Четыре мушкетёра Восхождение часть 104

СЦЕНА 36

(Комната в доме кардинала Мазарини. Кардинал полулежит на постели. Рядом Король Людовик XIV)


ЛЮДОВИК

Как ваше здоровье, кардинал?

МАЗАРИНИ

Врачи говорят, мне осталось мало. Может быть неделя, или две, а может быть и меньше.

ЛЮДОВИК

А как же я?

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Его не заботит моя смерть, его заботит лишь то, как ему дальше править, без моей помощи. Что ж, во всяком случае, без притворства!

(Вслух)

Сожалею, Ваше Величество, что более не смогу быть вам полезным. Но вы уже достаточно опытны, и я полагаю, что вы справитесь с управлением Францией. Под вашим руководством она станет ещё более великой, я верю в это.

ЛЮДОВИК

Ваше управление было мудрым, кардинал. Мы избежали многих опасностей.

МАЗАРИНИ

Это было не моё управление, а ваше. Я был всего лишь одним из ваших министров. В королевстве никто не может быть первым, кроме Короля. Многие пытались оспорить это. Мне приходилось бороться с ними ради вас.

ЛЮДОВИК

Кардинал, вы были мне как отец. Дайте же ваши последние наставления, самые важные, которые мне так нужны.

МАЗАРИНИ

Помните, Ваше Величество, что самая опасная из всех войн – это война гражданская. Для войн с другими государствами у вас есть принцы, маршалы и генералы. Но в войне гражданской все они могут оказаться в лагере противника. Поэтому гражданская война – это гибель для Франции, опасайтесь её, а также Фронды. Не допускайте этого. И не передавайте всей власти ни принцам, ни грандам, ни маршалам. Не назначайте коннетабля. Франции не нужен коннетабль. Не назначайте первого министра, станьте сами первым министром Франции. Можете иметь сколько угодно советников, но самые важные решения принимайте сами. Если же вы поймёте, что это вам не по силам, назначьте нескольких министров с большими полномочиями, но не допускайте сговора между ними. 

ЛЮДОВИК

На кого же мне опереться?

МАЗАРИНИ

Я опирался над’Артаньяна и на Фуке. Но это сильные люди, а ссильными людьми всегда надо быть начеку. Д’Артаньян может выполнять самые важные, деликатные и сложные поручения. В этом качестве я настоятельно рекомендую его Вашему Величеству. А, кроме него я рекомендую Вашему Величеству Жана-Батиста Кольбера, как надёжную опору в финансовых, государственных и военных делах.

ЛЮДОВИК

А Фуке? Ведь у меня есть суперинтендант финансов, Никола Фуке.

МАЗАРИНИ

Никола Фуке нуждается в очень пристальном наблюдении. Вы знаете, каков его девиз на гербе? «Куда только не взберусь!». Он поднялся высоко, но метит ещё выше. А выше – только первый министр. Не допускайте его к этой должности ни при каких обстоятельствах, иначе страной будет править он, как правил ею Ришельё. Но ваш августейший батюшка сам устранился от управления страной. Тогда как вам этого делать не следует. Фуке не будет столь предан вам, как Ришельё был предан вашему отцу. Его действия необходимо всесторонне контролировать, и именно в этом я настоятельно рекомендую вам опираться на ум Кольбера и на шпагу д’Артаньяна. Если потребуется арестовать Фуке, с этим справится только д’Артаньян.

ЛЮДОВИК

А если д’Артаньян будет болен?

МАЗАРИНИ

Значит, отложите арест Фуке до его выздоровления. И ещё вот что, Ваше Величество. Опасайтесь Конде и его семьи. Принцев следует уважать, но им не следует доверять. Впрочем, в отношении уважения, это касается всех, но Короля не обязует вовсе ни к чему. Для Вашего Величество принцы – всего лишь подданные. Если они будут бунтовать, им место в Бастилии всегда найдётся. Их дети простят вам, если вы арестуете их отцов, но не отнимите у них их наследства. Некоторые из них даже будут благодарны вам за это. Но всё же, если можно, постарайтесь обойтись без столь крутых мер. А всего больше опасайтесь того, что эти принцы приобретут влияние на Вашего брата, Филиппа Орлеанского. В противовес принцам я оставляю вам Фуке.

ЛЮДОВИК

Благодарю вас за совет, Ваше Преосвященство.

МАЗАРИНИ

Это не всё. Опасайтесь Никола Фуке, с его братьями, с его клиентами и клевретами. Против Фуке используйте Кольбера. Этот неприметный и скромный человек может постепенно сделать сокрушительный подкоп под такую скалу, как Фуке. Опасайтесь также и Кольбера, не давайте ему слишком много власти.

ЛЮДОВИК

Против Кольбера вы оставляете мне д’Артаньяна?

МАЗАРИНИ

Д’Артаньяна я оставляю вам и против Кольбера, и против Фуке, и против Принцев, и против Короля Испании, и против кого угодно будет Вашему Величеству. Он поможет вам в любом деле.

ЛЮДОВИК

А кого же вы оставляете мне против д’Артаньяна?

МАЗАРИНИ

Против него вам никто не понадобится. Не совершайте против него несправедливости, и он будет служить вам верой и правдой, а если понадобится, отдаст за вас жизнь.

ЛЮДОВИК

А если он сочтёт, что я несправедлив к нему?

МАЗАРИНИ

Он не сочтёт этого даже и в том случае, если Ваше Величество, действительно, будет несправедливым к нему, он всё равно останется преданным вам. Несправедливостью к себе он сочтёт несправедливость к его друзьям. Их у него, кажется, трое или четверо. Во всяком случае трое из них наиболее важны для него. Это епископ Ваннский д’Эрбле, затворник граф де Ла Фер и живой геркулес во плоти по имени барон дю Валон. Нынешний его сослуживиц де Безмо также причисляет себя к его друзьям, но таковым он, насколько я понимаю, не является. Он всего лишь приятель, товарищ по оружию, каких у него превеликое множество и помимо этого пройдохи. Де Безмо, кажется, мечтал стать комендантом Бастилии, и, получив эту должность, он с удовольствием добровольно запер себя в этих четырёх стенах, вместе со своей дражайшей супругой, которую ревнует ужасно, и потому никуда не отпускает от себя. Узнав об этом, д’Артаньян решительно охладел к нему, поскольку должность коменданта любой военной крепости он считал бы почётной, но коменданта крепости, которая служит тюрьмой для государственных преступников, он считает презренной. Впрочем, быть может, это только лишь поза, ведь Безмо добился звания генерала и стал маркизом, так что вполне допускаю, что д’Артаньян попросту завидует ему.

ЛЮДОВИК

Д’Артаньян способен на зависть?

МАЗАРИНИ

Все на это способны, но лишь немногие могут её обуздать. Он может. Могу поручиться, что доведись ему получить назначение коменданта какой-нибудь крепости, даже и такой, как Бастилия, он будет выполнять эти обязанности со всем прилежанием, гармонично сочетая инициативу с послушанием, предприимчивость с осторожностью и хитрость с правдивостью, как это он делает при выполнении любых поручений. Этого человека можно испортить лишь одним недостаточно значительными поручениями, то есть слишком лёгкой службой, не требующей всех тех лучших качеств, которые он в себе развил.

ЛЮДОВИК

Благодарю, кардинал, за столь подробную характеристику некоторых моих слуг.

МАЗАРИНИ

И я благодарю Вас, Ваше Величество, за терпение, с которым вы меня выслушиваете. К этому я хотел бы добавить, чтобы вы опасались интриг герцогини де Шеврёз. В молодости она много куролесила, но и сейчас ещё не утратила страсти ко всевозможным интригам. Если она примет сторону Принцев, Принцы вновь могут стать опасными. Если она поддержит Фуке, этот клан сосредоточит слишком много влияния в своих руках. Если она сойдётся с Кольбером, эта парочка приберёт Вас к рукам.

ЛЮДОВИК

Почему бы мне не избавиться от неё?

МАЗАРИНИ

Ваша августейшая матушка, Королева, питает слабость к этой интриганке. Она сама уже сторонится её общества, но не хочет показаться мстительной, так что заботится о том, чтобы не наносить ей обиды. Кроме того, герцогиня способна оказывать влияние на вашего дядю и тестя, Короля Испании Филиппа IV, с коим, несомненно, была чрезвычайно близка, настолько, насколько дозволительно сближаться по законам Божьим лишь супругам. Эта её лёгкость в общении сблизила их настолько, что она влияла и до сих пор влияет на его решения даже сильней, чем Ваша августейшая матушка Королева Анна, и сильней, чем ваша августейшая супруга Королева Мария Терезия. Эту даму не следует сердить. Она знает слишком много, гораздо больше, чем ей следовало бы знать. Право, намного лучше было бы, если бы Господь прибрал её к себе. Я бы сказал, что спокойствие и мир во Франции возможны только тогда, когда герцогиня де Шеврёз находится вне её пределов. Но нам приходится уважать чувства Королевы-матери. Если она не хочет причинять ей зла, вопреки всему тому злу, которое герцогиня принесла Королеве, это её право. Я не знаю, чего в будущем можно ожидать от этой интриганки. Но даже Ришельё не решился посадить её в Бастилию, хотя ему она доставляла гораздо больше хлопот, чем мне. Точнее сказать, он упустил эту возможность.

ЛЮДОВИК

Неужели власти первого министра не хватило, чтобы посадить всего-то лишь герцогиню?

МАЗАРИНИ

Скажу вам по секрету, Ваше Величество, за неё в ту пору заступился сам Ваш августейший батюшка, Король Людовик XIII, поскольку и на него она оказывала влияние своим обаянием.

ЛЮДОВИК

Но ведь мой отец, кажется, не любил женщин, и, в особенности, кокеток?

МАЗАРИНИ

Всё так, но и он делал исключения для некоторых дам, и герцогиня была первой в этом списке. В молодости они неплохо развлекались, Ваш батюшка, Ваша матушка, герцогиня и её первый супруг, герцог де Люинь. Все они некоторым образом сдружились, и симпатии Короля в герцогини позволяли некоторым образом сгладить некоторые трения между вашим батюшкой и вашей матушкой. Скажем так, герцогиня весьма неплохо и умело их примиряла, правда, после того, как сама же перед этим послужила причиной их раздора. Тема это весьма запутана, и нам не дано судить их, да мы, собственно, и не знаем ничего из того, чего знать нам не следует. Иными словами, я лишь рекомендую остерегаться, как бы герцогиня не использовала какие-нибудь свои старые связи или какую-нибудь известную только ей тайну во вред Вашему Величеству. Поэтому рекомендую относиться к ней в меру благосклонно и никогда не доверять ей ни в чём.

ЛЮДОВИК

Ваше Преосвященство, я вижу, вы очень утомились столь подробной и длительной беседой, я опасаюсь за ваше здоровье.

МАЗАРИНИ

О, не беспокойтесь, Ваше Величество, моё здоровье уже не имеет никакого значения, ибо я скоро предстану перед Создателем, и единственное, что меня беспокоит в настоящее время, это ваше будущее.

ЛЮДОВИК

Вас, вероятно, также беспокоит и будущее ваших племянниц.

МАЗАРИНИ

Ничуть не беспокоит, хоть я их всех нежно люблю! Ведь я совершенно убеждён, что вы не позволите никому их обидеть!

ЛЮДОВИК

Вы правы, кардинал, ваши племянницы для меня совершенно как родные сёстры, и даже больше.

МАЗАРИНИ

Я уже поручил Кольберу провести негласную ревизию доходов и расходов Фуке. Он раскопал много интересного. Но ничего, что позволило бы предъявить Фуке прямые обвинения. Кольбер обвиняет Фуке в использовании государственных денег в личных целях, но доказательства слабы. Никакой суд не примет их к сведению. Тем более, что Фуке – генеральный прокурор Франции.

ЛЮДОВИК

Это означает, что Фуке – честный человек, или что он – вор, которого невозможно приструнить?

МАЗАРИНИ

Это может означать и то, и другое, или ни того, ни другого. Кроме того, большинство так называемых честных людей честны лишь потому, что боятся разоблачения. Но это не повод, чтобы обвинять их в бесчестности. И всё же, с Фуке придётся разобраться.