Кирилл Владимирович Воспоминания 01

В.Кн.Кирилл Владимирович Воспоминания о детстве - Об отце, матери и родственниках - Убийство Александра II - Смерть В.Кн.Константина Николаевича.

***
-1-

Я родился в Царском Селе 13 октября 1876 года. Мой отец, Великий князь Владимир, был третьим сыном Александра II. Мать была единственной дочерью от брака Фридриха-Франца II, великого герцога Мекленбург-Шверинского, и принцессы Марии Реусс. Линия великих герцогов Мекленбург-Шверинских - славянского происхождения и восходит ко времени, когда отдельные районы Северной Германии были славяноязычными, о чем свидетельствуют сохранившиеся географические названия. Недаром мама иногда говорила отцу, что в ней больше славянского, чем в нем!

Я не помню дедушку и бабушку по материнской линии: бабушка умерла еще до моего рождения, а дедушка - когда я был совсем маленьким.

После смерти брата Александра я остался самым старшим из детей - Бориса, Андрея и Елены.

Наша прелестная загородная усадьба в Царском была построена в стиле екатерининской архитектуры конца восемнадцатого века. Ее окружал большой сад с прудом, или "озером", как мы называли его - таким огромным он нам тогда казался.

Здесь состоялось мое первое знакомство с водной стихией, которой я отдал так много лет жизни. Когда мы были совсем маленькими, нас катали на парусной лодке, а позднее мы сами любили сидеть на веслах.

Самые ранние воспоминания моего детства связаны с прогулками на черном пони в Царскосельском парке. Его звали Уголек, и я до сих пор помню запах его теплой шерсти.

Мы с братьями и сестрой росли вместе и были неразлучны в течение всего детства. Наши отношения отличала дружба и сердечная близость.

Мой отец был человеком строгих консервативных принципов XIX века. Тем не менее он обладал чрезвычайно широким мировоззрением. Его знания и память были настолько фантастическими, что удивляли ученых мужей, с которыми он общался как в России, так и за рубежом.

Отец больше всего интересовался историей, и вечерами, когда мама вязала, он читал ей книги по истории XVIII и XIX столетий. Особое внимание он уделял изучению журналов двора, содержащих повседневные и даже ежечасные записи фактов из жизни русских императоров и императриц.

Насколько я помню, они начинались с Императрицы Елизаветы и уж наверняка с Екатерины Великой. Доступ к этим журналам имели лишь члены императорской семьи, и они не только являлись восхитительным материалом для чтения, но и представляли огромный исторический интерес.

В моей памяти отец предстает исключительно добрым человеком, уважаемым всеми за благородство натуры, культуру и блестящую эрудицию. И хотя он был несколько резок в обращении, и своей манерой мог даже отпугнуть при первом знакомстве, за этой внешней природной резкостью скрывалось золотое сердце.

-2-

Позднее он стал моим самым близким другом, и я всегда обращался к нему за советом в решающие моменты жизни.

Все сыновья дедушки[1] обладали большими способностями. На мой взгляд, самым замечательным из них был дядя Серж[2], сочетавший возвышенные идеалы с редким благородством. Таким он остался в моей памяти.

Друзья нашего детства отбирались очень тщательно, как, впрочем, и те немногие дома, которые мы посещали.

На первых порах нашим воспитанием занималась английская няня, мисс Миллисент Крофтс. Мы ее звали Милли. Она еще здравствует и, кажется, живет в Уилтшире. Она была близкой родственницей Китти Страттон - няни отца и дяди Саши[3], Сержа и Павла[4].

По окончании многолетней службы в нашей семье мисс Страттон получила в собственность дом в Царском, а когда она умерла, за ее гробом шли все мои дяди и отец. Такая исключительная честь редко оказывалась русскими императорами, а если и оказывалась, то только самым высшим сановникам.

Милли жила с нами с самого раннего детства, и именно благодаря ей первый язык, на котором мы разговаривали, был английский. Она любила читать нам стишки и прибаутки, а позднее познакомила с произведениями английской литературы, прежде всего с "Барнаби Раджем" и "Оливером Твистом".

Когда мы покинули детскую и родители взяли для нас домашних воспитателей, миссис Сэвелл была назначена гувернанткой Елены.

Отец очень любил жить за городом и, насколько это было возможно, задерживался в Царском после Рождества, хотя в это время года они с мамой часто давали обеды в Санкт-Петербурге. В начале января нас увозили во Владимирский дворец в столице, где мы оставались до конца апреля, а затем возвращались в Царское. Так повторялось каждый год.

Владимирский дворец был городской резиденцией отца. Большой и мрачный, построенный во флорентийском стиле на набережной Невы, он, хотя и уступал по размеру многим императорским дворцам, казался огромным после нашего дома в Царском.

Дворцовые коридоры и переходы с их газовым освещением походили на загадочные бесконечные пещеры! Газ тогда был новинкой и вызывал у нас сильное любопытство наряду с карселевскими масляными лампами, которые заводились, как часы, специальными фонарщиками.

Здесь в детской Владимирского нас несколько раз навещал дедушка. По-видимому, это было года за два до его убийства.

Один эпизод, связанный с дедушкой, особенно хорошо запечатлелся в моей памяти. Однажды он подарил нам деревянную "горку", с которой мы любили скатываться на ковер, подобно маленьким айсбергам, соскальзывающим в море. При этом дедушка занимал место у окна, наблюдая и наслаждаясь нашей игрой, а стоявшая рядом няня Милли подбадривала нас. В другой раз он подарил нам куклы - тряпичных солдатиков, одетых в гвардейскую форму, - мы были любимцами дедушки.

О бабушке[5] я помню лишь то, что, когда мы были еще совсем маленькими, она захворала и нас привели в знаменитую спальню Зимнего дворца, чтобы мы ее поцеловали.

_3_

Дедушка был очень прост и доступен. Я слышал, что ранним утром его можно было часто видеть прогуливающимся по улицам столицы в сопровождении большого ньюфаундленда, которого мы очень боялись.

 Дедушка проявлял живейший интерес ко всему, что происходило в его огромной империи.

После его убийства 13 марта 1881 года всех членов императорской семьи стали усиленно охранять, но вскоре меры предосторожности были ослаблены.

Необходимость в охране русского монарха возникла лишь после революции 1905 года, и тогда были приняты всеобъемлющие меры, обеспечивавшие безопасность императора.

Убийство дедушки явилось первой трагедией такого рода. Правда, дворцовые перевороты случались в русской истории, но народ был безгранично предан своим императорам. Для простых людей жизнь государя была чем-то священным, и вряд ли их когда-либо посещала мысль о посягательстве на нее.

Когда Павел I был убит своими приближенными, теми, кто был обязан ему положением и званиями, русский народ, интересы которого он всегда защищал, причислил его к разряду мучеников. До революции люди совершали паломничество к его могиле в Петропавловском соборе: они шли туда помолиться, ибо наделили Павла чуть ли не ореолом святости, и ожидали увидеть чудо.

Таким патриархальным было отношение русских к своим императорам, пока это все не исчезло с приходом так называемого прогресса и просвещения.

Мама часто рассказывала о привязанности дедушки к дому, о чаепитиях, на которых бабушка восседала во главе стола. Последние устраивались в ее личных апартаментах, куда приглашались все знаменитые писатели, ученые и другие известные люди. На этих встречах всегда царила атмосфера непринужденности, сердечности и домашнего уюта. Частым гостем был Алексей Толстой.

Дедушка имел обыкновение посещать дома и балы людей, которых он уважал и любил. Он был душой общества и покорял всех своей добротой и образованностью. Позднее эти сердечные и непринужденные отношения между императором, его подданными и членами императорской семьи полностью прекратились.

Единственное, что у меня сейчас ассоциируется с убийством деда, это уличные фонари, задрапированные в черное в знак траура. Помню, как я долго смотрел на них из окна Владимирского дворца, пораженный непривычной картиной.

Причиной смерти деда была свойственная ему обеспокоенность судьбой ближнего. В момент покушения, не заботясь о собственной безопасности, он вышел из саней, чтобы помочь и по мере сил облегчить страдания казака, раненного первой бомбой... Убийца не упустил второй шанс.

Рассказ о моем детстве был бы не полным, если не упомянуть о некоторых выдающихся личностях, сыгравших важную роль в истории России. Это, прежде всего, братья деда и сыновья Николая I - Константин[6], Николай[7] и Михаил[8] - героические фигуры минувшей эпохи, которые воплощали все лучшее, что есть в человеке, - цельность характера, мужественность, благородство и красоту.

В годы правления дедушки дядя Константин командовал военно-морским флотом. Кроме того, он был наместником Польши, хотя и не снискал успеха на этом весьма деликатном поприще.

Дядя был ученым мужем, и я слышал, что он даже писал мемуары на арабском! Он придерживался твердых либеральных взглядов, которые подчас мешали его деятельности.

Дядя Константин жил в Павловске, некогда принадлежавшем императрице Марии Федоровне, жене Павла I. Его дворец был окружен великолепными парками и лесами, где мы ездили верхом, а позднее в экипаже.

Дядя приезжал к нам на каток в Царское. Он был парализован, и мы обычно подбегали к его саням, вытягивали шеи для поцелуя. У дяди были сильные, крепкие пальцы, и от него пахло сигарами.

_4_
Мы присутствовали на отпевании дяди Константина в Петропавловском соборе, фамильной усыпальнице династии. В соответствии с обрядом православной церкви гроб с телом был выставлен для прощания, чтобы скорбящие могли отдать последнюю дань уважения усопшему. Тогда я впервые столкнулся лицом к лицу со смертью.

Супруга Константина, наша двоюродная бабушка, тетя Санни, как мы ее называли, была принцессой Саксен-Альтенбургской[9].

Мы немного побаивались этой старой дамы, когда нас посылали к ней из детской. У нее был высокий голос, красивые седые волосы, и она всегда говорила с нами по-немецки. Я до сих пор помню, как она ездила в открытой карете с чем-то вроде тента над головой, который открывался как зонт. Я нико гда не видел ничего подобного и думаю, что на всей земле только она обладала каретой с таким хитроумным навесом.

Дядя Михаил, мой второй двоюродный дед, был младшим братом дедушки. Он был женат на Ольге Федоровне, принцессе Баденской.

Его единственная дочь, великая княгиня Анастасия, вышла замуж за брата матери Фридриха-Франца III, великого герцога Мекленбург-Шверинского, которого я называл дядей Питсу.

Их дети - это нынешние королева Дании, великий герцог Мекленбург-Шверинский[10], кузен Фритци и наследная принцесса Пруссии Цецилия, мать прусского принца Луи-Фердинанда, который женился на моей младшей дочери Кире в 1938 году.

Дядя Михаил был наместником на Кавказе и установил полный контроль над территорией. Он присоединил к России западные районы Кавказа, и в 1878 году за эту кампанию был произведен в фельдмаршалы. Дядя носил густую черную бороду, и весь его вид внушал огромное уважение.

Эти люди являлись лучшими и типичными представителями великого века, на который непревзойденная утонченность и культура последних лет восемнадцатого столетия отбросили свет своего заката.

Тем не менее, подобно их отцу Николаю I, они вели очень простой и почти аскетический образ жизни: спали на походных кроватях с кожаными подушками и накрывались шинелью, как в свое время Николай I.

Ничем не отличался от них и мой отец. Никогда не забуду, сколько достоинства было в осанке этих людей, с каким искусством они носили военную форму. Это были истинные олимпийцы, унаследовавшие лучшие традиции минувшей эпохи.

Если мы не встречали Рождество в Царском, то проводили его с дядей Сашей[11], тетей Минни[12] и нашими кузенами в Гатчине. Мы нередко ездили туда и в течение года, но Рождество в Гатчине являлось особым поводом для сбора семьи.

Мы восхищались нашими старшими кузенами и несколько завидовали им, потому что они могли делать то, до чего мы еще не доросли.

Миша[13] был любимцем дяди Саши, и мне тоже он очень нравился своим милым характером.

За неделю до Рождества к нам приходила мадам Флотова, одна из фрейлин тети Минни, и интересовалась, какие подарки мы хотели бы получить на праздник.Мы заказывали книги, ноты, часы с сюрпризом и много других восхищавших нас вещей.

С детских лет я очень люблю музыку и помню, что однажды на Рождество я попросил подарить мне пьесы Шопена и Чайковского, но, разумеется, это было позднее.
_5_

***
#ДомРомановых #КириллВладимирович #Воспоминания #АлександрII #КонстантинНиколаевич #ЦарскоеСело #РождествоХристово