Три жизни. Часть 57. Глава 104

Долгожданная встреча на Кауппатори.

  И вот та самая знакомая, заветная тёмно-синяя «Тойота» наконец-то появилась на Торговой площади. Машина двигалась совершенно медленно, аккуратно делая круг за кругом по брусчатке, а за рулём сидел взволнованный Аско — он страстно, с предельным душевным напряжением всматривался в лица редких утренних прохожих.
Сердце в груди буквально зашлось в бешеном, оглушительном стуке. Позабыв в один миг обо всём на свете, удалось сорваться со скамьи и броситься прямо к краю дороги, отчаянно махая рукой:

  — Аско! Я здесь! Здесь!

 «Тойота» сделала ещё один короткий, плавный круг, и машина резко, с глухим шуршанием автомобильных шин остановилась прямо у ног. Аско просто наклонился со своего водительского сиденья, поспешно распахнул дверь пассажирского места и радостно, оглушительно скомандовал на всю улицу:

  — T;nne! Скорее сюда!

 В одно мгновение, словно на невидимых крыльях, удалось очутиться в уютном салоне прямо рядом с ним. Тяжёлая дверь с глухим стуком захлопнулась, мгновенно отрезая от постороннего шума Торговой площади. Его глаза... Боже мой, эти родные глаза смотрели теперь совершенно особенно — в них одновременно смешались и долгие недели мучительной тоски, и полное, искреннее недоверие к этому внезапному утреннему чуду.

  — Лиза! Стоп! — вдруг опомнилась я, когда Аско уже готов был резко нажать на педаль газа. — Моя подруга осталась там, на площади!

 Пришлось отчаянно закрутить головой по сторонам. Оставить Лизу в полном одиночестве в совершенно незнакомом, чужом городе, особенно после всего того кошмара, который она только что перенесла в Стокгольме, было просто невозможно — совесть и врождённая верность не позволяли так глубоко обидеть близкого человека. Аско быстро опустил боковое стекло машины, и мы оба внимательно посмотрели на брусчатку.

 Лиза неспешно шла вслед за нашей уезжающей машиной. На её лице не оказалось ни малейшей тени понятной обиды — наоборот, она вся буквально светилась самым искренним, неподдельным счастьем за нас. Понимая абсолютно всё без лишних слов, подруга широко улыбнулась и великодушно замахала вслед обеими руками:

  — Езжайте! Тань, езжай, я спокойно подожду вас здесь! Всё хорошо!

 Она добровольно дарила эти первые, самые драгоценные минуты нашего долгожданного свидания, а тёмно-синяя «Тойота» уже плавно срывалась с места, стремительно унося нас с Аско по залитым ярким майским солнцем улочкам утреннего Турку в нашу новую, реальную и счастливую действительность.

  — Ну, как твои дела? Как ты вообще здесь оказалась? — нарушил тишину Аско, когда машина набрала ход.

 В его глубоком голосе отчётливо слышалась растерянность, он то и дело бросал быстрые, взволнованные взгляды, словно до самого конца не веря, что я действительно сижу рядом. Я точно так же, буквально затаив дыхание, неотрывно смотрела на него. В салоне машины повисло удивительное, звенящее и сладкое напряжение. Между нами всё ещё невидимо стояли эти долгие недели телефонного молчания, горьких обид и взаимных недомолвок, но стоило нам оказаться на расстоянии вытянутой руки, как абсолютно все искусственные преграды начали стремительно рушиться.

 Приходилось кожей чувствовать, как сильно хочется позабыть обо всём на свете, крепко прижаться к его сильному плечу, уловить родное тепло и просто замереть. И по его пальцам, крепко сжатым на рулевом колесе, по его прерывистому, тяжёлому дыханию было отчётливо видно — он сейчас испытывает ровно то же самое. Нас неодолимо тянуло друг к другу, но какая-то девичья, робкая стеснительность сковала движения. Пытаясь хоть как-то справиться с нахлынувшим волнением, удалось выдохнуть лишь одно короткое слово:

  — Экскурсия... Я здесь на экскурсии.

 Аско понимающе кивнул, плавно крутанул руль, уверенно уводя тёмно-синюю «Тойоту» с оживлённой площади, и буквально через пару минут мягко припарковался у красивого старинного здания. Выложенное из благородного красного кирпича, оно казалось очень длинным и вытянутым, напоминая своей формой то ли старинный вокзал, то ли нарядный, бесконечный поезд, навечно застывший у тротуара. Это был знаменитый крытый рынок Турку — Кауппахалли, который стоял здесь ещё с девятнадцатого века. Именно здесь, в тишине у этих величественных исторических стен, вдали от чужих назойливых глаз, Аско наконец заглушил мотор, повернулся ко мне всем телом и... осторожно, невероятно нежно поцеловал меня. В этот короткий, благословенный миг весь мой застарелый страх, вся прошлая неловкость и растерянность, копившиеся долгие недели, окончательно отступили, без следа растворяясь в его мужском тепле. Мир вокруг снова стал единственно правильным.

  — Пойдём выпьем кофе! — уже гораздо веселее и бодрее предложил Аско, нарушая воцарившуюся тишину салона и с любящей улыбкой глядя на меня.

 Я согласно кивнула и аккуратно спустилась из машины на старинную каменную брусчатку. Захлопнув пассажирскую дверь, пришлось остаться стоять на тротуаре, ожидая его, но тёмно-синяя «Тойота» продолжала неподвижно стоять на месте. Почему же он не выходит? Нарастающее удивление заставило обойти капот машины. Когда удалось подойти к двери водителя, Аско открыл её, и в ту же секунду моё сердце буквально оборвалось от дикого ужаса: вся его левая нога находилась в массивном, тяжёлом белом гипсе.

  — Господи, что случилось, Аско?! — испуганно, в полном шоке вскрикнула я, мгновенно прижимая ладони к губам.

 Он тяжело, шумно перевёл дух, виновато улыбнулся и лишь легко махнул рукой, искренне стараясь сгладить моё глубокое потрясение. Кряхтя от подступившей глухой боли, Аско с трудом дотянулся до заднего сиденья, достал оттуда металлические костыли и очень осторожно, бережно перенося весь свой вес, выбрался на брусчатку.
 
 К огромному счастью, у этой его тёмно-синей «Тойоты» коробка передач была автоматической, а не мануальной, поэтому он физически сумел управлять машиной одной только правой, здоровой ногой. Но Боже мой, чего ему стоило нажать на газ, крутиться по площади и на всех парах мчаться ко мне через весь утренний город! Это было безумно тяжело и невероятно рискованно.

 У меня внутри абсолютно всё перевернулось от увиденного. Набатом в голове зазвучала запоздалая, оглушительная разгадка: вот почему он так долго не звонил у Валюши, вот почему его голос тогда казался странным, а Валя лишь растерянно кивала ему «да» в телефонную трубку, ничего толком не понимая! Он был сломан, прикован к постели, а как только услышал мой голос из уличного автомата — бросил всё, превозмогая боль, сел за руль своего автомата и прилетел на Торговую площадь. Вся былая злая обида на него мгновенно, без следа испарилась, уступив своё место огромной, щемящей нежности к этому упрямому финскому мужчине.

                Продолжение тут:http://proza.ru/2026/10/12/720