Глава 42. Рассказ, который исчез после рецензии

# Глава 42. Рассказ, который исчез после рецензии

Лист летел впереди.

Мы бежали за ним.

Не по коридору.

По странице.

Буквы под ногами разъезжались, превращаясь в камни, рельсы, лестницы, чужие фразы.

Первая строка сохранялась:

**«Сергей, после Ваших слов я удалил рассказ…»**

Остальное каждый раз менялось.

То появлялось:

**«…потому что понял, что он слабый».**

Потом:

**«…потому что больше не хотел его видеть».**

Потом:

**«…потому что Вы были правы».**

И сразу следом:

**«…потому что Вы были неправы».**

Антип бежал рядом.

— Очень удобный документ.

— Почему?

— Подтверждает всё сразу.

Муза:

— Не читай продолжение.

— Почему?

— Потому что чёрное место ещё работает.

Я отвёл взгляд.

Лист резко свернул.

Перед нами возникла дверь.

На ней было название.

Но буквы осыпались прежде, чем я успел прочитать.

Мы влетели внутрь.

## 1

Город был пуст.

Не разрушен.

Не заброшен.

Именно пуст.

Дома стояли.

Окна целы.

Светофоры работали.

Фонтан бил.

Часы на башне шли.

Но людей не было.

Антип крикнул:

— Эй!

Эхо вернулось.

И добавило:

— …й…

Потом:

— …удалено…

Я остановился.

На площади стоял памятник.

Постамент сохранился.

Фигуры сверху не было.

Табличка:

**«ГЕРОЙ»**

И ниже:

**«УДАЛЁН ВМЕСТЕ С ПРОИЗВЕДЕНИЕМ».**

Муза подошла ближе.

— Значит, мы внутри удалённого рассказа.

— Или внутри того, что от него осталось.

За углом кто-то пробежал.

Я рванул следом.

Мальчик.

Лет десяти.

Он нёс под мышкой дверь.

Обычную деревянную дверь.

— Стой!

Он обернулся.

— Вы читатель?

— Да.

— Тогда помогите.

— С чем?

— Дом исчезает.

Он побежал дальше.

Мы за ним.

## 2

Дом действительно исчезал.

Не сразу.

Сначала пропала крыша.

Потом третий этаж.

Потом окна.

Люди внутри ещё были.

Женщина на балконе кричала:

— Быстрее!

Мужчина вытаскивал шкаф.

Старушка несла кота.

Мальчик поставил дверь прямо посреди улицы.

— Проходите!

Жители начали выходить через неё.

Не из дома.

Из рассказа.

Каждый проходил — и оказывался на другой стороне улицы.

Но дом продолжал исчезать.

Я схватил старика под руку.

— Что происходит?

— Нас удаляют.

— Кто?

— Автор.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Потому что кто-то сказал, что мы лишние.

Вот.

Прямая опасность.

Не теория.

Люди исчезали потому, что их посчитали лишними.

И где-то в основе — рецензия.

Моя?

Я не знал.

## 3

Вдали раздался удар.

Исчез целый переулок.

Антип закричал:

— Сергей!

Из воздуха вырвалось предложение:

**«ЭПИЗОД НЕ РАБОТАЕТ НА СЮЖЕТ».**

Оно пролетело над площадью, как красный штамп.

Под ним исчез магазин.

Следом:

**«ПЕРСОНАЖ НЕ РАСКРЫТ».**

Исчез дворник.

**«СЦЕНА ЗАТЯНУТА».**

Пропала половина набережной.

Я побежал к реке.

Там стояла девушка.

Не уходила.

Вода уже исчезла до середины русла.

— Почему не бежите?

— Я жду.

— Кого?

— Автора.

— Он здесь?

— Был.

— Где?

Она показала на противоположный берег.

Там стоял человек с рукописью.

Лицо не видно.

Между нами — половина исчезнувшей реки.

— Это автор?

— Да.

— Почему он не приходит?

— Боится.

— Чего?

— Что мы спросим, зачем он нас удалил.

## 4

Я шагнул в русло.

Земля под ногами начала исчезать.

Муза:

— Сергей!

— Надо к нему.

Антип прыгнул следом.

— Наконец-то нормальная глава.

Мы побежали по дну реки.

Каждый шаг оставлял след.

Через секунду след исчезал.

В середине русла возникла чёрная зона.

Та самая.

Вошли.

Сразу увидели три разных версии автора.

В первой он плакал над рукописью.

Во второй смеялся и говорил:

— Так лучше.

В третьей стоял рядом со мной.

Я держал красный карандаш.

И говорил:

— Удаляйте всё.

Я остановился.

— Нет.

Версия исчезла.

Вторая осталась.

— Тоже нет.

Исчезла.

Первая.

Автор плачет.

Очень убедительно.

Муза:

— Не трогай.

— Знаю.

Я прошёл сквозь.

За чёрной зоной стоял настоящий художественный авторский образ.

Живой.

Злой.

— Наконец пришли.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Тогда почему ждали?

Он поднял лист.

Моя рецензия.

Или её художественная версия.

— Потому что всё началось с вас.

## 5

— Покажите.

Он не отдал.

— Сначала ответьте.

— На что?

— Вы имеете право решать, что в чужом тексте лишнее?

— Нет.

— А писать об этом?

— Да.

— Какая разница?

— Решение принимает автор.

Он засмеялся.

— Красиво.

— Что?

— Очень поздно.

Он бросил лист.

Я поймал.

Текст начинался спокойно.

Похвала.

Потом замечание.

Потом ещё одно.

Дальше:

**«Рассказ производит впечатление чернового. Некоторые сцены не работают на общий замысел, часть персонажей выглядит лишней, а финал не оправдывает ожидания, созданные началом».**

Ничего страшного.

Даже корректно.

Но внизу было дописано:

**«Я бы на месте автора этот текст не публиковал».**

Я замер.

Вот.

Не критика.

Решение за автора.

— Это написал я?

Автор:

— Не знаю.

— Что значит — не знаете?

— Я получил такую рецензию.

— Она сохранилась?

— Нет.

— Тогда откуда лист?

Он показал на город.

— Отсюда.

Плохо.

Мы находились внутри памяти удалённого рассказа.

Это не независимый источник.

## 6

С противоположного берега раздался звон.

Открылась дверь.

**40**

Петухов Серёга.

Подтверждённое чтение.

Без слов.

Следом:

**40**

Ратон Манитовский.

Потом:

**40**

Сергей Шрамко.

Потом:

**40**

Пётр Полынин.

Четыре разных читательских следа.

Двери вспыхнули над исчезающей рекой и образовали мост.

Не потому, что кто-то хотел помочь.

Потому что эти страницы были реально открыты.

Антип:

— Опять наши спасатели, которые не знают, что спасают.

— Они никого не спасают.

— Я знаю. Но звучит хуже.

Мы вернулись на берег по мосту.

Автор пошёл за нами.

Не потому что попросили.

Сам.

Хорошо.

## 7

На площади исчезал театр.

Оттуда выбегали персонажи.

Не актёры.

Герои рассказа.

Один нёс чемодан.

Другой — клетку без птицы.

Третья женщина стояла в дверях и отказывалась уходить.

— Быстрее! — крикнул я.

— Нет.

— Здание исчезнет.

— Пусть.

— Почему?

— Моя сцена здесь.

— Какая?

— Последняя.

— Но рассказ удалён.

— Для автора.

Она посмотрела на площадь.

— Я не закончила.

Вот самостоятельный герой.

Не хочет быть спасён.

Хочет закончить свою сцену.

Автор подошёл.

— Марина.

Она повернулась.

— Наконец.

— Уходи.

— Нет.

— Я тебя удалил.

— Это ты так думаешь.

— Текста нет.

— А я есть.

Он побледнел.

Она показала на пустую сцену.

— Ты обещал мне одну реплику.

— Я вырезал её.

— Я помню.

— Как?

— Не знаю.

— Тогда скажи.

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что это твоя работа.

Вот.

Герой не дал автору готовый текст.

Заставил его восстановить сцену.

## 8

Театр треснул.

Автор побежал внутрь.

Мы за ним.

Сцена.

Красный занавес.

Пустой зал.

Марина вышла в свет.

Автор стоял у кулисы.

— Что было дальше?

Она молчала.

— Марина!

Молчала.

Здание исчезало сзади.

Ряды кресел растворялись.

Антип:

— Быстрее бы вспомнил.

Муза:

— Не мешай.

Автор закрыл глаза.

Начал:

— Ты стоишь у двери…

Марина:

— Нет.

— У окна?

Молчание.

— На сцене.

Она чуть кивнула.

— Ты говоришь…

Он остановился.

Потолок исчез.

Небо появилось прямо над сценой.

Автор наконец произнёс:

— «Если ты вычеркнул меня, это не значит, что меня не было».

Марина улыбнулась.

— Почти.

— А как?

Она шагнула к нему.

— Теперь уже неважно.

Театр перестал исчезать.

Вот.

Не потому что вернули точную фразу.

Потому что автор снова принял ответственность за героя.

## 9

Город ожил частично.

Не полностью.

Половина улиц так и осталась пустой.

Автор посмотрел на меня.

— Думаете, спасли?

— Нет.

— Почему?

— Рассказ всё равно удалён.

— Но они существуют.

— Здесь.

— Этого мало?

Я не ответил.

Издалека пришёл мальчик с дверью.

— Ещё один дом.

Автор побежал.

Не стал спорить.

Вот действие.

Мы за ним.

На следующей улице исчезала больница.

Из неё выбегали люди.

Один пациент остался.

Сидел на кровати.

— Почему не идёте?

— Меня в рассказе не назвали.

— И что?

— Значит, я не важен.

Антип:

— Отличная логика.

Пациент пожал плечами.

— Автор так решил.

Автор подбежал.

— Нет.

— Кто я?

Он молчал.

Пациент:

— Вот видите.

Дом исчезал.

Автор взял его за руку.

— Я не помню имени.

— Тогда отпустите.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не помнить имя — не значит, что человека не было.

Я посмотрел на Музу.

Это уже пересекалось с нашей линией.

Слишком точно.

Но здесь возникло независимо.

Хорошо.

## 10

Из больницы они вышли последними.

Стена исчезла за спиной.

Пациент остался.

Без имени.

Живой.

Автор:

— Что теперь?

Пациент:

— Ничего.

— Я должен вернуть вас в текст.

— Не должен.

— Но…

— Вы опять решаете.

Автор остановился.

Пациент пошёл по улице.

Просто ушёл.

Не стал ждать следующей главы.

Вот это мне понравилось.

## 11

На площади вспыхнула новая дверь.

**41**

Елена Харина.

13:04.

Подтверждённое чтение.

Следом:

**41**

неизвестный читатель 3830.

12:58.

Два входа.

Одна свежая глава.

Никто ничего не сказал.

Но из дверей вышел ветер.

Он поднял обрывки удалённого текста.

Один прилетел ко мне.

На нём:

**«После Ваших слов я удалил рассказ…»**

Вторая строка наконец сохранилась.

**«…а потом написал его заново».**

Я замер.

Не:

«перестал писать».

Не:

«обиделся».

Не:

«удалил навсегда».

Написал заново.

Автор увидел.

— Да.

— Это правда?

— Для этого мира — да.

— А вне его?

— Проверьте.

Правильно.

## 12

— Где новая версия?

Он показал на холм.

На вершине стоял дом.

Единственный полностью целый.

Мы поднялись.

Дверь была заперта.

На табличке:

**«ВТОРАЯ ВЕРСИЯ».**

Автор достал ключ.

Не подошёл.

Второй.

Тоже.

Третий.

Антип:

— Может, дверь не ваша?

Автор посмотрел.

— Моя.

— Тогда почему не открывает?

Муза:

— Потому что вторая версия уже не принадлежит первой.

Тишина.

Из дома послышались шаги.

Кто-то подошёл изнутри.

Щёлкнул замок.

Дверь открыла Марина.

Та самая.

Но другая.

В другой одежде.

С другой причёской.

С тем же взглядом.

— Вы поздно.

Автор:

— Я тебя написал.

— Первую меня.

— А ты?

— Я появилась после удаления.

Он не вошёл.

— Можно?

Она подумала.

— Можно.

Вот.

Автор спросил разрешение у собственного героя.

Мы вошли.

## 13

Дом внутри оказался огромным миром.

Город второй версии.

Живой.

Люди.

Трамваи.

Рынок.

Дождь.

Кто-то ругался у остановки.

Дети запускали бумажный самолёт.

Женщина несла хлеб.

Никакой музей.

Настоящий мир.

Автор стоял поражённый.

— Я столько не писал.

Марина:

— Читатели достроили.

— Какие?

— Разные.

— Кто именно?

— Не знаю.

— Тогда откуда?

— Ты оставил места.

Это хороший ответ.

Не объяснение механизма.

Просто факт мира.

Мы пошли по улице.

На стенах домов висели две версии одних и тех же сцен.

Первая.

Вторая.

Где-то новая версия была сильнее.

Где-то хуже.

Где-то просто другая.

Никакой окончательной.

## 14

На перекрёстке стоял киоск.

Там продавались рецензии.

Не тексты рецензий.

Их последствия.

В одной банке — спор.

В другой — переписанный финал.

В третьей — новый рассказ.

В четвёртой — молчание.

В пятой — удалённая страница.

Я сразу вспомнил «Бальзам» из первого тома.

Продавец посмотрел на меня.

— Уже были здесь.

— Нет.

— Были.

— Когда?

Он показал на старую полку.

Красный сосуд.

На нём:

**«СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР. РЕЦЕНЗИЯ, ПОСЛЕ КОТОРОЙ АВТОР ИЗМЕНИЛ ТЕКСТ».**

— Это та самая?

— Нет.

— Тогда какая?

— Одна из многих.

Вот.

Опасная ошибка.

Я искал единственную рецензию, после которой всё изменилось.

А таких могло быть много.

Не все плохие.

Не все хорошие.

Просто влиятельные.

## 15

Из соседнего прохода вышел человек.

Я узнал его не по лицу.

По книге.

Иван Горюнов.

Художественная фигура из текста «Почему я не пишу теперь».

Он ничего не сказал.

Подошёл к полке.

Взял пустой сосуд.

Поставил рядом с красным.

Продавец:

— Это что?

— Текст, который не был написан.

— Ценность?

— Такая же.

— Как у опубликованного?

— Иногда больше.

Он ушёл.

Антип:

— Он всегда такой разговорчивый?

— Нет.

— Хорошо.

Именно этого мне и не хватало.

Не каждый герой обязан объяснять себя.

## 16

На улице раздался крик.

Мы выбежали.

По городу шла волна.

Не вода.

Белизна.

Она стирала дома второй версии.

Марина побледнела.

— Опять?

Автор:

— Что это?

Она:

— Новая рецензия.

— Чья?

— Не знаю.

— Что там написано?

Над площадью появилась фраза:

**«ВТОРАЯ ВЕРСИЯ ПОТЕРЯЛА ЖИВОСТЬ ПЕРВОЙ».**

Автор схватился за голову.

— Всё.

— Что «всё»? — спросил я.

— Опять переписывать.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это один отзыв.

— Но вдруг он прав?

— Может быть.

— Тогда?

— Сначала прочитайте.

— Я прочитал!

— Нет. Вы испугались.

Белая волна приближалась.

Марина кричала людям:

— В дома!

Антип:

— Это поможет?

— Нет!

— Тогда зачем?

— Привычка!

Хорошо.

Живые люди.

Не функции.

## 17

Я побежал навстречу волне.

Муза:

— Сергей!

— Если это рецензия, она должна иметь источник.

На белой стене текста появилась подпись.

Неразборчивая.

Я подошёл ближе.

Чёрное пятно полезло по буквам.

Механика из фотографии.

Чем сильнее я пытался прочитать имя, тем хуже его видел.

Я остановился.

— Не имя.

Муза:

— Что?

— Сначала текст.

Я прочитал только рецензию.

Она была длиннее.

Фраза про потерю живости — одна из десяти.

Дальше:

**«Но новая версия точнее в мотивации героя, сильнее в композиции и честнее в финале».**

Автор замер.

— Я не дочитал.

— Вот.

— Почему?

— Потому что первая фраза ударила сильнее.

Белая волна замедлилась.

Вот ещё одна опасность.

Не рецензия уничтожает текст.

Иногда автор выхватывает из неё только то, чего боится.

## 18

Автор дочитал до конца.

Волна рассыпалась на бумажные хлопья.

Город остался.

Марина подошла.

— И что теперь?

Он долго молчал.

— Ничего.

— Совсем?

— Сегодня ничего.

— Молодец.

— Завтра перечитаю.

— Уже хуже.

Он улыбнулся.

Впервые.

## 19

На площади появились настоящие сегодняшние читательские следы.

Ратон Манитовский открыл главу 31.

Петухов Серёга — главу 33.

Неизвестный 397 — главу 40.

Сергей Шрамко — главу 40.

Пётр Полынин — главу 40.

Они не говорили.

Но каждый открыл другую дверь в городе.

Через одну виднелась история помощи, которая воспринималась как предательство.

Через другую — люди, ожидавшие, что Сергей сделает всё за них.

Через третью — ночь первой рукописи.

Город второй версии получил несколько выходов.

Марина посмотрела.

— Это ваши читатели?

— Не мои.

— А чьи?

— Самих текстов.

Антип:

— Хороший ответ.

— Не уверен.

— Тогда ещё лучше.

## 20

Мы вернулись к киоску.

Красный сосуд стоял на месте.

Я взял.

Внутри появилась ещё одна сцена.

Не этот автор.

Другой.

Другой рассказ.

Моя рецензия.

И слова:

**«После Вашей рецензии я не удалил текст. Я перестал Вам отвечать».**

Сосуд рядом вспыхнул.

Третья сцена:

**«После Вашей рецензии я переписал половину рассказа».**

Четвёртая:

**«После Вашей рецензии я ничего не изменил».**

Пятая:

**«После Вашей рецензии я написал продолжение».**

Вот настоящая картина.

Одна и та же роль Сергея.

Разные последствия.

Нельзя было найти одну формулу.

Я поставил сосуд.

— Значит, мы искали не ту рецензию.

Муза:

— Почему?

— Потому что важна не рецензия, после которой рассказ исчез.

— А?

— Первая, после которой я решил, что имею право отвечать за чужой текст.

Антип:

— А это уже опаснее.

Да.

Потому что речь теперь не о чьей-то реакции.

О моей собственной роли.

## 21

Автор второй версии подошёл.

Протянул мне конверт.

— Это осталось от первой версии.

— Что?

— Ваш ответ после удаления рассказа.

Я открыл.

Одна строка.

Моя.

**«Я не просил Вас удалять текст».**

Ниже ответ автора:

**«А я не просил Вас решать, стоит ли его публиковать».**

Вот.

Чисто.

Без мистики.

Без большой философии.

Два человека.

Один написал лишнее.

Другой сделал свой выбор.

Оба потом поняли разное.

Я сложил письмо.

— Это уже ближе.

— К чему?

— К началу.

## 22

Антип подошёл к Марине.

— Вы останетесь?

— Да.

— А если автор снова перепишет?

— Тогда посмотрим.

— Не боитесь?

— Боюсь.

— И всё равно?

— А вы?

Он посмотрел на свою табличку «ГЛАВА 1».

Снял.

Положил на лавку.

— Я тоже останусь пока.

Я повернулся.

— Ты же шёл с нами.

— Шёл.

— Передумал?

— Да.

— Почему?

— Хочу пожить в чужом тексте, где автор уже умеет спрашивать.

Вот.

Герой ушёл из нашей линии по собственному решению.

Не исчез.

Не умер.

Не был назначен.

Просто остался.

Я пожал ему руку.

— Ещё увидимся.

— Если будет зачем.

Он улыбнулся.

## 23

Мы с Музой вышли из города.

Незнакомец ждал у дороги.

— Я всё пропустил?

— Почти.

— Хорошо.

— Почему?

— Значит, был где-то ещё.

— Где?

Он показал на пачку листов.

— Ходил по десятке.

— Какой?

— Новой.

Вот.

Те самые авторы, которых мы недавно выбрали для рецензий.

Не все пришли сюда.

И правильно.

Но их произведения уже создавали возможные дороги.

На одном листе:

**«Я, Демари».**

На другом:

**«Подарок для племянницы».**

На третьем:

**«Почему я не пишу теперь».**

Дальше:

**«Круговорот — 18 сцена».**

**«Новогодний марафон поздравлений. Побежали!»**

Каждый — отдельный вход.

Не десять обязательных глав.

Десять возможных миров.

— Кто-нибудь ответил?

— Пока нет.

— Тогда ничего не придумываем.

— Я и не собирался.

Он сказал это слишком быстро.

## 24

Мы пошли дальше.

Впереди стояла станция.

На табло:

**«РЕЦЕНЗИЯ»**

Потом:

**«ОТВЕТ»**

Потом:

**«МОЛЧАНИЕ»**

Потом:

**«ИЗМЕНЕНИЕ ТЕКСТА»**

Потом:

**«НИЧЕГО НЕ ПРОИЗОШЛО»**

Пять поездов.

Каждый уходил в свою сторону.

Муза:

— Какой наш?

Я посмотрел на письмо.

«Я не просил Вас решать, стоит ли его публиковать».

На обратной стороне обнаружилась дата.

Раннее число.

До писательского кресла.

До первой рукописи.

До фотографии с выжженными лицами.

И подпись:

**«После этого Сергей впервые перестал писать рецензии на три дня».**

Не навсегда.

Три дня.

Вот.

Снова реальность оказалась меньше красивой легенды.

Но точнее.

На третий день Сергей написал новую рецензию.

Именно её теперь нужно было найти.

Потому что после ошибки он мог сделать две вещи:

перестать писать совсем

или

изменить способ чтения.

Он выбрал второе.

На табло загорелся шестой поезд.

Без названия.

Двери открылись.

Внутри на одном сиденье лежал красный карандаш.

На другом — чистый лист.

На третьем — чужой рассказ.

И больше никого.

Мы вошли.

Поезд тронулся.

На стекле появилась первая строка:

**«На третий день Сергей снова написал рецензию — но впервые начал её не с оценки».**

Следом возникло:

**«А с вопроса».**

Я сел.

Муза напротив.

Незнакомец у окна.

За поездом исчезал город рассказа, который однажды удалили.

Но в другом мире уже жил его второй вариант.

И теперь мы ехали искать тот момент, когда Сергей перестал быть человеком, который выносит решение тексту, и начал становиться человеком, который входит в него.

**Следующая глава — №43 «Рецензия, которая начиналась с вопроса».**