Изнанка. Глава 5

5. Сердце «Изнанки»

– Ноль второй Финскому… Ноль второй Финскому! Как слышишь меня, Сократ? – задремавший часовой нехотя открыл глаза. Он попытался дотянуться до рации, укрытой курткой. Не хватило всего нескольких сантиметров. Пришлось встать и сделать эти гребаные четверть шага, чтобы унять надоедливого дежурного.
– Ноль второй на связи. Что случилось? Прием.
– Изнанка что-то пошаливает. Наблюдаю трехбалльные возмущения в красном спектре. Проверь на двенадцать часов. Как понял?
– Финский, понял тебя прекрасно. Подожди минуту, ща гляну, – прикоснувшись к прозрачному кристаллу, часовой влил в него немного маны, так, на всякий случай, мало ли зарядка кончилась, и прислушался к своим ощущениям. Прямо перед ним, метрах в двухстах, и правда что-то нездорово посверкивало. – Твою мать, – выругался Сократ, когда разобрал в этом посверкивании знакомые ароматы безумия. – Финский, похоже, у нас ситуация 114. Ситуация 114! Прием.
– Ты его видишь, Сократ? Ты уверен?
– Более чем. Заряженный, бл*ть, на двести метров светится. Скажи, мой друг любезный, почему это всегда происходит в мою смену?
– Так оборотни тянутся к тем, кто поболтать любит, – заржал дежурный от собственной шутки.
– Ты объявлять будешь или мне это за тебя сделать? Я тут один помирать не собираюсь!
– Всем постам, ситуация 114! – перешел на общий канал дежурный. – Оборотень приближается ко второму посту. Ноль пятый и ноль первый, идите туда, будете прикрывать. Ноль четвертый, посматривай там за сектором ноль пятого, ноль третий – то же самое касательно ноль первого, – из рации один за другим раздались мрачные отклики, последнее дело – принимать в гости оборотня во время собачьей вахты.
Сократ открыл деревянный ящик, начав спешно вытаскивать из него артефакты, самые мощные из тех, что у него были. Не то, что бы оборотни были редкими посетителями этих мест, скорее даже наоборот. То, что охраняла сосновоборская СБ, приманивало этих тварей, как костер мотыльков. Вот только, в отличие от той метафоры, сотрудникам службы безопасности приходилось лично уничтожать этих непредсказуемых созданий.
Когда Сократ закончил приготовления, оборотень уже наполовину сократил дистанцию. Шел он неспешно, словно прогуливался. Подснежники что ли ищет? Прошлой осенью одна из этих тварей приковыляла к его посту с корзиной, полной грибов. Что-то у них с мозгами происходит вроде раздвоения личности, от научников слышал. Одна половина занята искаженной изнанкой сущностью, чьей целью является сеять хаос и разрушения, другая следует простым человеческим привычкам. Если ты на пляже – надо загорать или купаться, если в лесу – ягоды да грибы собирать, если на дороге… да, именно так оборотень и поступит – вытянет руки перед собой, типа руль сжимает, и звуки будет издавать, соответствующие обстановке. Вот только из рук при этом будут вырываться языки высокотемпературного пламени, а звуки, подражающие реву мотора, лишат тебя слуха на несколько месяцев.
Сократ проверил еще раз свое вооружение, все ли работает исправно, не подведет ли в самый ответственный момент. Дверь, ведущая на крышу, на которой он занял позицию, открылась, и в проем втащил свое тело заспанный Птаха. Вслед за ним, немного пободрее, шагал Москит. Заметив оборотня (того уже было видно обычным человеческим взглядом), парни тут же подобрались, сонливость как рукой сняло.
– Здоровенный… – протянул Птаха. – Да он же реально светится! В нашем мире! Это как вообще?
– Маны много накопил, походу, – предположил Москит.
– Парни, собрались! Какая разница, сколько там маны? – остановил пустопорожний треп Сократ. – Пальнем из «папиного аннигилятора», и пофигу, на что он там способен.
– Раньше надо было стрелять, теперь нас заденет. Нет, Сократ, давай по классике. Долго, зато с гарантией, – и, рассредоточившись по крыше, часовые начали по-очереди выпускать в сторону оборотня заряды из чистой энергии. Обычно эта техника используется для того, чтобы подпитать исчерпавшего свой запас маны мага, но в больших количествах концентрированная энергия приводит к передозировке. У оборотней данный порог намного выше, но и он не безграничен. Тем более, что твари, обожающие любые виды энергии, с удовольствием принимали лакомое подношение. Сегодняшний гость не оказался исключением. Замерев на месте, он принялся с удовольствием поглощать чужую ману. Сейчас к самому опасному существу на планете можно бы было подойти на расстояние вытянутой руки и даже коснуться, оборотень бы этого не заметил. Разумеется, Сократ этого делать не стал, но накачка маной действительно была утомительным процессом, и вскоре, после смены пятого кристалла-батарейки, часовой заскучал. Достав бинокль, он обратил его в сторону оборотня и оторопел. Скелетоподобная тварь, лишь отдаленно напоминающая человека, действительно сжимала в руке подснежник. Спустя мгновение оборотень дернул головой, и его огромные голубые глаза уставились прямо на Сократа.
– Поговори со мной, мне так скучно, – услышал часовой слова, как будто оборотень находился в шаге от него. – Кажется, я заблудился. Мне нужен теплый чай и ночлег. Можно у вас остановиться?
– Да, конечно, – услышал Сократ собственный голос. Краем уха он разобрал подобные фразы и от своих товарищей.
– Ноль второй Финскому! Что у вас там происходит? Почему не атакуете оборотня? – бунтовал дежурный. Сократ хотел ему ответить, но это было не так интересно, как общение с  неожиданно посетившим их базу гостем. Он выключил рацию, встал во весь рост и зашагал прямо к краю крыши.

***

– Ну вот, опять не повезло, – прошептала Мурена. Мы лежали среди обломков валежника, на самой границе полосы отчуждения, наблюдая за тем, как сотрудники службы безопасности один за другим прыгают с крыши здания. Их вел зов оборотня. Игорь, перед тем, как отдать мне чемодан, настоял, чтобы я прошел инструктаж по ситуации в Сосновом Бору. Услышав про то, что оборотни стекаются к «сердцу «Изнанки»», как медведи на мед, я, разумеется, не поверил. Я вообще сомневался, что все, что говорят об оборотнях – правда, до того момента, пока своими глазами не увидел первую стычку СБшников «Изнанки» с одним из этих прекрасных созданий. То, что сейчас шагало напрямик, во весь рост к фортификационным сооружениям, не было похоже на заключенного, с которым я общался в подвале «Изнанки». Ближайшим сравнением являлся, пожалуй, ленивец (только без шерсти), подросший на добрый метр и освоивший прямохождение. Подобно ленивцу, оборотень делал все неспешно, что никак не укладывалось в голове, если учесть скорость, с которой он преодолевал расстояние. То есть шел он тоже медленно, но при этом за минуту умудрился сократить дистанцию до постройки, в которой укрылись СБшники, метров на сто, как будто само время замедлялось в момент слежения за ним. Эффекты теории относительности в макромире, черт их побери!
– Сейчас часы на запястьях дозорных пошлют сигнал в офис «Изнанки» о скоропостижной смерти, и уже через полчаса здесь будет видимо-невидимо вооруженных до зубов придурков,  мечтающих поохотиться, – продолжила Мурена, когда последнее тело встретилось с бетонным фундаментом, выступающим из здания вперед на несколько метров. – Я пару раз была на таких вылазках: в Кировске и в Гатчине, там у «Изнанки» тоже что-то секретное спрятано, а оборотни – любопытные существа, притягивают их наши секреты, понимаешь ли. Ну, так вот. Если происходит ЧП, «Изнанка» посылает всех без разбору, и зелень и ветеранов. Хаос полный. Иногда даже от своих прилетает в суматохе, короче, полная жесть. Надо нам валить, пока не заметили.
В третий раз за эту неделю мы подобрались к охраняемой территории, и снова обстоятельства намекали на то, что проникновение ничем хорошим не закончится. И все же, я позволил себе еще несколько минут, не двигаясь с места, изучать происходящее. Оборотень остановился, удивленно разглядывая лежащие в неестественных позах тела. Он как будто не мог поверить, что все так быстро кончилось. Осмотревшись по сторонам, он на несколько мгновений остановил свой взгляд на месте, где прятались мы с Муреной, но тут же отвернулся и, я клянусь, небрежно махнул рукой в нашу сторону, типа мы ему не были интересны. Наконец, его внимание привлекло что-то незримое, расположенное за оборонительными постройками, и оборотень снова зашагал вперед, сжимая в руке цветочек.
По нему ударили издалека чем-то мощным, волна энергетического возмущения докатилась даже до нас, спровоцировав мурашки по всему телу, но это лишь раззадорило путника. Прижав цветок к груди, он широко улыбнулся, земля вокруг оборотня пошла паром, скукожилась. Испепеляющая все на своем пути невидимая сила поджигала деревья, стирала в порошок прошлогоднюю траву, и вскоре достигла своей цели. Душераздирающий крик пронесся эхом по лесу.
– Минус четыре, – подытожила Мурена. – Не понимаю, зачем они его маной накачали? Это же только с новообращенными оборотнями работает. Видишь, у него гноящийся шрам на шее? Явный признак стычки с обитателями другого мира. Оборотень, побывавший в изнанке – это как потерявшая девственность девушка. Он уже ничего не боится и действует, не скупясь на методы.
– Откуда ты знаешь, как выглядят шра… – хотел спросить я и замялся, вспомнив, что Мурена каждый день видит это уродливое напоминание о том, что надо быть осторожней, путешествуя по междумирью, на моей собственной груди. Впрочем, и без этого девушка явно лучше меня разбиралась в оборотнях. Мы редко с ней общались о ее прежней работе, я же, в свою очередь, не спешил лезть к напарнице с расспросами. Господи, какой же я дурак! И ежу понятно, что бывшая сотрудница СБ «Изнанки» не только знает, но и неоднократно имела дело с этими наполовину мифическими созданиями. Укорив себя мысленно за глупый просчет, я приподнялся на локтях и кивнул Мурене, мол, давай, отходим.
Мы ползком преодолели метров двадцать, и лишь затем позволили себе встать. Магам не нужно зрение, чтобы разглядеть живое существо, пусть даже и в гуще леса, а вот камеры, понатыканные по всему периметру, явно могли поймать нас в свой прицел.
Затерявшись среди деревьев, мы двинулись по заранее проложенному маршруту. Я шел впереди, стараясь наступать на камни. Не успевшая высохнуть после зимы глинистая земля хорошо сохраняла следы подошв ботинок. Такой уровень маскировки, разумеется, пустяк. Если опытный егерь решит прошерстить окрестности, он запросто вычислит наш маршрут, но, во-первых, СБшники редко выбирались за пределы охраняемой территории, во-вторых, среди них не было егерей. Элементарная человеческая осторожность оказалась намного эффективней заметания следов. Магию мы тоже старались не использовать, она ведь тоже оставляет, пусть и недолго живущий, но все же след. На него-то и обратят, скорей всего, свое пристальное внимание сотрудники службы безопасности.
Через сорок минут мы вышли к деревянному одноэтажному домику – по совместительству бывшему сараю. Строение было давно заброшено. Когда-то рядом с ним стоял домик лесника, но, видимо, из-за отдаленности от трассы, его решили перенести. Дом разобрали, а сарай остался. Отличное место для базы, подумал я, заметив строение на гугл-картах, уже тогда я понимал, что одними сутками операция не ограничится, а мотаться в город каждый раз было делом весьма затруднительным. Но я и помыслить не мог, что наше пребывание здесь продлится настолько долго!
– Господи! – воскликнула Мурена, распахнув дверь. – Ну нельзя же так безответственно относиться к нашему общему делу! Я вам уже третий раз посылаю сигнал, что идут свои, а ты, Ветер, даже не  удосужился  на секунду отвлечься. Ты что, реально меня не слышал? – в тускло освещенной комнате сидели за столом Ветер и Семен, мы застали их во время самого разгара беседы.
– Пайтон, пайтон… Ты со своим пайтоном меня уже задолбал! – твердил Семен. – Ну, нельзя быть таким поверхностным, когда дело касается экспериментальных устройств. Под них нужно писать собственный язык программирования! Или хотя бы адаптировать наиболее подходящий, а не эту новомодную заграничную гадость, – услышав звонкий девчачий голос, он обернулся и помахал нам рукой. – Привет, Лен, привет, Саш. Как сходили?
– Ветер, я к кому обращаюсь? – повторила Мурена. – Дожили, человек реагирует на присутствие мага раньше, чем ты.
– Да видел я тебя, – буркнул программист. – Просто не хотелось терять мысль. Мы обсуждали важный момент по поводу способов безопасного подключения часов к  внутренней сети.
– Какое это отношение имеет к нашей операции? – вкрадчиво спросила девушка, приблизившись к Ветру на расстояние пинка. Программист отодвинулся вместе со стулом, с опаской уставившись на занесенную для удара ногу.
– А самое непосредственное! – все же нашел он в себе силы ответить. – Мы специально не думаем об операции и тем самым не подпитываем возмущения в ноосфере на эту тему. Если три человека и более заняты мыслями о чем-то одном, это определенным образом сказывается на психической ряби пространства, короче говоря, нас могут заметить поисковые артефакты охранников «сердца».
– Опять он за свое. И как ты спелся с этим изворотливым ужом? – обернулась Мурена на меня.
– Нам нравится одно и то же пиво, – качнул я плечами.
Через несколько минут мы уже сидели тесным кругом (стол был явно не рассчитан на четверых) и пили то самое пиво. Кто-то должен был сказать, что так делать нельзя в угоду режиму секретности, но мы с Муреной устали после вылазки, а Семену с Ветром было попросту скучно целыми днями сидеть взаперти.
Изначально Ветер должен был выполнять функцию связного в нашем мероприятии, но оказалось, что системы безопасности сосновоборской «Изнанки» отслеживают любые сигналы: хоть магические, хоть радиоволновые. Поэтому должность Ветра потихоньку превратилась в кладовщика, отвечающего за наше имущество. Программист не расстроился, ему явно нравилось находиться на природе, даже при таких обстоятельствах. Меня поражал тот факт, что человек, который до дрожи в коленях боится слежки, спокойно согласился принять участие в весьма рискованной операции. Быть может, это как-то связано с тем, что я раскрыл Игорю правду о том, почему Ветер на самом деле устроился на работу в «Электрон»? Но черт с ним, с Ветром. Каким образом в нашей компании появился Семен?! Однажды вечером, заглянув к нему за обновлением нейронки, я обмолвился мельком, что собираюсь покинуть город на неопределенное время.
– Можно с тобой? – спросил мужчина с азартом в глазах. Я хотел как всегда отказать, но что-то вдруг перевернулось в голове.
– А что, давай. Лишние мозги нам не помешают, – ответил я. – Только это опасно.
– С тех пор, как я познакомился с тобой, слово «опасность» стало для меня синонимом слова  «жизнь», – расхохотался на это железячник. И все. Через несколько дней я снова навестил Семена, а у него уже рюкзак на пороге стоит, хотя я ничего не говорил мужчине про то, куда мы идем. Вот так нас и стало четверо.
Ветер с Семеном сразу нашли общий язык. Машины в магическом мире, похоже, не сильно отличались от обычных человеческих. Часами они вели беседы на непонятном языке, из которого я мог разобрать разве что такие понятия, как сервер, микросхема и тому подобные слова, которые нужны обывателю, чтобы совершать покупки в магазине. Иногда нам с Муреной приходилось даже засыпать под возбужденный шепот рьяно о чем-то спорящих технарей. Вот и сейчас они, выждав для порядка несколько минут, начали обсуждать свои железяки. Видя, что Мурена снова начинает злиться, я прокашлялся. Семен с Ветром смолкли и уставились на меня.
– Друзья, – сказал я доверительно. – У нас есть небольшая проблема. Похоже, что к «сердцу «Изнанки»» подобраться незамеченным невозможно.
– Можно подумать, ты когда-то об этом сильно парился, – расплылся в саркастической улыбке Ветер. – Нет, конечно, ты всегда для проформы сначала прячешься, наводишь ореол таинственности, но потом-то все равно во всех сводках твоя рожа красуется.
– На этот раз ситуация немного сложнее. Во-первых, у меня есть вы. Был бы я один, пошел бы на пролом…
– Я домой не собираюсь! – встрял Семен. – Решили же – вместе до конца!
– Семен, тебе больше не стоит пить, – аккуратно вытащила из рук железячника стакан Мурена.
– Я не об этом, – успокоил его я. – Одному мне все равно не справиться. Но надо придумать новый план, максимально надежный. Мы уже знаем расположение систем слежения, график дежурства СБ…
– Внешнего периметра. А внутреннего? – уточнил Ветер.
– У нас есть план-схема, предоставленная «Электроном». Она, конечно, немного устарела,  но вряд ли за прошедший год «Изнанка» сделала полную перепланировку здания. Нам нужно вот это цилиндрическое сооружение, – я вытащил черно-белую схему, испещренную пометками.
– Ты говоришь о том здании, которое в самом центре охраняемой территории? – улыбнувшись, Семен снова потянулся к пиву, но Мурена вновь его остановила.
– Именно. Для активации того, что находится в чемодане, потребуется время, так что надо не просто проникнуть, но еще и продержаться внутри около двадцати минут.
– А по твоей теме глухо? – посмотрел на меня Ветер.
– Под землей пройти? Нет, не получится. Канализация у них своя, не связанная с общей, вентиляционные системы замкнутые. Остаются лишь две мертвые для систем слежения зоны, но обе они находятся под прицелом часовых.
– Так может незаметно снимем часового? – предложил Семен. – Ты же умеешь, раз, и все.
– Детский сад, – Мурена, до сих пор не вмешивавшаяся в наш разговор, все же решила высказать свое мнение. – Народ, мы не в компьютерной игре. Это — реальная жизнь. Здесь за фраги не начисляют очки. Мы собираемся проникнуть на охраняемый объект, вы думаете, те, кто его проектировал, специально для таких, как мы оставили кучу изъянов системе? Там все просчитано до мелочей.
– Человеческий фактор, – Семен уже еле двигал языком, но эту фразу разобрали все. Мы дружно посмотрели на него. Оторопев от неожиданного внимания, мужчина икнул.
– Что ты имеешь в виду? – положив ему руку на плечо, я влил в Семена немного искусственной трезвости, полноценную очистку организма с обычными людьми проводить рискованно, можно вызвать спонтанный всплеск других заболеваний, но если чуть-чуть, то ничего страшного. Утерев мокрое от пота лицо руками, Семен оглядел по-очереди всех присутствующих.
– Я хочу сказать, что какая бы продуманная ни была система, если ей управляет человек, то лазейка всегда найдется. Человеческий фактор – и есть та дыра, через которую мы проникнем на территорию.
– Слушай, а это уже аргумент, – согласилась Мурена. – Давайте подумаем вот над чем, а насколько часто вообще сотрудники «Изнанки» проходят через периметр «сердца»? Как минимум, раз в неделю привозят еду и снаряжение, обход полосы отчуждения тоже проводится каждые семь дней…
– И раз в три месяца приезжает машина с плутонием из Ленинградской АЭС, – дополнил я.
– Игорь сказал?
– Сам догадался. Радиоактивный распад – лучший способ «охлаждения» любых емкостей с маной. Для того, чтобы поддерживать такие огромные запасы в сжатом состоянии, нужно много топлива. Поэтому они и поместили «сердце» недалеко от атомного реактора – в Сосновом Бору. Я еще в Питере навел справки по этому вопросу. Не знал, что пригодится. Машина должна приехать со дня на день. Вопрос лишь в том, как незаметно попасть в эту машину.
– Из-за ЧП с оборотнем поездку могут и перенести, – усомнился Ветер.
– Вряд ли. Они побоятся, что с «сердцем» что-то случится, если нарушить устоявшийся порядок вещей. Просто охрану усилят, и все.
– И мы возвращаемся к тому, с чего начали, – вздохнула Мурена.
– Слушай, а часы, что ты носишь – те самые, которые на тебе были, пока ты работала в «Изнанке»? – спросил вдруг у нее Семен.
– Да, а что?
– У меня есть отличная идея, как обмануть систему!

***

«Уазик» бодро нырнул в канаву, заполненную глинистой субстанцией. Выглянув в окно, водитель обнаружил, что колеса наполовину ушли в землю. И все же, он ехал, несмотря на почти триста килограмм плутония в багажнике и экипаж из трех человек. С удовлетворением хмыкнув, водитель направил машину немного по-касательной вверх.
– Шеф, а включи-ка нашу, чего это мы в тишине едем? – попросил у него молодой парень, поступивший в распоряжение всего месяц назад. Как его там звали… Чешир или Черныш…
– Не дорос ты еще до нашей. Пороха не видел, насечки на боевом кристалле не делал, – сплюнул водитель.
– Я в отделе полиции два года прослужил вообще-то! – напомнил юноша.
– Кем? Дежурным по сортиру? – загоготал третий, мужчина с усами, как у Якубовича. У этого-то позывной не забудешь. Якубович он и есть. Точнее, Якуб, для краткости.
– Ну хватит вам, ребят. Одно дело делаем. Я, в случае чего, не подведу. Включи, а!
– Ладно, – сжалился водитель. Активировав магнитолу, он пролистал список песен, выбрав нужную. Из динамика послышался гитарный бой. Исполнитель рвал струны на армейский лад:

«Падали звезды в лесной массив
И загорались пламенем.
Ты мне прожить этот день помоги,
Я в этом мире – невольный дневальный.

Видели мы с тобой войну
И на войне воевали мы,
Но непохоже на все, что я видел
Это звездное пламя».

Начался проигрыш под тарахтение мотора, лица экипажа расслабились, водитель даже позволил себе немного улыбнуться, вспоминая времена своей службы до «Изнанки». А исполнитель песни, тем временем продолжил, наращивая темп:

«В нас не стреляли и лишь тишина
Спускалась на мир звенящая.
Мы в окружении – понял вдруг я,
Все это – по-настоящему.

Падали звезды в лесной массив,
Звезды с наших погонов...
Серую форму с тобой нацепив,
Встанем на страже другого закона».


– По-сути, он ведь просто переделал текст в «одуванчиках», а насколько сильно при этом изменилось само настроение песни, – задумчиво пробормотал Якуб, когда музыка стихла.
– Брось, этот мотив еще в советское время был популярен, – парировал водитель. – А текст действительно на сто процентов наш. Малой, знаешь, причем тут звезды? О чем в песне говорится?
– Звезды – это проходы в другой мир, а пламя – магическая энергия, через них идущая? – предположил юноша.
– Не совсем так. Точнее, совсем не так. Автор высказывает свои глубокие переживания по поводу того, что он жизнь потратил на защиту своей родины, и вдруг понял, что опасность угрожает с совсем другой стороны. Звезды — это его заслуги. Там ведь еще был третий куплет (его потом убрал отдел пропаганды), в котором он переплавляет звезды с погонов в боевые артефакты и становится из капитана обычным рядовым бойцом в нашей СБ, и радуется, что не успел стать майором, потому что тогда у него было бы всего две звезды, по одной с каждого погона, а так — целых восемь.
– Ну, ты завернул! – расхохотался Якуб.
– Смотрите! – указал вдруг куда-то вперед юный боец. – Женщина.
– А ты все о бабах мечтаешь, даже в лесу их ви… – начал, было, водитель, и тут же замолчал, потому что и сам заметил ту, на кого указывал юнец. Посреди лесной дороги, облокотившись о дерево, приветливо махала им рукой девчонка в форме ладожского филиала петербургской «Изнанки». – И какого хрена? – притормозив, «уазик» замер метрах в двадцати от незнакомки. Открыв дверь, водитель выпрыгнул наружу и направился к девушке, сжимая рукой в кармане заранее приготовленный хрустальный шарик. – Ты кто нахрен такая? Это – служебная трасса, – выкрикнул водитель.
– Мальчики, вы уж простите, заблудилась. Меня вчера сюда закинули и сразу, без объяснений, послали в обход. А я же не местная, вот и заблудилась немного. Подбросите, а? – девушка вытаращила на водителя свои огромные глаза нефритового цвета.
– А чего на тебе ладожская форма?
– Так мне новую еще не выдали. Говорю же, я тут меньше суток.
– Ладно, залезай. Только сначала разгрузку сними и все из карманов вытащи. Сама понимаешь, безопасность превыше всего. А вдруг ты – сектантша под прикрытием, – расплылся в улыбке водитель.
– Вот вечно вы, мужики, раздеть нас хотите, – вздохнула незнакомка, начав стаскивать с себя обмундирование. – Только ощупывать я себя не дам, даже не проси!
– Просто дай часы просканировать, этого будет достаточно, – кивнул мужчина.
Они подошли к машине, Якуб достал с заднего сидения устройство, присоединенное проводом к приборной панели, протянул его водителю. Тот легким пассом провел сканер над часами. Прибор удовлетворенно пискнул.
– Странный у тебя позывной, – сказал водитель, изучая экран сканера. – Как это читается?   Ло-ша… Не могу разобрать, слишком мелко. И почему на английском?
– Да чтобы ты дольше читал, друг мой. Тут написано – попались, лошары. Руки из карманов, чтобы я их видела! – когда водитель оторвал взгляд от экрана, к его позвоночнику уже было приставлено что-то, испускающее легкие электрические покалывания. На помощь экипажа надеяться так же не стоило, откуда ни возьмись возникли еще два чужака, взяв на прицел Якуба и салагу.
– Тревожную кнопку можете не жать, наш вирус, попавший в систему через любезно предоставленный вами сканер, уже взял под контроль все устройства, подключенные к автомобилю, – продолжила девчонка. – Так что просто выполняйте наши требования, и останетесь живы. Вы же хотите жить? – подняла бровь она.
– А я знаю, кто ты, – блеснул идеально белыми зубами Якуб. – Мурена – дезертирша. И как я тебя сразу не признал? Старею, видимо.
– Держи руки на виду, – скомандовал ему один из парней в масках, какие носят обычно спецназовцы.
– Ты, наверное, легендарный Ныряльщик. А третий-то ваш явно не боец, нельзя так держать боевой кристалл, можно и по себе случайно попасть. Слушайте, ребят, ну вы же понимаете, что вам все равно не попасть за периметр, даже с нами в заложниках. Зачем все это? Лучше валите прямо сейчас отсюда, мы даже преследовать не будем в качестве благодарности. 
– Надевай, – вместо ответа бросил в открытое окно что-то небольшое, лязгнувшее в момент приземления, тот, кого Якуб назвал Ныряльщиком.
– Мне придется опустить одну руку, твой подарок под сиденье завалился, – предупредил Якуб.
– Давай, только без глупостей.
Мужчина вытащил вроде бы самые обычные наручники, но только на первый взгляд. При детальном рассмотрении псевдо-наручники оказались неким устройством с кучей датчиков, проводов и коробочек с кнопками.
– Бомба что ли?
– Одевай давай.
– Слушаюсь, командир, – замок щелкнул и Якуб тут же почувствовал, как внутренний канал, по которому стекала мана в его тело, сузился, превратившись в тонкий ручеек. – Ага... – заулыбался мужчина. – Вот оно что! Ай, молодцы! Это кто же такое придумал?
Дождавшись, когда все кроме водителя наденут наручники, Ныряльщик приказал экипажу оставаться на своих местах. Двое захватчиков уселись на заднем сиденье, зажав между собой молодого бойца и усача, девушка в свою очередь залезла в багажник, беспечно облокотившись о свинцовый ящик с плутонием.
– Мальчики, чего стоим? Поехали! – скомандовала она. Водитель включил зажигание и «уазик» продолжил неспешно ползти по дороге.
Якуб, незаметно оглядев сектантов, оценил обстановку. У него все еще оставались ноги, если они с салагой одновременно возьмут в захват своих пленителей, у водителя будет шанс выпрыгнуть из автомобиля и добежать до базы. Вот только, надеяться на совсем еще зеленого бойца не стоило, нужно было придумывать, как самому навести столько суеты, чтобы сектанты не успели среагировать, при этом слепо веря, что водитель правильно поймет расклад и примет то самое решение. Но это было лучше, чем мирно дожидаться своей участи. А сдаваться мужчина не привык. Якуб собрался с силами и уже хотел толкнуть плечом Ныряльщика, как вдруг резкий электрический удар в область шеи превратил мир в нечто невнятное, расплывчатое. Реальность еще несколько мгновений сияла до боли ярким светом, а потом наступила пустота.

***

Дождавшись, пока СБшники, сидящие на заднем сидении, перестанут дергаться, я начал стаскивать обмундирование с того, что был ближе ко мне. Размер подошел почти идеально. А вот Ветру повезло меньше, он еле-еле всунул свой живот в штаны тощего юнца, а когда дошло дело до смены часов, так и вовсе болезненно поморщился.
– Привыкнешь, – успокоил его я. – Каждые часы настраиваются индивидуально, под носителя. Легкий зуд придется потерпеть.
– Нормально, – Ветер помассировал виски. – Все же лучше, чем совсем без них.
Переодевшись, мы перекинули тела в багажник. Еще полчаса они точно будут в отключке, а экранирующие стенки заднего отсека скроют последние признаки того, что в машине есть кто-то еще кроме заявленных троих человек. Водитель оказался самым вменяемым из пленников – за все время он не произнес ни звука и даже не обернулся посмотреть, что за шевеление происходит сзади.
– Когда будешь миновать контрольный пост, делай вид, что все, как обычно. Окажешься на территории – заезжай туда, куда и должен был, – предупредила его Мурена. – Если охрана нас раскроет, живым ты нам будешь не нужен, – тот молча кивнул. Впереди уже виднелся шлагбаум. Я сжал пальцы крестиком в надежде, что и на этот раз человеческий фактор не подведет. Ветер заметно нервничал, наверное, все же зря мы взяли его с собой, но для успешного выполнения задания нам требовалось именно три человека, да и программист меня еще ни разу не подводил в критических ситуациях.
«Уазик» остановился, к нему подошел высокий человек в форме сосновоборской «Изнанки». Еще один, по моим прикидкам, держал нас на прицеле с крыши. Вот и все усиление.
– Легкой вахты тебе, – поприветствовал водитель коллегу.
– С приездом, – хмуро ответил проверяющий. – Чего так долго?
– Колесо пробили. Такую кучу металла везем, сам понимаешь!
– Ясно, – проверяющий отсканировал часы водителя, изучил информацию на экране и направился обратно к шлагбауму. Через минуту тот начал подниматься вверх. И все. Не веря своим глазам, я наблюдал за тем, как мы вот так просто въезжаем на особо охраняемую территорию. Человеческий фактор… Он даже в нашу с Ветром сторону не посмотрел!
– Не расслабляемся, – предупредила Мурена. – Мы только в самом начале пути.
Машина обогнула длинную цепь казарм и оказалась напротив цилиндрического здания, в которое нам было нужно, но водитель, повинуясь приказу Мурены, полученному ранее, проехал его слева и нырнул на подземную парковку.
– Здесь я обычно останавливаюсь и иду с ребятами завтракать в столовую, оставив дверь открытой, – пояснил водитель. – Не знаю, когда местные начинают разгружать плутоний, но через два часа машина будет пуста. Это точно.
– Спасибо, – поблагодарила Лена и, вытянув руку, прикоснулась к его шее. Через несколько мгновений водитель повторил судьбу своих товарищей, безвольно обмякнув в кресле.
– Так, у нас полчаса на все про все, – принял я на себя эстафету командования. – Ветер, ты сидишь в машине, следишь, чтобы эти вели себя тихо. Мурена, со мной, – представив схему подземных технических соединений между зданиями, я сверил ее с реальной картинкой и сразу же нашел то, что нам было нужно.
Гермодверь была незаперта, она вообще не имела дополнительных систем блокировки. Повернув нажимной винт, я с поразительной легкостью открыл створку, которая весила не меньше двухсот килограмм, видимо, техническое обслуживание здесь проводилось часто, значит, и сигнализация имеется. Два датчика типа «геркон» я обезвредил сразу же, сунув в каждый по магниту. Мы вошли внутрь и остановились на самом пороге. На первый взгляд больше никаких неожиданностей впереди не предвиделось – прямой как стрела коллектор тянулся вперед на десять метров, оканчиваясь такой же гермодверью. Но оно и понятно, кто будет беспокоиться о безопасности внутри периметра? Уверен, что и «герконы» установили не от шпионов, а чтобы если кто-то из сотрудников забыл закрыть створку, сигнализация об этом оповещала.
– Я тут подумала, за этой дверью же охладитель находится. Там радиация. Ты уверен, что стоит через него идти? – спросила Мурена.
– Ну, они же не дураки, наверняка внутри все экранировано, иначе бы этого прохода не было. Но по-любому сотрудники здесь появляются редко, а это нам на руку, – успокоил ее я. На самом деле, на нашем пути было нечто куда опасней охладителя. Чемодан, который я сжимал в левой руке, был экранирован от любого воздействия по полной программе, за него можно было не переживать, а вот нам с напарницей предстояло настоящее испытание. Так называемая «мусорная» мана (излишки, выбрасываемые «сердцем» в земную толщу) текла по специальным стержням прямо за охладителем. Игорь предупреждал, что она обладает зовом, сродни тому, что испускают оборотни. Хотя, у меня похоже к этой штуке иммунитет. Мурена же по моему плану должна была обойти опасное место по самому краю.
– Помнишь свою задачу? – положил я руку ей на плечо.
– Вырубить того солдатика на посту? Да без проблем.
– Из охладительной будет дверь направо, сразу за ней коридор. Дальше ты знаешь. Только камеры проверяй, не засветись раньше времени.
– Хорошо, милый, – Мурена чмокнула меня в щеку и первой зашагала по проходу.
В охладителе было темно. Включив налобный фонарик, я разглядел множество труб, тянущихся вертикально, исчезая в потолке, и конструкцию, похожую на печь, только размером с одноэтажный дом. Кивнув Мурене (она при помощи собственного фонарика быстро нашла ту самую дверь, куда ей требовалось войти), я убедился, что девушка правильно поняла, что на этом наши пути расходятся, и осторожно зашагал вперед, в одной руке сжимая чемодан, в другой – графитовый стержень, усиливающий восприятие. Через минуту я достиг противоположного конца зала. Мана, вяло текущая куда-то вниз, была уже настолько близко, словно ее можно коснуться рукой. Странная это была мана, ближайшее сравнение – кисель, причем, сваренный профаном, не рассчитавшим количество и плюхнувшим весь брикет в маленькую кастрюлю. Твердые куски барахтались в нем, как мухи в паутине. Ничего притягательного, одним словом. Я задержал дыхание и вошел в следующий зал. Тут же по мозгам ударила набатом тупая боль. Зов на меня, похоже, не действовал только в плане зомбирующего эффекта, остальные его причуды тут же заставили меня понять, что лучше действительно было выбрать иной маршрут. Перестав осторожничать, я рванул к винтовой лестнице, ведущей в еще один зал – тот самый, откуда устройство, разработанное «Электроном», могло уверенно подключиться к «сердцу «Изнанки»». Как назло потолочный люк в конце лестницы оказался заперт.
– Твою мать! – голову разрывало на части, мешая думать, незримое нечто. Говорят, что человека с камнем в почках легко отличить от других больных, потому что он не может найти удобного положения, в котором тело перестанет испытывать боль. Он буквально лезет на стену. Вот и со мной сейчас было так же. На экране реальности то и дело проступали белые точки, разгорающиеся ослепительным пламенем. Я знал, чего хочу, но не понимал, как этого достичь. И тогда взяли вожжи инстинкты. В моей руке вдруг оказался кусок кварца, заряженный под завязку. И когда я успел его наполнить? Прилепив его к люку пластилином, я отошел на пару метров. Громкий хлопок возвестил о том, что путь наружу свободен. Попытавшись смахнуть опьяняющее марево (ничего не вышло), я, шатаясь, направился к дымящемуся отверстию.
Когда я влез внутрь, чемодан радостно пискнул, замки открылись. Это было очень кстати, так как даже самые простые действия давались мне сейчас с трудом. Сквозь дым я разглядел простую как дважды два приборную панель, на ней имелось всего две кнопки: «вкл.» и «акт.».  Нажав «вкл.», я дождался, пока загорится зеленая лампочка, и уже, было, потянулся ко второй кнопке, как вдруг оглушительный грохот раздался у меня прямо над ухом, тут же сменившись тишиной и противным звоном. Из уха потекло что-то теплое, наверное, кровь. Я в изумлении смотрел на дыру в панели, точно в том месте, где ранее была кнопка «акт.». Инстинкт самосохранения куда-то испарился. Я не обернулся на стрелявшего, не попытался уйти с линии огня или обезвредить противника. Я просто смотрел на пулевое отверстие и не мог понять, что делать дальше. Все усилия были напрасны. Как же так? Меня никто не пытался скрутить, стрелявший находился в одном метре от меня, теперь я его чувствовал, теперь ему незачем было скрываться. Разочарование постепенно перерастало в гнев. Кто он, эта сволочь, разрушившая все мои планы? Возможно, я сейчас умру, но обязательно заберу с собой эту тварь.
Я медленно обернулся, уже догадываясь, кого увижу. Знакомые оттенки эмоций прирожденного хищника еще теплились в моей памяти с того дня, когда я потерял всех своих союзников. Светловолосый парень низкого роста с татуировкой в виде дракона улыбался. За его спиной еще виднелся тающий след междумирья. Так вот почему я его сразу не заметил – он попал сюда напрямую из другой реальности. Даже я не рискнул бы на такое путешествие, слишком много энергии вокруг, а этому типу, похоже, только в кайф опасность. Вслед за блондином появились фигуры остальных членов московской группы. Я с удовольствием отметил, что с момента нашей последней встречи их число сократилось еще на одного человека. Трое против одного. Пожалуй, этот бой и вправду станет для меня последним, особенно учитывая то, что на мне даже не было улучшенных часов. Я забыл их обратно надеть в суматохе. Те, что выдавали рядовым сотрудникам СБ, даже не имели доступа к красному спектру. Все-таки провел меня усач, нагадил, даже сам того не зная. Где-то там еще спешила на помощь Мурена. Убегай, девочка, ничего ты не изменишь. Как бы тебе подать сигнал? А даже если и подам, ты же меня все равно не послушаешь, ведь ты меня любишь, хоть и ни разу об этом не говорила.
Я молча смотрел на лидера московской группы. Он двинул несколько раз губами. Я не услышал, но каким-то шестым чувством понял, блондин произнес: «Ну, давай, нападай». Я посмотрел на экран часов – 95 процентов. С этим каши не сваришь. Сколько процентов нужно, чтобы победить троих опытных спецов? Триста, по количеству? Или шестьсот? К дьяволу! Все равно умру. Я вытащил нож из разгрузки и резанул им по запястью. Ремешок послушно соскользнул с руки, вместе с капельками крови. Часы упали на пол. Сколько нужно маны, чтобы победить всех? И в мане ли измеряются вообще такие вещи, как вера, надежда, судьба? Где-то очень далеко отсюда, в сотнях километров, завибрировала и упала с потолка гроздь сталагмитов – сердце антрацитовой пещеры раскололось надвое. Я не чувствовал зуда, бурлящая сила переполняла сейчас мое тело, в которое поместилось бы еще столько же энергии, и даже больше. Я мысленно потянулся к «сердцу «Изнанки» и зачерпнул из него как можно больше только и ждущей этого силы, плотной, как металл. Изначально ироническое выражение лица блондина начало сменяться опаской, постепенно перерастающей в ужас. Он медленно попятился. Остальные члены московской группы тенями последовали за ним. Но было уже поздно. Мир вокруг менялся, обретая ржавые оттенки. По воздуху пошла рябь, какая бывает в разгар жары над пустыней. Если нельзя подчинить, если нельзя уничтожить «сердце «Изнанки»», я утащу его туда, где ему самое место – в мир, где мана – это всего лишь часть экосистемы, где ее никто не будет жадно копить, в надежде обрести еще больше власти. Мир между мирами – я возвращаю обещанное.
Похоже, Мурена все-таки не успела догадаться, что происходит. Ее засосало почти сразу же после нас. Ветер тоже угодил в разрастающуюся воронку. Простите, ребята. Я вас подвел. Надеюсь, на том свете вы не будете на меня злиться вечно, и мы однажды сядем за столом и выпьем дешевого пива. 
Стены задрожали, с потолка посыпалась побелка. «Там-там»! «Там-там-там»! Что это – барабаны погребальной церемонии? Наверное, я окончательно сошел с ума. Похоже, Игорь ошибся, и я на самом деле оборотень, просто превращение длилось слишком медленно. Я сел на пол, задумчиво изучая, как в стене образуется щель. Сквозь нее проступили лучи чужого Солнца. Междумирье уже было повсюду, выйди за дверь, и увидишь осенний лес, прячущий в своей гуще покосившиеся двухэтажные дома.
Я улыбнулся, подумав, как обрадуются местные обитатели неожиданному обеду. В этот миг сознание окончательно сдало свои позиции, и реальность поплыла куда-то вправо. Похоже, что я упал набок. Вот и все. Все? Что, все? Кто я? И что это там впереди? Силуэт приближается какой-то. Руки… зачем? Куда вы меня несете? Я не хочу! Отпустите! Дайте отдохнуть, я очень устал. Пожалуй, посплю. Надоело куда-то вечно идти. Да и ни к чему теперь это. Отпустите! Дайте поспать…. Мурена…