Главный мемуар

История о которой речь началась в 1977 году, в Киргизии. В Исправительно-Трудовом Учреждении (ИТУ) общего режима близ села Молдовановка я отбывал свои 3,5 года. В середине срока, я серьёзно заболел, поднялась температура со всеми сопутствующими симптомами. Хотя в Молдовановке имелась своя санчасть, но серьёзные случаи отправляли в центральную больничку, которая находилась при зоне строгого режима «Покровка». Меня и ещё одного больного зэка, который засунул пальцы в станок, и лишился их, загрузили в автозак и доставили в больничку. Среди всевозможных отделений, обособленно находилась тубзона, куда меня и определили с подозрением на туберкулёз.
Ломки связанные с температурой прошли буквально на следующий день, и я стал наслаждаться жизнью. Представьте разницу: вместо секции с двухъярусными шхунками, по 50-60 зэков, просторные палаты с нормальными, мягкими кроватями по 8-9 человек. В стране процветающего социализма принято считать, что срок, назначенный судом, надо сделать невыносимым или как минимум максимально усложнить отбывание его. О каком-либо перевоспитании и т. п. и речи никакой не возникало. Администрация лагеря с успехом внедрила в список мер по «перевоспитанию» изнурительный труд по 12 часов с двумя выходными... в год на первое мая и седьмое ноября. Первый праздник всем известный международный день солидарности трудящихся, второй — изрядно подзабытый день октябрьской революции. На воле в обоих случаях праздновали по два дня, а в зоне устраивали пересменку. И если ты работал предыдущие полгода в дневную смену, то последующие предстоит в ночь. А это днём не отоспишься, так как среди дня выгоняют на плац на проверку, считают, обед тоже не пропустишь ради сна, тогда быстро загнёшься... Да и работа грязная, а смены рабочей и «домашней одежды» нет. Потому как на работе или в секции запасную одежу хранить негде... Другой аспект — унижающее человеческое достоинство качество еды. Достаточно сказать, что каждый вечер на протяжении всего срока давали уху цвета кирзовых сапог, приготовленную из рыбьих глаз, чешуи и жабер. Быт, гигиена тоже усложнены максимально, на деталях останавливаться не буду. И самое гнетущее — нечеловеческое отношение как со стороны охранников, так и между самими зэками. Человек человеку — волк. Каторга при царях наверное не намного хуже...
А в больнике лофа: на работу ходить не надо, на плац два раза в день на проверку не надо, считали прямо на кроватях. А самое главное пища. Тубикам нужно усиленное питание, и мы ели каждый день досыта, и еда была боле-менее приличной, в отличие от молдовановской, где чувство голода никогда не покидало. Уху давали из рыбы, и не молдавановского цвета.
В больничке лечили зэков со всех режимов, со всей Киргизии. В моей палате лежал один пожилой сиделец, если не сказать старик, которого звали Святой. За плечами у него свыше тридцати лет срока и впереди тоже немало. Он довольно часто говорил: «В Святом Писании сказано...» В нашу палату частенько заходил паренёк, к своему приятелю по имени Авас. Оба примерно одного возраста, немного постарше меня, а мне едва исполнилось 19. Паренька звали Витя, но не Виктор, а Витгольд, о чём я узнал позже. Жизнерадостный и  улыбчивый, доброжелательный и вежливый человек, что резко контрастировало с лицами остальных угрюмых, придавленных зэков. Проживал он до срока в Мерке, что в Казахстане, но перед посадкой жил с женой в Сокулуке, в 30 км от Фрунзе. Витя частенько затрагивал темы из Святого Писания, и зачастую не соглашался с высказыванимяи Святого и высказывал противоположную точку зрения по тому или иному вопросу, ссылаясь на Писание. Меня очень удивлял его багаж библейских знаний, ведь молодой ещё совсем, а перед ним даже Святой нередко пасовал. Мы с ним сошлись покороче, и частенько прогуливались по территории тубзоны, при этом он много рассказал о Библии. Он являлся Свидетелем Иеговы, и его посадили на три года за отказ от службы в Армии. Я, как и многие, раньше считал таких людей cектантами, фанатиками, но этот оказался вполне нормальным человеком, всё, что он говорил аргументировал Библией, и не лишено смысла, а главное — логики. Именно логика Библии меня и зацепила.
Я с интересом слушал его, и он много рассказывал о Библии, её написании и содержании. Я был поочерёдно удивлён или даже поражён услышанным, а что у Бога есть имя — Иегова, и что оно записано в Писании, поразило более всего и  запомнилось навсегда. Как оказалось, он посадил во мне семя, которое пустило глубокие корни.
Я пробыл в больничке менее трёх месяцев, а рассчитывал на 9-11 месяцев, туберкулёза у меня не оказалось и поэтому выписали обратно в Молдовановку. Так меня расстроило отсутствие туберкулёза...
Спустя двадцать лет, я уже жил в Германии, и к нам заехала в гости одна семья из Каинды, что в Киргизии, где я вырос, они были свидетелями Иеговы. В разговоре я упомянул Витю, оказалось они его знали, и знали что он тоже перебрался в Германию. Они через других знакомых тут же узнали его телефон, и мы созвонились. Сразу он меня и не вспомнил, а потом да. У нас и встреча состоялась, мы с семьёй ехали с Парижского Диснейленда, и заехали к ним, у него к тому времени было 9 детей! (потом родился десятый). Запомнилось то, что его девчата, ровесники моей дочери, хотели было отдать моей дочке домик от Барби, аргументируя тем, что у них всё равно самих кукл Барби нет, а у моей дочки их было 40 штук, и некоторые из них с собой. Мою дочь не посетила идея, отдать им куклы.
Мы ещё встречались пару раз на конгрессах, потом у меня всё пошло кувырком, развод со всеми вытекающими обстоятельствами, связь прервалась снова надолго. Спустя ещё почти десять лет я позвонил Вите и ошарашил его известием, что тоже крестился и что теперь мы духовные братья. Теперь видимся иногда на конгрессах, созваниваемся.
               
                Ноябрь 2014