Чувственная близость. Глава 21. Снова у сомнолога

Андрей Белоруков сидел в холле медицинского центра «Возрождение», вцепившись пальцами в жёсткие подлокотники пластикового кресла. От нетерпения его ноги чуть подрагивали, а в груди сжимался тугой комок тревоги. На стене тикали часы, их мерный, спокойный ритм только усиливал его напряжение.

Администратор, слегка полноватая девушка с длинными рыжеватыми крашенными волосами, небрежно собранными в хвост, и родинкой на носу, в этот момент с кем-то разговаривала по телефону. На столе перед ней горела маленькая настольная лампа, бросая тёплый, но какой-то болезненно узкий круг света на стопку папок и чашку остывшего чая с тонким ободком налёта на стенках.

— Ты представляешь… — запнулась она, посмотрев на Андрея. — Подожди одну минутку!
Она приложила руку к динамику телефона, чтобы её не было слышно, и на секунду прикрыла глаза.

— Молодой человек, ещё раз повторяю: не ждите его! — сказала чуть раздражённым голосом, теперь уже глядя прямо на Андрея. — Он не примет вас. Без записи. После того как он закончит с последним пациентом, он уйдёт домой. У него сегодня и так день был сумасшедший.

— Вы поймите, — Андрей запнулся и посмотрел на бейджик на её груди. Там аккуратными буквами высвечивалось имя «Гузель», а под ним — должность и маленькая эмблема центра. — Гузель, вы поймите, — продолжил он, стараясь говорить твёрдо, но голос всё равно дрогнул. — Мне срочно нужно поговорить с Нигматуллиным! Я не могу ждать целый месяц, когда он освободится. Это не просто вопрос, это… это важно. Очень важно.

Администратор лишь сочувственно посмотрела на него.

— Ну тогда ждите! — вздохнула она.

После чего продолжила свой увлечённый разговор, время от времени поглядывая на Андрея, проверяя, не ушёл ли он.

Внезапно раздался резкий звук захлопывающейся двери, эхом прокатившийся по пустому коридору. В проёме появился мужчина лет сорока пяти с проплешиной на затылке и усталым, измотанным лицом. Он быстро прошмыгнул мимо Белорукова, едва скользнув по нему взглядом.

Андрей посмотрел на Гузель вопросительным, почти отчаянным взглядом — так, что та снова прервала разговор по телефону.

— Да, это был последний пациент Нигматуллина, — тихо сказала она. — Теперь он точно уйдёт.

— Спасибо, Гузель! — выдохнул Андрей, уже поднимаясь с кресла.

Белоруков сразу же направился в сторону кабинета Нигматуллина и успел как раз вовремя — врач-сомнолог уже собирался запереть дверь кабинета.

— Ильгиз Вилюрович, подождите! — воскликнул Андрей, чувствуя, как голос срывается от напряжения. — У меня к вам очень срочное дело.

Несколько секунд Нигматуллин смотрел на него растерянным взглядом, слегка нахмурив брови. В его глазах читалась внутренняя борьба: выслушать неизвестно откуда взявшегося Андрея или пойти спокойно домой, где его ждёт семья. Он чуть приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, потом снова закрыл, подбирая нужные слова.

— Ну ладно! Проходите! — сказал он наконец, выдохнув и приоткрывая дверь в свой кабинет чуть шире.

— Спасибо! — радостно воскликнул Белоруков.

Когда он проходил в кабинет и садился на кресло пациента, обитое потёртой коричневой кожей, Нигматуллин устало опустился в своё кресло и, чуть наклонившись вперёд, задал вопрос:

— Что же вас привело ко мне в столь поздний час и без записи?

— Мне нужен гипноз! — выпалил Андрей, не давая себе времени передумать.

— Ну зачем? — в голосе врача прозвучало искреннее недоумение.

— Чтобы вспомнить один момент из своей жизни, — тихо ответил Андрей, опустив взгляд на свои сцепленные в замок пальцы. — Тот, который я почему-то забыл. Или… который не хочу вспоминать. Но сейчас мне нужно его вспомнить. Для меня это очень важно!