Викторио и апачи-мимбре

Смертельная ловушка.
История Викторио - это американская сага, которая никогда не была рассказана во всей полноте, поскольку слишком много правды погибло вместе с этим человеком и его народом. Но кое-что из этого можно узнать: о его бегстве, о том, как он снова и снова оказывался в безвыходном положении, - то здесь, то там, в десятках мест. Эта история должна быть рассказана не только для того, чтобы уязвить совесть современных американцев, но и ради чести и памяти великого и доблестного человека.

Он долго боролся за спасение своего умирающего народа, потому что другого выхода не было. В конце концов, он проиграл. Но не американцам, которые так и не смогли победить его. Викторио никогда им не проигрывал. Он отказался от своей жизни, своих мечтаний, своего страстного желания остаться одному, чтобы жить и умереть на любимой земле своего детства, юности и зрелости — все это он потерял навсегда под грохот мушкетов сжимающегося кольца мексиканских солдат и их индейских помощников на скалистом выступе в отдаленном Чиуауа, убитый, когда он был совершенно беспомощен, без боеприпасов, загнанный в угол, но так и не побежденный по-настоящему теми людьми, с которыми он сражался всю свою жизнь (Дэн Трапп, Викторио и апачи-мимбре).

Двойная резня в Мексике. Также рассказ о том, как армия США "убедительно" воевала против апачей.
..... Морроу уведомил начальство о своем возвращении в южную часть Нью-Мексико и о том, что он разместил свои подразделения на различных постах в ожидании возвращения Викторио, которое, как он полагал, не заставит себя долго ждать. Он также попросил две горные гаубицы. Это было похоже на то, как если бы попросить бейсбольные биты для охоты на блох. Но Викторио сражался не так, как другие апачи. Морроу вспомнил битву в каньоне Анимас, сражение в Кучильо-Негро и совсем недавнее сражение в горах Чиуауа, в каждом из которых пушка была бы полезна, по крайней мере, до тех пор, пока не был произведен первый выстрел. Он также попросил прислать из Калифорнии еще пятьдесят вьючных мулов, чтобы “я мог организовать вьючный обоз, который переживет Викторио”.

Поуп предполагал, - в виду того, что Викторио продемонстрировал наличие у него больших сил, - что с ним находятся не только его мужчины мимбре. Генерал изначально думал не о южных чирикауа Ху, а о мескалеро. “Поскольку значительное число индейцев из агентства Мескалеро отсутствует в своей резервации, то, - как полагают авторитетные источники, - они могли присоединиться к Викторио... Я прошу агента точно установить, какие индейцы отсутствуют, и, когда они вернутся, представить их список командующему офицеру в форт Стэнтон, чтобы их можно было арестовать, как только мы сможем собрать там достаточные силы для этого... и наказать”.

Рассел и в дальнейшем будет отрицать, что значительное число его подопечных отсутствовало или находилось вместе с Викторио, но армия будет лелеять свои подозрения и, в конце концов, по ошибке, начнет действовать в соответствии с ними. В конце концов, стало очевидно, что армия была, по крайней мере, частично права, и некоторые молодые мескалеро действительно действовали вместе с вождем мимбре, хотя, возможно, не как самостоятельная группа.

В начале ноября газета “Нью-Йорк Сан" сообщила, что "Викторио, предводитель апачей Уорм-Спринг, наконец-то оторвался от своих преследователей. В прошлое воскресенье (9 ноября) он устроил засаду на отряд из пятидесяти человек из Нью-Мексико, которые шли по его следу, и убил тридцать два из них, остальные восемнадцать были ранены и сбежали, чтобы лишь рассказать об этом”.

Хотя факты были искажены, статистика является почти верной.

После упорного сражения с Морроу, которое некоторые могли бы расценить как триумф апачей, поскольку индейцы удержали свои позиции, и войскам не удалось выбить их оттуда, Викторио отвел свой отряд на девяносто пять миль на восток, к горам Канделария. Это выдающееся с востока на запад возвышение, похожее на большеголовую каменную гусеницу, задумчиво наблюдающую за дорогой Эль-Пасо – Чиуауа, пролегающей под самым ее носом, являлось излюбленным местом сбора военных партий апачей. На его северном склоне находится природный резервуар для воды, который с тех пор называется Тинайя-де-Викторио, и не без оснований, поскольку здесь произошла одна из самых кровавых боен в истории Апачерии.

Викторио и его группа собрались у самой воды, женщины возводили викиапы, а мужчины, без сомнения, бездельничали, сплетничали, курили, смеялись над недавними приключениями, в то время как несколько раненых ухаживали за собой, - как могли, - в тени, которую смогли найти. Наконец, дозор дал сигнал о приближении группы мексиканцев, и индейцы мгновенно исчезли среди скал, скрывшись из виду. Они не издавали ни звука. Они ждали.

Мексиканцев послали разведать, нет ли в горах врагов. Они были вооружены и отправлены мэром Каррисала, - города, расположенного в тридцати трех милях к югу от хребта Канделария. История о том, что случилось с этими восемнадцатью мужчинами и теми, кто следовал за ними, изложена в нескольких донесениях. В первом, представленном сельским судьей А. Хакесом из Эль-Кармен, поселения-асьенды, где, по некоторым данным, якобы, родился Викторио, утверждалось, в частности: «Как раз в этот момент (в половине одиннадцатого дня) я направил вооруженные силы в город Каррисал по ходатайству мэра указанного города для целей, описанных в следующем сообщении (на мое имя):

«Город Каррисал.

Только что сюда прибыли двадцать человек из тех, кого я послал на подмогу другим, посланным мною ранее, и они сообщили мне, что вернулись без лошадей, а индейцы убили пятнадцать из них, в то время как они хоронили восемнадцать человек из первого отряда, тоже убитых индейцами. Тела погибших остаются на поле непогребенными, поскольку индейцы заняли выгодную позицию на холме Канделария, откуда открывается вид на главную дорогу между Эль-Пасо и Ла-Саладо. Я полагаю, что, только собрав достаточные силы численностью около 200 человек, можно попытаться вытеснить индейцев с их нынешних позиций или похоронить погибших, которых, повторяю, более тридцати. Я прилагаю список погибших, насколько он известен”.

Лейтенант Джордж Уайт Бэйлор-старший, младший брат Джона Р. Бэйлора, который был “губернатором” Аризоны от Конфедерации, командовал подразделением роты С пограничного батальона техасских рейнджеров, и сообщил из Ислеты, штат Техас, о своей причастности к этому ужасному делу:

«После поражения майора Морроу индейцы, числом около 200 человек, спустились примерно в 55 милях к западу отсюда и разбили лагерь в горах Канделария, - группе возвышенностей, окруженных открытыми равнинами. У них была великолепная вода, трава и много дичи, и они, вероятно, намеревались перезимовать здесь, но группа из 15 мексиканцев — лучших жителей Каррисала — нашла их тропу, пошла по ней и попала в засаду, где все они были убиты.

Сцена конфликта выглядела крайне ужасно. Я увидел узкий бруствер, который осажденные мексиканцы поспешно соорудили, где семеро из них сгрудились на пространстве 6х7 футов. Индейцы проявили большую хитрость. Тропа проходила по низине между тремя скалистыми вершинами, над которой они возвышались. Мексиканцев обстреляли с одной стороны как только они достигли гребня горы; затем они, очевидно, спешились и побежали в скалы на противоположной стороне, когда индейцы начали убивать лошадей, которых они привязали, и открыли по ним огонь почти сверху и с вершины в стороне. Все они были убиты. Письмо, написанное ими с просьбой о помощи, было найдено за их бруствером, рядом с телами двух мужчин, которые, очевидно, пытались сбежать, но были изрешечены пулями.

Еще тридцать пять человек - почти все боевые силы Каррисала — отправились на поиски своих сородичей, но индейцам удалось поймать их в той же ловушке, и одиннадцать из них были убиты недалеко от того же места, а еще трое отбежали на некоторое расстояние, и их тела не были найдены. Мы похоронили 26 человек, а трое все еще числятся пропавшими без вести.

Наша команда состояла из 42 человек из Эль-Пасо под командованием Хесуса Варгаса; 25 из Гваделупе, под командованием Франсиско Эскахеры; 18 из Сан-Игнасио; 13 из Сарагосы; рейнджеров и 4 добровольцев с этой стороны границы. Недалеко от станции Канделария к нам присоединились 11 человек из Каррисала, 15 из Лусеро и 41 в Фантри из Кармеля, - всего около 179 человек, в основном вооруженных казнозарядным оружием. Так что, если бы Викторио оставался еще там, мы могли бы устроить неплохую драку, но по различным признакам было определено, что они оставались там всего около двух дней после резни мексиканцев.

Мы нашли 10 седел, принадлежавших убитым, спрятанные в скалах. Ружья, заряжавшиеся с дула, были разбиты, что свидетельствует о том, что Викторио хорошо обеспечен оружием. След снова уводил на север, и индейцы, вероятно, возвращаются в Нью-Мексико, где мы скоро узнаем о новых убийствах”.

Джеймс Б. Джиллетт, ветеран техасских рейнджеров, сопровождавший Бэйлора, сказал, что лагерь Викторио находился на северной стороне, почти на вершине хребта Канделария, откуда открывался вид на местность, которую враги должны были пересекать. Отсюда полдюжины индейцев "совершили набег на поселение Сан-Хосе, где похитили лошадей. Горожане, заметившие следы лишь нескольких индейцев, организовались под руководством Хосе Родригеса, и отряд из пятнадцати человек последовал за ними на северную сторону хребта между двумя скалистыми вершинами, где Викторио устроил засаду. На севере было всего несколько валунов, но на юге холмы были сильно изрезаны и поднимались неровными ярусами камней. Апачи спрятались в этих скалах и поджидали своих жертв. Как только те оказались между двумя отрядами индейцев, спрятавшихся по обе стороны перевала, апачи с северной стороны тропы дали по ним залп. Мексиканцы, находившиеся там, бросились к скалам на южной стороне, когда краснокожие, находившиеся на скалах выше, открыли по ним огонь. Оказавшись в этой смертельной ловушке, весь отряд был перебит».

Джиллетт распознал по имеющимся признакам, “что один мексиканец забрался в расщелину, из которой он мог стрелять в любого, кто приближался к нему с востока или запада. Он также был скрыт от индейцев скалами над ним, но его ноги были открыты воинам с северной стороны, и они буквально прострелили их ему до колен. Я также нашел семерых мертвых мексиканцев в небольшом овраге, а на небольшой вершине над ними я обнаружил логово одного старого индейца, который произвел двадцать семь выстрелов в маленькую группу, пока не убил их всех, потому что в одной куче я нашел патроны калибра 45-70 (Спрингфилд 1873 года –А.К.). Затем вторую партию постигла участь первой». Джиллетт отметил, что «тела были положены в расщелину, где они были бы защищены, поскольку ни койоты, ни канюки, ни вороны не стали бы их есть, хотя они и поедали трупы янки, индейцев или негров. Возможно, что-то в их рационе сделало их тела невкусными».

Хорошо информированный доктор Мариано Саманиего написал из Эль-Пасо, Мексика, 21 ноября, что «некий Тибурсио Мадрид только что прибыл из Ла-Туларосы и сообщил, что индейцы пришли туда 13-го числа вместе с лошадьми, оружием и седлами, которые они забрали у бедных жителей Каррисала. Доктор Джозеф Х. Блейзер также был у меня на приеме, и у меня есть доверенность на получение любого имущества, принадлежащего Луису Террасасу, Габриэлю Агирре и мне. Он сказал мне, что у него более ста голов лошадей с клеймом Террасаса, но он не осмелился заявить на них права, опасаясь за свою жизнь. Торговцы в Туларосе ждали своего часа, чтобы купить у индейцев добычу, награбленную у наших бедных соотечественников и друзей. Невыносимо, что США допускают, чтобы их резервации являлась не чем иным, как безопасным убежищем для убийц и воров. Я бы хотел, чтобы этих индейцев сурово наказали там. Это единственный оставшийся у нас способ избавиться от них. Я считаю, что это можно было бы сделать, поскольку американские войска недавно перешли границу и были отброшены теми же индейцами».

Призыв доктора Саманиего к мексиканской карательной экспедиции с целью совершить набег на резервацию Мескалеро и убить индейцев, так и не был осуществлен, но его показания о относительно того, что апачи привезли добычу из Канделарии в Туларосу, интересны, поскольку предполагают, что, по крайней мере, несколько мескалеро находились с Викторио во время этого события или, возможно, совершали набеги за лошадьми в Мексике в одно и то же время. Рассел признал это, отрицая при этом, что многие из его апачей, если таковые имелись, были на стороне врагов мимбре. В конце ноября он сообщил, что более пятидесяти его индейцев отсутствовали: “…и это гораздо меньше того числа, которое указано в некоторых наших местных газетах, как на отсутствующих в резервации”.

Газеты утверждали, что "эти индейцы были с Викторио, но, как кто-то может быть уверен в том, что знает это наверняка, я в недоумении. Легко отличить индейца из Уорм-Спрингс от мескалеро, когда находишься рядом с ними, но, я думаю, это невозможно сделать на значительном расстоянии. Сами мескалеро категорически отрицают, что кто-либо из их соплеменников с ними заодно. Те, кто недавно вернулся, все утверждают, что были в старой Мексике, и признают, что они воровали там лошадей”, - писал агент. - “Они, по-видимому, считают, что нет ничего плохого в том, чтобы отправиться туда за лошадьми; говорят, что это далеко и в другой стране, и что они всегда так поступали, и т.д.”

Американский консул Луис Х. Скотт в городе Чиуауа, отправив копию письма доктора Саманиего губернатору Уоллесу, дабы ускорить наказание апачей, добавил свои собственные наблюдения.

Ху, по его словам, прибыл в Касас-Грандес в начале лета с отрядом из восьмидесяти воинов, “которые были плохо вооружены”, но при этом, поскольку “не имелось средств для того, чтобы сражаться с ними, они бесчинствовали по обе стороны границы, и даже однажды вступили в бой с американскими войсками”. Возможно, это была битва с Морроу. "Около сорока пяти индейцев Викторио, под командованием этого вождя, совершили страшные опустошения и присоединились к Ху и Джеронимо», - писал Скотт. Он сказал, что массовое убийство в Канделарии “должно быть совершено при участии Джеронимо, хотя все другие авторитетные источники утверждают, что это дело рук Викторио, и если Джеронимо и присутствовал при этом, то играл второстепенную роль».

"Через несколько дней после этого, они атаковали в Саладо караван и убили всех, кто был там. Затем они напали в Галеане, убив двух человек и угнав шестьдесят лошадей. На следующий день они напали на Сан-Лоренцо, убив еще троих человек и захватив триста лошадей, которые были собраны в этом месте, чтобы перегнать их поближе к городу Чиуауа для безопасности. Из Сан-Лоренцо они направились в Санта-Клару, разделив по пути свои силы: один отряд, как я полагаю, отправился вывозить награбленное добро, другой – продолжать свои набеги. Возможно, группа, которая перегоняла скот, была из тех, кто, по словам доктора Саманиего, прибыла в Туларосу с украденными животными". Скотт также сообщил, что он убедит генерала Джеронимо Тревино, который достиг Чиуауа с пятьюстами федеральными солдатами, "изгнать апачей из Мексики, и к завтрашнему дню его действия должны быть скоординированы с одним из них, чтобы заманить врагов в ловушку".

Их следует сдерживать до тех пор, пока они не сдадутся или не будут уничтожены”, - писал Скотт. Луис Террасас, потерявший две трети украденных лошадей, только что был назначен губернатором, также “настроен у очень серьезно на то, чтобы вести ожесточенную войну против них”.

Скотт предложил заключить частную договоренность между Уоллесом и Террасасом о взаимном пересечении границы для преследования апачей и борьбы с ними, которые, по общему мнению, в Северной Мексике “убили сто пятьдесят человек за последние шесть недель”, - заключил Скотт.

Вслед за этим письмом Уоллесу, 3 декабря он отправил еще одно государственному секретарю Уильяму М. Эвартсу, который переслал его министру внутренних дел Карлу Шурцу. Скотт призывал к “искреннему сотрудничеству в войне на уничтожение... при взаимном понимании того, что сторона, вступившая во враждебные отношения с апачами, должна переходить границу каждый раз при необходимости». По его мнению, такое соглашение можно было бы легко осуществить с Чиуауа и Сонорой, причем “в полной безопасности”. Один из информаторов сообщил ему, что в Касас-Грандес прибыло много апачей, и некоторые из них были представлены как индейцы Викторио, хотя и не самим вождем. “Вождь Джош (Ху?) утверждает, что он участвовал в сражении, когда они захватили — по его словам — целый фургон боеприпасов у солдат. Он потерял двух своих вождей в этом деле или в нескольких других боях”. Этими двумя, возможно, были Томасито и Торрибио, которые, по словам Гейтвуда, были убиты в конце 1879 года.

"Если вы изгоните их из Нью-Мексико и Аризоны, они найдут убежище в горах Чиуауа, из этих цитаделей они время от времени будут совершать набеги и бесчинствовать по ту сторону границы, и, вероятно, будут хорошими индейцами (в Мексике) до тех пор, пока политика позволяет им это делать. Но если на них нападут сразу с обеих сторон линии границы и, к своему сожалению, они узнают, что границы больше нет, и они беззащитны, они могут согласиться вернуться, сдать оружие и пони и остаться в своей резервации.

Человек может изучать характер индейца и читать мораль по поводу его плачевного состояния, но его представления об индейском вопросе не будут прочно закреплены до тех пор, пока он не проникнется ими, и тогда его ум не остановится на этом вопросе навсегда».

В еще более позднем сообщении Скотт приводит наилучшие из имеющихся свидетельств того, что Викторио и Ху объединили свои силы для борьбы с Морроу, в массовых убийствах в Канделарии и, возможно, на юге Нью-Мексико еще раньше.

По его словам, после распада резервации Чирикауа, Ху обосновался в Мексике, время от времени совершая набеги и устроив свою штаб-квартиру в “горах близ Касас-Грандес”. Он был достоверно осведомлен о том, что Ху “держится довольно близко к горам и не любит разговаривать или давать интервью, но время от времени рассказывает о своих подвигах”. Он принял сорок пять воинов Викторио в свой собственный отряд, более многочисленный, но не так хорошо вооруженный, хотя у Викторио имелось «изобилие боеприпасов и игольчатых ружей», чтобы восполнить этот недостаток. Скотт сообщил, что примерно во время вчерашнего боя или раньше, Ху присоединился к Викторио, хотя “эти два достопочтенных головореза не могли договориться в течение многих лет и не являются друзьями. После стычки с Морроу они отправились в горы Канделария, где занялись своей ужасно кровавой работой в Каррисал".
Скотт проанализировал последующие нападения, сообщив, что после них Ху попросил мира в Касас-Грандес, и, поскольку у правительства не было средств бороться с ним, его там особо не беспокоили.

“Викторио никогда не просил мира, а сразу принялся за дело, убивая всех без разбора, кого мог найти. Вся страна к северу от города Чиуауа деморализована, и утверждается, что у Викторио большая группа, хотя, на самом деле, их не более 150 человек. Полковник Орландо Б. Уиллкокс, в настоящее время возглавляющий департамент Аризоны, по-видимому, также осведомлен о сотрудничестве между враждебными лидерами».
Если жители юго-запада были непримиримы в своей ненависти к Викторио, то другие, живущие в отдалении, были более милосердны и осознавали несправедливое обращение, которое вынудило его вступить на тропу войны. New York Sun в редакционной статье отметила, что группу Викторио “переместили из одного учреждения в другое без их согласия и вопреки их протестам, а в одном случае даже поселили их среди враждебно настроенных к ним индейцев. Эти различные изменения включали в себя перемещения на сотни миль, и в любом случае не вызывали ничего, кроме недовольства”. Теперь, предупредил консул Скотт, северная Мексика “будет переполнена индейцами-ренегатами, которые будут просить мира здесь (в Мексике) и совершать свои набеги на Соединенные Штаты, если только они не будут истреблены или изгнаны вон”.

По мере того как проходили недели, поселенцы становились все более разгневанными, а враги вели дикий образ жизни. Один гражданский, Х.К. Кэмпбелл, написал госсекретарю Шурцу из Линкольна, напомнив ему, что “жизнь одного добропорядочного гражданина, работающего на освоении земель или шахт на нашей территории, ценнее для человечества, чем целая раса таких негодяев”, - мнение, которое Викторио не разделял. Кэмпбелл предупредил, что даже сейчас “эта банда движется на север от старой Мексики”, совершая новые набеги, и если Викторио когда-нибудь доберется до Мальпаис, страны изломанных лавовых потоков к западу от Стэнтона, “он сможет удержать ее, несмотря ни на что”, тем более что “армия оказывает очень слабое сопротивление”. Но у Кэмпбелла было решение: “Я бы посоветовал разорвать все племенные отношения и рассеять их так, чтобы у них больше никогда не было возможности собраться вместе. Пусть каждое государство возьмет сколько-то человек, разместит их на фермах или в ремесленных мастерских, и если они не хотят работать и принимать цивилизацию, пусть они умирают с голоду, и чем скорее, тем лучше”.

Стояла зима, травы было мало, пони исхудали, в Мексике царил хаос, и многие ранчо были полностью очищены от скота. Воинам, или некоторым из них, пришло время снова подумать о легкой жизни в резервации. Итак, Ху, Джеронимо и около восьмидесяти их людей покинули Викторио и отправились в горы Гваделупе, расположенные в сорока милях к востоку от южного хребта Чирикауа. Там они позволили ветерану-разведчику Арчи Макинтошу, капитану Гарри Л. Хаскеллу, адъютанту Уиллкокса, и Тому Джеффордсу, которым помогали друзья, связаться с ними. Они с готовностью согласились сдаться.

"Беседа прошла очень удовлетворительно”, - сообщил Хаскелл. - “Индейцы говорят, что они слышали, что генерал Уиллкокс всегда хорошо относился к их народу, и что они приехали сюда, чтобы жить в мире, что они не встанут на тропу войны и не уйдут из агентства, что они не были с Викторией и не знают, где он находится”. Ху и Джеронимо решили, что ложь во спасение не повредит, но Уиллкокс не имел личного опыта общения с этими буйными личностями и теперь был в восторге. Он написал мексиканскому консулу в Тусоне, что с индейцами “будут обращаться справедливо до тех пор, пока они будут хорошо себя вести”, и поверил, что их можно было бы “использовать в качестве вспомогательных сил для подавления враждебных групп”. Следует отметить, что эти чирикауа никогда больше не объединяли свои силы с Викторио, хотя, как мы увидим позже, Ху жестоко отомстил за смерть конкурента.

Ближе к концу года Скотт вновь призвал к согласованным действиям против противников в связи с наступлением, запланированным генералом Тревино. Поуп немедленно приказал своим войскам собраться и обратился за содействием к Аризоне с этой целью. “Губернатор штата Чиуауа желает сотрудничества с нашими войсками и считает, что они, вероятно, понадобятся в горах Флорида”, - размышлял он. - “Очень важно не допустить, чтобы индейцы были вытеснены на север, на нашу территорию”. Морроу выдвинулся на позицию, и Уиллкокс отрядил разведчиков и сильное подразделение под командованием полковника Юджина Карра, ветерана индейских войн, хотя и склонного к спорам, когда полевые обязанности не позволяли ему оторваться от письменного стола.

Хатч проинформировал Уиллкокса, что Террасас сообщил о четырехстах-пятистах солдатах под командованием Тревино, выступающих “против враждебных индейцев, которые сейчас находятся в Лагуна-де-Гусман и Санта-Мария”, и запросил сотрудничества. Апачи, численность которых оценивалась в тридцать человек, уже напали на одну разведывательную группу в горах Флорида, убив одного человека и ранив двоих. Группа мексиканских торговцев, добравшихся до Лас-Крусес, сообщила, что они тоже подверглись нападению во Флориде, их животные были украдены, но позже возвращены.

К сожалению, в этот момент угроза вторжения индейцев в области реки Пекос в восточной части Нью-Мексико отвлекла часть сил, на которые рассчитывал Морроу.

10 января Тревино сообщил в Санта-Фе, что около “100 индейцев и их семей” направляются в Месилью, к востоку от гор Флориды, “после совершения ужасных бесчинств”, и на этом его операции против них закончились.

Примерно в это же время Поуп официально поинтересовался, что делать с пленными, если их захватят его войска или мексиканцы, на что Шерман ответил, что если мексиканцы возьмут пленных к северу от границы, с ними следует обращаться так, как если бы они были захвачены американскими войсками. Смысл этого, - он не потрудился добавить, - заключался в том, чтобы кого-то поймать.

Генерал Поуп, тем временем, затронул самую деликатную тему из всех: разоружение и спешивание мескалеро, которые, по его твердому убеждению, являлись источником силы Викторио, поставок ему оружия, животных и оказания моральной поддержки.

Мескалеро, по его словам, как и все апачи, “являются несчастной, жестокой расой, жестокими, лживыми и совершенно неисправимыми людьми. Хотя в течение многих лет правительство кормит их и цивилизует, они практически не отличаются от того, кем они были в начале процесса. В их стране нет дичи, и им ничего не остается, кроме как использовать свое оружие и лошадей с целью убийств и грабежей. Конечно, есть элементарный здравый смысл в том, чтобы отобрать у них то, что они не могут использовать ни для каких целей, кроме как для нанесения вреда”.

Эта идея, внедренная таким образом, должна была процветать, и в итоге расцветет, не причинив особого вреда врагам, но принеся в целом незаслуженные страдания мескалеро и, вероятно, укрепив группу Викторио
как раз в тот момент, когда ее могущество начало ослабевать.

Несмотря на тщательное размещение Поупом и Уиллкоксом своих войск вдоль границы, Викторио и его люди легко пересекли ее, направляясь на север. 9 января Морроу телеграфировал с пострадавшего ранчо Макэвера: “Я нахожусь на большой дороге, ведущей к Черному хребту. Рассчитываю нанести удар по индейцам через два дня. В моем отряде не все в сборе. Я ожидаю, что Доусон догонит меня завтра вечером. Бейер со своей командой заблудился. Я боюсь, что он пустился в погоню за диким гусем”. Однако Карр, чья команда была начеку в юго-восточной Аризоне, в то время так и не увидел никаких признаков присутствия противника.

Морроу догнал Викторио на Перч-Крик, к западу от Хиллсборо, и ожесточенная схватка продолжалась с 14:00 до захода солнца. “Он твердо стоял на своем и, очевидно, думал, что сможет нас остановить, но, в конце концов, сдался и бросился бежать”, - написал жизнерадостный майор, снова жалуясь на “невыразимо” суровую местность. “Ожидайте, что сегодня или завтра мы нанесем новый удар по Анимас или Кучильо Негро”. Он сообщил, что несколько противников убиты или ранены, также его сержант Ди Джей Гросс убит, а разведчик ранен. Хатч, зная о проявленной Викторио ловкости, отправил сообщение майору Дэвиду Перри, который привел в Байярд отряд из Аризоны, с просьбой связаться с судьей Хадсоном в Мимбрес и узнать, слышал ли этот хорошо информированный человек что-нибудь о передвижениях апачей в его направлении, но из этого ничего не вышло, и Перри уехал.

Морроу преследовал Викторио на север вдоль восточного склона Черного хребта, изменив направление своей предыдущей кампании, но, не приближаясь, чтобы мимбре не смогли обойти Охо-Кальенте. 16 января они оказались в пятнадцати милях от старого агентства и отправили сообщение своему другу, Энди Келли, что хотели бы довериться, но не какому-либо военному офицеру, “поскольку, по словам Викторио, они обманывали его так часто, что он не может доверять никому из них, и он хочет, чтобы я выяснил, каких условий мира он может добиться... и когда я получу сообщение из Вашингтона, чтобы сообщил ему об этом“. Келли сообщил, что там было около шестидесяти воинов, хорошо вооруженных и на лошадях, добавив, что, поскольку он «знаком с ними их в течение последних девяти лет, индейцы знают, что я никогда их не обманывал, они поверят мне, и я смогу предоставить вам информацию». Келли добавил, что мимбре в то время находились в Сан-Матео, и Морроу предстояло испытать это на своей шкуре.

17 января он снова настиг Викторио на том же участке. В ходе ожесточенного боя младший лейтенант Джеймс Хэнселл Френч, девятый кавалерийский полк, был убит, двое разведчиков ранены, а Викторио, насколько майору было известно, не понес потерь. Он вернулся в Охо-Кальенте, чтобы подкрепиться и несколько часов заслуженно отдохнуть. Военные из Аризоны продолжили разведку труднопроходимой местности вдоль границы с Нью-Мексико, но по-прежнему не обнаружили там никаких противников.

Викторио и его люди, не получив ответ на их просьбу остаться в Охо-Кальенте, снова повернули на юг, следуя проторенной дорогой вдоль восточного склона Черного хребта. Они разделились на две группы, возможно, чтобы более тщательно разорить сельскую местность ради пополнения своих запасов скота и продовольствия, а затем вновь соединились на ручье Анимас к западу от Лас-Паломас, крошечной общины в устье реки Паломас. Здесь капитан Кэрролл и капитан Луис Х. Ракер, оба из девятого кавалерийского полка, нанесли по ним удар, потеряв одного человека убитым, троих ранеными и несколько лошадей, но преследовали индейцев через Рио-Гранде, по правому берегу которого спешил Морроу со своим отрядом. Капитан Хукер также должен был прибыть с запада, из-за Черного хребта, где он, в конце концов, не обнаружил противника на его западных склонах.

Три отряда переправились через реку, чтобы прочесать горы на востоке и, по возможности, помешать Викторио вступить в контакт с мескалеро. Были вызваны войска из форта Блисс, расположенного недалеко от Эль-Пасо и форта Стэнтон; и теперь казалось возможным, что эта изнуряющая борьба наконец-то закончится. Говорили, что половина врагов теперь спешенные, так как их лошади захвачены апачскими разведчиками Морроу, хотя, если бы им удалось украсть достаточно лошадей, они могли бы снова двинуться в Мексику. Мексиканские подразделения были предупреждены о такой возможности.

Как бы то ни было, 3 февраля Морроу снова столкнулся с Викторио в горах Сан-Андрес, к западу от Белых песков (Уайт-Сэндс). “После ожесточенного боя мы потеряли одного убитым и четверых ранеными”, - сообщил он. “Индейцы были разгромлены и обращены в бегство ночью, -считал он, - и снова добрались до западного берега Рио-Гранде". Но они этого не сделали, на самом деле. Слово “разгромлены” являлось обычным эвфемизмом, означающим, что солдаты сбиты с толку и не совсем понимают, что происходит на самом деле. Такое случалось часто. В данном случае Морроу атаковал с пятью кавалерийскими ротами и индейскими разведчиками в каньоне к северо-западу от Алемана. “Люди Викторио были размещены группами по пятнадцать-двадцать человек по бокам каньона. Майору Морроу удавалось перегонять их с места на место до наступления ночи, когда когда стрельба со стороны Викторио прекратилась. Несколько индейцев были убиты войсками, но их число не было установлено”. Шесть дней спустя капитан Ракер снова настиг индейцев, и снова в Сан-Андресе: “…хорошо укрепившихся в узком и труднопроходимом каньоне. Войска были встречены шквальным огнем, под которым пало несколько лошадей и людей. Осознав свое преимущество, индейцы атаковали войска, которые были смяты и в беспорядке отступили; индейцы, в свою очередь, бросились в погоню и оттеснили войска за реку. Во время отступления были брошены пайки и постельные принадлежности, которые захватили индейцы”.

Очевидно, ситуация снова выходила из-под контроля. Хатч лично прибыл в южную часть Нью-Мексико, чтобы принять командование, и сначала отправил из Санта-Фе в район боевых действий две роты девятого кавалерийского полка, 140 человек под командованием капитана Чарльза Паркера.

Никто не знал наверняка, но мимбре, возможно, прорывались из западного округа, и департамент Аризоны принял новые меры предосторожности, чтобы остававшиеся в Сан-Карлосе семьи воинов не были насильственно вывезены или не вырвались на свободу. Хатч подумал, что сейчас было бы неплохо доставить этих иждивенцев в Охо-Кальенте. Они могли бы заманить Викторио. Их можно было бы даже выпустить на свободу, когда они наверняка были бы собраны противниками и настолько обременяли бы их, что сделали бы более вероятным их заманивание в ловушку и уничтожение или поимку. Поуп согласился с этим доводом. “Это значительно ускорит дело, если семьи будут доставлены туда, куда просит Хатч. Я также настоятельно призываю отправить их в Охо-Кальенте”, - сказал он.

Хатч в своем официальном запросе заявил, что возвращение индейских женщин и детей в Охо-Кальенте вполне может “положить конец войне с индейцами”, которая в противном случае может продолжаться бесконечно. Шерман сообщил Поупу, что ему не удалось получить четкого решения по этому поводу из министерства внутренних дел, и его реакция в конечном итоге была отрицательной, о чем Поуп сожалел “чрезвычайно”. “Оставить семьи в Сан-Карлосе – значит, просто продлить военные действия и привести к ненужной гибели как белых мужчин, если не белых женщин и детей, так и индейцев. Кормить семьи группы Викторио в Сан-Карлосе, штат Аризона, в то время как Викторио и его воины совершают набеги на Нью-Мексико, - это что-то необъяснимое».

Шерман еще раз попытался убедить министерство внутренних дел изменить свое решение, но безуспешно. Оно не признало, что политика концентрации, которой оно придерживается, является катастрофической. Индейцы должны были выполнить условия министерства внутренних дел или сражаться насмерть. И мимбре сделали свой выбор.

Неопределенность в отношении местонахождения противников заставила аризонских офицеров снова нервно перебрасывать силы на границе. Младший лейтенант Тимоти А. Туи был направлен с ротой шестого кавалерийского полка в Байярд. Гейтвуд и его разведчики были предупреждены о возможном движении на восток. Затем, когда Хатч пожаловался, что “его (Хатча) скауты лишились возможности сражаться”, Уиллкокс приказал Карру отправить с Туи нескольких индейцев.

Тем временем, предложение Поупа разоружить и спешить мескалеро получило поддержку. 11 февраля Шурц официально согласился, хотя и полагал, что индейцы могли бы сохранить лучших своих лошадей для сельскохозяйственных целей, перенацелив их с диких набегов на тягловые плуги и повозки. Для лошадей это было бы так же нелепо, как и для индейцев, и перемены, возможно, были бы не менее неприятными.

Добравшись до Охо-Кальенте в конце февраля, Хатч написал хвалебный отзыв о доблестном Морроу, который подвергся жестокой обструкции со стороны гражданских лиц из-за своей неспособности уничтожить противника. Хатч подчеркнул почти сверхчеловеческую выносливость, самоотверженность и боеспособность кавалеристов, преследовавших Викторио: «Команда майора Морроу показывает, что работа, выполняемая войсками, является самой тяжелой, лошади измотаны до состояния теней, люди почти без сапог, обуви и одежды. Чтобы можно было понять потерю лошадей, скажем, что, когда, следуя за индейцами в Черном хребте, лошади пять дней не ели ничего, кроме бедного подножного корма в виде сосновых шишек, такое длительное отсутствие пищи было почти таким же катастрофическим, как 79 часов без воды во время ужасного марша в Мексику. Все это, сопровождаемое форсированными маршами по невероятно труднопроходимым тропам, объясняет высокий уровень падежа среди лошадей, многие из которых были привезены из восточных штатов и находились в неблагоприятных климатических условиях. Майор Морроу переутомился до такой степени, что у него началось опасное кровотечение. Солдаты совершали пешие длительные ночные переходы, пытаясь застать врасплох индейские лагеря. Морроу заслуживает большой похвалы за упорство, с которым он продолжал преследование, и без помощи пеших индейских скаутов и постоянной бдительности, должно быть, попал бы в засаду, что привело бы к уничтожению его отряда. Враждебные индейцы, безусловно, так же сильны, как и любая из его рот, которыми майор Морроу командовал в бою. Мы всегда сражаемся вытянутой шеренгой. Индейская шеренга всегда одинаковой длины, а часто и длиннее, простираясь в некоторых действиях более чем на две мили. Следовательно, попытка расширить фланги с целью окружения постоянно проваливается.

Индейцы выбирают горы в качестве своего боевого плацдарма и почти неприступных позиций, обычно устраивая несколько стрелковых окопов там, где природа их не предусмотрела, и умело устраивая лазейки. Индейцы хорошо вооружены, и они в изобилии снабжены боеприпасами. И, в качестве доказательства тот факт, что их огонь в бою непрекращающийся, почти все лошади и мулы, которых они оставляют на марше, имеют пулевые ранения. По оценкам, с момента начала мятежа они унесли жизни от 600 до 1000 человек. Невозможно описать, насколько суровы такие горы, как Блэк-Ридж (Черный хребет) и Сан-Матео. Хорошо известные лавовые пласты Модока по сравнению с ними кажутся лужайкой».

Он добавил, что “горный Хочкисс просто бесценен. Он легко разрушает каменные укрепления, хотя до сих пор не поступало сообщений о том, что это артиллерийское орудие было применено в бою с противником. Командование в Аризоне планировало передать орудие Гатлинга войскам, действующим в Нью-Мексико, но нет никаких сообщений о том, что оно использовалось в боевых действиях».

Сообщение Хатча дошло до Шермана, который резко ответил, что никто не ожидает невозможного. Он сказал, что “вполне удовлетворен действиями войск и знает о трудностях в стране. Нет необходимости в большой спешке, нужно только подготовиться к прибытию эмигранта и со временем подчинить этих апачей. Пусть Морроу просто продолжит неустанно давить».

Но для поддержания давления на Викторио потребовались бы дальнейшие сверхчеловеческие усилия. Другого выхода не было.

Готовясь к тому, что, как он надеялся, должно было стать последним, решающим ударом, Хат организационно перестроил свои силы, создав три войсковые группы под командованием опытных, знающих толк в апачах командиров. Первая группа, состоящая из пяти рот девятого кавалерийского полка и одной роты шестого, он передал под командование Морроу. Вторая из четырех рот девятого кавалерийского перешла под подчинение капитана Кэрролла. Третья, в которую вошли три роты девятой кавалерии, отделение 15-го пехотного полка и рота скаутов навахо, должен был командовать Хукер. На помощь были организованы силы в Техасе под командованием генерал-майора Бенджамина Генри Грирсона, известного кавалерийского рейдера времен Гражданской войны, и подразделения в Аризоне, которые тоже были готовы, в том числе скауты Гейтвуда. Проблема мескалеро, как и проблема мимбре, должна была быть окончательно решена этим массированным объединением сил.

Даже в то время, когда шли эти обширные приготовления, возник свежий признак того, что мимбре желают сдаться. 26 февраля агент Рассел телеграфировал из Мескалеро комиссару, что “двое индейцев Викторио дали знать о себе. Поскольку они были недалеко отсюда, им было предложено заключить мир, и им было отправлено сообщение о том, что они могут прийти. Им были гарантирована защита и разрешение на возвращение. Они отказались прийти. Капитан Стиллмахер сказал, что я мог бы с переводчиком отправиться к ним на встречу, Мы отказались. Индейцы в течение двух дней отказывались прийти сюда и, в конце концов, ушли, сообщив напоследок, что хотят иметь дело только со мной, а не с военными. Я не буду этого делать без соответствующего указания. Они представляют группу Викторио, которая находится в шестидесяти милях отсюда”.

Переговоры все еще могли быть возможны, но только на условиях, которые гарантировали бы противникам добрую волю, но эти условия белые не выполнили, поэтому и из этой попытки ничего не вышло. И все же агент Рассел верил, что военные действия можно прекратить, точно так же, как он продолжал верить в добрые намерения мескалеро, несмотря на убеждения армейских чинов в обратном.

«3 марта Ка-бал-ле-со (Кабальеро), главный вождь мескалеро, получил разрешение на пятидневную отлучку с целью наладить связь с Викторио и уговорить его прийти сюда. Десятого числа он отослал с женой просроченное разрешение (пропуск), сказав, что придет позже, но этого не произошло. 8 марта Сан-Хуан, младший вождь попросил разрешение на поиск Ка-бал-ле-со, полагая, что его, возможно, убили. Я объяснил ему, что если бы люди Викторио убили Ка-бал-ле-со, они убили бы его и всех остальных, кто мог быть с ним. Он утверждает, что мог бы узнать о судьбе Ка-бал-ле-со без опасности для себя”, поэтому Рассел, в конце концов, дал и ему пятидневный пропуск.

Он тоже не вернулся. Ходили слухи, что Викторио находится в пределах дня езды от агентства, пытаясь выяснить, можно ли ему прийти. В противном случае “он нападет на агентство”. Капитан Стиллмахер, узнав об этой угрозе, собрал 451 солдата в центре Мескалеро, “что вполне достаточно для предупреждения любой чрезвычайной ситуации”.

Лагерь Викторио, как выяснилось, оставался там же, где и был, “примерно в пятидесяти или шестидесяти милях отсюда”, то есть в Сан-Андресе, недалеко от источника в верхней части каньона Эмбрильо, на восточной стороне хребта.

“Сегодня (16-го) я узнал от того, кого считаю надежным источником, что около тридцати пяти индейцев мескалеро отправились к Викторио, и некоторые из них взяли с собой свои семьи”, - признал Рассел. Он отметил, что Хатч ранее убеждал его собрать всех индейцев с их семьями «в агентстве уже двенадцатого апреля, поскольку я буду вынужден, из-за союза многих мескалеро с группой Викторио, считать всех индейцев, не находящихся в агентстве, враждебными».

Рассел полагал, что мескалеро никогда не согласятся потерять своих животных, “и если это будет сделано силой, индейцы впоследствии отомстят жителям этой страны”.

Рассел запросил инструкции на случай, если Хатч попытается разоружить его индейцев, предупредив, что большинство из них покинут резервацию, если заподозрят, что должно произойти. Он добавил, что “я не верю, что какое-либо значительное количество мескалеро до недавнего времени находилось с Викторией, хотя в течение последних нескольких недель тот находился так близко, что между ними была налажена постоянная связь. Его усилия рассчитаны на то, чтобы побудить других, которые вовсе не склонны к злу, присоединиться к нему. Вдобавок ко всему, все мескалеро боятся его”. Также, по его словам, «Ка-бал-ле-со наконец-то вернулся, получив от Наны обещание, что мимбре поселятся в Охо-Кальенте, если им будет позволено».

Грабежи и набеги продолжались. Около 120 лошадей были угнаны из Сан-Антонио, к югу от Сокорро. 22 марта сорок индейцев убили восемь человек, в том числе отца сенатора территории, недалеко от Санта-Барбары, а затем напали на лагерь овцеводов на ручье Тьерра-Бланка выше ранчо Макэвера, и убили еще восемь или десять человек. Двадцать шестого числа двое мужчин были убиты, а мальчик взят в плен в пятнадцати милях к западу от Полведры и в десяти милях к северу от Сокорро. В газете сообщалось, что 29 марта около шестнадцати индейцев Викторио угнали двадцать лошадей из Хиллсборо. В то время как восемьдесят пять солдат под командованием Бейера находились на одной окраине города, а лейтенант Райт с индейскими скаутами на другой, налетчики проскользнули между ними. Годы спустя стало известно, что Викторио провел своих воинов прямо через Хиллсборо, в то время как шахтеры в страхе сжались в своих хижинах и не смели издать ни звука.

Однако армия не бездействовала, как полагали гражданские лица, а продолжала подготовку к масштабной операции к востоку от Рио-Гранде. Есть свидетельства того, что главной целью была резервация Мескалеро, и что только накануне наступления Хатчу стало понятно, что лагерь Викторио находится прямо на пути. У него были собраны крупные силы, и он мог нанести по Викторио решающий удар. Однако эта атака провалилась не по вине солдат, и операция против мескалеро, хотя изначально и была успешной, в конце концов, также закончилась плачевно, поскольку добавила Викторио сил, а не подорвала их.