Не-место

С точки зрения социологии Зигмунта Баумана, наш современный мир стремительно превращается в тотальное «не-место» (non-place). Сам этот термин изначально сформулировал французский антрополог МАРК ОЖЕ, но именно ЗИГМУНТ БАУМАН  в своей КОНЦЕПЦИИ «ТЕКУЧЕЙ СОВРЕМЕННОСТИ» (Liquid Modernity) придал ему глобальный, всеобъемлющий масштаб. Если сопоставить его теорию с моим видением «жидкокристаллической, волновой голограммы», то Бауман научно описывает ровно те же процессы.

Но что же такое "не-место"? В традиционном понимании «место» — это пространство, имеющее историю, идентичность, корни и человеческие отношения. Это родной дом, старый город, община, где люди знают друг друга в лицо. Не-место — это перекресток, транзитное пространство абсолютной анонимности, лишенное истории и подлинных связей.

Чтобы точно понять, что такое "не-место" надо представить залы ожидания вокзалов и аэропортов, безликие отели, гигантские торговые центры (моллы), скоростные автострады. Попадая туда, человек теряет свое лицо, превращаясь в безликую единицу — пассажира, покупателя с чеком или… цифровую копию.

Заслуга Баумана заключается в том, что он увидел: «НЕ-МЕСТА» ВЫШЛИ ЗА ПРЕДЕЛЫ АЭРОПОРТОВ И ПОГЛОТИЛИ ВСЮ НАШУ ЖИЗНЬ. В «текучей современности» всё твердое (обязательства, вековые традиции, долговременный брак, устойчивая профессия) плавятся и исчезают. Мир превращается в сплошной безликий вибрирующий поток.

Интернет и соцсети — это главные жидкокристаллические "не-места" нашего времени. Человек сидит в блоге или чате. Он вроде бы «где-то находится», но физически это пространство иллюзорно, соткано из частот и пикселей. Там нет укорененности. Так человек становится вечным «туристом», подобным бездомному «вечному жиду». 

Бауман писал, что в современном мире главным архетипом стал не оседлый житель и даже не паломник, имеющий цель, а турист или фланёр. Человек ныне скользит по поверхности голограммы мира. Он нигде не остается надолго, ни к чему не привязывается, потому что матрица требует от него мобильности, бесконечного переобучения и потребления.

По Бауману, если в эпоху «тяжелого модерна» (при Сталине или Форде) власть была привязана к месту — ей нужны были заводы, территории, жесткие стены и колючая проволока, — то в текущем мире власть стала экстерриториальной (безместной). Ее уже сейчас можно назвать «бесчеловечной», так как достучаться наверх становится все труднее.*
________
• Я истратила много сил на то, чтобы войти в Госуслуги по той причине, что мной было утеряно «контрольное слово». Пароль можно было сменить легко, но система требовало «контрольного слова». Специалисты МФЦ ничего не могли сделать и мне неизменно говорили, что «вам тут не поможет никакой айтишник, потому что в Госуслугах людей нет». Попытка войти удалась только на второй год моих планомерных усилий и я даже не могу объяснить, почему это произошло. Потому что однажды система просто не потребовала «контрольного слова». Вполне возможно, что это был сбой системы. Но если бы этого не случилось, я бы продолжала оставаться вне Госуслуг. Сколько нервной энергии было потрачено на все это – ни в сказке сказать, ни пером описать. И вся эта выданная мной энергия пошла на укрепление чертовой матрицы.
________

Глобальные хозяева мира владеют сегодня не землей, а потоками частот, информации и капитала. Они могут находиться где угодно и управлять диктатурой дистанционно. Поэтому ощущение человеком «вибрирующей, не застывающей» диктатуры — это прямое продолжение баумановской «текучести». В мире не-мест невозможно построить что-то на века, потому что сама среда постоянно течет, убирая любые твердые формы.

Кто-то скажет, что «это может быть даже и хорошо», потому что таким образом «плавится» жесткая структура этого мира. Увы, нет. Физический мир не стал более «жидким» и утонченным - он остался таким же грубым и застывшим. Изменилась лишь структура власти и способы управления миром. Ушли жесткие методы, но им на смену пришли мягкие электронные ошейники. Что касается частот, то они стали еще более грубыми, чем были раньше.

То, что происходит сейчас, можно обозначить как «ИЛЛЮЗИЮ СВОБОДЫ ПРИ ФАКТИЧЕСКОМ УПЛОТНЕНИИ КОНТРОЛЯ».

МИШЕЛЬ ФУКО называл это «путем от сталинизма к капиллярной власти». Старая диктатура действовала грубо и снаружи — через ГУЛАГ, тюрьмы, психиатрические лечебницы и физическое насилие (плотные формы). Современная электронная диктатура стала «капиллярной». Она проникает внутрь самого человека и у каждого сидит в порах, как «умная пыль». Наблюдаемым больше не нужен конвоир, потому что у него в кармане смартфон  — добровольный ошейник.

ЗИГМУНТ БАУМАН позже в соавторстве с ДЭВИДОМ ЛИОНОМ развил идею о том, что «текучесть» сделала контроль тотальным. В сталинской системе можно было спрятаться в тайге или сидеть тихо. В цифровой диктатуре алгоритмы (ИИ, биометрия, социальные рейтинги) отслеживают даже транзакции и эмоции. Власть «разжижилась», чтобы заполнить собой все щели, но ее плотность и хватка стали сильнее.

ЖИЛЬ ДЕЛЁЗ прямо заявлял, что мы перешли из дисциплинарного общества (где были стены: казарма, завод, тюрьма) в общество контроля, где стен нет, но человек находится на «цифровом поводке», длина которого регулируется кодом.

ВИДИМОЕ «РАЗЖИЖЕНИЕ ОБЩЕСТВА» В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ ЯВЛЯЕТСЯ УПЛОТНЕНИЕМ АСТРАЛЬНОГО И МЕНТАЛЬНОГО ПЛАНОВ В ФИЗИЧЕСКИЙ. Электронная диктатура — это создание искусственной «сетки» (архонтической матрицы), которая улавливает сознание людей.

Текучесть мира, в которой мы живем - ложная и искусственная (клиповое мышление, быстрая смена трендов, хаос в инфополе). В действительности, мы находимся внутри «общества управляемого хаоса». И таким оно теперь будет всегда на протяжении обозримого будущего. Контролируемый хаос держит человека в постоянном стрессе и страхе («что-то упустить», «остаться без денег», «вирусы», «войны»). СТРАХ И ТРЕВОГА — ЭТО И ЕСТЬ ТЕ САМЫЕ ПЛОТНЫЕ, НИЗКИЕ ЧАСТОТЫ, КОТОРЫЕ ПОГРУЖАЮТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НА ДНО МИРОЗДАНИЯ. Человек, находящийся в них, усиленно генерирует энергию (гаввах), которой питается эта система.

Формы плавятся только на поверхности (у вас может не быть постоянного дома, постоянной работы или партнера), но ментальная клетка зацементировалась. Человек думает, что он свободен в своем «текучем» мире, но его реакции полностью просчитаны алгоритмами. Уже произошла фиксация сознания на нижних чакрах (выживание, потребление, базовые инстинкты), но упакована она в красивую неоновую цифровую обертку.

Хотите доказательств? Выйдите на улицу и вы почувствуете, что большинство горожан облиты одним и тем же агрессивным, грязно-вонючим парфюмом, который наносит огромный ущерб их здоровью и здоровью окружающих. Но тренд им скомандовал облиться и они рабски ему подчинились. Именно так алгоритмы управляют обществом.

Бауман прямо называл эти процессы «очищением пространства от человека». Если старым диктатурам люди нужны были для войн и производства, то сегодня надобность в этом отпала. Потому что войны стали контролируемыми и обеспечиваются малым контингентом людей. Поэтому лишние люди превратились в обузу для государств. Именно отсюда растут ноги одиозных высказываний некоторых российских чиновников о том, что «государство не богадельня для БОМЖей и алкоголиков», что «пенсионеры висят на шее у государства», что «государство не просило вас их (детей) рожать».

С точки зрения традиционализма РЕНЕ ГЕНОНА и его концепции «Царства количества», «очищение пространства от человека» — это финальная стадия материализации мира, или изгнание из него божественной искры (Духа). После того, как это произойдет, статус нашего транзитного мира изменится и его можно будет считать полностью демоническим.