Брат мой

Мы не были избалованы вниманием родственников, и поэтому, когда узнали, что из далекого Архангельска, на каникулы, к нам приедет тетя с сыном искренне обрадовались.

При первой встрече нас поразила одежда двоюродного брата - тщательно отглаженный костюм никак не вязался с нашим жарким климатом и представлением о братишке-сверстнике. Ну а в остальном, это был обычный, высокий, светлокожий парнишка 14 лет.

Я и мои братья с затаенным ехидством ждали, когда он заговорит, так как между собой потихоньку передразнивали его мать, приезжавшую к нам раньше и смешившую нас своим северным говорком – торопливым и окающим. Но брат разочаровал нас заговорив правильно, без намека на архангельский диалект. Его речь была не по-детски грамотной и продуманной.

Повод для нашего ехидства все-таки нашелся. Тетя Люся постоянно озабоченно спрашивала сына: «Вовик, ты не переутомился?». На что он, одинаково сдержанно и терпеливо, отвечал, что нет, мол у него все в порядке. Мы с радостью подхватили теткину озабоченность и при каждом удобном и не очень удобном случае нарочито-тревожно вопрошали: «Вовик, ты не переутомился?!»

Однажды, увидев, как брат вытаскивает из своей сумки книги, я поинтересовалась названиями. К моему разочарованию это были «Самоучитель немецкого языка» и «Грамматика немецкого языка».
- Ты что на осень остался по-иностранному? -  задала я глупый вопрос и осеклась… Вовик вытащил из сумки очередную связку книг - пособий по изучению английского языка.

Позже выяснилось, что брат наметил поступление в институт международных отношений и уже сейчас готовился к экзаменам. Основательно и самоотверженно. По тем временам это была фантастическая идея: Вовик был начисто лишен необходимой для поступления в такой вуз преемственности - его родители были обычными рабочими.

А жаркое лето быстро отматывало пестрый клубок каникулярных деньков. Мы гуляли, купались в море и попросту бездельничали с тоской подсчитывая оставшиеся до первого сентября дни. Это мы. А Вовик позволял себе отдыхать только первую половину дня, загорая, скорее сгорая (он и в этом был упорный) на пляже. Все остальное время он сидел за книжками. Особенно его увлекало чтение Большой Советской Энциклопедии. Вовик жадно листал тонкие страницы толстенных книг, вызывая восторг у нашей мамы. Наивные, мы еще тогда и не предполагали, каким оружием против нас обернется трудолюбие брата. Долго еще мама, заставая нас бесцельно слоняющимися по квартире обязательно призывала нас почитать энциклопедию. Как Вовик.

Иногда братья, с сомнением поглядывая на отутюженный костюм, звали Вовика в свои компании. Но он вежливо отказывался, предпочитая уличным тусовкам, умные разговоры с нашим отцом. Мы немного ревновали брата к папе, но понимали: обладай такой же эрудицией – и мы бы смогли на равных спорить о литературе, истории, искусстве…

Уже перед самым отъездом родственников было решено устроить пикник на море. Купаться было нельзя- вода в море была ледяная, но на берег выбросило много тины. И мы решили использовать ее для своих забав. Разделились на команды и стали строить из тины крепости. Сначала Вовик брезгливо собирал эту тину, каждый раз отряхивая руки. Но потом, увидев, что у противников дело идет быстрее, сбросил с себя чопорность и вполне естественно превратился в нормального пацана: охапками таскал стройматериал и «боеприпасы», радостно вопил вместе с нами, кидался тиной и уклонялся от бросков. Какое классное это было сражение! Я до сих пор с восторгом вспоминаю этот день несмотря на то, что, как обычная девчонка, была безразлична к мальчишеским войнушкам.

В разгар битвы неожиданно раздался встревоженный голос тетки с неизменным вопросом: «Вовик, ты не переутомился?» Из-за стены крепости выглянула перепачканная тиной физиономия Вовика и, о, чудо! - он распалено выкрикнул: «Ну, мама, не мешай!»

Долго еще за аппетитными шашлыками мы пытались выяснить, кто же победил в этом морском сражении и снова переживали все перипетии боя.

На следующий год, летом, Вовик опять ненадолго приезжал к нам. Он стал еще серьезнее и гораздо больше уделял время самоподготовке. А потом он исчез из нашей жизни. Мы тоже завертелись в круговороте жизни и, лишь на последнем курсе института, я узнала, что Вовик все-таки окончил институт международных отношений и работает в посольстве. Мы были рады и искренне гордились братом.

Но года через три мама получила от своей сестры страшное письмо. Сходящая с ума, несчастная женщина писала, что потеряла единственного сына. Из этого страшного крика-письма можно было понять, что Вовика убили при странных обстоятельствах. Мы были потрясены - невозможно было поверить, что этот умница и неприспособленный к быту человек, неспособный даже словом кого-то обидеть – вдруг помешал кому-то.

Сейчас, когда мне хочется чего-то добиться, я иногда спрашиваю себя – а не слишком ли высоко я поставила планку. И тогда я вспоминаю своего двоюродного брата - его волю, веру в себя, стремительный полет к цели. Это придает сил. Но остается боль… Почему так? Где ты, брат мой?