Лагерь Белый

«…Узнала я, как опадают лица,
Как из-под век выглядывает страх,
Как клинописи жесткие страницы
Страдание выводит на щеках…»
А.Ахматова «Реквием»

С улицы доносился шум, свистки паровозов и голоса конвоиров; в вагоне словно все ожили и проснулись от тяжелого сна. Поезд начал притормаживать, при этом он пыхтел, скрипели его старые колеса — наконец он остановился.

—Выходи из вагонов!—зазвучал зычный мужской голос. В темноту товарника ворвался свет, все зашевелились, поднимали головы и щурили глаза. Маленькие дети, проснувшись от грохота и криков, заплакали. Женщины крепче прижимали малышей и пытались успокоить, но те, словно чувствовали страх, исходивший от матерей, и только сильнее заливались плачем. Венечка, глядя на это, тоже захныкал. Леля стала его качать и целовать в лоб и в макушку, шепча: «Wszystko dobrze kochanie, nie p;acz. Ucierpie;»1.

—Чего ждем? Вылазим из вагонов, —торопил какой-то высокий худощавый человек в форме НКВД, с усталым загорелым лицом, с морщинками вокруг серых внимательных глаз и упрямыми тонкими губами.
Женщины подхватывали свои баулы, корзинки, чемоданы, и с детьми на руках с трудом, неуклюже соскакивали на землю. Оглядывались, пытаясь понять, что происходит вокруг, что за местность? Рядом тут же появились солдаты охраны с винтовками.

 —Строимся в колонну, по двое,—продолжал командовать худощавый человек, —проверьте вагоны, чтобы никого не осталось.
Солдаты – охраны подталкивали прикладами винтовок женщин в один строй, при этом окружали их плотным кольцом, те прижимались друг другу, инстинктивно ища защиты. Рядом с Лелей оказалась Циля, она схватила ее за локоть, и сжала так, что Лели стало больно, но она промолчала; знала, как сейчас той страшно. Женщины стояли в строю, как солдаты, боясь посмотреть на проходившего вдоль колонны человека, от которого исходила какая-то уверенность, сила и безграничность власти. Это был комендант лагеря поселения для лиц, являющихся ЧСИР.2

—Ну что, все вышли,—зычным голосом крикнул он,— Меня зовут Кожедубов Иван Андреевич, я комендант лагеря поселения «Белый». Итак, основные правила поселения: никто не имеет права без разрешения покидать территорию лагеря, второе, никто не имеет права отказываться выполнять работы, на которые вы будете направлены, чтобы трудится во имя нашей страны…

Он еще много перечислял разных правил, но Леля поняла, что, по сути, нужно было только трудиться и больше ничего. Этого Леля не боялась, она с детства была приучена к труду, в их семье не было лентяек. Четыре сестры и Мария-горбунья-самая младшая; в детстве перенесла какое-то заболевание в результате сильно искривились кости позвоночника. Машеньку все любили, как любят больных хилых детей, она и умерла рано, лет в четырнадцать.  А когда умерла мама, то Леле и сестрам стало тяжело жить. Мачеха не очень жаловала, особенно Лелю и говорила: «Pi;kna dziewczyna, leniwa dziewczyna3» Сколько она себя помнила, то всегда работала: то по дому, то в поле, то на скотном дворе. Ох, и тяжела была жизнь у нее, до встречи с Николаем. Вспомнив о нем, Леля вздохнула, и непрошенная слеза потекла по щеке.

—Вам ясно!
—Да,—негромко ответили женщины.
—Я не слышу!
—Да!
Комендант махнул рукой, и охрана, подгоняя женщин, направила их в сторону лагеря-поселения, что находился на реке Белая, рядом с городом Белорецк.

Колонна усталых женщин с хотулями и баулами, с плачущими детьми, медленно двигалась к лагерю. Ну вот показались ворота и деревянные бараки. Все это время Циля шла рядом с Лелей, иногда помогая ей нести Венечку; тот так устал, что уже не было сил плакать, и его грустное личико стало похоже на лицо маленького старичка. Подходя к воротам, Циля горячо зашептала Леле:
— Лелечка, милая, давай с тобой вместе в одном бараке. Я же пропаду без тебя, да и за Венечкой прослежу, — Циля преданно заглянула в глаза Леле.
— Хорошо, хорошо, Циля, но ты же понимаешь, что это не от меня зависит.
— Да, — вздохнула Циля, — но ты попробуешь? Да?
Леля только кивнула головой.

Ворота тяжело начали открываться, колонна женщин с детьми замедлила шаг, голоса притихли. Даже дети замолчали, словно почувствовали необъяснимый страх, витавший над толпой в несколько сот человек. …Они словно подошли к реке Стикс, за которой только забвение. Их вычеркнут из жизни, сотрут имена из памяти людей, даже близкие будут опускать глаза и молчать, если кто невзначай спросит: «А где такая-то?»
Солдаты охраны подгоняли женщин, и колонна нехотя медленно стала двигаться вперед, проходя через ворота, над которыми висела надпись «Лагерь Белый/234654».


Октябрь 2026


Примечания:
1.«Wszystko dobrze kochanie, nie p;acz. Ucierpie;»1 (польск.язык) – Все хорошо, милый, не плачь. Потерпи.
2. ЧСИР – член семьи изменника Родины
3. «Pi;kna dziewczyna leniwa dziewczyna3» (польск.язык) – Красивая девица, ленивая девица