо готовиться к жизни вне спорта. 


ТРЕНЕР
Понятно.

Поворачивается к Брызгалову.

Так, Александр Михайлович, пойди-ка ты туды…

Показывает на самый дальний угол зала.

…и поработай там с единичкой. На восемь подходов.

Брызгалов подчиняется и начинает выполнять приседания с установленной на стойках стокилограммовой штангой.

(Сергею)
Так, Серёг, а не женишься ты почему?


СЕРГЕЙ
(покраснев)
Дмитрий Иванович, вы… издеваетесь?


ТРЕНЕР
Даже не думал!

С тяжким вздохом, после маленькой паузы.

Серый, пойми, Катька - девка, конечно, хорошая, но… свет клином на ней не сошёлся. На свете есть ещё много других очень-очень хороших девушек. Да ты хотя б посмотри, как все наши фефёлы…

Показывает на тренирующихся Девушек.

…на тебя смотрят. Ещё чуть-чуть и – изнасилуют. Прямо здесь. Вдесятером.

После паузы.

Я, конечно, шучу, но в каждой шутке, Серёжа, есть доля истины. Ради чего ты сейчас зачеркнул свои лучшие годы? Ведь их не вернёшь! Молодость – штука, Серёга, весьма скоропортящаяся.  И проходит она – уж поверь-ка мне, старому пню, - моментально. Разочек задумался, глазки раскрыл и тебе уже пятьдесят.


СЕРГЕЙ
(глядя в сторону)
Дмитрий Иванович! Ну, зачем вы мне в душу-то лезете?!!


Замолкает.


ТРЕНЕР
(вздыхая)
Затем. А кто ещё тебе правду-то скажет? Тем более, горькую?

После паузы.

Ну, а сам-то что хочешь сказать?


СЕРГЕЙ
Понимаете, Дмитрий Иванович…


Замолкает.


ТРЕНЕР
Говори-говори.


СЕРГЕЙ
(очень тихо и вдумчиво, разговаривая как бы с самим собой)
Понимаете, Дмитрий Иванович, в то, что Катя всю свою жизнь будет вместе с Брызгаловым я… я не верю. Совсем. Сашок - человек ненадёжный и - раньше ли, позже ли - всё у них полетит псу под хвост. И вот здесь ей понадоблюсь я. И я должен быть в эту минуту свободным. Ведь Катя… она… не такой человек… и уводить меня ни у кого не будет. Побрезгует. В таком вот аКСепте.


ТРЕНЕР
Так и будешь всю жизнь дожидаться мировой революции?

Серёжа со вздохом кивает.

Что ж… твой выбор. Твой выбор.


САША
(кричит с противоположной стороны зала)
Дмитрий Иванович! Я уже целых три раза по восемь присел. Больше ноги не держат.


ТРЕНЕР
(тоже кричит)
Ладно-ладно, Брызгалов, иди-ка сюда.


Александр подходит.


ТРЕНЕР
Попрощайся с Серёгой.


САША
А он что, куда-нибудь уезжает?


ТРЕНЕР
Нет, он просто уходит из спорта.


САША
Серёг, ты чего? А как же я буду… один?


СЕРГЕЙ
Привыкай без мамки спать. Чай… вон какой вымахал!


САША
Эх, Серёга-Серёга! Может всё-таки… передумаешь?


СЕРГЕЙ
Нет, Саша, пора.


САША
Ну, как знаешь. Как знаешь.

Обнимаются.

Серёг, без обид?


СЕРГЕЙ
Сашуль, могут быть обиды? Ты всего-навсего зачеркнул мою жизнь в Большом Спорте и отнял у меня мою любимую женщину.


САША
(потупясь)
Серёга, но так всё само получилось. Ведь я… не спецом.


СЕРГЕЙ
Вот поэтому и без обид.

Смотрит другу прямо в глаза с хулиганским тяжёлым прищуром.

Но, Саша, запомни: когда пыль уляжется, Катя будет со мной.


САША
А ху-ху не хо-хо?


СЕРГЕЙ
Жизнь покажет, Сашуля, кто «ху», а кто «хо». Я пошёл.


Поворачивается и уходит.


САША
Эй, Серёга, постой!


СЕРГЕЙ
(оборачиваясь)
Ну?


САША
Знаешь, Серый, а я ведь расслышал, всё что ты там втирал Иванычу. На слух пока что не жалуюсь.


СЕРГЕЙ
 И?


САША
А ты, может, и прав.

Замолкает.

Я ведь всё время хожу по краю, иначе жить не умею и… чёрт его знает? …могу и сорваться. И… ты тогда ведь не бросишь Катьку и… маленького?


СЕРГЕЙ
Нет, Саша, не брошу.
 

САША
(буравя его недоверчивым взглядом)
Точно?


СЕРГЕЙ
Точно.


САША
(со слезами на глазах)
Ну, и всё. Пошёл нахрен!


Расходятся в разные стороны. На середине дороги Саша в очередной раз облизывает уголки губ самым кончиком языка и проходит остаток пути колесом среди повсеместно раскиданных грифов, гирь и железных блинов.



4.18. УКРОМНЫЙ УГОЛОК НА ЗОНЕ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. ДЖОНИК, БАБУЛЯ, ЗЕК СО ЗВЕРСКИМ ЛИЦОМ, ОСТАЛЬНЫЕ ЗАКЛЮЧЁННЫЕ.


Крупные титры: «ПРОШЛО ПОЛГОДА».


Какой-то дальний закуток на общей зоне, где отбывают свой срок Бабуля и Джоник. Шикарный по местным понятиям стол, за которым сидит человек десять-пятнадцать гостей. Джоник с поднятой кверху железной кружкой произносит свой тост.


ДЖОНИК
Сэгодня мы провожаем на волю нашего глубоко уважаемого Бабулькина. Братва! Когда три с лишным года назад я впэрвые прочёл Бабулино абвынытэлное заключение…

По столу пробегает смешок.

…то мне, как и всэм нам, даже и в голову не прыходило, что за такую фигню чэловека можно упечь за колючку. Но! Чэловек предполагает, а прокурор – располагает. И вот из-за пропитой нашим Бабулькиным антикварной кушетки из красного дэрева сумма ущерба прэвысила триста рублей и срок стал рэалным. Но даже после такого удара по почкам наш Бабулькин не ссучился и отсидел всэ три своих долгих года авторытетным и всэми нами уважаемым мужиком. И вот что сэйчас я уполномочен сказать от лица всэго нашего блаткомитета…


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Конечно, наркоша (тем более, игловой) не мог быть блатным. Но кино есть кино и имеет законное право чуть-чуть отклоняться от реальности.


ДЖОНИК
…уполномочен заявыть: побольше бы нам таких мужиков, как Бабулькин. За это и выпьем!


Все чокаются и осушают железные кружки.    
   

ЗСЗЛ (ЗЕК СО ЗВЕРСКИМ ЛИЦОМ)
(после паузы)
Слышишь, Биджо, а чего там на воле-то делается?


ДЖОНИК
А чего там, Валера, может случиться, пока мы всэ здесь? Сплошной сонный царство. Единственная интэрэсная новость: питерского барыгу Пуделя три дня назад на ножи посадили. А очэн и очэн крутой был барыга. Миллионами ворочал.   


ЗСЗЛ 
И кто ж его, бедного, укантропупил? Нет, я понимаю, что этот вопрос до предела бестактный, но всё-таки, Джоник, братва о чём шепчется?


ДЖОНИК
Братва трындит разное, но… Да ладно! Скажу. Ведь кумовских у нас нету?


ВСЕ
(хором)
Нету! Нету!


ДЖОНИК
Тогда дам вам расклад. Смэрть этот еврейский барыга принял ужасную. Даже тому, кто меня на иглу посадил, я не желаю такой страшной смэрти. Этот Пудель под пытками помэр.


ЗСЗЛ
Евреев пытать бесполезно. Всё равно, где их деньги, не скажут. Мы с Жориком Рваным уже целых два раза в этом убеждались.


ДЖОНИК
Золотые слова очэн умного чэловека! Пудель своих тайников и не выдал. Так что обоим браткам Ямадаевым обломилась лишь пара бесплатных путёвок в их мусульманский рай, а бабла – ни копейки.


ЗСЗЛ
Как это… в рай?


ДЖОНИК
А вот так. Всего на полдня они пережили Пуделя.  Ведь еврейская мафия вэник нэ вяжет.

Тяжко вздыхает.

Вот скажи мне, Бабулькин, ты сколко лэт меня знаешь?


БАБУЛЯ
Три года.


ДЖОНИК
И ты видел хоть раз, чтобы Джоник схлюздил? 


БАБУЛЯ
Нет, ты человек исключительного мужества.


ДЖОНИК
Заметьте, братва, я не сам так сказал. Но, граждане мужики и братья-воры, запомныте: я ны-ког-да – ни пьяный, ни сраный, ни наглухо вмазанный – не пойду против еврейская мафия. Почему? Да просто пожить, блын, охота. Так выпьем же, братцы, за то, чтоб мы все всэгда знали, с кем можно шутить, а с кем нэ стоит!


Всё снова чокаются и опустошают кружки.   



4.19. ЕВРЕЙСКИЙ УЧАСТОК ЮЖНОГО КЛАДБИЩА. ДЕНЬ ШЕСТОЙ. ОТЕЦ (75) И МАТЬ (70) ЛЁВЫ, КУЧА БЕДНЫХ ЛЁВИНЫХ РОДСТВЕННИКОВ, БЛАЗЕР, ТОЛСТЫЙ ЕВРЕЙ (35, довольно высокий, с огромным семитским носом на круглой рязанской ряшке), ЕЩЁ ПАРА ДЕСЯТКОВ ЧЛЕНОВ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ТОРГОВОЙ МАФИИ, САША, КАТЯ, АРТУР, МАРИНЭ, СЛАВА, КРИСТИНА.


Похороны Гусмана. В центре – Папа и Мама новопреставленного. Оба опираются на палочки. На пиджаке у Отца – несколько боевых орденов, включая и орден Красной Звёзды со сколотой по фронтовой моде эмалью. Рядом с родителями – жалкая кучка бедных еврейский родственников, и слева, и справа от которых стоят бескрайние вороньи ряды ленинградской торговой мафии. И совсем уже с боку припёку расположились Саша и Катя, Артур с Маринэ и Слава с Кристиной. Сменяющие друг друга ораторы произносят пространные речи, из которых до нас не долетает ни слова.


КАТЯ
(она на последнем сроке беременности)
В закрытом гробу. Как он и боялся.


САША
(гладя ей руку)
Спокойней, Катюша, спокойней.


КАТЯ 
Ничего, я в порядке.


САША
(себе под нос)
И хватило ж ума припереться на похороны в последнем триместре. Наказал же господь женою-авантюристкой!


КАТЯ
(пожимая плечами)
Что поделать, Сашуля: яблонька от тыквочки.

 
Долгая пауза.


АРТУР
(шёпотом, Саше)
Сашок, а у тебя по истории КПСС сколько было?


САША
Нисколько. Пятак автоматом.


АРТУР
Тогда ты ответа точно не знаешь. А вот мне такой препод говняный попался, что, ты хоть ночью меня разбуди, и я тебе сходу отвечу на любимый завальный вопрос доцента Костомолоцкого: сколько дэпутатов XVII съезда сумели дожить до XVIII?


САША
А ты это к чему?


АРТУР
Нет, ты, Саша, сначала ответь мне: сколько?


САША
(пожимая плечами)
Понятия не имею.


АРТУР
Меньше четверти!


САША
Ну и…?


АРТУР
А вот как ты, Брызгалочкин, думаешь, сколько из этих почтенных людей…

Показывает на скорбящих мафиози.

…через несколько месяцев останется на воле?


САША
Ну и сколько?


АРТУР
И четверти не наберётся! И знаешь, Саш, почему?


САША
Послушай, Артур, вот не будь таким здоровенным, я б давно тебе врезал. Ну что за манера вести разговор! Вечно тянешь котейку за принадлежность. Ладно, хрен-то с тобой.  Почему?


АРТУР
(шёпотом, на ухо Саше)
Потому что на изуродованном Лёвином теле нашли целую пачку липовых накладных, подписанных всеми подпольными воротилами города. На Литейном четвёртые сутки окна не гаснут: шьют дела о хищениях в особо крупных размерах.


САША
(тихонько присвистнув и тут же шлепнув самого себя по губам)
Так ведь это же… вышка?


АРТУР
(пожимая плечами)
Здесь уж, ара, кому как повезёт. Неудачникам – стенка, а счастливчикам – зона.


САША
Да-а… всё чудесатее и чудесатее…


АРТУР
Ты это к чему?


САША
Да это, ара, цитата. Из твоей любимой сказочки про…

Усмехается.

…чехословацкого кота. А смысл её в том, что и мне, и коту преступление это кажется оченно странным.


АРТУР
Согласен.


САША
А сам ты по этому поводу чего думаешь?


АРТУР
Ничего. Думать должен начальник охраны.

Пихает вбок Славика.

А?


СЛАВА
Артур, не подкалывай, мы всё правильно делали. Всё согласно инструкции, утверждённой лично покойным. Я его дожидался в кафешке, а сам Лев Израилевич пошкандыбал…

Понижает голос, чтобы Катя не услышала.

…к валютной проститутке Изабелле, которую он всегда посещал по вторникам без сопровождения. Часа через три я уже стал волноваться, ну, и резко поднялся к путане и позвонил. Никто не ответил. Пришлось вынести дверь, но внутри было пусто: ни путаны, ни шефа.


САША
Так эта путана, скорее всего, и была наводчицей.


СЛАВА
А без тебя бы мы, Сашенька, не догадались! Изабеллу нашли через пару часов с перерезанным горлом, а обоих исполнителей…


САША
Что, так сразу и вычислили?


СЛАВА
А ты чего думал? Ленинград – город маленький, да и мы не менты – искать умеем. Короче, обоих братков Ямадаевых мы нашли на пустыре близ ЛОМО практически одновременно с путаной и, к сожалению, в том же виде.


САША
(тяжко вздыхая)
Да-а… в газетах про такое не напишут.


КАТЯ
Саш, мне что-то хреново. Давай отойдём.


САША
Говорил же тебе, нельзя с таким пузом на кладбище! Очень хреновенько?


КАТЯ
Очень.

Отходят чуть в сторону и к ним тут же подходит Блазер с чёрно-красной повязкой распорядителя на рукаве.


БЛАЗЕР
Что, барышне плохо? Ну, и как же вам не ай-ай-ай? Как можно в её положении приходить на похороны? А я вас, кстати, узнал, молодой человек, и, несмотря на трагичность момента, искренне вас поздравляю с победой на чемпионате Европы.


САША
Простите, но мне сейчас не до спорта. Хотя спасибо, конечно. Катюша, ты там рожать не надумала?


КАТЯ
Да вроде как нет. Хотя… ой, как, Сашенька, больно! Ой, больно-то как! Вдруг и вправду рожу?


БЛАЗЕР
Итак, товарищи, выход есть только один: мы садимся на борт моей «Волги» и едем в роддом. А, если Катя вдруг по дороге рожать передумает, то я довезу вас до дому. Се-мё-о-он!

Подходит Толстый Еврей.

Сёма, Лёвины похороны с этой минуты полностью на тебе.

Перекрепляет повязку.

А я займусь форс-мажором.



4.20. САЛОН «ВОЛГИ» БЛАЗЕРА. ДЕНЬ ШЕСТОЙ. БЛАЗЕР, КАТЯ, САША.


Стрелка спидометра подбирается к сотне. БЛАЗЕР сидит за рулём, а Саша на заднем сидении придерживает постанывающую Катю.


БЛАЗЕР
Паспорт девушки с вами?


САША
К сожалению, нет.


БЛАЗЕР
Эх, вы, молодо-зелено! Разве можно в её положении выходить из дому без документов? Ваше, граждане, счастье, что решением ваших проблем сейчас занялся сам Фима Блазер, а не то бы рожали вы где-нибудь на скамеечке. Катя, как самочувствие? 


КАТЯ
Да вроде… получше.


БЛАЗЕР
Точно получше? Тогда я так думаю: а зачем вам рожать на окраине, если можно родить в самом центре? Сорок лишних минут и мы с вами окажется в клинике Отта, где обслуживание в сорок раз лучше. Что вы на это мне скажете, молодожёны? Стоп, потом всё обсудим, а сейчас нам гаишники палочкой машут. Катя, крёхай погромче.

Останавливается и открывает окно.

(в окошко)
Командир, в чём проблема? Превышение скорости? А у тебя дети есть? Целых двое? Поздравляю. А вот у этой очаровательной девушки ребёнок ещё только будет, ежели я, конечно, успею её отвести в роддом. Что ты сказал, командир? Счастливой дороги? Спасибо большое, ты - Человек, и тебе это Там…

Показывает на небо.

…зачтётся.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Саша и Катя всё слушали и слушали обволакивающий баритон Ефима Эммануиловича и поневоле переполнились спокойствием. Они долго потом обсуждали, каким же хорошим оказался этот, в сущности, совершенно чужой для них человек, и как много он им сделал доброго. И, между прочим, друзья и знакомые Блазера тоже считали его немного смешным, но абсолютно безобидным и по-старомодному порядочным человеком. А вот какой страшный хищник скрывался под маской этого мистера Пиквика в круглых очёчках в городе Ленина знали немногие, и тот, кто об этом вдруг узнавал, никогда не жил долго.


(МАЛЕНЬКАЯ ПОДСКАЗКА ДЛЯ ИСПОЛНИТЕЛЯ: Блазер уверен, что ребёнок от Гусмана, и, спасая младенца, даёт взятку своей совести).


4.21. ДВОР КЛИНИКИ ОТТА. ДЕНЬ ШЕСТОЙ. САША, КАТЯ, БЛАЗЕР.


Голубая 24-ая «Волга» Ефима Эммануиловича заезжает прямо во двор акушерской клиники.


БЛАЗЕР
Катя, ты как?


КАТЯ
А-а-а!


БЛАЗЕР
Понятно. Саша, побудьте с супругой, а я сейчас обо всём договорюсь.

Через пару минут возвращается с Санитарами и каталкой.

(Санитарам)
До операционной довезти успеете? А то как бы она по дороге не облегчилась.


САНИТАР
(фамильярно похлопывая Блазера по плечу)
Да успеем-успеем, папаша! Чай не впервой.


Неожиданно замечает Брызгалова и застывает в глубокой задумчивости.


БЛАЗЕР
Мы оба папаши. Работали по ипатьевскому методу.

Протягивает ему четвертной.

Это на всех. Чтобы вам не журилось. 


САНИТАР
(обалдело)
По-нят-но…


Увозит орущую Катю в операционную. Блазер и Саша начинают нервно расхаживать по двору из угла в угол. Крупные планы висящих над входом часов: «11-30», потом – «12-30», потом – «14-40». И здесь из окошка второго этажа высовывается улыбающийся Санитар и кричит во всю глотку: «Поздравляю, папаши! Мальчик у вас. Три двести». Брызгалов и Блазер душат друг друга в объятиях. Крупный план лица обнимающего Сашу Ефима в тот самый момент, когда ему кажется, что его никто не видит. На какую-то долю мгновения маска спадает и мы видим скрывающегося под этой личиной холодного и безжалостного убийцу.



4.22. ЧЁРНО-БЕЛЫЙ ФЛЕШБЭК. САЛОН ЖИГУЛЕЙ-КОПЕЙКИ. БРАТЬЯ ЯМАДАЕВЫ (28 и 25, младший брат значительно выше и крупнее старшего).


Крупные титры:
«ЗА ЧЕТЫРЕ ДНЯ ДО ЭТОГО».


Старший Брат сидит за рулём «Жигулей»-копейки, а Младший – рядом. Первые несколько фраз братья произносят по-ингушски с закадровым переводом, а потом – для нашего с вами удобства - переходят на русский.      


СТАРШИЙ
(даёт Младшему оглушительную затрещину)
Знаешь, Ахмет, не будь ты моим братом, я бы тебя, клянусь Аллахом, зарезал! Ты зачем тогда вынул паяльник?


МЛАДШИЙ
(потирая отбитый затылок)
Измаил, клянусь Аллахом, я просто хотел, чтоб он рассказал нам, где деньги. Кто же мог знать, что у этого маленького еврейчика окажется такое слабое сердце?


СТАРШИЙ
(даёт ему ещё один подзатыльник)
Да кто ты такой, чтобы клясться Аллахом? И скажи мне, я старше тебя хотя бы на день? 


МЛАДШИЙ
Да, ты старше меня на целых три с половиной года.

Переходят на русский.


СТАРШИЙ
Тогда делай, что я говорю, и не умничай. Ты хоть толстую пачку конторских бумажек на груди у еврея-терпилы оставил? 


МЛАДШИЙ
Да, брат, оставил. Клянусь Ал… клянусь своим небесным спасением.


СТАРШИЙ
Ну, брат, смотри: ведь если ты и здесь накосячил, то второй еврей нам не даст ни рубля, и здесь уж, Ахмет, ты простым подзатыльником не отделаешься. Всё, Ахмет, мы приехали.


4.23. ПРОДОЛЖЕНИЕ ФЛЕШБЭКА. ПУСТЫРЬ ВОЗЛЕ ЛОМО. БРАТЬЯ ЯМАДАЕВЫ.


«Жигули» застывают возле непроглядно-чёрного пустыря. Оба брата вылезают из машины и долго куда-то бредут в кромешной тьме.   


СТАРШИЙ
Стоп, Ахмет, кажись, здесь. Эммануилыч, ты тута?


ТИХИЙ ГОЛОС ИЗ ТЕМНОТЫ
Да, ребята, я здесь.


СТАРШИЙ
Бабки принёс?


БЛАЗЕР
Да, Измаил, принёс.  Ровно двадцать кусков, как мы и договаривались. Документы на месте?


СТАРШИЙ
На месте.


БЛАЗЕР
Тогда я – как мы с вами и договаривались - вам отстёгиваю по десятке на рыло. Больше я вам ничего не должен?


Из темноты высовывается рука с двумя жёлтыми банковскими пачками. 


СТАРШИЙ
(принимая деньги)
Нет, ничего. Большое спасибо, Ефим Эммануилович.

Расходятся.

 (брату, по-ингушски с закадровым переводом)
По десятке на рыло! Лохи столько и за целую жизнь не заработают. Так, Ахмет, две штуки мы прогуляем. Как полагается. Восемь штук отдадим родителям на новый дом.

Переходит на русский.

А на оставшиеся пять тысяч я наконец-то исполню свой главный мечта: куплю настоящие «Жигули-шестёрку» - а это корыто, так уж и быть, подарю тебе. А ты, брат, на что свою долю потратишь?


МЛАДШИЙ
А я, наверное…


Младший не успевает закончить фразу: чья-то рука, обхватив его сзади, затыкает ему рот, а в кадык упирается лезвие финки.


НЕКТО
Тихо, грузинчик. Не дёргайся.


Старший выхватывает пистолет и пытается прийти на помощь брату, но его тоже обхватывают, выбивают оружие и приставляют нож к горлу. 


ТИХИЙ ГОЛОС ИЗ ТЕМНОТЫ
Ребята, работаем.


Обе финки синхронно взрезают оба горла и братья рушатся наземь.   


СТАРШИЙ
(хрипит по-ингушски с закадровым переводом)
Прости меня… бра… тик… не… уследил…


НЕКТО
(45, здоровенный мужик уголовного вида. Выходит из темноты и забирает у умирающего Старшего деньги)
Шестёрку ему! А губища не треснет? Нет уж, грузинчик, мы с Жориком Рваным и сами найдём, куда эти бабки пристроить.


Ухмыльнувшись, уходит. А ещё через пару минут из темноты появляется Блазер и делает из пистолета с глушителем два контрольных в голову. После чего прячет свой пистолет в наружный карман и снова ныряет во тьму. Тьма всё сгущается и сгущается, через пару-тройку секунд неожиданно превращаясь в ослепительное июньское солнце следующей сцены. 



4.27. ПАРАДНЫЙ ВЫХОД ИЗ КЛИНИКИ ОТТА. ДЕНЬ СЕДЬМОЙ. ВСЕ ТЕ ЖЕ ЛЮДИ (ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ ПАВЛОВА И С ПРИБАВЛЕНИЕМ БЛАЗЕРА), ЧТО И НА СВАДЬБЕ, ПЛЮС МЕДСЕСТРА (35). 


Июньское солнце шпарит вовсю. Толпа гостей радостно встречает спускающуюся по ступенькам Катю с перевязанным голубой лентой свёртком. Свёрток торжественно передают Саше. Гости подходят и поочерёдно любуются новорожденным.


ТЁТЯ МАША
Ну, спасибо, Сашуля. Сделал таки меня бабкой.


САША
(смущаясь)
Ну, тетя Маша!


ТЁТЯ МАША
Да шучу я, шучу! Всё правильно сделал. Правда, Геннадий?


ДЯДЯ ГЕНА
Да, дорогая.


АРТУР
(захлебываясь от восторга)
Малчык! У тебя – малчык! Ты хотя б понимаешь, как тебе повезло?


САША
Понимаю, Артур. Но мы с Катей хотели девочку.


АРТУР
Ничего ты, парень, не понимаешь! Как хоть назвали?


САША
Денисом.


АРТУР
Да, имя редкое.


САША
Дорогие друзья! Мы с Катей приглашаем всех вас к нам домой, где мы скромно отметим рождение будущего олимпийского чемпиона. Сколько вы мне разрешаете, Дмитрий Иванович?


ТРЕНЕР
Два бокала. На носу чемпионат мира в Хельсинки.


САША
Ну, два, так два. Господа, по машинам!


Все подбегают к расположившейся неподалёку разнокалиберной стайке наёмных и частных машин.


БЛАЗЕР
(открывая дверь своей голубой 24-ой «Волги»)
Могу взять четверых! Налетайте.
К его машине подбегают Катины Мама и Папа в сопровождении ещё четверых своих Родственников.

А вас сколько, товарищи? Шесть человек? Сиё против правил, но…

Отчаянно машет рукой.

…ладно! Где четверо, там и шестеро. Но, если вдруг гайцы прихватят, весь штраф – мы условимся сразу – на вас.

Пассажиры согласно кивают.

Да шучу я, шучу! Есть ещё порох в пороховницах и Ефим Эммануилович Блазер не совсем ещё обнищал. Отыщет, чем штраф заплатить, и, кроме любви и здоровья, и…

На долю мгновения замолкает.

… и чистой совести, всё купим.


Гости с шумом рассаживаются по разномастным машинам и, обгоняя друг друга, едут от клиники Отта к Дворянскому Гнезду. Крупный план восседающего в головной машине Брызгалова, постепенно сменяющийся его же крупным планом на тренировке.



4.28. СПОРТЗАЛ ЛГУ. ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ. АЛЕКСАНДР И ТРЕНЕР.


Александр обливается потом на тренировках: бег, растяжки, железо.



4.29. РАЗДЕВАЛКА ОЛИМПИЙСКОГО ДВОРЦА СПОРТА В ХЕЛЬСИНКИ. ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ. АЛЕКСАНДР И ТРЕНЕР.


Крупные титры:
«АВГУСТ 1983. ЧЕМПИОНАТ МИРА В ХЕЛЬСИНКИ. БРОНЗА В ЭСТАФЕТЕ ЧЕТЫРЕ ПО СТО»


Крупный план сидящих в раздевалке Саши и Тренера.


ТРЕНЕР
Всё правильно, Сашка. Пик формы – в Лос-Анжелесе.

После паузы, с усмешкой.

А Лихемия-то испугался. Не приехал.



4.30. СТАДИОН ЛГУ. ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ. АЛЕКСАНДР И ТРЕНЕР.


Титры:
«ФЕВРАЛЬ 1984. ЧЕМПИОНАТ ЕВРОПЫ В ЗАКРЫТЫХ ПОМЕЩЕНИЯХ. ВТОРОЕ МЕСТО НА ГЛАДКОЙ ШЕСТИДЕСЯТИ МЕТРОВКЕ».


Крупный план стоящих на заснеженной беговой дорожке университетского стадиона Александра и Дмитрия Ивановича.


ТРЕНЕР
Спокойней, малыш, спокойней. Серебро так серебро.




4.31. СПОРТЗАЛ ЛГУ. ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ. АЛЕКСАНДР И ТРЕНЕР.


Новые крупные планы бесчисленных тренировок: бег, растяжки, железо.



4.32. РАЗДЕВАЛКА СПОРТКОМПЛЕКСА «КРЫЛАТСКОЕ». ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ. ТРЕНЕР И АЛЕКСАНДР.

Титры:
«АПРЕЛЬ 1984.ЧЕМПИОНАТ СССР В ЗАКРЫТЫХ ПОМЕЩЕНИЯХ. МОСКВА. ЗОЛОТО НА ШЕСТИДЕСЯТИМЕТРОВКЕ С БАРЬЕРАМИ».


Усталый Саша сидит на скамейке. Тренер расхаживает взад и вперёд.


ТРЕНЕР
А вот через пару недель, карапуз, будет Кубок президента Финляндии и там уже нужно выложиться без всяких яких. До кровавых соплей.


САША
А чего так?


ТРЕНЕР
(каменея лицом и играя желваками)
Потому что там будет Лихемия. И нам его нужно сломать. Морально. 



4.33. ПРЕСС-ХОЛЛ В ХЕЛЬСИНКИ. ДЕНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ. САША, ЛИХЕМИЯ (25, высокий, атлетически сложенный афроамериканец), ЖУРНАЛИСТЫ, ЧЛЕНЫ СОВЕТСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ ДЕЛИГАЦИИ.


Совместная пресс-конференция Лихемии и Брызгалова. Вопросы Лихемии Журналисты задают по-английски, Александру – на ломаном русском.

Бегущая строка:
«4 МАЯ 1984 ГОДА. ДО НАЧАЛА ОЛИМПИАДЫ В ЛОС-АНЖЕЛЕСЕ ОСТАЛОСЬ 86 ДНЕЙ».


ПЕРВЫЙ КОРРЕСПОНДЕНТ
(на очень плохом английском с закадровым переводом)
Скажите, Рональдо, а это правда, что вы уже подписали контракт с американским футбольным клубом «San Fransisco 49-ers»?


ЛИХЕМИЯ
Нет, не правда. Как любитель я не имею права заключать контракты с профессиональными клубами. Но предварительные переговоры ведутся.


ПЕРВЫЙ КОРРЕСПОНДЕНТ
А сумма вашего будущего контракта зависит от того, сумеете ли вы стать олимпийским чемпионом?


ЛИХЕМИЯ
Без комментариев.


ПЕРВЫЙ КОРРЕСПОНДЕНТ
Но вы сами-то верите, что сможете взять в Лос-Анжелесе золотые медали?


ЛИХЕМИЯ
Безусловно.


ВТОРОЙ КОРРЕСПОНДЕНТ
(по-русски)
А вьи, Алэксандр, уверены в своей олимпийский побьеда?


САША
Конечно.


ТРЕТИЙ КОРРЕСПОНДЕНТ
Алэксандр, а вьи что-нибудь знаете про амэриканский клуб «San Fransisco 49-ers»?


САША
К сожалению, мы, европейцы, бесконечно далеки от американского футбола, но что такое «49-ers» я знаю.


ТРЕТИЙ КОРРЕСПОНДЕНТ
Уот как? И из какой источнык?


САША
Просто я с детства очень люблю американскую народную песенку «Clementine» и с детства же помню оттуда такие строчки:

Напевает.

«…lived a miner, 49-er, and his daughter Clementine».


Всеобщий хохот. Александр и Лихемия озорно переглядываются и неожиданно запевают дуэтом. 


АЛЕКСАНДР И ЛИХЕМИЯ
(хором)

            Oh my darling, oh my darling,
                Oh my darling Clementine,
             You are lost and gone forever,
             Dreadful sorrow, Clementine!


Шквал аплодисментов. Всполохи фотовспышек. Жирные заголовки газет с портретами улыбающихся Лихемии и Брызгалова и подписями на всех языках: «Эти парни никогда не будут стрелять друг в друга».   


ПЕРВЫЙ КОРРЕСПОНДЕНТ
Алекзандр, вас называют спортсменом-интеллектуалом. Вьи с етим соглазны?


САША
(пожимая плечами)
Судить ни мне, но я твёрдо знаю одно: не умей я так быстро бегать, вы б ничего никогда не услышали о моём интеллекте.


ТРЕТИЙ КОРРЕСПОНДЕНТ
Скажите, Рональдо, как вы относитесь к своему русскому сопернику? 


ЛИХЕМИЯ
I think him to be a very good boy and a very tough guy.


ЗАКАДРОВЫЙ ПЕРЕВОД
Я считаю его достойным соперником и очень хорошим парнем.


САША
You're a very nice lad too!


Всеобщий хохот и громовые аплодисменты.   


КОРРЕСПОНДЕНТКА С ГЛУБОКИМ ВЫРЕЗОМ
Алэксандр, луди вас называйт заядлая нарушитэль спортивная дисциплина и даже  поговаривайт счопотом, что вьи однажды прысел на турма. Это правда?


Вытянувшиеся лица членов советской делегации. 


САША
Частично. Насчёт тюрьмы – это полная чушь…

Вздох облегчения у советских.

…а, что касается нарушения дисциплины, то теперь, став мудрей, я решил больше не предоставлять соперникам такую фору.


КОРРЕСПОНДЕНТКА 
А как вьи относитэсь к не-по-ко-ле-би-мой увэренности своего конкурэнта в своей побьеда?


САША 
Как к простительной слабости неплохого во всём остальном человека. И, знаете, как всегда говорит в таких случаях мой друг, знаменитый боксёр Слава Якушев: «Чего зря болтать? Ринг покажет».



                КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ СЕРИИ





























                ПЯТАЯ СЕРИЯ


                Такая же Заставка, как и в первой серии.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
История парня, обгонявшего свою тень. И история страны, не поспевавшей за его шагом. За пять лет до того, как всё кончилось.  Основано на реальных событиях.


5.01. ПРЕСС-ХОЛЛ В ХЕЛЬСИНКИ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. САША, ЛИХЕМИЯ, ЖУРНАЛИСТЫ, ЧЛЕНЫ СОВЕТСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ ДЕЛИГАЦИИ.


КОРРЕСПОНДЕНТКА С ГЛУБОКИМ ВЫРЕЗОМ
А как вьи относитэсь к не-по-ко-ле-би-мой увэренности своего конкурэнта в своей побьеда?


САША 
Как к простительной слабости неплохого во всём остальном человека. И, знаете, как всегда говорит в таких случаях мой друг, знаменитый боксёр Слава Якушев: «Чего зря болтать? Ринг покажет».



5.02. КВЧ ЗОНЫ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. ДЖОНИК, ЗСЗЛ, ОСТАЛЬНЫЕ ЗЕКИ.


Бегущая строка:
«5 МАЯ 1984 ГОДА. ДО ОЛИМПИАДА В ЛОС-АНЖЕЛЕСЕ ОСТАЛОСЬ 85 ДНЕЙ»


Джоник с компанией смотрит телетрансляцию Кубка президента Финляндии.


ЗСЗЛ
Слышь, Биджо, а здесь снова показывают твоего бывшего сокамерника. Этого… как там его? …Барсукова. 


ДЖОНИК
(удивлённо)
Какого Барсукова-Марсукова? А! Ты про Сашку Брызгалова? Для него этот Кубок Финляндии – тьфу! Правда, трэнер его Михаил Иванович приказал ему бегать пока что вполсилы, беречь фарт для Лос-Анжелеса, но наш Сашенька этого нэгра и на одной ножке обскачет. Вот увыдишь!  Купленного майора купаться отправил и черномазого побэдыт. 


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Итак, на Кубке президента Финляндии впервые встречаются лицом к лицу наш знаменитый спринтер Александр Брызгалов и рекордсмен мира американец Рональдо Лихемия. Лихемия – первый человек на планете, сумевший пробежать стодесятиметровку с барьерами быстрее тринадцати секунд. Официальный рекорд Александра немного скромнее – тринадцать и двенадцать сотых секунды, но мне здесь подсказывают, что на тренировках наша Колпинская Ракета уже не раз перекрывала рекорд американца. Так что же мы увидим сегодня?


Крупный план бегунов, принявших положение «низкий старт». 


КРИКИ ЗЕКОВ
Сашуля, давай! Порежь его на ремни!


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Итак, забег начался. Темп очень высокий. Вполне возможно, что мировой рекорд сегодня будет побит. Рональдо и Саша достойны друг друга и идут буквально ноздря в ноздрю. Все остальные – безнадёжно отстали.


КРИКИ ЗЕКОВ
Саш-ш-ша! Саш-ш-ша! Саш-ш-ша!

На чёрно-белом телеэкране – фигуры Лихемии и Брызгалова, синхронно перепрыгнувших через самый последний барьер и всё так же – ноздря в ноздрю – пересекших финишную ленточку.


ГОЛОС КОММЕНТАТОРА
Итак, забег завершился и мировой рекорд устоял. И у Лихемии, и у Брызгалова совершенно одинаковое время – двенадцать и девяносто восемь сотых секунды (это новый рекорд СССР и Европы). А победителя определит фотофиниш.


КРИКИ ЗЕКОВ
Нечестно! Накалывают! Барсуков победил!



5.03. РАЗДЕВАЛКА. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША.


Полностью опустошённый Брызгалов сидит в раздевалке, дожидаясь результата фотофиниша. Неожиданно входит Дмитрий Иванович. На нём нет лица.


САША
Что… всё так плохо, Дмитрий Иванович?


ТРЕНЕР
Да, Сашенька, плохо. Крепись.


САША
Лихемия первый?


ТРЕНЕР
Нет, первый - ты. Но… понимаешь…


Длинная пауза. 


САША
Да что там случилось? Война… началась?


ТРЕНЕР
Почти что. Короче, сейчас из Москвы звонил Грамов и…


Длинная пауза. 


САША
Ну?!


ТРЕНЕР
Короче, Политбюро всё-таки приняло решение о бойкоте американской олимпиады. Отбегались мы с тобой, Сашенька.



5.04. САЛОН ТУ-154. ДЕНЬ ТРЕТИЙ. САША, ТРЕНЕР, ГЛАВА ДЕЛЕГАЦИИ (55), ОСТАЛЬНЫЕ ПАССАЖИРЫ.


Тренер и Саша сидят на соседних креслах. Тренер жутко расстроен, а на лице у Брызгалова – ничего не выражающая безжизненная маска.   


ТРЕНЕР
Ну что, Саш, очухался?


САША
Да, спасибо, уже чуть получше.


ТРЕНЕР
Так, а делать что будем?


САША
Если честно, не знаю, Дмитрий Иванович. Наверное, нам, как в том анекдоте про ядерный взрыв, следует сейчас завернуться в белую простынь и тихонечко (во избежание паники) ползти по направлению к кладбищу. Ну, а перед этим, конечно, откинуть как можно дальше свои автоматы Калашникова, чтобы расплавленный металл не капал на казённые сапоги. Других адекватных реакций не вижу.


ТРЕНЕР
Ты, Саша, своё остроумие для девочек прибереги. А со мною будь добр говорить серьёзно. Короче, эти… гм-гм… эти светлые головы, там…  наверху, кроме кнута приберегли для нас ещё и пряник. Игры «Дружба-84» для спортсменов соцстран. Слыхал про такие?


САША
Нет, Дмитрий Иванович, не слышал.


ТРЕНЕР
А зря, Александр Михайлович. Зря. Призовые там будут ВЫШЕ, чем на Олимпиаде, а взять их, как ты понимаешь, впятеро проще. Что скажешь?


САША
Ну, а что здесь сказать? Начинание правильное. Материальный фактор ещё никто не отменял.


ТРЕНЕР
Молодец, что ядом не брызжешь. А расклад там такой: ты, как чемпион Союза и рекордсмен Европы, попадаешь в сборную автоматически, но всё-таки, Саша, приличия ради нужно съездить во Львiв на отборочные и чуть-чуть помахать там ножками. Не напрягаясь. Согласен?

Брызгалов безмолвствует.

Саша, ау? Почему молчим?


САША
(всё тем же безжизненным голосом)
Ну, наверное, потому, что я никуда не поеду.


ТРЕНЕР
Саша, ты крёхнулся?!


САША
Дмитрий Иванович, не надо кричать. Обзывайтесь, как вам угодно, но…

Выдерживает паузу.

Я. Никуда. Не. Поеду.


ТРЕНЕР
(искренне не понимая)
Сашуль, почему?


САША
Даже не знаю, как вам объяснить, Дмитрий Иванович. Начнём ab ovo… вы знаете, что такое ab ovo?


ТРЕНЕР
Знаю.


САША
Вот и отлично.

После паузы.

Вот не вы ли, Дмитрий Иванович, меня все эти годы учили, что спринтер – это не только спортсмен, но и художник и девять десятых его успеха находятся не в ногах, а в голове. Вы мне говорили такое?


ТРЕНЕР
Ну, да… говорил.


ТРЕНЕР
А теперь постарайтесь представить такую вот ситуацию: ваш покорный слуга безумно влюблён в прекрасную женщину. Добивается её годами. И вот наконец-то она уступает. Представили?


ТРЕНЕР
(невольно улыбаясь)
Да ты, Саша, поэт! Ну ладно, представил.


САША
И вот, когда наш задыхающийся от страсти любовник входит к ней в спальную, он находит в постели резиновую надувную куклу.


ТРЕНЕР
(гася улыбку)
А ты это… к чему?


САША
К тому, что любимая – это Олимпиада, а надувная секс-кукла – это «Дружба-84». Так что, простите, но – всё. Разговор окончен.


Отворачивается и смотрит в окно.
 

ТРЕНЕР
(после паузы)
Ну, ты всё-таки это… подумай.

Брызгалов безмолвствует.

Подумай, я говорю!


САША
(глядя Тренеру прямо в глаза)
Не о чем думать, Дмитрий Иванович.


ТРЕНЕР
(со слезами на глазах)
Нет, Сашенька, есть.

После паузы.

Да, Саша, по сути ты прав, но… но ты подумай, на кого ты сейчас свою хилую лапку поднял? Не на Грамова, а на СИСТЕМУ.  Ведь ты, Саша, не первый такой: Таль, Стрельцов и Вахонин тоже пытались плевать на Систему и Система их за это у-нич-то-жи-ла. Стёрла в пыль, понимаешь?  Стрельцов и Вахонин – теперь просто ходячие трупы (а ведь какие были артисты, куда там тебе! весь мир помнит Вахонина, стоящего с рекордной штангой на одной ножке и кричащего: «Оп-па!»), а Таль… у шахматистов век дольше, так что Миша успел и одуматься, и покаяться, и кому надо ботиночки зашнуровать, и даже с грехом пополам возвратиться в элиту. Но у тебя такого шанса не будет. Подумай об этом, Сашенька.

Брызгалов безмолвствует, глядя в иллюминатор. 

Подумай, Саша, подумай. Это трудно, противно, но – нужно. Плетью обуха не перешибёшь.


Тренер тяжко вздыхает и проходит в начало салона, где сидит Глава Делегации.


ГЛАВА
Ну, и как там, Иваныч, твой подопечный?


ТРЕНЕР
Очень плохо, Сергей Александрович. Если б Сашка орал, матерился, буянил или даже запьянствовал – это было б нормально. А он сидит и смотрит в одну точку. 



5.05. ГОСТИНАЯ В ОБЩЕЙ КВАРТИРЕ САШИ И КАТИ. ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. САША.


Бегущая строка: «15 МАЯ 1984 ГОДА. ДО ОЛИМПИАДЫ В ЛОС-АНДЖЕЛЕСЕ ОСТАЛОСЬ 75 ДНЕЙ».


Обросший недельной бородкой Саша пластом лежит на тахте и смотрит по видику «Тома и Джерри». Входит Катя в прокурорской форме. 


КАТЯ
Саш, я всё понимаю, но неделю подряд смотреть с утра и до вечера октябрятские мультики… это перебор!      


САША
(всё тем же безжизненным голосом)
А, по-моему, нормально.


КАТЯ
Сегодня самая крайняя дата. «Дедлайн» по-западному. Ну, и что ты ответишь?


САША
Ответ, Катя, прежний.


КАТЯ
Саш, ты придурок?


САША
Возможно.


КАТЯ
Саш, а ты в курсе о чём сейчас говорят все спортсмены?


САША
В курсе, Кать, в курсе. Кроют Черненко и Грамова семиэтажным матом.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Грамов – новый председатель Спорткомитета, сменивший после смерти Брежнева Павлова. Черненко – тогдашний генеральный секретарь.


КАТЯ
Ну это, Саш, в кулуарах. А официальная позиция советской спортивной общественности такая.

Достаёт газету «Советский спорт» и зачитывает вслух.

Чемпионка на стометровке Людмила Кондратьева: «Всей душою поддерживаю решение партии и правительства. Я искренне благодарна за отеческую заботу о нашей безопасности». Олимпийский чемпион по боксу Шамиль Сабиров: «Нам нечего делать в американских каменных джунглях. Соревнования «Дружба-84» для всех советских спортсменов намного важнее так называемых «олимпийских игр». Двукратный олимпийский чемпион по вольной борьбе Артур Закарян: «Я трижды боролся в Нью-Йорке и все это время чувствовал себя там крайне неуютно. Жизнь человека в городе Жёлтого Дьявола не стоит и ломаного цента».


САША
(улыбаясь)
Артур просто красавчик. Не зря носит свой орден Ленина.


КАТЯ
Вот! А тебя ведь никто головой в унитаз не суёт и подобные перлы подписывать не заставляет. Просто съезди на сборы, пробеги там свои сто десять метров с барьерами стариковской трусцой секунд за четырнадцать, а потом, на ихней «Дружбе» дурацкой возьми, не уродуясь, первое место с результатом, скажем, тринадцать и пять, и – Сашенька - всё! И они от тебя отстанут, и мы с малышом будем счастливы. А через четыре года в Сеуле ты всех их порвёшь, словно Тузик грелку.


САША
(со слезой на глазах)
Трусцой. Не уродуясь.

Орёт.

Любимая! Я ведь не робот на железных ходулях, я живой человек и… видимо, спринтер от Бога. А Бог ведь, Катюша, не здесь…

Показывает на ноги.

…и даже не здесь…

Показывает на голову.

…он – вон тута. Тута!

Стучит кулаком по области сердца.

…и Он мне не разрешит «не уродуясь». Иначе Бог от меня отвернётся и я превращусь в Славу Якушева. Славка лишь раз Его предал и – Катенька – всё! Был великий боец, стал простой уголовник. Сшибает бабло с фарцунов на Галёре. Берёт долю с Барклая де Толли. А я, Катя, не Славка. Дай мне суку Лихемию и я порву его в клочья, как только что в Финке порвал! А с румынами, венграми взапуски бегать… давай ещё будем дедов во дворе обгонять.


КАТЯ
Румыны едут в Лос-Анжелес.


САША
Тем более. Даже Наденьку Команечи теперь нету шанса на этой «Дружбе-84» уестествить. И нафига тогда дёргаться?


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Надя Команечи – знаменитая румынская гимнастка, многократная олимпийская чемпионка и спортивный секс-символ тех лет.


КАТЯ
(с перекосившимся от ревности лицом)
Ты сейчас у меня договоришься, любитель Наденек!


САША
Ну, давай-давай, двинь по морде! Я знаю, ты это любишь. Только, Катя, учти, что ты сейчас нифига не беременная и я такой блок поставлю, что твои белые рученьки хрустнут.


КАТЯ
Ой-ой-ой! Испугал корову сеном.

После паузы.

Короче, Сашка, учти… Да выключи ты свои идиотские мультики!

Саша ставит видик на паузу.

Короче, Сашка, учти: я знала, с кем связываюсь, бачили очи, шо купували, но… всему есть предел. Ты хоть понимаешь, что они с тобой сделают, если ты проигноришь их «Дружбу»? 


САША
В общих чертах догадываюсь.


КАТЯ
Но боюсь, что не до конца. Тебя выгонят отовсюду и включат во все чёрные списки, и ты станешь персоной не-су-щес-тву-ю-щей, как поручик Киже. Ты что, этого хочешь?


САША
Нет. Но прогнуться под них не могу. Что-то внутри меня не разрешает.


КАТЯ
И этот твой гонор тебе дороже меня и Дениски?

Брызгалов безмолвствует, глядя в окно.

Всё понятно. Дороже. А теперь слушай сюда: быть женой грузчика или даже – если тебе повезёт и твой липовый красный диплом сочтут настоящим – женой рядового юрисконсульта в присыпанном перхотью пиджачке я, Сашуль, не согласна. Так что, милый, решай: либо ты едешь на «Дружбу», либо я забираю Дениску и переезжаю к Серёже.


САША
А он тебя примет?


КАТЯ
С распростёртыми объятиями.


САША
Вот ведь с-скотина! Ждал, ждал и дождался. Он теперь кто?


КАТЯ
Старший следователь.


САША
Такой же, как и ты?


КАТЯ
Формально, да. Но с намного лучшими карьерными перспективами. Ведь у нас – фаллократия, и парную Х-хромосому в карьерном смысле можно компенсировать лишь ложась под начальство, чем я, естественно, не занимаюсь. Кстати, теперь, имея надёжную крышу в лице Воронина, я буду полностью защищена от слюнявых наездов разнообразных пузатиков в очень больших погонах. И ты даже не представляешь, какой этот плюс.


САША
А они что… наезжали?


КАТЯ
Да, и не раз. Успокойся, безрезультатно.


САША
А почему ты об этом мне ничего не рассказывала?


КАТЯ
Не хотела расстраивать.


САША
(закипая от ревности)
Да уж я б… пережил.


КАТЯ
Ага, пережил! Искалечил бы этого идиота Петровича и присел бы лет на пятнадцать.


САША
Кого?


КАТЯ
Никого! Искалечил бы этого Аристарха Пафнутьевича и присел бы годков на пятнадцать. Ведь  Лёлика в Политбюро больше нет.


САША
(после паузы)
Кать, а ты знаешь, что я тебя ОЧЕНЬ люблю?


КАТЯ
Знаю.


САША
А ты… меня?


КАТЯ
(после ещё одной паузы)
Понимаешь, Сашуля… день сегодня такой, что лукавить не хочется, и я скажу тебе… правду: раньше – да, а сейчас… уже нет. И всё это у нас началось ещё до бойкота.


САША
Из-за чего?


КАТЯ
Точно не знаю, но, наверное, из-за того, что ты, Сашенька, вызывающе не современен. Тебе бы быть чемпионом в шестидесятые вместе с романтиком Талем, прыгуном Брумелем и штангистом-беллетристом Власовым. А сейчас ведь другая эпоха. Сейчас время Карпова, Родниной и Борзова, и ты на их фоне выглядишь просто каким-то пугалом огородным.


САША
Спасибо за честность. Возразить нечего. Действительно пугало. Страшила Мудрый. А… стихи тебе на прощание почитать можно?


КАТЯ
Можно. Только, желательно, не свои.


САША
Нет, это стихи другого сумасшедшего.

Декламирует.

              Слов моих сухие листья ли
             Заставятся остановится, жадно дыша?
             Дай хоть последней нежностью выстелить
             Твой уходящий шаг.


Дашь?


КАТЯ
Дам. Только учти, что уже через сорок минут нам нужно забрать ребёнка из яселек. Успеем?


САША
Успеем.


Заваливается вместе с уже бывшей женой на тахту. Камера целомудренно рассматривает стоящие на подоконнике кактусы, но до нас всё равно доносятся Катины крики: «Саша! Саша! Са… шень… ка!!!». 



5.06. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. САША.


Крупные титры:
«ПРОШЛО ПОЛГОДА».


Уже основательно бородатый Саша снова лежит пластом на всё той же тахте и смотрит всё тех же «Тома и Джерри». Его комната заросла грязью и лишилась многих миленьких безделушек, забранных бывшей супругой (ничего всерьёз ценного Катя не забрала).  Вдруг раздаётся дверной звонок и Саша, недовольно бухтя себе под нос что-то вроде: «И кого это там черти носят?» - слезает с тахты и бредёт в прихожую.



5.07. ПРИХОЖАЯ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. САША.


Александр открывает входную дверь и видит стоящего на пороге Воронина в припорошенной снегом аляске. 


СЕРГЕЙ
Привет, чемпион!


САША
Кто как обзывается, тот так и называется. Сам-то ты кто?


СЕРГЕЙ
Тоже золотой призёр олимпиады. Твоими молитвами. Пройти можно?


САША 
Стоп-машина!

Демонстративно перегораживает ему дорогу.

А «Зенит» у нас – кто?


СЕРГЕЙ
Ещё один чемпион. Нас здесь целых три чемпиона на одну прихожую.


Поднимает кверху пакет с синей надписью «Зенит – чемпион 1984».


САША
(широко улыбаясь)
Что ж… отзыв верный. Товарищ вахтёр, пропустите гражданина.


Сдвигается в сторону, Сергей снимает ботинки и куртку и проходит в гостиную.



5.08. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. СЕРГЕЙ И САША.


СЕРГЕЙ
С наступающим тебя, Александр, 1985 годом!


САША
(на автомате)
И тебя, Серый, тоже… а что? Уже Новый год? Так скоро? А какое сегодня число?


СЕРГЕЙ
25-ое. Все католики дружно бухают. Может, и мы по чуть-чуть?


Достаёт из пакета бутылку коньяка «Арарат».               


САША
Ого, целых пять звёзд! Кучеряво живёт прокуратура. Скажи честно, ведь взятка?             


СЕРГЕЙ
Да нет, куплено на трудовые. Новогодний заказ. Тебе пить-то можно?


САША
(пожимая плечами)               
Наверное, можно. Во всяком случае утренний тест показал, что я пока нифига не беременный.

Достаёт из румынской стенки специальные коньячные рюмки и коробку конфет, после чего протерев бокалы полотенцем (в холостяком своём бардаке полотенце Брызгалов находит не сразу), ставит и их и конфеты на журнальный столик.

Мульти-пульти оставить? Не бесят?


СЕРГЕЙ
Ни капельки. Скорее, наоборот, бодрят. Как символ очень и очень красивой жизни. Ведь сам я пока что на видео не заработал.


САША
А вот Катька из-за Томика с Джерриком мне регулярно скандалы закатывала. Как там, кстати, она?


СЕРГЕЙ
Всё нормально.


САША
Ещё одного там часом не забабахали?


СЕРГЕЙ
Откуда! Ты же знаешь Катьку.

Очень похоже её передразнивает.

«Милый, годика через три-четыре, а, ещё лучше, лет через пять мы обязательно заведём второго. А пока что нам нужно делать карьеру».


САША
Понятно. А как там Дениска?


СЕРГЕЙ
(показывает большой палец)
Во такой парень! Уже знает целых три слова: «ма», «ба» и «ам».


САША
Всего-то?


СЕРГЕЙ
Нет, мама с Катюкой клянутся, что слов двадцать пять, но ваш покорный слуга способен различать лишь вышеперечисленные.


САША
А «ба» - это…?


СЕРГЕЙ
Угу, моя матушка Валентина Сергеевна. Она ведь с ним, в основном, и валтузится. Из яселек парня пришлось забирать – слишком часто болеет, а Катя… у Кати карьера.


САША
(поднимая коньячную рюмку)
Ну, давай выпьем, Серёга, за Дениску, за Катьку и Валентину Сергеевну. Чтоб всё у них было путём!


Осушают бокалы.
 

СЕРГЕЙ
(после паузы)
Да, слушай, Сашка… ведь стипендию сборника у тебя отобрали?


САША
Ещё в конце августа.


СЕРГЕЙ
А живёшь ты на что?


САША
Так… подкожный жирок проедаю.


СЕРГЕЙ
А с работою что?


САША
С работою глухо. Хоть действительно грузчиком устраивайся. Везде, Серый, одно и тоже: сначала – «Да-да, люди нужны, подходите туда-то и тогда-то», а после – «Мы вам перезвоним». Никто не хочет связываться с почётным членом всех имеющихся в стране чёрных списков.


СЕРГЕЙ
Саша, это не дело.


САША
А я разве спорю? Твои варианты?


СЕРГЕЙ
Вариант, Саша, есть. Но давай-ка сначала ещё по одной.

Опять наливают и осушают фужеры.

(после паузы)
Короче, Брызгалочкин, мой родной дядя работает замдиром на Заводе Турбинных Лопаток и, если я хорошо попрошу, он возьмёт тебя юрисконсультом. Несмотря ни на что.


САША
У меня ж диплом липовый.


СЕРГЕЙ
Для Турбинных Лопаток хватит. Работёнка там, Саша, - не бей лежачего. А деньги весьма и весьма неплохие – почти двести рэ. Причём, чистыми. 


САША
Деньги и вправду хорошие. А коллектив?


СЕРГЕЙ
Коллектив замечательный. Три зрелых сорокалетних дамы и один чахлый тургеневский юноша.


САША
Совсем, что ли, чахлый?


СЕРГЕЙ
Соплёй зашибёшь.


САША
А дамы, стало быть, зрелые?


СЕРГЕЙ
Сашуль, не то слово! Три мечты одного поэта.


САША
А ты можешь мне гарантировать, что эти три дамы меня на какой-нибудь праздничной пьянке в честь, скажем, Международного  женского дня Восьмое марта коллективно не изнасилуют?


СЕРГЕЙ
(двусмысленно улыбаясь)
Ну, знаешь, Брызгалочкин: волков бояться – в лес не ходить.


Продолжает хихикать.


САША
Чего ты ржёшь?


СЕРГЕЙ
Всё-таки как вы с Дмитрием Ивановичем похожи! Полтора года назад он высказывал точно такие же опасения насчёт меня и Маргаритиных  девчонок.


САША
Ну, так ведь яблонька от тыквочки…


СЕРГЕЙ
(после маленькой паузы)
Саш, мне дядьке звонить?


САША
А чо делать? Звони. Всяко лучше, чем таскать в гастрономе ящики с портвейном.


СЕРГЕЙ
На работу когда выйти сможешь?


САША
Да хоть завтра.


СЕРГЕЙ
Ну, тогда завтра к двенадцати и приходи в кабинет сто восемь к Константину Павловичу Воронину. Только бороду сбрей. Дядя Костя бородатых не любит. И ещё: не затягивай. Тебя надо кровь из носу оформиться до Нового года. Иначе им срежут ставку.

После паузы.

Так, ты всё уяснил?


САША
Уяснил-уяснил.


СЕРГЕЙ
Тогда ещё по одной?


САША
Принципиальных возражений не имею.

Выпивают.


САША
(глядя в сторону)
А ты в курсе, Серёга, что ты офигенно пи…тый чувак?


СЕРГЕЙ
Догадываюсь.



САША
Ведь девяносто девять граждан из ста на твоём, Серый, месте сейчас бы злорадствовали и старались бы втоптать меня в грязь поглубже.


СЕРГЕЙ
Но ведь я тебе друг.


САША
Серый, это слова! Вон Лёву Израилевича тоже, наверно, какой-нибудь «друг» под паяльник подставил. Но ты, Серый, знаешь, какая разница между тобою и всеми остальными?


СЕРГЕЙ
Ну и какая?


САША
Разница в том, что, когда ваш покорный слуга был в силе, все остальные считали меня полубогом, а себя – дерьмом собачьим. А теперь эти люди старательно мстят за свои прежние добровольные унижения. Ты же всегда – и тогда, и сейчас – считал меня ровней и мстить тебе не за что. Прав я, Воронин?


СЕРГЕЙ
Наверное, прав.

После паузы.

Послушай, Брызгалов, торжественно возвращаю тебе твой комплимент столетней давности: тебе бы, начальник, не картины, тебе бы книги писать. Ты, кстати, не пробовал?


САША
Пробовал, но – без успеха. Стишата ещё туда-сюда, а прозой какая-то хрень получается. Бог не дал таланта.

Меняет на видике «Тома и Джерри» на видеозапись концерта Окуджавы. Нестарый ещё Булат Шалвович поёт «Грузинскую песню».


СЕРГЕЙ
А «Заезжий музыкант» на этом твоём видео есть?


САША
Да вроде бы где-то там был. Погоди-ка, сейчас пошаманю.


Не сразу, но всё же находит «Заезжего».


СЕРГЕЙ
И опять сакса нету! А то я бы слабал. Как тогда – в «Балтике». Миллион лет назад.


САША
Сакс вообще-то в Катюхиной комнате.


СЕРГЕЙ
Ну так и тащи!


САША
Что значит «тащи»? Ты за кого меня держишь? Катя теперь мне чужой человек и её комната, естественно, заперта, а ключ есть, естественно, только у Катьки.


СЕРГЕЙ
Ну… нет, так нет. Хотя жалко до слёз!


Играет на воображаемом саксе.


САША
Что, так сыграть хочется?


СЕРГЕЙ
Да, Саш, не то слово! Вот просто полжизни отдал бы за эту трубу. Понимаешь – полжизни!


САША
Ну, значит сакс будет! Айне минута.

Вскакивает на подоконник и распахивает окно. За окном – ночная декабрьская темень и вьюга. 

Если вдруг не вернусь, то считайте меня коммунистом. А, если вернусь, то не надо.


СЕРГЕЙ
Саша!!!


САША
Спокойней, Серый, спокойней. Всё будет ништяк.


Делает пару шагов по карнизу.


СЕРГЕЙ
(подбегая к окну)
Слышь, Сашка, а в Катькиной комнате окна ведь наглухо заперты изнутри.


САША
Уверен?


СЕРГЕЙ
Уверен! Ты же знаешь Катькину пунктуальность. И не только заперты, но и заклеены и проложены четверным слоем ваты. Она двадцать второго, когда ты был на очередном собеседовании, специально для этого приезжала.


САША
Блы-ы-ын! Как жалко!!!

Возвращается, спрыгивает с подоконника и закрывает окно. Звук вьюги стихает, а уже налетевший снежок потихонечку тает на подоконнике.

Ну что, Серёг, между четвёртой и третьей перерывчик практически не заметен? Вылакаем амброзию до донышка?


СЕРГЕЙ
(с невероятным облегчением)
Хорошо, Сашка, вылакаем.

Разливает коньяк по фужерам.

Ну давай, Саш, чтоб всё у тебя с твоей новой работой было чики и поки!


Крупный план сдвигаемых коньячных рюмок. Оглушительный звон хрусталя и еле слышный вкрадчивый голос Булата Шалвовича из видеомагнитофона. 




5.09. КАБИНЕТ ЮРИСКОНСУЛЬТОВ. ДЕНЬ ШЕСТОЙ. АЛЕКСАНДР, МАРГАРИТА ПЕТРОВНА (38, очень полная томная женщина, немного похожая на мадам Грицацуеву), ПРАСКОВЬЯ ФЁДОРОВНА (45, широкоплечая, мужеподобная, говорит басом), АЛЕВТИНА ЛЕОНИДОВНА (36, бледная, тощая и как бы раз и навсегда уставшая дама), ЮРОЧКА (28, невысокий, субтильный и бессловесный).


Всё пятеро сотрудников сидят каждый за своим столом. На стене – календарь за 1984 год, за замёрзшим окном – припорошенная снегом ветка. Над центральным столом Алевтины – портрет Черненко. Все юрисконсульты перебирают лежащие к них на столах  бумаги, время от времени делая какие-то записи.               


САША
(решительно захлопывая свою папку)
Маргарита Петровна, а где у вас можно… испортить воздух?


МАРГАРИТА
В смысле?               


САША
В смысле курнуть.


МАРГАРИТА
(растерянно)
Ой, я даже не знаю. Ситуация неординарная. Мы все трое не курим, а мужчины сюда не заходят.  Простите, Юрочка.


Юра, не прерывая работы,  равнодушно пожимает плечами . Он, похоже, и сам давно уже не претендует на это звание.   


ПРАСКОВЬЯ
Александр Михайлович! Здесь в конце коридора есть комнатушка, где уже третий год идёт ремонт. Вот вам ключи.

Передаёт Саше колючую связку ключей.

Курите на здоровье.   
               

САША
Большое спасибо, Прасковья Фёдоровна.


Берёт ключи и уходит. Все три дамы обмениваются многозначительными взглядами.



5.10 КАБИНЕТ ЮРИСКОНСУЛЬТОВ. ДЕНЬ СЕДЬМОЙ. ВСЕ ТЕ ЖЕ ЛИЦА.

На стене календарь на 1985 год. За окном – лето. Над столом Алевтины – портрет Горбачёва. Все пятеро клерков заняты привычной бумажной работой.


ПРАСКОВЬЯ
Девочки, свежий анекдот не хотите послушать? Он, правда, немного… с душком, но вы ведь не против, Алевтина Леонидовна?


АЛЕВТИНА
Анекдот политический?
 

ПРАСКОВЬЯ
(немного смущаясь)
Да.


АЛЕВТИНА
Ну, и ничего страшного. Сейчас это даже негласно поощряется. Валяйте, Прасковья Фёдоровна.


ПРАСКОВЬЯ
Анекдотец такой: сколько в Советском Союзе Райкиных?


МАРГАРИТА
Один. Т. е. два. 


ПРАСКОВЬЯ
Ответ неправильный. В Советском Союзе ТРИ Райкина: Райкин-отец, Райкин-сын и Райкин-муж.


Все три дамы и бессловесный Юра заливисто хихикают, а Саша вздыхает и стоически закатывает глаза к потолку.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ 
Для наших самых маленьких зрителей (вдруг нас смотрят не только пенсионеры?) уточняем: Райкин-отец – это Аркадий Исаакович Райкин – всенародный любимец и по сути единственный разрешенный советский сатирик, Райкин-сын – Константин Аркадьевич Райкин, тоже довольно известный в те годы актёр, а Райкин-муж – тогдашний глава государства Михаил Горбачёв, супруг Раисы Максимовны Горбачёвой, весьма популярной на Западе, но не любимой народом.


Крупный план парадного портрета Горбачёва над столом Алевтины Леонидовны.



5.11. КАБИНЕТ ЮРИСКОНСУЛЬТОВ. ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. ВСЕ ТЕ ЖЕ ЛИЦА.


На календаре – 1986. Михаил Сергеевич на месте. За окошком – поздняя осень.


ПРАСКОВЬЯ 
А вы, девочки, слышали про новейший закон об Индивидуальной Трудовой Деятельности?


МАРГАРИТА
А это ещё что за зверь?


ПРАСКОВЬЯ
Ну, Маргариточка Петровночка! Ну, нельзя же так отрываться от жизни. Об этом ведь все говорят.   


АЛЕВТИНА
Извините, Прасковья Фёдоровна, но новый закон об ИТД пока что не вступил в законную силу. И не известно, когда ещё вступит.


ПРАСКОВЬЯ
Ну, Алевтиночка Леонидовна, ну, не подрубайте вы крылья моей голубой мечте! У меня муж привёз из Финляндии японскую вязальную машину. Вы хоть представляете, сколько по новым законам на ней можно бабок связать?   


АЛЕВТИНА
(машет рукой)
Ах, какая же вы, Прасковья Фёдоровна, фантазёрка!

На столе у начальницы дребезжит телефон.

Да, я вас слушаю.

После паузы, удивлённо.

Александр Михайлович, вас.


Александр берёт трубку и экран делится пополам: на левой его половине – Брызгалов, а на правой – Якушев (за эти годы он сильно переменился: исчезли смешные кудряшки, взгляд заметно потяжелел, уголки рта опустились, короче, вместо прежнего Иванушки-дурачка перед нами - суровый, крепко траченный жизнью мужчина).


СЛАВА
Ну что, Белая Молния, далеко убежал?


САША
(расцветая от звонка друга)
Да я уже вроде отбегался. А ты чем там дышишь? Всё… тем же?


СЛАВА
Ага, Александр, мордобойствую потихонечку. Стою на воротах в «Розе Ветров». Хотя официально я там знаешь, кто? Гардеробщик! У нас в «Розе» сложилась крутая компания: Саша Малышев, Гена Петров, Володя Кумарин, Сергей Марадона. А ты к нам не хочешь?


САША
В качестве, я извиняюсь, кого? Ещё одного гардеробщика?


СЛАВА
Ну, это разговор не телефонный. И я ещё чего, Саш, позвонил-то: ты можешь подъехать в «Россию» в течение пары часов?


САША
Так я, вроде, и так… в России.


СЛАВА
Вот чудак-человек! Это такой третьесортный шалман на Ново-Измайловском. Мы в нём сейчас припухаем на пару с Артуркой и вспоминаем  Олимпиаду-80 и всю нашу банду. Так ты к нам подскочишь?


САША
Давай! А Серёга там будет?


СЛАВА
Нет, Серёги не будет. Нам менты – не кенты.


САША
А не слишком ли жёстко?Понимаешь, Слав, я бы с радостью, но я вообще-то сейчас на… работе. И ещё… у меня абсолютный голяк в смысле бабок.


СЛАВА
На бабки забей, я плачу, а с работы своей отпросись. Ну, что ты как маленький?


САША
(вздыхая)
Хорошо, я попробую.

Прикрывает рукой телефонную трубку. Вторая половина экрана гаснет.

Алевтина Леонидовна, а мне можно сегодня уйти пораньше?


Начальница в замешательстве.


ПРАСКОВЬЯ
(сложив руки на необъятной груди)
Ну, Алевтиночка Леонидовна, мы все здесь за Сашеньку просим. Человек в первый раз за два года отпрашивается.


МАРГАРИТА
Да-да-да, и я тоже присоединяюсь к этой просьбе.


АЛЕВТИНА
(вздыхая)
Ладно, идите, Александр Михайлович.


САША
(в трубку)
Всё, отпустили! Минут через сорок буду на Ново-Измайловском. До встречи!


Весь сияя, словно новый пятак, убегает прочь, но у самых дверей останавливается и, на долю мгновения потухнув, произносит: «Да, ладно-ладно! Миллион лет прошло, считаем не бывшим», – и, продолжая что-то мурлыкать себе под нос, бежит дальше.


ПРАСКОВЬЯ
(сразу же после того, как дверь за Александром захлопывается)
Ну, что же… будем надеяться, что это – свидание.


АЛЕВТИНА
Но голос мужской.


ВСЕ
(хором, включая даже и бессловесного Юрочку)
Неужели?


МАРГАРИТА
А я это давно подозревала. Заметьте, девчонки, за все эти годы он хотя бы разок на кого-то из нас посмотрел?

Обводит всех торжествующим взглядом.

Ну, вы меня поняли? 



5.12. ЗАЛ РЕСТОРАНА «РОССИЯ». ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. СЛАВА, САША, АРТУР, ВИКА (19, курносенькая, небольшого роста, умеренно смазлива, одета и раскрашена так, как и было положено недорогим ресторанным шлюшкам второй половины восьмидесятых: стоящие дыбом чёрные кудри, размазюканные на половину лица глазищи, огромные серьги-обручи и кожаная мини-юбка, едва прикрывающая трусы) ПЕВИЦА (34, обтягивающее платье с блёстками), САКСОФОНИСТ (45, маленький, тощий и хилый, с ярко выраженной семитской внешностью), КЛАВИШНИК (40,похож на Ленина), ОСТАЛЬНЫЕ МУЗЫКАНТЫ, ОФИЦИАНТЫ, СКРЕПНЫЕ БОРОДАЧИ И ПРОЧИ ПОСЕТИТЕЛИ.

Артур, Слава и Саша сидят за самым почётным столиком возле эстрады. На Артуре и Славе – шикарные (по тогдашним понятиям) заграничные тряпки (особый упор - на огромную Славину золотую печатку на правом мизинце  – символ его нынешнего бандитского статуса), на Саше – поношенный серый костюм фабрики имени Володарского. 


СЛАВА 
Слышь, Сашок, без обид, но сними-ка ты этот порнушный галстук. Ты в нём очень похож на товарища Новосельцева: мальчик и ещё мальчик.


Брызгалов неохотно подчиняется. На эстраду выходит одетая в блёстки Певица и хорошим глубоким контральто начинает петь «Лилипутика»:


             Лилипутик, лилигном,
             Леденец большой, как дом,
             А у лилипутика
             Ручки меньше лютика.


Сидящая за соседним столиком Вика смотрит на Славу в упор своими огромными, подведёнными чёрной тушью глазами. А потом смелым кивком головы приглашает его на танцпол. Слава и Вика выскакивают на танцплощадку и зажигают в быстром танце по-полной. Пару минуток спустя к ним присоединяется и Артур, но Саша их молчаливое приглашение игнорирует. А, когда «Лилипутик» заканчивается, Слава подходит к оркестру и, сунув Клавишнику пятерик, что-то нашёптывает ему на ухо. Тот в ответ отрицательно мотает своей гладко выбритой головой. Вячеслав добавляет десятку, но музыкант всё равно продолжает отнекиваться.


СЛАВА
Витя, ты хочешь со мною поссориться?


КЛАВИШНИК
(чуть не плача)
Но мы честно не можем, Вячеслав Анатольевич! Строжайше запрещено…

Переходит на шёпот.

Считается злостной си-о-нист-ской про-па-ган-дой.


СЛАВА
Короче, Витенька, так: вот тебе ещё чирик и давай делай, что скажут, и не выёживайся.

Суёт Клавишнику ещё одну десятку, после чего отбирает у него микрофон и заявляет во всеуслышание:

Дорогие друзья! Прошу меня извинить за не особенно праздничную новость, но сегодня исполняется ровно сорок месяцев со дня трагической гибели Льва Израилевича Гусмана. И я почти что уверен, что, как минимум, половине сидящих в этом зале Лев Израилевич сделал что-то хорошее.

Подтверждающий гул.

А, как минимум, половина от этой половины получила возможность ежевечерне бывать в ресторанах именно благодаря Лёве. Я ведь прав?


НЕСТРОЙНЫЕ КРИКИ
На все сто! На все сто!


СЛАВА
Так что в память о Лёве я хочу заказать одну очень хорошую еврейскую песню. Маэстро, прошу вас!


Раздаются зажигательные звуки «Семь сорок». Слава, очень – как почти все боксёры – пластичный, выскакивает на танцпол и пляшет соло. К нему тут же присоединяются Артур с Викой, а через какое-то время и Саша. А минуту спустя уже добрая половина зала вовсю отрывается на танцполе.


ПЕВИЦА
(пританцовывая)

             В семь сорок он подъедет,
             В семь сорок он подъедет
             Наш добрый, наш славный,
             Наш а гиц ин паровоз.


К Певице подходит Саксофонист адекватной песне наружности и они исполняют дуэтом:


            Везёт с собой вагоны,
            Везёт с собой вагоны,
            Набитые людЯми,
            Словно сеном воз.

Проигрыш.

               Он выйдет из вагона
               И двинет вдоль перрона,
               На голове его роскошный котелок,
               В больших глазах зелёных на восток
               Горит одесский огонёк.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
(сопровождаемый соответствующим видеорядом)
К этой минуте уже абсолютно весь зал зажигал на танцполе. Дольше всех продержалась компания Бородачей подозрительно черносотенного вида. Достаточно долго она игнорировала расово неполноценную музыку и упрямо произносила свои безупречно скрепные тосты. Но в конце концов Бородачи не выдержали и тоже оказались на танцполе. А там уже бесновались все: и молодые…

Крупный план самозабвенно отплясывающего восемнадцатилетнего  сосунка.

…и старые…

Танцующий дед со слуховым аппаратом.

…и крещёные…

Лихо отплясывающая бабка в платочке.

…и атеисты…

Панк с гребешком.

...и евреи…

Компания торгашей с утрированно еврейской внешностью.

…и мусульмане…

Узбек в тюбетейке.

…и кандидаты наук…

«Саша Привалов» с норвежской бородкой.

…и выпускники ГПТУ N8.
 
Сорокалетний насквозь  проспиртованный гопник.
 
Даже разносившие горячее Официанты и те помимо воли приплясывали в такт зажигательной местечковой мелодии. Не танцевал один Фима Блазер, сидевший в своём личном номере на самом верху.


5.13. ЛИЧНЫЙ НОМЕР БЛАЗЕРА. ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. БЛАЗЕР, ОХРАННИК. 


Кабинет Блазера с огромной двуспальной кроватью за узорчатым пологом. У входа в его кабинет застыл двухметровый безмолвный Охранник в прекрасно пошитом костюме (лучше, чем у Блазера).  Сам Ефим Эммануилович сидит у распахнутого окна за раскрытым столом и, громко прихлёбывая, пьёт чай с маковыми сушками. Потом он прерывает свою скромную трапезу и с ужасом смотрит на беснующийся под звуки «Семь сорок» танцпол. И чем бодрее и громче звучит эта мелодия, тем мрачнее и недовольней становится гладко выбритое лицо Ефима.


Вид толпы сверху. 


САКСОФОНИСТ И ПЕВИЦА
(дуэтом)

            Он выйдет из вагона
            И двинет вдоль перрона
             Наш милый, наш славный,
             Наш Лёва Гусман –
             Первый франт и кавалер.


В беснующейся на танцполе толпе неожиданно появляется Призрак Гусмана и жестами призывает Ефима присоединиться к общему веселью. Ефим Эммануилович каменеет от страха, а потом громко всхлипывает и зарывает лицо в ладонях. Крупный план разошедшейся в танце толпы. Чей-то сдавленный крик и отчётливый стук упавшего на пол тела. Истошные вопли откуда сверху: «Доктора! Доктора! Ефима Эммануиловичу плохо!». Музыка прерывается. Но мгновение  спустя в окошке отдельного номера появляется пошатывающийся Блазер и, сделав народу ручкой, тихонечко шепчет: «Нет-нет, всё нормально. Веселитесь,  товарищи, веселитесь!».

«Семь сорок» раздаются снова и Призрак Гусмана, послав Ефиму на прощание воздушный поцелуй, растворяется в ресторанном сумраке. Крупный план всё так же неподвижного лица Блазера и потихонечку вновь  набирающей танцевальные обороты толпы.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
(иллюстрируемый окаменевшим лицом Ефима)
Поскольку Ефим Эммануилович Блазер сейчас, будем надеяться, раз и  навсегда покинет нашу слегка затянувшуюся киноповесть, я всё же хочу вам поведать о самых главных узлах его дальнейшей весьма непростой биографии. Мефистофельский план Ефима Эммануиловича удался на все сто: устранив всех своих конкурентов, он практически полностью монополизировал чёрный питерский рынок деликатесных продуктов и начал грести деньги лопатой. Дела Блазера шли так хорошо, что именно он купил четвёртый в стране (после Высоцкого, Карпова и Товстоногова) четыреста пятидесятый мерседес, вынюхал первую в Невской Твердыне … (название запрещённого психотропного препарата) и едва не женился на певице Сенчиной. Но потом начался Большой Перелом, в результате которого вся подпольная бизнес-империя Ефима Эммануиловича неожиданно оказалась точно такой же громоздкой ненужностью, как сотни и сотни других заточенных под советские реалии монстров. Так что где-то в году девяносто четвёртом Блазер вынужденно монетизировал свой самый последний не сгоревший в огне Перестройки актив – национальность и – одним из последних, сквозь буквально уже закрывавшиеся двери - перебрался на жительство в США. Там ему выпало редкое даже по американским  меркам долголетие, так что даже сейчас – на излёте двадцатых – любой из наших зрителей (или читателей), оказавшийся невзначай в Golden State, вполне может встретить  рядом с главной синагогой Лос-Анжелеса не по-советски ухоженного и по-еврейски общительного старичка, охотно беседующего с бывшими соотечественниками. Принявшего мученическую кончину Гусмана он всегда называет «своим лучшим другом» и вспоминает о нём с придыханием. Ну, а острые на язычок постсоветские эмигранты за глаза называют  Ефима Эммануиловича «Вечным Жидом».

Крупный план опирающегося на обе палки девяностопятилетнего Блазера, с прищуром смотрящего в океанскую даль.



5.14. ЗАЛ РЕСТОРАНА «РОССИЯ». ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. ВСЕ ТЕ ЖЕ ЛИЦА, ЧТО И В ПРЕДЫДУЩИХ РЕСТОРАННЫХ ЭПИЗОДАХ.


Саша, Слава, Артур и Вика сидят за одним столом.    


СЛАВА
(со злостью)
Эх, ребятки-ребятки! А вы небось думали, что Славочка Якушев кончился? А вот такого всем вам, до колена!  Паниковский всех вас продаст и купит. А потом ещё раз продаст. Но уже дороже.


ВИКА
Какой Паниковский?


САША
Так зовут одного нашего общего знакомого.


ВИКА
А-а…


САША
А как там, Слава, твой крёстный?


СЛАВА
Ты это о ком?


САША
О Романове.


СЛАВА
А чёрт его знает.


АРТУР
Его вышли на пенсию. По состоянию здоровья.


САША
Это Романова-то? Да он всех нас переживёт!


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
Шуточка эта оказалась пророческой и Григорий Васильевич действительно пережил не только Сашу и Славу, но и умершего в марте 2008 Артура.

После паузы.

Да… Артур Арутюнович умер, едва разменяв пятьдесят. «Большой Спорт» и «здоровье» – это антонимы.


Крупный план живого и здорового тридцатилетнего Артура.


АРТУР
Вот за это и выгнали. За отсутствие хворей. Но ладно, хватит об этом седом неудачнике. У тебя-то, Слава, какие планы?


СЛАВА
(улыбаясь)
Наполеоновские. Мне теперь даже «Розочка» пофигу. Меня кормит «Удельная».


АРТУР
Барахолка?


СЛАВА
Мы предпочитаем называть её «вещевым рынком». Каждый местный барыга платит Славе Спортсмену пятёрку и работает дальше спокойно. Причём платит он мне не за воздух, а за безопасность. Отстегнул, что положено, значит, можешь весь день не бояться ни ментов, ни бакланов. Мы их берём на себя.


АРТУР
(возбуждённо)
А почему, Слав, всего пятерик? Нужно брать четвертной или даже полтинник.


СЛАВА
(с ухмылкой)
Ара, ты русский школа кончал?


АРТУР
(краснея)
Армянскую.


СЛАВА
А вот, если бы кончил русскую, то и сам бы дотумкал, что зарезать барана можно только однажды, а стричь – круглый год. И что, ара, выгодней?


САША
И совсем нет охотников взять всё и сразу?


СЛАВА
Придурков, конечно, хватает, но мы их быстро приводим в чувство. Глубоко…

Показывает свой огромный кулак.

…ум вбиваем. И вообще, Сань, запомни: покуда я жив, беспредела в Ленинграде не будет. Не будет здесь беспредела. Я – сказал! Слава Якушев.


Здесь Слава встречается с восхищённым взглядом юной Вики и кивком головы приглашает её на танец. Оркестр заводит «Горную лаванду» и Слава с Викторией, крепко обнявшись, начинают перетаптываться посередине полупустого танцпола. Причём эта девятнадцатилетняя барышня так очарована брутальным Славой, что, похоже, готова ему отдаться прямо здесь и сейчас.


СЛАВА
(возвратившись вместе с партнёршей за столик)
Ты чего, Сашок, киснешь?
(с неумелым кавказским акцентом)
Зачэм, ара, грустить? Давай лучэ пить будэм, гулять будэм, а смэрть придёт – помирать будэм!


Все четверо поднимают бокалы, но именно в эту минуту к их столику торопливой трусцой подбегает немолодой Официант (50).


ОФИЦИАНТ
Вячеслав Анатольевич, вас к телефону.



5.15. КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА РЕСТОРАНА. ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. ДИРЕКТОР (40).


В кабинет размашистым шагом заходит Слава. Директор тут же услужливо испаряется, а Вячеслав, развалившись в директорском кресле,  берёт трубку и всё пространство кадра разделяется пополам: слева – Якушев, справа – разговаривающий из такого же пустого кабинета директора «Розы ветров» ДИМЫЧ (24, вдвое уменьшенная копия Славика с проблесками интеллекта на волевом лице).


ДИМЫЧ
Слав, привет! Я из «Розы» звоню.  Извини, что дёргаю, но у нас небольшое ЧП. Бройлер снова быкует.


СЛАВА
А на воротах сегодня кто?


ДИМЫЧ
Сустав. Ему с Лёней не справиться. И директор Александр Яковлевич смотрит теперь на нас, как на двух придурков: нафига мы нужны, если одного бухого качка успокоить не можем? 


СЛАВА
В чём причина конфликта? 


ДИМЫЧ
Его обсчитали.   


СЛАВА
Обсчитал его кто? Халдей?


ДИМЫЧ
Да, Слава, халдей. На рубель тридцать. После этого Бройлер словно с цепи сорвался: халдею морду набил (ну, это ладно), двух клиентов до кучи оформил, барменшу чуть не изнасиловал. Можно вызвать бригаду?


СЛАВА
Погодь, Дим, погодь. Бройлер нам не чужой и, если его сейчас отмудохать, пусть даже и не до кровавых соплей, пацаны не поймут. Давай сделаем так: я сам к вам приеду и разрулю всё по-мирному.


ДИМЫЧ
Ну как скажешь, как скажешь. Через сколько ты будешь?


СЛАВА
Минут через двадцать пять. Но ты, Димыч, и сам заруби на носу и всем пацанам передай: мы Лёню Бройлера в самый последний раз прощаем. Ещё разок быканёт: свой – не свой, разбираться не будем и наваляем  по-полной. Усёк?


ДИМЫЧ
Да, Слав, усёк. Только ты, Славка, учти, что он ведь не сам от себя беспредельничает. За ним Люди стоят. 


СЛАВА
(жёстко, с почти львиным рыком) 
Так вот этих Людей и надо поставить на место. Иначе грош нам цена. Ну всё, Дим, до встречи! 


ДИМЫЧ
До встречи, Слав.
Правая половина экрана гаснет. Слава кладёт телефонную трубку на рычаги и возвращается в зал.



5.16. СТОЛИК СЛАВЫ. СЛАВА, САША, ВИКА, АРТУР, ПОЖИЛОЙ ОФИЦИАНТ, ОСТАЛЬНЫЕ ПОСЕТИТЕЛИ. 


СЛАВА
(Официанту)
Счёт.

Получает счёт и расплачивается, а потом добавляет ещё одну пятидесятирублёвую купюру.

Это ребятам на ещё погулять. А я, к сожалению, должен раскланяться. Деньги сами себя не заработают.

Поворачивается к Брызгалову.

Так, Сашок, ты идёшь к нам в команду?


САША
(пожимая плечами)
Прости, Слав, не моё.


СЛАВА
Ну, как знаешь, как знаешь. Неволить не буду.

После маленькой паузы.

Ну, а ты, Артур-джан? Поработаешь с нами? Ты же, вроде, совсем завязал с Большим Спортом?


АРТУР
Слава-джан, я бы с радостью, но… ты сам понимаешь…


СЛАВА
(ухмыляясь)
Что Инстанция против?


АРТУР
(тяжко вздыхая)
Ага. Не соглашается ни в какую. Хотя положение моё… как вы там, русские, говорите? …хуже генерал-губернаторского: спорт уже не по возрасту, с хорошей работой меня бортанули, в ракету Инстанция не отпускает. И куда теперь бедному князю податься? Хорошо, хоть стипендию сборника пока что не отняли… Но ведь скоро отнимут. И что тогда делать?


СЛАВА
Ну ты, Артур, всё же подумай: сперва просто потрёшься в команде, а уже через месяц-другой станешь моим заместителем. Вместо Димы-иуды (у меня к нему нету доверия). По три стипендии сборника за день начнёшь поднимать.


АРТУР
(вздыхая)
Да я бы с радостью…


СЛАВА
Ладно, если надумаешь, звякни. Но, ара, не в офис. Домой.

Поворачивается к Вике.

Теперь, малыш, насчёт нас с тобою. Извини, но – дела. Совершенно, малыш, неотложные. Вот тебе моя визитка. Только прочим б… только остальным своим закадычным подругам её не давай. А сейчас мне надо отчалить.


ВИКА
Слав, я с тобой!


СЛАВА
(усмехнувшись)
С тёлкой на тёрки? Пацаны не поймут. Малыш, тебе надо остаться в «России».


ВИКА
В «России»? А с кем?


СЛАВА
Саша?


САША
Прости, но я – пас.


ВИКА
(с усмешкой)
А ты, часом, не сладенький?


САША
Думай, что хочешь.


СЛАВА
(Вике)
Тогда я тебе рекомендую вот этого могучего армянского мужчину, истосковавшегося по женской ласке. А я, извините, бегу. Всем пока!


Убегает.


САША
(в спину Якушеву)
Слав, буквально на пару секунд задержись на крылечке, я хотел бы тебе сообщить кое-что.


СЛАВА
Окей! Подожду. Только быстро.


Проходит в двери.


САША
(тоже идя к дверям, себе под нос)
Нет, я хлопчик, конечно, крутой и вообще никого не стремаюсь, но…  махаться со Славиком – это как с Карповым в шахматы играть.



5.17. КРЫЛЬЦО РЕСТОРАНА. ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. САША И СЛАВА.


Оба друга на стоят на крыльце. Больше нет никого. Лишь – в  нарушение всех и всяческих правил – у самых ступенек припарковалась вишнёвая семёрка Якушева.


СЛАВА
Ну, и что у тебя за сверхважная новость?


САША
Да, Славка, новость. Очень-очень плохая. Приготовься морально.

Поднимает глаза и облизывает уголки губ кончиком языка.

Короче, я, Слав… переспал с Кристиной.  Один раз. Очень-очень давно. В день смерти Брежнева. Теперь ты меня… убьёшь?


Долгая-долгая-долгая пауза. Битва взглядов, заканчивающаяся вничью.


СЛАВА
(сперва усмехнувшись, а потом положив на плечо Брызгалову свою огромную лапу)
Сашенька, милый, её пол-Питера трахало. Если всех убивать – Ленинград обезлюдит.

После маленькой паузы.

Молодец, что признался. Забыли.


Сбегает по ступенькам и, оглушительно выстрелив дверцей, исчезает в машине.



5.18. САЛОН СЕМЁРКИ. ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. СЛАВА И ВОДИТЕЛЬ.


СЛАВА
(садясь на хозяйское место)
В «Розу ветров»! Ураганом. Без правил. Менты на мне.

Себе под нос.

Вот ведь с-сучонок!


ВОДИТЕЛЬ
Слав, ты это о ком? О Бройлере?


СЛАВА
(вздыхая)
И о Бройлере тоже.



5.19. СТОЛИК В «РОССИИ». ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. АРТУР, ВИКА, САША.


Брызгалов, вернувшись за стол, наливает себе стакан водки и выпивает его залпом.


АРТУР
Эй, Саш, всё нормально?


САША
Да, Артур-джан. Всё окей.


Длинная-длинная пауза. Оркестр в очередной раз играет «Лаванду», но на площадку никто не выходит. Оркестранты обмениваются взглядами и уходят на перерыв.


ВИКА
(после ещё одной паузы, Артуру, в лоб)
А ты женатый?


АРТУР
Разведённый.


ВИКА
А разве армяне разводятся?


АРТУР
Иногда.


САША
Артур, к твоему сведению, двукратный олимпийский чемпион по борьбе и силища у него просто фантастическая. Артур, свяжи нам, пожалуйста, ожерелье из ложек.


АРТУР
Сашок, мы не дети. Зачем?


САША
Мы с тобой, может быть, и не дети, а вот за барышню не поручусь. Артур-джан, развлеки ребёнка.


ВИКА
(умоляюще)
Ну, Артур, ну, пожалуйста!


АРТУР
Так, если нержавейка, то не получится.

Осматривает столовые приборы.

Да нет, мельхиор. Ладно-ладно, чёрт с вами, уговорили!

Громко пыхтя, связывает бантиком все мельхиоровые вилки и ложки и, сделав из них цепочку, протягивает её Вике.


ВИКА
(играя цепочкой)
Класс! Ты крутой чувачила, Артурчик.


Именно в это мгновение к их столу приближается всё тот же Немолодой Официант и вопросительно смотрит на Артура.


АРТУР
Ложки-вилки к счёту добавишь, да?


ОФИЦИАНТ
Нет, дело не в ложках, Артур Арутюнович.


Что-то нашёптывает ему на ухо.


АРТУР
Друзья, извините, но меня тоже зовут к  телефону. Такой уж сегодня телефонный денёк. Обещаю вернуться  через минуту. Как вы там, русские, говорите? Почекайте хвалыночку!



5.20. КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА. ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. ДИРЕКТОР.


В кабинет входит Артур и Директор, печально вздохнув, опять оставляет его в одиночестве. Артур, усевшись на самый краешек кресла,  прижимает к уху трубку и кадр снова делится надвое: слева – Артур, справа – говорящий из своего кабинета МЕСРОП АРМЕНОВИЧ (55, огромный стопятидесятикилограммовый армянин с настороженным взглядом из-под лохматых бровей). 


АРТУР
(по-армянски)
Здравствуйте, Месроп Арменович!   


МЕСРОП
(по-русски)
Здравствуй, Артур-джан! Извини, что по-ихнему, но я сейчас на работе. По-армянски нельзя. Пацаны не поймут.


АРТУР
(тоже по-русски)
На работе? Так поздно?


МЕСРОП
Что делать, Артур-джан, что делать! Чиновничий хлеб только кажется сладким и лёгким. 


АРТУР
Конечно-конечно! А как вы меня вычислили?


МЕСРОП
Маринэ подсказала.


АРТУР
(опасливо вздрагивая)
Маринэ?


МЕСРОП
Да, у нас долгий был с ней разговор и она мне поведала о всех ваших горестях. Эти гады с работой тебя обманули?


АРТУР
Да, обманули, Месроп Арменович. Развели, как пионера.   


МЕСРОП
И кто же отжал твою хлебную должность, купленную потом и кровью? 


АРТУР
Сын начальника Ленпищеторга.


МЕСРОП
Отпрыск Звягинцева? Но… постой-ка, постой… это не его уровень. Чьё решение было по факту, не слышал?


АРТУР
(шёпотом)
Слышал. Александра Семёновича.


МЕСРОП
(тоже шёпотом)
Правдина?


АРТУР
(еле слышно)
Ага.


МЕСРОП
(вздыхая)
Тогда, извини, ничего поменять не могу. Эта карта не бьётся.

После маленькой паузы.

Давай мы подумаем, что тебе подыскать, не обижая Семёныча. Так-так-так, место старшего инструктора по спорту в Западной группе войск тебя устроит? Оплата в валюте.


АРТУР
(краснея)
К сожалению, нет, Месроп Арменович.


МЕСРОП
(раздражаясь)
Так, а это ещё почему? Или место инструктора для вашей светлости мелковато и я тебе должен свой кабинет уступить?


АРТУР
(от смущения – по-армянски)
Что вы, что вы, Месроп Арменович! Просто…

Опять переходит на русский.

Просто моя гражданская жена Маринэ – коренная ленинградка и уезжать из Питера отказывается категорически. Даже в Москву. Не говоря о ГДР.


МЕСРОП
(надолго задумываясь)
Так-так-так… так-так-так… ну, во-первых, почему «гражданская»?


АРТУР
Мой отец против.


МЕСРОП
Из-за княжеского гонора?
 

АРТУР
Да.


МЕСРОП
А ты, надо так понимать, право голоса в этих делах не имеешь и мечешься между отцом и женой?


АРТУР
(глядя в пол)
Да. Мечусь.


МЕСРОП
Понятно-понятно… ну, и куда б мне тебя в Ленинграде пристроить? Так-так-так… так-так-так… в какой-нибудь сраный НИИ ты на двести паршивых рублей не пойдёшь? Не пойдёшь. Сапоги для народа тачать не будешь? Не будешь.
 

АРТУР
Какие сапоги, Месроп-джан?


МЕСРОП
Я могу тебе дать любую сапожную будку в городе. Хоть прямо на Невском. Деньги очень хорошие – семьсот рублей в месяц (больше, чем у меня). Но ты ведь не согласишься?
 

АРТУР
Почему? Соглашусь. Людям обувь чинить – это не воровать, не обсчитывать и не рэкетом заниматься. Я согласен, Месроп Арменович.


МЕСРОП
А как же отец с его княжеским гонором?


АРТУР
(каменея лицом)
А как хочет.


МЕСРОП
Ну смотри, Артур-джан, потом только, пожалуйста, не передумай. Ты этим меня очень сильно подставишь.


АРТУР
Не передумаю, Месроп Арменович. Моё слово стальное.


МЕСРОП
Будку где себе выберешь?


АРТУР
Если можно, то где-нибудь в Транспортном переулке. Рядом с домом.


МЕСРОП
Договорились. Работай.


АРТУР
Огромное вам спасибо, Месроп Арменович.


МЕСРОП
(загадочно улыбаясь)
Артур, погоди-ка прощаться. Ты… в «России»… давно зависаешь?


АРТУР
Часа где-то три.


МЕСРОП
(усмехаясь)
И, видимо… с тёлкой?


АРТУР
Что вы, что вы, Месроп Арменович! Какие тёлки?


МЕСРОП
Короче, Артур, не моё это дело, но у меня создалось впечатление, что Маринэ тебе хочет устроить проверку. Прямо сейчас. Прими меры.


АРТУР
Обязательно приму, Месроп Арменович. Огромное вам спасибо. Вы – мой благодетель!


МЕСРОП
Ты это оставь, Артур-джан. Какой я тебе «благодетель»? Кто я, а кто ты? Ты – гордость Армении, а я – рядовой ленинградский чиновник, чью фамилию все позабудут через день после моего выхода на пенсию. Но, пока я при должности, ты на меня всегда можешь рассчитывать. Самому сильному на земле армянину (после, конечно, Юрика Варданяна) я; всегда рад помочь. А сейчас давай быстро беги и готовь себе алиби. Беги, Артур-джан! Удачи!


АРТУР
Ещё раз большое спасибо, Месроп Арменович!

Кладёт трубку и убегает. Крупный план глубоко о чём-то задумавшегося Месропа.



5.21. ВСЁ ТОТ ЖЕ СТОЛИК В «РОССИИ». ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. АРТУР,САША,ВИКА, ОСТАЛЬНЫЕ ПОСЕТИТЕЛИ И ОФИЦИАНТЫ.


ВИКА
(ревниво)
Ну, и где ты так долго шлялся, одинокий армянский мужчина?


АРТУР
Дела, Вика, дела. Деньги сами себя не заработают.   


ВИКА
А меня, между прочим, пока ты гулял, домогались.


АРТУР
(взрываясь от ревности)
Кто?!


ВИКА
А вон те двое с фингалами. Это им Сашка поставил. Он, хоть и сладенький, а дерётся нормально. Я видела.


САША
Ты что, подсматривала?


ВИКА
(улыбаясь)
Ага.


САША
За мужским туалетом? Ни стыда и ни совести!


Вика показывает Александру язык, а тот в ответ равнодушно пожимает плечами.


АРТУР
(что-то высмотрев в конце зала)
Сашуль, целуй Вику!


САША
Какого дьявола?


АРТУР
(зеленея от страха и судорожно пряча ожерелье из ложечек в Викину сумочку)
Маринэ! Маринэ!  Ну, Сашуля, ну, будь ты мне другом, а не тем, чем борщ наливают!


ВИКА
(с негодованием)
Да не собираюсь я с ним целоваться!


САША
Малышка, не умничай и делай то, что тебе приказал Артур-джан.


Залепляет ей рот поцелуем. Артур, в свою очередь, подбегает к жене и, взяв её за руку, быстро-быстро уводит на выход, показывая жестами: не мешай, мол, влюблённым, Александр наконец-то нашёл своё счастье и мы с тобою здесь лишние. В процессе этого мимического спектакля Артур с Маринэ исчезают.


ВИКА
(наконец отрываясь от Саши)
Вот те и сладенький! Ну что? Мы едем к тебе?


САША
(пожимая плечами)
Как скажешь, дорогая.



5.22. КОМНАТА САШИ. НОЧЬ ПЕРВАЯ. ВИКА И САША.

На часах – половина второго. За окнами – темень. Лежащие на двуспальной кровати любовники с трудом отлепляются друг от друга.

ВИКА
(наконец отрываясь от Саши)
Дай чуть-чуть подышать. Ты откуда такой темпераментный  взялся? Прям с голодного острова! Скажи честно, ты сколько без бабы?


САША
Два с половиной года.


ВИКА
Сколько-сколько?


САША
Два года и шесть с половиной месяцев.


ВИКА
Врёшь ведь, наверное?


САША
Нет, Вика, не вру.


ВИКА
Ты что… сидел?


САША
Нет, не сидел.


ВИКА
Служил где-то на Севере?


САША
И снова мимо.


ВИКА
Так в чём тогда дело? Неужели…

После паузы.

…любовь? Настоящая? Ну… как в книжках?


САША
Да… что-то вроде.


ВИКА
Счастливый ты, Сашка! Это как же надо любить, чтобы целых два года никаких других тёлок не замечать. Я даже не знала, что такое бывает.


САША
Бывает, детка, бывает. Правда, в жизни пореже, чем в книгах, но всё же случается и в презренной реальности. Ладно, хватит трындеть. Как нас учит Любимый Руководитель?

Имитирует говорок Горбачёва.

Курс не на слова, а на конкретные дела. Стало быть, нАчим и ухлУбим. 


ВИКА
(улыбаясь)
Хо… ро… шо…


САША
(всё тем же голосом Михаила Сергеевича)
Консенсус найден, процесс пошёл!   

Издав львиный рык, набрасывается на возлюбленную. Камера вновь целомудренно рассматривает подоконник под яростный скрип их двуспальной кровати.   



5.23. КОМНАТА САШИ. ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ. САША И ВИКА.


Обессиленный Саша лежит пластом. Лежащая рядом Вика осторожно проводит пальчиком по его лицу. На часах – половина девятого. За окнами – день.
(Очень важная ДЕТАЛЬ: утренняя Вика без макияжа – красавица, вечерняя Вика в своём боевом раскрасе – обычная ресторанная шлюшка).


ВИКА
(задумчиво)
А ты классно трахаешься. Нереально классно. Прямо, как в книжках. Ты откуда такой темпераментный взялся?


САША
(пожимая плечами)
Из Колпино.


ВИКА
А я из Новосокольников. Это рядом с Васюками.


САША
Рядом с кем?


ВИКА
С Великими Луками. А работаешь где?


САША
Сижу в одной очень скучной конторе каждый день с десяти до шести.


ВИКА
В секретной конторе?


САША
В обычной.


ВИКА
А платят нормально?


САША
Умеренно.


ВИКА
А сколько?


САША
(вздыхая)
O, sancta simplicitas!


ВИКА
Чего?


САША
«Святая простота» по-латыни. Эти слова приписываются Яну Гусу.


ВИКА
Кому?


САША
Еще одному моему знакомому. Кончил плохо. Сожгли.


ВИКА
За что?!


САША
За испуг воробьёв на казённой крыше. А получаю я, девочка, чистыми сто восемьдесят восемь рублей, то бишь - ровно сто сорок за вычетом алиментов. Не разгуляешься.


ВИКА
А откуда же тогда… всё это?


Показывает пальчиком на видеомагнитофон, румынскую стенку и прочую по советским понятиям «роскошь».


САША
(глядя в сторону)
Просто когда-то я был знаменитым спортсменом и часто ездил в Европу. Но теперь это в прошлом.


ВИКА
Ой, как жалко! Как жалко! Ты такой, Сашка, классный, но… жить от получки и до получки… нет, я -  несогласная. А лет тебе сколько?


САША
Почти двадцать восемь.


ВИКА
Вот видишь, какой ты старый! А мне всего девятнадцать и всё, как говорится, при мне: и фигурка, и мордочка, и темперамент. В голове, правда, пусто, но это для женщины плюс – рядом со мною любой дурачок себя чувствует гением. Но лет через десять я стану уродливой тёткой с обвисшей грудью. Бабий век, Саша, короток, и я не могу тратить время на неудачников. А ты, Саш, – неудачник.


САША
(вздыхая)
О, sancta simplicitas!


ВИКА
(гладя его по руке)
Ну, Саш, ну, прости!


САША
Да нет, Вик, всё нормально. И спасибо за честность.

После паузы.

Так, стало быть, мы расстаёмся, как… в море корабли?


ВИКА
Да нет, ты не понял. Мы ведь можем… время от времени…


САША
(твёрдо)
Нет, либо всё, либо ничего.


ВИКА
Ой, какие мы гордые! Ты, случаем, не из аристократов?


САША
Нет, из князей был Артур, но я, хоть и числюсь в холопах, на роль вибратора, умеющего выносить мусорное ведро, обычно не соглашаюсь. Можешь звать это «гордостью».


ВИКА
Но хоть прощальный-то секс у нас будет?


САША
Конечно.


Снова набрасывается на партнёршу, камера снова рассматривает подоконник и до нас, как и в прошлой серии, долетают лишь женские крики: «Саш-ш-ша! Саш-ш-ша! Са-шень-ка!!!».

КОНЕЦ ПЯТОЙ СЕРИИ





























                ШЕСТАЯ СЕРИЯ

Такая же Заставка, как и в первой серии.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
История парня, обгонявшего свою тень. И история страны, не поспевавшей за его шагом. За два года до того, как всё кончилось. Основано на реальных событиях.



6.01. САПОЖНАЯ БУДКА АРТУРА В ТРАНСПОРТНОМ ПЕРЕУЛКЕ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. АРТУР. 


Двери будки распахнуты настежь. На груди Артура кожаный фартук и прямо к нему прикреплён орден Ленина (на винте, а не на колодке; это маленькое отступление от исторической правды нужно нам для зрелищности). В руках Закаряна сапожницкий молоток, во рту – гвозди. К будке с визгом подкатывает шикарная по тем временам вишнёвая семёрка, а из неё вальяжно выходит Славик.


СЛАВА
Артурчик, привет! Как дела? Всё пучком?


АРТУР
(выплевывая гвозди)
Привет, Слава-джан! Более или менее.


СЛАВА
Как бизнес?


АРТУР
Пока что не очень. Ремесла не хватает и клиентская база не наработана. Но это всё дело наживное.


СЛАВА
Рэкетиры не цапают?


АРТУР
Пытались одни, но я их сам шуганул. С тех пор всё спокойно.


СЛАВА
Если что, обращайся. Поможем. Бесплатно.

После паузы.

Короче, Артур-джан, свой выбор ты сделал?


АРТУР
Слушай, Слав, я бы с радостью, но…


СЛАВА
Что, совсем ни в какую?


АРТУР
Малыш, не то слово! Чуть мне бельмы не выцарапала: мол, и думать забудь, мне мой муж живой нужен. Короче, дура-баба.


СЛАВА
(о чём-то задумавшись)
А,  может, не такая и дура… Ну, удачи тебе, чемпион!


АРТУР
И тебе, рэкетир, удачи!

Крепко обнимаются, Слава снова садится в семёрку и уезжает, а Артур, глядя ему вслед, тихо шепчет себе под нос по-армянски (с закадровым переводом):

И почему мне вдруг кажется, что я его вижу в самый последний раз? Ерунда! Чепуха… как там говорят эти русские? (переходит на русский) чепуха на оливковом масле. (снова по-армянски) Ещё тыщу раз свидимся и сто раз надоесть друг другу успеем.



6.02. САЛОН СЕМЁРКИ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. СЛАВА, ВОДИТЕЛЬ, ДВОЕ ОХРАННИКОВ.


Слава вместе с Охранниками сидит на заднем сидении.


ВОДИТЕЛЬ
Шеф, куда едем?


СЛАВА
Хочу в «Метрополь». А надо куда?


ОДИН ИЗ ОХРАННИКОВ
А надо на «Удельную». От Димыча уже два раза прибегали. Там снова кипиш. 


СЛАВА
Менты или гопники? 


ОХРАННИК
Бройлер, будь он неладен!


СЛАВА
(сразу посерьёзнев)
Та-ак… и что он на этот раз отчебучил?


ОХРАННИК
Забрал у барыги две кожанки и дал за них сорок рублей. А им цена – почти штука. Пацаны подходили, стыдили – шлёт их подальше.


СЛАВА
(каменея лицом)
Ну всё, шутки кончились. Ванюша, гони ураганом и плюй на все правила. Пора вбивать ум в этого охреневшего баклана.


ВОДИТЕЛЬ
А менты?


СЛАВА
А ментов шли на хер.


Семёрка резко стартует и мчится вперёд, обгоняя другие машины.



6.03. ТОЛКУЧКА НА «УДЕЛЬНОЙ». ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. ДИМЫЧ, ТРОЕ БАНДИТОВ (20, некрупные),  СЛАВА, ПРОДАВЦЫ И ПОКУПАТЕЛИ.


Колоритная толкучка тех лет, где продаётся практическим всё: от кожаных курток до фирменных дисков и баночного пива. Чуть-чуть в стороне стоит Димыч с тремя Бандитами. 


СЛАВА
(вылезая из машины и быстро подходя к ним)
Так, я успел или Бройлер уже испарился? 


ДИМЫЧ
Нет, он всё ещё здесь. Вон там в книжном ряду ходит гоголем.


СЛАВА
(засучивая рукава и снимая золотую печатку)
Ну, сейчас у меня он ходить будет пушкиным. Всё. П…ец котёнку.


ДИМЫЧ
Сколько с собою возьмёшь пацанов?


СЛАВА
Нисколько. Сам справлюсь.


Уходит.


ДИМЫЧ
(себе под нос)
Из собственных ручек изволили морду набить. Большая честь Бройлеру.



6.04. КНИЖНЫЙ РЯД. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. БРОЙЛЕР (28, двухметровый налысо бритый качок устрашающих габаритов, говорит неожиданно тонким голосом), СЛАВА, ОГРАБЛЕННЫЙ СПЕКУЛЬ, ПРОДАВЦЫ И ПОКУПАТЕЛИ.


Бройлер неторопливо листает какую-то книгу. Ограбленный Спекуль стоит рядом и жалобно канючит. Быстрым шагом подходит Слава.


СЛАВА
(обманчиво ласковым голосом)
Привет, Лёнь! Как дела?


БРОЙЛЕР
Всё нормально. А у тебя, Слав, как?   


СЛАВА
Хреново. И знаешь, Лёнь, почему?


БРОЙЛЕР
Почему?


СЛАВА
Один борзый качок здесь быкует. А люди жалуются.


БРОЙЛЕР
Слав, откуда здесь Люди? Барыги одни. А спекуль  должен по жизни.   


СЛАВА
Согласен, Лёнь, должен. Покуда не заплатил. А вот этот барыга…

Показывает пальцем на трясущегося от страха Ограбленного Спекуля.
 
…мне забашлял за защиту, а ты его, Лёнь, опустил. Нехорошо.


БРОЙЛЕР
Да нет, Слава, всё норм. Барыжье вымя большое, всем хватит. И мне, и тебе, и дяде Пете. Так что, Славка, негоже таким крутым пацанам, как мы с тобою, из-за каких-то там спекулей лаяться.


СЛАВА
(ледяным тоном, глядя на Бройлера, как на падаль)
Только, Лёнь, дурачком здесь не надо прикидываться (ведь и так не особо умён). Ты, Лёнь, не его опустил, ты меня опустил. И не на сотни рублей, а на многие тысячи. И, если хочешь со мной разбежаться краями, есть только два выхода: либо ты возвращаешь барыге куртки, либо добавишь восемьсот рваных. Что тебе больше нравится?


БРОЙЛЕР
Мне больше, Слав, нравится послать тебя на хер.


СЛАВА
По-нят-но.

Наносит сопернику резкий удар в подбородок. Бройлер падает навзничь.

(распластавшемуся по земле Бройлеру)
Куртаны в твоей сумке? 


БРОЙЛЕР
(выплёвывая выбитый зуб)
Да.


СЛАВА
Верни их барыге.

Бройлер подчиняется.

(Спекулянту)
А ты возврати ему сорок рублей.

Полумёртвый от страха Спекуль возвращает лежащему на земле Лёне четыре десятки.

(снова Бройлеру)
Если что-то не нравится, забивай нам стрелу. А до этого мне на глаза не попадайся. Ни на Удельной, ни в любых других местах. Ходи, Лёнь, и оглядывайся.



6.05. КУХНЯ В КВАРТИРЕ САШИ. НОЧЬ ПЕРВАЯ. САША.


Саша  сидит за столом с сигаретой в зубах. На столе – наполовину початый стакан пива. Из стоящего на подоконнике двухкассетника доносится композиция ранних «Роллингов» «Paint it black». 


МАГНИТОФОН

            I see a red door and I want it painted black.
            No colours anymore and I want them to turn black.
.           I see the girls walk by, dressed in their summer clothes.
            I have to turn my head until my darkness goes.


САША
(себе под нос)
Не хочу тратить время на неудачников. Не хочу тратить время на неудачников. Вот с-сука!

Под звуки все той же тяжёлой и депрессивной музыки допивает пивко, глубоко затягивается и выбрасывает сигарету в раковину. Потом резко встаёт и проходит в ванную.



6.06.  ВАННАЯ. НОЧЬ ПЕРВАЯ. САША.


Крупный план лица Саши, отражающегося в зеркале. «Painted black» гремит вовсю. Саша упорно и долго рассматривает своё отражение, а потом резко бьёт по нему кулаком и разбивает зеркало вдребезги. Из разрезанного об стекло кулака ручьём течет кровь.



6.09. САЛОН СЕМЁРКИ. НОЧЬ ПЕРВАЯ. СЛАВА, ВИКА, ВОДИТЕЛЬ, ОХРАННИК.


Слава с Викой на заднем сидении. Водитель с Охранником – на передних. Из включенной на полную мощь магнитолы доносится «Paint it black». Семёрка подъезжает к общаге на Ново-Измайловском.


ВИКА
Да выключи ты этих «Битлосов»!

Водитель по кивку Славы отключает магнитолу.

Ну что, Слав, пока?


СЛАВА
(вовсю улыбаясь)
Пока, моя маленькая.


Страстно целуются.


ВИКА
Завтра сможем увидеться?


СЛАВА
Малыш, я не знаю. Деньги ведь сами себя не заработают. Но я буду очень стараться освободить для тебя вечерок. Часов в пять звякни в офис. Там уже будут знать все расклады.


ВИКА
Хорошо, позвоню. А когда ты ей скажешь?
 

СЛАВА
На днях.


ВИКА
Снова «на днях»? Сплошными завтраками кормишь!


СЛАВА
(отводя взгляд)
Ну, малыш…


ВИКА
Слав, нужно всё-таки выбрать: либо я, либо она.


СЛАВА
Вика, я всё уже выбрал и буквально на днях ей скажу. Дай мне только смелости набраться.


ВИКА
Ну смотри, Слав, смотри. Даю тебе сутки. Больше я ждать не намерена. 


Снова целуются и Вика убегает.


ВОДИТЕЛЬ
(снова включая «Роллингов»)
А сейчас, шеф, домой?


СЛАВА
Да нет, Ваня, здесь близко и я дойду до фатеры пешочком. Вечер уж больно хороший. И погодка не питерская. 


ОХРАННИК
Шеф, давай мы проводим? Бережённого бог бережёт.


СЛАВА
Нет, Коля, не надо. Я не девушка и хулиганы не пристанут.

После маленькой паузы.

Ну, пока, пацаны! Завтра в восемь у подъезда.


Покидает салон и уходит. Из включённой на половинную мощность магнитолы всё так же доносится «Paint it black».



6.10. АРКА В СЛАВИНОМ ДОМЕ. НОЧЬ ПЕРВАЯ. СЛАВА, БРОЙЛЕР.


Слава заходит в неосвещённую арку своего дома. Неожиданно из темноты появляется Бройлер и перегораживает ему дорогу.


СЛАВА
(напрягаясь и сжимая кулаки)
Здравствуй, Лёнь. Чего надо?


Бройлер с ухмылочкой вынимает из-за спины бейсбольную биту. Слава отпрыгивает назад, но и там из вечерней тьмы выходят ТРОЕ С БИТАМИ. Тогда Слава с отчаянным криком: «Но тебя-то я, сука, зарою!» - с голыми кулаками набрасывается на Бройлера и успевает сбить его с ног одним страшным ударом. Но остальные Трое заваливают уже его самого и, работая битами, словно крестьяне – цепами, превращают лицо и тело Якушева в кровавый студень. Спустя какое-то время Бройлер с трудом поднимается, выплёвывает целую пригоршню зубов и произносит разбитым ртом: «Покуда я жиф, беспьедела в Ленингаде не будет! Но вот ты и не жиф. Тепей – поваботаем». Пинает труп Якушева кончиком лакового ботинка и сплевывает ему на лицо целую лужу кровавой слюны вперемежку с зубами. За кадром снова звучит «Paint it black».



6.11. ЮЖНОЕ КЛАДБИЩЕ. ДЕНЬ ВТОРОЙ. САША, СЕРЁЖА, КАТЯ, АРТУР, МАРИНЭ, КРИСТИНА, ВИКА, ДИМЫЧ С ЖЕНОЙ, ВОДИТЕЛЬ, ОБА ОХРАННИКА, ОСТАЛЬНЫЕ БАНДИТЫ, ПРОСТО СПОРТСМЕНЫ, ДЕРЕВЕНСКИЕ РОДСТВЕННИКИ СЛАВЫ, МОГИЛЬЩИКИ. 


Занесенный снежком шикарный «бандитский» участок у самого входа. Облачённая в траур Кристина голосит у закрытого гроба из красного дерева. 


КРИСТИНА
(обхватив гроб двумя руками, её опухшее от рыданий лицо ни капельки не напоминает злобное кукольное личико прежней Кристины)
Прости меня, Славочка! Прости ты меня, дуру жадную! Ведь звали тебя в ГДР инструктором по спорту, но я, дура, сказала: нет, иди в рэкетиры, там денег больше. Не нужно мне, Славочка, никаких твоих денег! Мне ТЫ живой нужен. Ведь я люблю тебя, Сла-а-ава!!!


ЖЕНА  ДИМЫЧА
(шёпотом, мужу)
Дима, займись Кристинкой.


ДИМЫЧ
А как же ты?


ЖЕНА ДИМИЧА
А я уж как-нибудь так… сама.

Димыч подходит к распластавшейся по гробу Кристине, а потом нежно, но твёрдо поднимает её и отводит в сторону. После чего даёт знак могильщикам и все последующие диалоги происходят на фоне медленного опускания гроба в могилу.


МАРИНЭ
(Артуру, по-армянски)
Ну теперь-то ты понял?   


АРТУР
(по-армянски)
Айо, Маринэ.


Благодарно гладит её руку. Маринэ умудрённо вздыхает.


КАТЯ
(себе под нос)
Сколько гибелей шло к поэту, глупый мальчик, он выбрал эту. Первых он не стерпел обид…


САША
Что?


КАТЯ
Я говорю, что  снова закрытый гроб. Как же мне это осточертело!


САША
Торжественно вам обещаю, Екатерина Викторовна, что меня вы будете хоронить в открытом.


КАТЯ
(с ненавистью)
Типун на язык!


ВИКА
(на ухо Саше, поправляя свой чёрный платок)
Вон как Славочкина вдова заливается! И ведь не знает, дурёха, что мне не хватило буквально пары часов, чтоб оказаться на её месте.


САША
Ты что, мутила с покойным?   


ВИКА
Ещё как! Но как мужчина ты лучше.


САША
(вздыхая)
О, sancta simplicitas!


Крупный план уходящего в могилу гроба. Поддерживаемая под локоток Димоном вдова рыдает в голос.



6.12. ГЛАВНЫЙ ВЫХОД С ЮЖНОГО КЛАДБИЩА. ДЕНЬ ВТОРОЙ. ВИКА И САША.


Крепко задумавшийся Саша нога за ногу покидает кладбище. Его догоняет на ходу снимающая чёрный платочек Вика. 


ВИКА
Эй, Сашка, постой!


САША
Чо надо?


ВИКА
Постой, есть разговор.


САША
Будешь тратить время на неудачников?


ВИКА
(осторожно гладя ему руку)
Ну, Сашок, ну, прости. Понимаешь, мне сейчас очень хреновенько, а ведь, кроме тебя, я вообще никого здесь не знаю. Ты ведь тоже не хочешь идти на поминки?


САША
Нет, там народ слишком левый.


ВИКА
С языка снял. К тому же этот их маленький… как его? …Димыч всё время глядит на меня, словно кот на сметану. Так что, может, помянем Славку вдвоём?


САША
Где? В «России»?


ВИКА
(скривившись)
Нет, Саш, не хочу. Он там половину ****ей перетрахал. Давай… у тебя дома.


САША
(удивлённо встряхнув головой)
Однако! Ну что же… желание дамы – закон. Правда, у меня там бардак.


ВИКА
А вот это неважно.


Идут, взявшись за руки, к остановке автобуса.



6.13. САШИНА КОМНАТА. ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ВИКА И САША.


Очень раннее утро. Ситуация «после». Саша молча глядит в потолок. Вика курит. 


ВИКА
(задумчиво)
Знаешь, Сашуля, а я ведь, если честно, думала, что повторения не будет. В смысле, ТАК уже не получится. И труба уже будет пониже и…


САША
Как Артур говорит: «…и дрова подешевле». 


ВИКА
Ага. А ты ещё лучше сегодня. Почему так?


САША
(пожимая плечами)
Просто мы лучше узнаём друг друга. Мал-мала притираемся. Так всегда и бывает, когда у людей… ну, гармония.


ВИКА
У нас что с тобою… гармония?


САША
Похоже на то.


ВИКА
Знаешь, Сашка…


Замолкает.


САША
Ну?


ВИКА
Знаешь, Сашка… меня ведь распечатали в четырнадцать и до тебя у меня было двадцать шесть… нет, уже двадцать семь мужиков, но ты первый, кто мою дверь открывает… ключом. А раньше её просто взламывали. Отмычкой. Я это только сейчас осознала. Понимаешь о чём я?


САША
Да, малыш, понимаю.


Целует её.


ВИКА
(с неподдельной болью в голосе)
До слёз мне, блин, жалко, что ты не прикинутый! Понимаешь, до слёз!!

Отчаянно машет рукой.

Но видно судьба у меня такая: выйти замуж за нищего старикашку. Буду штопать колготки и экономить помаду. А ты сам-то согласен?


САША
(улыбаясь)
Ты мне что, предложение делаешь?


ВИКА
А чего здесь такого-то?


САША
Да… ничего-ничего. Хорошо, Вик, твоё предложение принято. Только… да не дыми ты так!

Отнимает у неё сигарету и тушит её в пепельнице.

Только колготки ты штопать НЕ БУДЕШЬ.


ВИКА
Почему?


САША
Потому что жёны олимпийских чемпионов колготки не штопают и помаду не экономят.


ВИКА
Но ты же бывший олимпийский чемпион.


САША
И будущий. С сегодняшнего дня я начинаю тренироваться с прицелом на Олимпиаду в Сеуле.   


ВИКА
А Сеул – это где?


САША
Это рядом с Японией. И в этом городе через полтора года состоится очередная олимпиада.


ВИКА
И ты займёшь на ней первое место?


САША
Конечно!


ВИКА
Сашок, ты такой молодец!
Осыпает его поцелуями. Александр через какое-то время начинает на них отвечать и пытается их превратить в нечто большое.
Ты опять за своё? Тебе теперь надо беречь свои силы для Японии. Как там наш трудовик говорил? Всё для фронта, короче, всё для победы!


САША
Но разочек-то можно?


ВИКА 
Ладно. Но только – разочек.


Крупный план кактусов на подоконнике и новый отчаянный скрип их двуспальной кровати.



6.14. СПОРТЗАЛ ЛГУ. ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ, ЖЕНЩИНА-ТРЕНЕР, НОВЫЕ ПОКОЛЕНИЯ СПОРТСМЕНОВ И СПОРТСМЕНОК.


Дмитрий Иванович гоняет и в хвост и в гриву двух своих Новых Учеников. Вдруг в дверях появляется Саша и вопросительно смотрит на своего бывшего тренера.   


ТРЕНЕР
(приближаясь к Брызгалову)
Ой, какого красивого дяденьку сегодня к нам принесло. Сам Александр Батькович Брызгалов! Ну и чем, интересно, вызвано удовольствие лицезреть вашу светлость? 


САША
Дмитрий Иванович, я…


Замолкает. 


ТРЕНЕР
Говори-говори.


САША
Дмитрий Иванович, я хотел бы короче…


Опять запинается.


ТРЕНЕР
Ну?


САША
Я хотел бы начать подготовку к Олимпиаде в Сеуле.


ТРЕНЕР
Неудачная шутка. К тому же сегодня не Первое апреля, а День смерти Ленина.


САША
Но Дмитрий Иванович! Я ведь… серьёзно.


ТРЕНЕР
Тогда тебе нужно обратиться к психиатру.

Александр пронзает его умоляющим взором.

Саша, родной, спустись с небес на землю! У тебя на горизонте тридцатник, а за плечами - три года растренированности. Три года сплошного пьянства, ****ства и сигаретокурства. На что ты рассчитываешь?   


САША
На победу. 


ТРЕНЕР
Нет, просто зла не хватает! В сентябре в Туапсе будет слёт ветеранов – примем с распростёртыми объятиями. Давай-давай, приезжай: с Борзовым бухнёшь, с Валерой Брумелем поручкаешься, меня на беговой дорожке обгонишь. А о Сеуле – забудь. Саша, всё. Разговор о-кон-чен.


САША
Но… Дмитрий Иванович!


ТРЕНЕР
«Всё» – значит всё. И по другим специалистам не бегай, не позорь ни меня, ни себя. Ни один мало-мальски вменяемый тренер не возьмётся тебя доводить до олимпийского уровня. А невменяемый – искалечит.

Поворачивается к тренирующимся.

Так, Тимур, почему ты сачкуешь? Растяжку закончил? Переходи к силовым. Двухсотку на плечи и выдай три раза по три. Что? Двести кэгэ – это трудно? А никто и не обещал, что будет легко. Арбайтен, мой мальчик, арбайтен!

Саша тяжко вздыхает и, покачав головой, покидает зал.



6.15. ТЕЛЕФОННАЯ БУДКА У ВЫХОДА ИЗ ГЛАВНОГО КОРПУСА УНИВЕРСИТЕТА. ДЕНЬ ТРЕТИЙ. САША. ПРОХОЖИЕ.   


Саша заходит в телефонную будочку, кидает двушку,  снимает трубку и набирает номер. Кадр, как всегда, разделяется надвое: слева – Саша, справа – Вика, разговаривающая из Сашиной прихожей.


САША
Привет! Выспалась? Нет? Дела, лапка, фиговые. Старый хрен отказался. 


ВИКА
Ты ж любимый его ученик! 


САША
Ну это, Вик, в прошлом. А сейчас он в меня не верит. И в придачу глумится. Зовёт в Туапсе, на слёт ветеранов.


ВИКА
Вот козёл!


САША
Так что, девочка, всё. Отмечталось. Без наставника олимпиаду не выиграть.


ВИКА
А один ты не сможешь?


САША
Исключено. Занятия без тренера – это просто физкультура. Так что готовься штопать колготки.


ВИКА
Ну и ничего страшного. Хотя… а ты что-нибудь слышал про Авенира Леонидовича Солодовникова?


САША
Нет, Вика, не слышал.


ВИКА
Правда, он в основном работает с девушками, а самая именитая его ученица – Татьяна Казанкина.


САША
Постой, Вик, постой. Причём здесь твой Солодовников? Я знаю и Татьяну Васильевну, и всех её тренеров. Основной – это Малышев (конечно, не Сашка из «Розы», а Николай Егорович из ВШСМ), а первый, если не ошибаюсь, Лутохин. Так что никаких Авениров Сувенировичей там и рядом не стояло.


ВИКА
Сашуль, в олимпийские чемпионки её вывел именно Солодовников, а вся слава досталась Малышеву. Интриги.


САША
Допустим.


ВИКА
Так вот, Авенир Леонидович сейчас ведёт у нас в ветеринарном институте физкультуру и, если я попрошу, может тобою  заняться. Мне с ним говорить?


САША
Я вот даже не знаю. Какой-то, если честно… до предела мутный вариант.

К этому времени к будке выстраивается очередь, самым первым в которой стоит сурового вида МУЖЧИНА В ШЛЯПЕ (45), возмущённо тарабанящий по стеклу зажатой в его пальцах двушкой.

Хотя ладно. Ведь академических выходов из создавшейся ситуации нет. Говори со своим Авениром!


Вешает трубку, выходит из будки и широким театральным жестом приглашает Мужчину в Шляпе войти. На правой же половине кадра закончившая разговор Вика проходит в Сашину комнату, включает на видике «Тома и Джерри» и начинает совершенно по-детски сопереживать всем злоключениям и кота, и мыши.



6.16. СПОРТИВНЫЙ ЗАЛ ЛЕНИНИГРАДСКОГО ВЕТЕРИНАРНОГО ИНСТИТУТА (далее - ЛВИ). ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. ВИКА, САША, АВЕНИР ЛЕОНИДОВИЧ (45, немного похожий на Дон Кихота высокий мужчина с огненным взором и пышной не по годам шевелюрой).


Стандартный спортивный зал средней школы (зал ЛВИ в те годы). И Вика, и Саша, и Авенир – в спортивных костюмах, причём Вика в своём голубом «Адидасе» выглядит, словно девочка с картинки. 


АВЕНИР
Итак, Александр… Михайлович, вы сейчас не сумели выполнить нормы даже на первый разряд. Результаты медицинского осмотра тоже не радуют: и сердце, и связки, и лёгкие – всё, как у тридцатипятилетних. Но я вас всё же… возьму.

Саша широко улыбается, а Вика визжит и подпрыгивает на полметра вверх.

Ведь Татьяну Васильевну все тоже считали бесперспективной, но я сумел доказать, что это мнение глубоко ошибочно. Так что я вас возьму, Александр… Михайлович. Но я сразу предупреждаю, что применяемая мною методика травмоопасна. Вы с этим готовы смириться?    


САША
Да.


АВЕНИР
(чуть-чуть суетясь)
Тогда подпишите здесь, здесь и здесь.

Протягивает Александру бумаги и тот их подписывает, используя Викину спину вместо стола.

И да, Александр… Михайлович, часть предложенных мной упражнений может вам показаться нелепыми. Но вы всё равно их должны выполнять. Договорились?


САША
Конечно, Авенир Леонидович. Прикажите мне на руках дошагать до Дворцовой и я это сделаю. Только не забудьте приказать.


АВЕНИР
Между прочим, ходить на руках вам тоже придётся. Хотя и не до Дворцовой. А начнём мы с бега спиною вперёд.


САША
С превеликим моим удовольствием!


АВЕНИР
И ещё, Александр… Михайлович, касательно ряда сугубо организационных вопросов. График будет сверхнапряженным и совмещать его с вашей работой у вас не получится, а на стипендию сборника мы сможем выйти лишь к следующему всесоюзному чемпионату. Сумеете выкрутиться?


Саша отходит и о чём-то перешёптывается с Викой.


САША
Наверно, сумеем, Авенир Леонидович. Но сколько я должен буду платить вам лично?


АВЕНИР
Нисколько. Со мною расплатится государство после вашей победы.


САША
(со вздохом облегчения)
Тогда точно потянем. Большое вам спасибо, Авенир Леонидович!


АВЕНИР
А теперь за работу, друзья, за работу! Четыре круга спиною вперёд. Вика, вы тоже, пожалуйста, присоединяйтесь и поддерживайте своего мужа морально.

Вика с улыбкой повторяет словечко «муж» и начинает бегать спиною вперёд вместе с Сашей.



6.17. КОМНАТА САШИ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. ВИКА И САША.


«Том и Джерри» во всю ширину экрана. Потом камера отъезжает и мы видим Вику и Сашу, последний раз смотрящих свой видик.  По щечкам Вики то и дело скатываются слезинки, но это не мешает вырываться из её рта смешкам – реакции на интересный мультик. И вот, наконец-то, мы видим заставку «The End».
 

САША
Ну что, Викусь, всё?


ВИКА
Ну, Сашуль, ну, ещё одну серию!


САША
Малыш, перед смертью ведь всё равно не надышишься.


Распахивает окно и кричит в него: «Ди-ы-ымыч!». Дальний вид из окна: стоящая у подъезда вишнёвая семёрка и вылезающие из неё человек. Александр начинает лихорадочно упаковывать в коробки видеомагнитофон и кассеты. Потом раздаётся дверной звонок, Брызгалов на пару минут выбегает и возвращается вместе с Димычем. У Димы теперь – и стать, и повадки Самого Главного, а на его мизинце блестит здоровенная золотая печатка, бывшая некогда главной гордостью Славика.


САША
(косясь на печатку)
Ну, Дим, всё готово.


ДИМЫЧ
(замечая взгляд Саши и тыкая пальцем в печатку)
Это что-то вроде нашей шапки Мономаха. Переходит от бугра к бугру.


САША
Понятно.


ДИМЫЧ
А видак на ходу?


САША
На ходу. Пашет, как трактор. Можешь взять и проверить.


ДИМЫЧ
Да нет, сильно времени нету. Поверим на слово. Вот твои бабки – три с половиной штуки. Как договаривались. Пересчитывать будешь?


САША
Естественно, нет. Доверие за доверие.

Прячет деньги в карман.

А кассеты возьмёшь? Сдам за четверть цены. По тридцатке.


ДИМЫЧ
По тридцатке? Давай. Чего там у тебя?

Перебирает кассеты.

Беру все, кроме этих.

Откладывает в сторону Тарковского, Чаплина и Окуджаву.

Итак, двадцать две штуки по тридцать рублей – шестьсот шестьдесят. Округлишь до шести сотен?


САША
Договорились.


Димыч дополнительно передаёт Брызгалову двенадцать зелёных полтинников и забирает кассеты.


ДИМЫЧ
Так-так-так… и чего бы ещё у тебя прикупить? Стенка, шмотки и чешский хрусталь мне без надобности, а вот…

Останавливает свой взгляд на Вике.

А вот тёлочку бы взял с удовольствием.  Цену дам, как за видик. Согласен?


Неприятная долгая пауза.


САША
(облизывая углы губ кончиком языка)
Ты хотел пошутить?


ДИМЫЧ
Типа да.


САША
Но это у тебя не получилось. Во-первых, это не «тёлочка», а моя будущая жена. Во-вторых, я её даже на мерседес не променяю. Расклад ясен?


ДИМЫЧ
(явно смутившись)
Ну, Саш, извини, неудачно сострил. Прости дебила. До скорого !

Забирает обе коробки и уходит.  Вика и Саша синхронно подходят к окну и наблюдают внизу маленькую фигурку Димыча, садящегося вместе с грузом в семёрку.


САША
(грустно вздыхая)
Вот и остались мы, Вика, без видика. Не жалеешь, что со мною связалась?


ВИКА
(улыбаясь во все свои – зубы мудрости ещё не появились – двадцать восемь зубов)
Не-а, Саш, не жалею. Ведь после Сеула мы купим по видику в каждую комнату.


САША
Точно?


ВИКА
Точно!


САША
Тогда – за работу, товарищи! Per aspera ad astra.


ВИКА
Чего-чего?


САША
Пахать будем, как лошади. На ещё один видик.




6.18. СПОРТИВНЫЙ ЗАЛ ЛВИ. ДЕНЬ ШЕСТОЙ. АВЕНИР, ВИКА, САША.


Александр под наблюдением Авенира выполняет множество достаточно странных упражнений: то бегает часами спиной вперёд, то, держа в руках две пудовые гири перепрыгивает через ряд табуреток, то приседает, удерживая на плечах одновременно и Вику, и Авенира, потом, тренируя реакцию, уклоняется от целого града теннисных мячей, швыряемых в четыре руки и Авениром, и Викой (один из мячей попадает Брызгалову в деликатное место и он сгибается пополам), потом проходит метров сто на руках и т. д. и т. п. 



6.19. СТАДИОН РЯДОМ С ГЛАВНЫМ ЗДАНИЕМ ИНСТИТУТА. ДНИ СЕДЬМОЙ, ВОСЬМОЙ, ДЕВЯТЫЙ И ДЕСЯТЫЙ. ВИКА, САША, АВЕНИР.

На дворе – апрель месяц. Александр, удерживая на плечах Вику, накручивает круги по стадиону, а впереди бежит Авенир и всё время покрикивает: «Не отставать! Не отставать!»

Потом идёт монтажная склейка (странный бег продолжается, выкрики Авенира всё те же, меняются только времена года):

Лето – Авенир и Саша всё в тех же, но чуть расстегнутых спортивных костюмах, а Вика – в трусах и майке.

Зима – в костюмах все трое, на голове у Авенира и Вики – лыжные шапочки, на плечах у Вики – распахнутая настежь куртка.


Снова весна – все трое в спортивных костюмах, на деревьях – распускаются листочки. И вот Авенир, наконец, останавливается и, хлопнув в ладоши, кричит:   «Товарищи, всё! На сегодня хватит. У нас, наконец, намечается выход в общество – чемпионат Союза в Брянске, а перед этим – неделя в щадящем режиме».


Вика на плечах у Брызгалова кричит: «Ура!» - а Александр снимает её с плечей и – удерживая на весу - целует.



6.20. СКРОМНЫЙ РАЙОННЫЙ ЗАГС. ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ. САША, ВИКА, АРТУР, СВИДЕТЕЛЬНИЦА (20, ухудшенная копия Вики), МАРИНЭ, ТЁТЯ МАША И ДЯДЯ ГЕНА, БАБУШКА ВИКИ (68, в платочке),РЕГИСТРАТОРША.


Вовсю громыхает марш Мендельсона. В центре зала Артур со Свидетельницей и жених с невестой (Вика – в скромном беленьком платьице, Александр – в том же самом лиловом костюме, что и на первой свадьбе) Самый главный момент церемонии. 


РЕГИСТРАТОРША
Молодые, поздравьте друг друга!


Саша и Вика обмениваются рукопожатиями. Всё (включая Регистраторшу и за исключением Бабушки) хохочут. 



6.21. СТУПЕНИ ЗАГСА. ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ. ВИКА, САША, АРТУР, СВИДЕТЕЛЬНИЦА, МАРИНЭ, ТЁТЯ МАША И ДЯДЯ ГЕНА, БАБУШКА, ПРОХОЖИЕ.


Новобрачные, сверкая новенькими кольцами, в сопровождении кучки гостей выходят из ЗАГСА. Здесь к ступеням лихо подкатывают совершенно нулёвые «Жигули»-тройка, из которых вылезают Сергей и Катя.


СЕРГЕЙ 
Сашка, прости, опоздали. Здесь кое-кто целых три с половиной часа причёску делал.


Показывает глазами на какую-то немыслимую волосяную башню на голове у Кати.


КАТЯ
(предсказание Гусмана сбылось и из юной трепетной барышни она превратилась в величественную и уже слегка полноватую матрону) 
Сашуля с Викусенькой, да не слушайте вы этого мужлана – великого мастера валить с больной головы на здоровую. Здесь чья-то новая тачка посредине дороги заглохла и именно в этом истинная причина нашего опоздания. Но мы, слава богу, ваш всё же застали. Вот наши (Серёжа, вручи их Викусе) цветы, а вот это…

Вручает Саше конвертик.

…наша посильная материальная помощь новорождённой ячейке общества. Гулянки не будет?


САША
(разводит руками)
Увы!


ВИКА
(торопливо)
Желание невесты! Желание невесты! Всё в дом. Всё в дом.


КАТЯ 
Ну и правильно. Но, я надеюсь, что ни Бог, ни Михаил Сергеевич нас не осудят, ежели мы разопьём пару-тройку бутылок шампанского на ступенях этого храма Гименея. Ведь Венера без Бахуса сохнет и чахнет. Серёжа, достань шампусик.


САША
Только мне – минералки.


КАТЯ
Я не ослышалась?


САША
Через неделю – чемпионат Союза.


КАТЯ
Всё так по-взрослому?


САША
Что делать, Катюша, что делать! Излишества – в прошлом. Ведь у меня, как у сорокапятилетней разведёнки с прицепом, – последний шанс.


КАТЯ
Ну как знаешь, как знаешь. Серёжа, достань из машины «Боржоми». Он должен быть где-то на заднем сидении. Ой, Саш, извини, но «Боржома» нет, есть только «Ессентуки-17» для язвенников. Сойдёт?


САША
Вполне.


КАТЯ
(после маленькой паузы)
Ну что, друзья, у всех налито? И кто скажет тост? Может быть, вы, Настасья Петровна?


ВИКИНА БАБУШКА
(с сильным псковским акцентом)
Да где уж мне, дуре деревенской, перед вами, городскими, позориться! Пускай Машка скажет. Она образованная.


КАТЯ
Мария Сергеевна, просим!


ТЁТЯ МАША
(высоко поднимая бокал)
Смотрите, господа, не пожалейте. На свадьбах царит культ лицемерия, а я человек прямой и ни тупых, ни острых углов обходить не умею. Ну-с, я начну-с. С Божьей помощью.

После маленькой паузы.

Для подавляющего большинства присутствующих это вторая Сашина свадьба. Я и сама выходила замуж дважды и большого греха здесь не вижу. Лишь бы не было третьей.

Всеобщее хихиканье.

Господа, подобные длинные тосты почему-то принято завершать стихами. И в моей голове сейчас тоже упорно вертятся четыре гениальные стихотворные строчки, совершенно не праздничные, но в тоже время идеально подходящие к наступающему Великому Дню.


САША
К Первому Мая?


ТЁТЯ МАША
К Пасхе, Сашеньке, Пасхе.

Бабушка одобрительно кивает.

Итак, это строки Анны Андреевны Ахматовой:


            Я всем прощение дарую
            И в Воскресение Христа
            Меня предавших в лоб целую,
            А не предавшего – в уста.


Горько!


Все выпивают шампанское, молодые целуются, а потом тётя Маша поочерёдно целует в губы всех, кроме Кати. Последнюю со словами: «Прости», – она целует в лоб, после чего по толпе пробегает конфузливое шушуканье.


ТЁТЯ МАША
(Вике)
А твои губки, девочка, я поцеловала авансом. 



6.22. СПОРТЗАЛ ЛВИ. ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ. АВЕНИР И САША С ВИКОЙ.


Бегущая строка:
«21 АПРЕЛЯ 1988 ГОДА. ДО НАЧАЛА ОЛИМПИАДЫ В СЕУЛЕ ОСТАЁТСЯ 149 ДНЕЙ».


Все трое стоят в центре зала.


АВЕНИР 
Что ж, Александр… Михайлович, ваши последние результаты в Брянске меня более чем устраивают. Более чем. Четвёртое место – это прекрасно.


ВИКА
(с горечью)
Но на Европу-то не отобрались!


АВЕНИР
Виктория Николаевна! Чемпионат Европы в данный момент нужен нам, как собаке пятая конечность. Ведь у Александра… Михайловича по вполне объективным причинам есть силы лишь на один суперстарт, и его нужно сделать в Сеуле.  Вы меня понимаете?


ВИКА
Да, Авенир Леонидович.


АВЕНИР
Вот и прекрасно! Но через два с половиной месяца в  Таллинне нам нужно кровь из носу отобраться на обеих наших коронных дистанциях – и на стодесятке с барьерами, и на гладкой сотне. Так что сейчас будет месяц сплошных силовых упражнений. Три недели подряд – лишь растяжки и штанга. Итак, за работу, друзья, за работу! Начинаем с разминки.


Александр разминается.


АВЕНИР
Ну что, вы готовы?


САША
Ага.


АВЕНИР
Тогда, для начала, сто двадцать на три.

Александр приседает.

Сто пятьдесят на четыре.

Александр выполняет.

А теперь двести. На два.
 
Александр подчиняется.

Ну, а теперь двести двадцать на три.

Александр с огромным трудом выполняет три приседания.

А теперь отдохните.

Саша, тяжко дыша и утирая со лба пот ладонями, ходит пару минут из угла в угол.

Ну что, Александр, отдохнули?


САША
(пожимая плечами)
Ну… так…


АВЕНИР
Тогда берите штангу на грудь. Двести двадцать. На два.

Александр выполняет.

А теперь двести сорок. Хотя бы на разик.


САША
Авенир Леонидович, я уже на пределе. Могу не выдержать.


Крупный план голых Сашиных ног, ходящих ходуном от утомления.


АВЕНИР
Давайте-давайте, Александр… Михайлович. Через «не могу». Страховка нужна?


САША
(облизывая кончиком языка углы губ)
Не надо. Сам справлюсь.
Берёт со стоек на грудь двухсотсорокакилограммовую штангу, глубоко приседает и начинает выпрямляться. Но на середине пути теряет равновесие и, уронив снаряд себе на ногу, и истошно орёт:
А-а-а!!!!


Вика застывает в ступоре.


АВЕНИР
(оттаскивая штангу, себе под нос)
Год работы насмарку.


(ПОДСКАЗКА ПОСТАНОВЩИКУ: В момент оттаскивания штанги неожиданно выясняется – и это важно для выстраивания внутренней  логики персонажа – что «соплёй зашибёшь» Авенир очень силён физически).




6.23. ТРАВМПУНКТ. ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ. АВЕНИР, САША, ВИКА И ДОКТОР (35).


Саша лежит на кушетке. Доктор рассматривает рентгеновский снимок. Авенир и Вика стоят рядом.


ДОКТОР
Двойной со смещением. В самом благоприятном случае – где-то полгода с возможной повторной ломкой и применением аппарата Илизарова. Ох, и зла не хватает! Такие тяжести в его-то годы да ещё без страховки. О чём вы думали, не понимаю.


ВИКА
А когда он сможет опять приступить к тренировкам?


ДОКТОР
(вздыхая)
О, sancta simplicitas! Милая барышня, если к Новому году ваш кавалер начнёт передвигаться без палочки, – считайте, в рубашке родился.


Вика рыдает навзрыд, а гримасничающий от нестерпимой боли Александр успокаивающе гладит её руку.


АВЕНИР
(дождавшись паузы в рыданиях)
Ну, я, наверно… пошёл? Ведь я более вам, вероятно… не нужен?


САША
Да, конечно, идите, Авенир Леонидович.


АВЕНИР
Я весьма сожалею, что так получилось.


САША
Я, как вы понимаете,  тоже.



6.24. КОМНАТА САШИ. ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ. САША И ВИКА.


Саша лежит на кровати, закинув ногу на гору подушек. Вика собирается на занятия.


ВИКА
Саша, борщ в холодильнике, котлеты на сковородке, макароны в кастрюле. Не забудешь поесть?


САША
Не забуду.


ВИКА
Ладно, поверим. Хотя вчера ты почти ничего не ел. И, если я снова найду всё нетронутым, то возьму вечером в руки ремень и отхлестаю тебя по жопе. Ты меня понял?


САША
(со вздохом)
Да, понял. Инвалида обидеть может каждый. А у тебя ведь сегодня зачётец по фармакологии?


ВИКА
Угу. По фарме, будь она неладна.


САША
Ты готова?


ВИКА
(пожимая плечами)
Ну… так… соу-соу.


САША
Ни пуха, ни пера!


ВИКА
К чёрту, Сашулька! Увидимся вечером. Раньше пяти я навряд ли вернусь. Не скучай без меня.


Целует мужа.


САША
Постараюсь.


Вика уходит, а Александр со вздохом раскрывает серенький томик Брэдбери из БСФ.



6.25. КОМНАТА САШИ. ДЕНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ. САША И ВИКА.

Новый Год. В углу комнаты стоит наряженная живая ёлка. Полулежащий в мягком кресле Саша и сидящая рядом на стульчике нарядная Вика смотрят по телевизору поздравление Горбачёва.


САША
Ну что, малышонок, с новым 1989-ым годом?


ВИКА
С новым счастьем!

Чокаются и выпивают шампанское. После паузы.

Салат принести?


САША
Это было б неплохо.

Вика делает пару шагов по направлению к большому столу, но потом останавливается и спрашивает дрожащим голосом:

Сашуль, а у меня стрелка не поползла?


САША
(успокаивающе)
Нет, Вик, всё нормально.


ВИКА
(перекрестившись)
Ну, слава Богу! А то ведь это – последние.



6.26.  КОМНАТА САШИ. ДЕНЬ ПЯТНАДЦАТЫЙ. ВИКА И САША. 


За окнами – март, весеннее солнышко и истекающие прозрачным искрящимся соком сосульки. Саша со снятым гипсом учиться ходить без палочки.


ВИКА
(протягивая ему руки навстречу)
Ну, давай, Саш, давай. Смелее, олимпиец!


Саша делает пару робких шагов ей навстречу и падает в крепкие Викины объятия. Её халатик при этом распахивается, обнажая уродливые советские трусы и лифчик.


САША
(изумлённо тыкая пальцем в бесформенный лифчик и великанские труселя)
А это что ещё… за чудо-юдо?


ВИКА
(пожимая плечами)
Обыкновенные трусы и лифчик производства фабрики «Мосбельё». Привыкай, дорогой. В таких пол-Союза ходит. А у меня осталась всего одна пара импортных и я её просто так не надеваю.


САША
Так в чём проблема? Возьми и купи ещё несколько пар на Галёре.


ВИКА
Притупи. Все бабки за видик закончились.


САША
Что, совсем?


ВИКА
Ну, почти. Рублей двести осталось.


САША
Как жалко! Как жалко! Теперь будем жить на стипендию?


ВИКА
Угу. На твою и мою. Не разгуляешься.


САША
(гладя её по макушке)
Ах, ты мой бедный, ни в чём не повинный ребёнок!


Вика тихонечко всхлипывает и зарывается носом в его могучую грудь.



6.27. КОМНАТА САШИ. ДЕНЬ ШЕСТНАДЦАТЫЙ. САША.


За распахнутыми окнами – лето. Брызгалов сидит в своём кресле и читает только что вышедший «Новый мир» с «1984». Здесь в комнату входит Вика и начинает возмущённо расхаживать из угла в угол.


САША
Малыш, что случилось?


ВИКА
Вообще деньги кончились. В магазин пойти не с чем.


САША
(почёсывая затылок)
Да, блин, проб-ле-ма.


ВИКА
(с издёвкой)
Проблема.


САША
А до стипендии сколько?


ВИКА
Четыре дня.


САША
Давай сделаем так: у меня есть джинсовая куртка «Врангель». Настоящая, почти не ношенная. Вова Мельник на неё давно зубы точит и оторвёт с руками рублей, минимум, за сто пятьдесят. Принеси аппарат из прихожей, я его наберу.


ВИКА
(с издёвкой)
А потом ты что будешь носки и трусы продавать? А когда трусы кончатся, мои сладкое место?


САША
Не пори ерунды! Есть стипендия сборника и, пока бюллетень не закроют, её будут платить. А потом мы чего-нибудь выдумаем.


ВИКА
Стипендия сборника? Целых сто семьдесят пять рублей! Минус алименты.


САША
Катька с Серым сказали, что, пока я не встану на ноги, они алименты брать не будут. Точнее, бабки вычитаются автоматически, но они их будут присылать обратно.


ВИКА
Пипец, какое благородство! А как ты думаешь, мне приятно принимать подачки от твоей бывшей?


САША
Что делать, малыш, что делать! Ведь выбора – нет.

Шепчет себе под нос.

Я гордость под исподнее запрятал: видал, как пятки лижут гордецы.


ВИКА
Чего ты там бормочешь?


САША
Ничего. Вспоминаю стишки нелюбимого тобою Высоцкого.


ВИКА
(со злобой)
Да уж… алкаш хрипатый.


Длинная пауза. Стоп-кадр.


ГОЛОС ЗА КАДРОМ
После этой Викиной фразы часть наших зрителей, вероятно, вздохнула и удивлённо подумала про себя: а как вообще настолько разные люди могли быть вместе? А мы вам на это ответим, что мужчины и женщины выбирают друг друга не из-за сходства литературных вкусов, а из-за чего-то другого. И из-за чего именно – вам не скажет никто. А вот расстаются они – в девяносто случаях из ста – из-за денег. И здесь никакого особенного таинства нет.


Движение в кадре возобновляется.


САША
Ну-ну, Вика, полегче. Так мне Вовке звонить?


ВИКА
(вздыхая)
Ну… звони.


САША
Тогда тащи телефон и записную книжку.

Вика направляется к выходу.

Эй, Викыч, постой!


ВИКА
Ну чего тебе ещё?


САША
Котёнок, ты меня любишь?


ВИКА
Ну, допустим, люблю.


САША
Так «допустим» или «люблю»?


ВИКА
(глядя в пол)
Второе.


САША
И я тебя тоже. Я очень-очень люблю своего маленького, бедного, ни в чём не повинного Викусёнка.


Вика всхлипывает и они сливаются в поцелуе.



6.28.  КОМНАТА САШИ. ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ. САША.

За окнами – ранняя осень. Саша, ощутимо прихрамывая, подходит к столу и начинает играть сам с собою в шахматы. Полминуты спустя в его комнату входит Вика и снова принимается ходить из угла в угол.


САША
Ну и чего ты молчишь? Что на этот раз кончилось?


ВИКА
Какая разница! Ты же этого всё равно не купишь.


САША
А всё-таки?


ВИКА
Косметика кончилась. И помада, и тушь, и тональник – всё на донышке. Вот такие дела.


САША
И сколько всё это стоит?


ВИКА
Рублей двадцать пять.


САША
Хорошо, я что-нибудь придумаю.


ВИКА
Не надо, не парься. Я эту проблему уже решила.


САША
Простите, не понял?


ВИКА
Всё это мне купит другой человек.


Резко поворачивается и выходит. Саша застывает с ладьёй в руках.



6.29. ВАННАЯ. ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ. ВИКА.


За полупрозрачной пластиковой шторкой – обнаженный Викин силуэт. Грохот воды. Потом шум стихает, из-за шторки выныривает завёрнутая в банное полотенце Виктория, вынимает остатки косметики, вытирает другим полотенцем лицо и начинает накладывать макияж.



6.30. КОМНАТА САШИ. ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ. САША.


Саша сидит за столом, уперевшись бессмысленным взглядом в шахматную доску. Входит Вика при полном параде с боевым раскрасом (как всегда, её жутко уродующем). Из-за окон доносится автомобильный гудок.


САША
Стало быть, ты от меня уходишь?


ВИКА
Да, Саш, ухожу.


САША
Ну и к кому же?


ВИКА
Неважно.


Саша распахивает окно и видит стоящую у подъезда вишнёвую семёрку.


САША
Ну ладно, не хочешь – не говори.


ВИКА
Понимаешь, Сашенька…


САША
Не надо, Викусенька, всё и так ясно.


ВИКА
Ты… поцелуешь меня на прощанье?


САША
Нет, не поцелую.


ВИКА
Как хочешь. Котлеты, борщ и компот в холодильнике. На три дня тебе хватит. Потом Серый с Катькой должны ещё привезти и будут снабжать тебя продуктами до тех пор, пока ты окончательно не выздоровеешь. Кажется, всё. Не поминай, если сможешь, лихом. Спасибо за несколько месяцев счастья. 

Уходит.

САША
(задумчиво)
А почему лишь «за несколько месяцев»? Для меня – так все два с половиной года. А, впрочем… какая разница?

Бесшабашно взмахивает рукою и проходит на кухню. Сквозь открытые окна слышен ещё один требовательный автомобильный гудок.



6.31. КУХНЯ. ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ. САША.

Александр приближается к холодильнику, распахивает его настежь и смотрит в упор на стоящую там литровую бутылку «Абсолюта».


САША
Ну, здравствуй, красавица. Ровно пять лет ты меня дожидалась. И вот – дождалась.


Наливает себе полстакана и выпивает их залпом.



6.32. ЛЕСТНИЧНАЯ ПЛОЩАДКА ПЕРЕД САШИНОЙ КВАРТИРОЙ. ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ. ВИКА.


Вика при полном параде стоит на лестничной клетке и хлещет саму себя по щекам, приговаривая: «Сука! Сука! Сука! Сука!».

P. S. Слёзы при этом из глаз не текут. Ведь косметика – последняя.



6.33. САШИНА КОМНАТА. ДЕНЬ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ. САША.


Раннее-раннее утро. Полностью одетый Брызгалов лежит поперёк кровати, а по полу перекатывается пустая бутылка из-под «Абсолюта». Потом Александр открывает глаза, с огромным трудом встаёт и, пошатываясь, проходит на кухню.



6.34. УХНЯ. ДЕНЬ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ. САША.


Саша снова открывает холодильник и вынимает ещё один пережиток прежних времён – банку пива «Гиннес». После чего, сглотнув кадыком, отсасывает из неё половину и со вкусом закуривает. Бормочет себе под нос: «А всё-таки мелкий Димон – образец пунктуальности: всё-всё за Славиком подобрал. И печатку, и машину, и любовницу. Ничего не пропало» – и отходит к окну.  И вот здесь раздаётся резкий дверной звонок.



6.35. ПРИХОЖАЯ. ДЕНЬ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ. САША.

Брызгалов опрометью, забыв про хромоту, с сияющим взором бросается к двери и распахивает её настежь. Увы, на пороге стоит не Вика, а очаровательный МАЛЬЧУГАН лет шести, дотянувшийся до звонка с помощью палки.


САША
Денис? А где мама? 


ДЕНИС
Мама дома осталась. А я к тебе сам доехал.


САША
Как? Один?


ДЕНИС
Ага, пап, один. На трамвайчике. Я ведь помню дорогу.

Говорит по заученному.

Тридцать третий трамвай, четвёртая…

Показывает четыре пальчика.

…остановка, самая первая парадная в самом большом и красивом доме, предпоследний этаж, квартира двадцать.


САША
Понятно. А почему тебя в милицию не забрали?


ДЕНИС
Но я же очень крупный мальчик, и я им сказал, что мне уже девять, и они мне поверили. А за билет одна тётенька заплатила.


САША
Понятно-понятно. А почему ты приехал? Соскучился?


ДЕНИС
Конечно, соскучился. Но приехал я для того, чтоб теперь навсегда жить с тобой.


САША
А вот, значит, какой коленкор. Тогда снимай курточку и проходи на кухню. Поговорим, как мужчина с мужчиной.



6.36. КУХНЯ. ДЕНЬ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ. САША.


Ещё до прихода сына Александр успевает спрятать банку «Гиннеса» и пепельницу с окурками. Сразу же после этого входит Денис, по-прежнему волочащий за собою палку.   


САША
(усаживаясь за столик и жестом предлагая Денису сделать тоже самое)
Послушай-ка, Дэн, а ведь это не дело. Ты хоть представляешь, что сейчас с твоей мамой творится? Да она сейчас все свои глазки выплакала и от слёз скоро ослепнет. И неужели тебе её не жалко?


ДЕНИС
(ставя свою палку в угол и усаживаясь за стол)
Не, пап, не ослепнет. Мама теперь стала злая, и я хочу жить с тобой.


САША
Не говори ерунды. Как это «злая»? Мама тебя очень любит. Может, дядя Серёжа тебя как-то обидел?

ДЕНИС
Нет, папа Сережа добрый. Почти, как ты. А вот мама теперь стала злая, и я хочу жить с тобой и тренироваться на олимпийского чемпионика.


САША
Дэн, ты что-то напутал. Твоя мама не может тебя не любить. Ты, наверное, нахулиганил и мама за это дала тебе парочку подзатыльников, но это вовсе не значит, что ты ей безразличен.


ДЕНИС
Нет, мама моя никогда не дерётся. И папа Серёжа тоже. Бабушка иногда шлёпает по попе, но это не считается. Просто у них – у папы Серёжи, у мамы и бабы Вали – скоро родится девочка Мурочка и я им больше не нужен. А у тебя ведь доченьки Мурочки нет и ты будешь любить меня всегда, правда, папа?   


САША
(утирая слёзы)
Конечно, буду, мой маленький. Всю свою жизнь. Ты, Дениска, короче, пока посмотри телевизор…

Включает стоящий на кухне чёрно-белый ящик.

Смотри, как нам повезло: сейчас, как раз, мультики, «Приключения Чиполлино», а я отойду на минутку.



6.37. ПРИХОЖАЯ. ДЕНЬ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ. САША.


Александр ковыляет к стоящему в прихожей аппарату и набирает какой-то номер.


САША
Катя, ты? Не психуй. Денис здесь. Сам приехал. Как? А вот так – на тридцать третьем трамвайчике. Нет, с ним всё нормально, сидит и смотрит «Приключения Чиполлино». Да, наверно, голодный, но мне, бобылю, угощать его нечем. Есть Викины котлетки из гипсокартона, но после твоих он есть их точно не будет. Детишки – народ переборчивый. Когда ты приедешь? Через восемь минут? Хорошо, Катя, жду.



6.38. ПРИХОЖАЯ. ДЕНЬ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ. НИКОГО.


Тревожный и неприлично долгий дверной звонок. Саша стрелой вылетает в прихожую и распахивает входную дверь. На пороге стоят Катя, Серёжа и ВАЛЕНТИНА СЕРГЕЕВНА (62, представительная седая женщина с повадками и внешностью учительницы начальных классов).


ДЕНИС
(прибегая из кухни, радостно)
Бабушка!


Виснет на шее у Валентины Сергеевны. 


ВАЛЕНТИНА
Ах, ты мой маленький путешественник. Бабушка только на пару минут оставила входную дверь не захлопнутой, а его уже и след простыл! Больше не будешь так делать? А то ведь у меня из груди чуть моё старое сердце не выскочило!


ДЕНИС
(глядя в пол)
Нет, ба, не буду. Ведь теперь я буду жить у папы, а ты к нам будешь приходить в гости и дверь за тобою мы с папой будем сами всегда закрывать. 


ВАЛЕНТИНА
(строго глядя на Сашу)
Это как понимать, Александр? 


САША
(делая успокаивающий жест)
Погодите минуточку, Валентина Сергеевна, я сейчас всё улажу. Скажи мне, Денис, ты действительно хочешь, чтобы я натренировал тебя на олимпийского чемпиона?


ДЕНИС
(просияв)
Да, очень-очень хочу.


САША
А как же я тебя буду тренировать, когда у меня нога совсем больная? Видишь, как я хромаю?

Показывает, преувеличенно прихрамывая.

Давай мы договоримся с тобой как мужчина с мужчиной: дядя доктор сказал, что уже через месяц моя ножка поправится и вот тогда мы с тобою начнём тренировки по-полной. Замётано?


ДЕНИС
Да, пап, замётано!

САША
Ну, а пока ты поживёшь вместе с бабушкой, мамой и дядей Серёжей. Хорошо?

ДЕНИС
Ну, папа!

САША
Дениска, ну мы же договорились! А через месяц – железно.

ДЕНИС
(нахмурясь)
Ну, ладно-ладно. Пока поживу.

Вздохнув, надевает куртку и, прихватив свою палку, направляется к бабушке. 

ВАЛЕНТИНА
(тоже вздыхая)
Ну что, пошли, Денис Александрович?
Берёт его за руку.
(шёпотом)
Палку оставь!

Денис неохотно подчиняется.

КАТЯ
Мы, наверно, Сашуленька, тоже откланяемся?


САША
Нет, вы с Серым чуть-чуть задержитесь, если можно.


КАТЯ
А чего так, Саша?


САША
Хреново.


Смотрит на Катю с Серёжей умоляющим взором. 


КАТЯ
(кивая)
Понятно. Тогда, мама Валя, вы как доберётесь до дому, моментально, пожалуйста, позвоните сюда. Я волнуюсь ужасно.


ВАЛЕНТИНА
Конечно, Катюша, конечно. Денис, попрощайся, пожалуйста, с мамой, папой и дядей Серёжей.


ДЕНИС
(из дверей)
До свидания, пап.


САША
До встречи, сынулька! Готовимся к Олимпиаде-2000.


ДЕНИС
До свидания, папа Серёжа.


СЕРГЕЙ
До свидания, Дэн!


ДЕНИС
(с явным усилием)
До свидания, мама.


КАТЯ
До свидания, сыночек. У нас вечером будет с тобой разговор.


ВАЛЕНТИНА
Всем пока, дорогие товарищи!


Бабка с внуком уходят.


СЕРГЕЙ
(потирая руки)
Слышь, Саш, а у тебя ничего выпить нету? А то меня, если честно, трясёт.


КАТЯ
(строго)
Серёженька, ты за рулём!


СЕРГЕЙ
А ксива на что?


Катя, поджав губы, соглашается. 


САША
У меня в холодильнике с лучших времён заныкано пять банок «Гиннеса».


СЕРГЕЙ
А чего-то покрепче?


САША
Ни грамма.


СЕРГЕЙ
Фигово. И в магаз не сгоняешь, поелику сейчас воскресенье. И кабак далеко да и дорого. Придётся трогать НЗ, хотя страсть как не хочется.


САША
НЗ у тебя ведь в машине?


СЕРГЕЙ
Конечно. Я мигом!


Убегает.


САША
(ему вслед)
Дверь не захлопывай!

После паузы, Кате.

Ну что, проходим в гостиную?


КАТЯ
А почему не на кухню?


САША
Нет, вы, Кать, гости редкие и я вас приму по высшему разряду.


Проходят в гостиную. 



6.39. ГОСТИНАЯ. ДЕНЬ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ. КАТЯ И САША.


Саша и Катя сидят за столом, на который выставлены бокалы, стаканы, вытащенная из заначки палка твердо-копченой колбасы, пять банок «Гиннеса» и кастрюля с компотом.   


САША
(после длинной и неловкой паузы)
Срок у тебя какой?


КАТЯ
Пока небольшой. Три месяца.


САША
Значит, пить ты с нами не будешь?


КАТЯ
Нет, наверное, выпью немножечко. Меня, если честно, тоже колотит.


САША
Кать, ты это… ты б с Дениской чутка б понежней обращалась. Ему ведь очень сейчас некомфортно. И он тебя жутко ревнует к твоему… пузику.


КАТЯ
Хорошо, я учту.


Возвращается слегка запыхавшийся Сергей с бутылкой «Пшеничной» и тут же разливает половину пол-литры по трём стаканам: себе и Саше грамм по сто, а Кате – на донышке. 


САША
За что сдвинем бокалы?


КАТЯ
За Мурочку!


САША
Хороший тост. За Денискину сестричку!


Выпивают.


СЕРГЕЙ
(после паузы)
Что-то скучно сидим, чуваки и чувихи. А ну-ка, Сашуля, вруби-ка музон!


Саша включает магнитофон с Окуджавой. Сперва звучит «Песенка о бумажном солдате», а потом – «Заезжий музыкант». 


КАТЯ
Серёж, подыграешь Шалвовичу на саксе? Как в старые добрые времена?


СЕРГЕЙ
Охотно. Тащи мою дудку. Она в твоей комнате. 


КАТЯ
Сейчас.

Роется в сумочке в поисках ключа.

Ч-чёрт! Не та сумка!


СЕРГЕЙ
Ну и ладно. Обойдёмся без аккомпанемента.
 

САША
(облизывая углы губ кончиком языка)
Нет, Серый, не обойдёмся.


СЕРГЕЙ
(начиная тревожиться)
Сашок, ты о чём?


САША
(распахивая окно)
Да всё о том же.

Запрыгивает на подоконник.

Через минуту вернусь с инструментом. Окно там приоткрыто уже целых два месяца. Я с улицы видел.


СЕРГЕЙ
(с железной решимостью)
Я тебя не пущу!

Хватает Брызгалова за край одежды.


САША
(вовсю улыбаясь)
Ну, во-первых, Серёжа, ты сейчас меня просто столкнёшь в эту бездну. А, во-вторых…

По-прежнему улыбаясь, глядит ему прямо в глаза.
 
…неужели ты хочешь, чтобы я превратился в Витька Чемпиона?


Длинная пауза. Крупные планы лиц Серёжи и Саши.


СЕРГЕЙ
Нет, Саш, не хочу.


САША
Тогда отойди и не мешай.

Сергей подчиняется.

Итак, через сорок секунд я вернусь со щитом.  Ну, а если вдруг… если вдруг выйдет иначе, то всех вас целую в уста.


Делает пару шагов и добавляет: «Кроме Вики». Потом совершает ещё один шаг и срывается. Окаменевшие лица Серёжи и Кати и льющиеся из магнитофона пронзительные звуки «Заезжего». 



6.40. ЮЖНОЕ КЛАДБИЩЕ. ДЕНЬ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ. ПОЧТИ ВСЕ ТЕ ЖЕ ЛЮДИ, ЧТО И НА ПЕРВОЙ САШИНОЙ СВАДЬБЕ, ВКЛЮЧАЯ ДАЖЕ ПОСТАРЕВШЕГО И ПОСЕДЕВШЕГО ТОВАРИЩА ПАВЛОВА. ДЕНИСА НА ПОХОРОНЫ НЕ ВЗЯЛИ. 


Открытый и самый дешёвый гроб близ размытой могилы. Первой к нему подходит тётя Маша, поддерживаемая под локоток дядей Геной.   


ТЁТЯ МАША
(чуть слышно)
Что же ты, Саша, наделал? Ведь это я должна там лежать, а ты должен плакать. Ты всё перепутал, Сашенька.

Целует покойника в губы.
 
Ах, какой непорядок, сыночек, какой непорядок!


Отходит в сторону и сразу же после неё к открытому гробу подходит Вика.


КАТЯ
(она стоит в траурной очереди сразу за Викой и тихо шепчет ей на ухо)
Не вздумай нарушить предсмертную волю покойного и поцеловать его в губы. 


ВИКА
Не бойся. Не вздумаю.
 
Целует покойника в лоб.

Не надо прощать меня, Саша. Мне нету прощения.


Уступает своё место Кате. Та долго и пристально вглядывается в мёртвое Сашино лицо, а потом нагибается, метя в губы, но в самое последнее мгновение передумывает и клюёт покойного в нос.   



6.41. КОМНАТА ДЕНИСА. ДЕНЬ ДВАДЦАТЫЙ. ДЕНИС (9).


Крупные титры: «ПРОШЛО ТРИ ГОДА».


Сергей бодро входит в комнату и громко командует: «Дениска, подъём!». 


ДЕНИС
Что, пап, уже?


СЕРГЕЙ
Конечно. Вставайте, граф. Вас ждут великие дела.



6.42. ПАРК РЯДОМ С ДОМОМ. ДЕНЬ ДВАДЦАТЫЙ. ДЕНИС И СЕРГЕЙ.


Мужчина и мальчик выбегают в пронизанный солнцем июньский парк на утреннюю пробежку и направляются прямо к линии горизонта. Во время этого бесконечного бега Дениска растёт, а его отчим – стареет. В самом конце сорокапятилетний Сергей спрашивает двадцатилетнего красавца Дениса: «Ну что, Дань, ты готов к Олимпиаде в Афинах?».

ДЕНИС
Да, пап, готов.

СЕРГЕЙ
И станешь там чемпионом? Как папа?

ДЕНИС
Как оба папы. Ты ведь тоже олимпийский чемпион. 

СЕРГЕЙ
Я был чемпионом липовым. А ты должен стать настоящим.

Денис с отчимом продолжают свой бег к горизонту, всё уменьшаясь по мере продвижения. Финальные титры под соло на саксе, в самом конце которых появляются слова


.                КОНЕЦ ПЕРВОГО СЕЗОНА