Смерть под парусами детектив

                Ни одна звезда не может осветить нам путь...
               
 Дорога от центра города до Днепра занимала примерно два километра. Для пенсионера, за плечами которого остался внушительный багаж суровой оперативной службы на Петровке, это расстояние было сущим пустяком.
 Выйдя на заслуженный отдых в звании полковника, Палыч решил выбраться из Москвы в Комсомольск на Днепре, чтобы навестить старого друга и сослуживца Николая. Тот знал, что московский гость - заядлый рыбак, а потому снабдил его удочкой и дал свой старенький велосипед "Украина". Несмотря на почтенный возраст, ветеран розыска уверенно крутил педали. Металлическая рама привычно поскрипывала, а сам он пристально всматривался в горизонт, где остекленевшая гладь великой реки сливалась с небом. В эти минуты он невольно думал о том, что, оглядываясь назад, с тоской смотрит на свое прошлое, которое уплыло от него... как корабль к далеким берегам. Бурная молодость, как и у Коли, действительно оказалась позади, оставив впереди лишь тихую, мирную гавань.
 Конец августа выдался удушающим. Жара плотным, почти осязаемым маревом висела над землей, словно лето решило напоследок отдать все накопленное тепло. Воздух казался настолько густым, что его хотелось отодвинуть руками, просто для того, чтобы сделать вдох. Лишь редкие порывы ветра с реки приносили зыбкую, обманчивую надежду на прохладу, но чаще они несли запах перегретой тины и сухой травы.
 Мимо Палыча, поднимая серый шлейф придорожной пыли, то и дело проносились нагруженные пляжными вещами автомобили. Стайки молодежи лихо катили на бесшумных электросамокатах, стремясь как можно скорее сбежать из раскаленного города к спасительной воде. Старик провожал их долгим, прищуренным взором.
 Поездка на рыбалку всегда была для него особым ритуалом, и он предвкушал хороший полуденный клев. Однако многолетний опыт и профессиональное чутье невозможно оставить в столице - они повсюду следовали за ним.
 Прибрежная дорога огибала территорию яхт-клуба. Едва ветеран поравнялся с кованой оградой, как его охватило смутное, гнетущее беспокойство. Цепкий глаз старого опера сразу зацепился за странную суету у самой кромки воды. Яхты, которые должны были резать волны на середине залива, спешно, словно испуганные птицы, жались к пирсу с полуопущенными парусами.
 В груди нарастало тяжелое предчувствие беды. Он затормозил. Не успел пожилой мужчина прислонить велосипед к ограде, как со стороны пирса, задыхаясь и спотыкаясь, к нему выскочил встревоженный паренек в спортивной майке и шортах с эмблемой яхт-клуба. Его лицо выражало тревогу, а прерывистое дыхание лишь подтверждало худшие опасения.
 - Палыч, у нас трагедия... - срывая голос, выдохнул мальчишка и отчаянно вцепился в рукав рубашки бывшего сыщика.
 - Что стряслось? - нахмурился старый опер, мгновенно собравшись внутренне. - И откуда ты меня знаешь?
 - Да от Лешки, друга моего! - почти у самого уха отозвался пацан. - Он много про вас рассказывал... И как вы однажды спасли его деда при задержании опасного преступника.
 - Надо же... Значит, помнит еще дед, - Палыч чуть сжал веки, и в его суровом лице на мгновение промелькнула теплота. Но тут  же он снова стал предельно сосредоточенным. - Ну выкладывай, что произошло?
 - От спортивных судей сейчас услышал... Игорь, младший брат Алексея, утонул. Совсем пацаненок еще, начинающий яхтсмен. Наткнулись на него возле дальних островов, подняли на борт. Ужас, что там на заливе началось... Гонку немедленно прервали, на пирс вылетели. Тело его в мастерскую перенесли, там прохладнее. Судьи думают, несчастный случай: просто не удержался во время сильного шквала и вылетел за борт. В полицию и родным уже сообщили.
 Бывший сыщик на секунду задумался. Что-то в этой истории с внезапной гибелью на воде категорически не сходилось.
 - Так, а где сейчас сам Алексей? - спросил он. - Ему-то о случившимся известно?
 - Да в эллинге он! - в панике воскликнул парнишка. - Лешка еще в полдень, когда туда шел, по дороге Игоря предупредил, что навигационные  приборы на палубе барахлят. Сказал, что не выйдет на старт, пока не отрегулирует и попросил братишку предупредить судей о задержке. Сам обещал догнать на воде. Но на реке так и не появился. Мы все ждали - не дождались, на звонки не отвечает, мобильный телефон недоступен. Кричали ему, а в ответ - тишина! Палыч, помогите, у меня плохое предчувствие...
 Этот эллинг был главной гордостью яхт-клуба. Современное, вытянутое, невысокое здание из белых сэндвич-панелей идеально вписывалось в речной пейзаж. Вместо привычных старых ворот здесь были установлены автоматические секции, которые приглушенно поднимались верх, открывая проезд для гоночных яхт. Сейчас они были наглухо опущены. Внутри все словно вымерло - ни шороха, ни звука. За массивной стеной повисло непонятное, пугающее безмолвие.
 Когда они подошли, у закрытого вьезда уже толпились молодые яхтсмены. Завидев Толика и его спутника, парни расступились. Велосипед остался стоять у безликой стены, Палыч лишь аккуратно придержал цепь, чтобы она не звякнула.
 - С чего вы взяли, что Алексей  все еще внутри? - спросил ветеран розыска, окинув долгим взглядом команду спортсменов.
 - Хватит сверлить на нас глазами! Лучше помогите ворота открыть! - не выдержал кто-то из толпы. - Лешка точно тут, мы знаем. Сколько ни стучали - не достучались!
 - А почему сами не откроете? - коротко бросил старик.
 - Задвижка заперта изнутри... - снова выкрикнул кто-то из ребят.
 Взгляд Палыча потемнел, лицо ожесточилось. Былая решительность вернулась к нему в одну секунду, заставив напрочь забыть о возрасте.
 - Болгарка нужна... аккумуляторная, - вслух произнес он.
 - Есть такая! - откликнулся один из спортсменов и бросился к мастерской.
 Меньше чем через минуту он уже бежал обратно, на ходу протягивая инструмент -
 Толик, держи!
 Один из парней ловко перехватил болгарку за батарейный блок, а свободной рукой протянул Толику защитные очки:
- Режь сразу две нижние панели в высоту, по пояс, чтобы зайти можно было. Действуй!
 Толик нажал на кнопку - инструмент в ту же секунду зажжужал на высокой, визгливой ноте. Диск раскрутился, превратившись в прозрачный, едва заметный круг. Раздался оглушительный, бьющий по ушам скрежет. Во все стороны веером брызнул сноп коротких огненных искр. Парнишка вел диск аккуратно, в полкасания, прорезая тонкую внешнюю сталь. Обшивка поддавалась на удивление легко. Еще минута, короткий визг на выходе - и металл сдался. В нос ударил приторный запах паленного пенопласта. Закончив вертикальный пропил, Толик выключил болгарку.
 Палыч решительно отодвинул парня в сторону и первым шагнул в душный эллинг. Все помещение было пропитано насквозь едкой смесью бензина, лака и воска для полировки. Там, куда еще свет не дотянулся с улицы, рассмотреть очертания предметов было трудно, пока не нащупал в кармане спасительный фонарик.
 Яркий луч прорезал темноту и скользнул по стенам, вырвав из мрака изящный силуэт яхты класса "Лазер". Приподнятая над полом на легкой тележке, она выглядела как птица, готовая к полету. Но взгляд старика упал ниже.
 На сером цементном полу, под яхтой, раскинув руки в стороны, лежал молодой яхтсмен - Алексей, капитан местной сборной. На его лице навсегда застыла растерянная гримаса, словно в последнюю минуту жизни он увидел то, чего никак не ожидал. Белая спортивная майка на груди паренька пропиталась кровью - прямо по центру темнело густое багровое пятно. Ветеран розыска более внимательно оглядел рану: она оказалась колотой.
 Тем временем у входа зашевелилась толпа. Чуть позади Толика теснились оторопевшие зеваки. Вытягивая шеи и затаив дыхание, молодые яхтсмены вставали на цыпочки. Они заглядывали поверх чужих плеч, отчаянно пытаясь разглядеть в полумраке неподвижную фигуру своего товарища.
 - Лешка... мертв... - слова захлебнулись, переломились и сорвались в исступленный вопль, разум Толика заклинило на одной - единственной мысли: "Этого не может быть".
 - Это какая-то чертовщина! - недоуменно подхватил кто-то из толпы. Молодежь наотрез отказывались верить в гибель капитана-чемпиона.
 Старый сыщик поднялся с колен и подошел к закрытым воротам. Медленно повел лучом фонарика по металлу, пристально рассматривая запорный механизм. Вдруг его внимание привлекла странная деталь. От задвижки ригельного замка вверх, под самую крышу эллинга, к прямоугольной вентиляционной отдушине свободно свисал белый капроновый шнур. Палыч сразу понял, почему заклинило задвижку.
 Он протянул руку и крепко перехватил шнур выше замка. Другой рукой вынул зажигалку из кармана брюк и прикурил линь снизу, как сигарету. Когда синий язычок пламени коснулся тонкого капрона, тот тут же зашипел и потемнел. Нити оплавились и потеряли прочность - разделились надвое. В тот же миг старый опер дернул зажатый в кулаке конец и вытянул полностью вытянул весь кусок, шедший сверху. Быстро смотал эту важную улику, спрятал в карман, а в пазу задвижки так и остался торчать заклиненный мертвой хваткой обрубок петли, по-прежнему удерживая ворота. Старик посветил по сторонам, профессионально разглядывая внутреннюю облицовку помещения. Никаких вторых выходов, только монолитные стены и вентиляционная отдушина.
 - Тонко сработано, - невольно сорвалось с его губ.
 Мысли сразу потекли четко и размеренно, выстраивая первые зацепки. Перед ним было крайне запутанное и опасное расследование...
 Выудив вслед за зажигалкой распечатанную пачку сигарет, Палыч облегченно вздохнул. Ему всегда хотелось курить, особенно когда дело доходило до тяжелых раздумий, но здесь, в замкнутом пространстве эллинга, среди запахов бензина и лака, зажигать огонь было безумием. Он сухо вздохнул и убрал все обратно.
 Ветеран выбрался наружу. Его фигура отделилась от тени здания и направилась к группе спортсменов, где оживленно переговаривалась молодежь. К ним торопливо подтянулась и судейская бригада, и тренер. Палыч подошел ближе, мягко кивнул судьям и перевел взгляд на ребят. Стоявшие рядом около ворот, все они растерянно всматривались в его лицо, ожидая от него хоть каких-то слов.
 - Я человек гражданский... свое отслужил, - с легкой грустью обронил старик. - Чтобы зря время не терять, скажу прямо: две жертвы за один день - это уже не совпадение, это система. Полиция вот-вот прибудет. Им придется не только вести следствие, но и искать связь между этими смертями - распутывать этот клубок трагедии. Но пока она в пути, я тут провел свое небольшое расследование. Обе эти смерти - не несчастный случай, а преднамеренное убийство, - спокойно произнес бывший сыщик. - Я предлагаю тому, кто это все устроил, шанс здесь и сейчас во всем сознаться...
 Слова поседевшего мужчины упали в притихшую толпу, как тяжелые камни. Никто не шевельнулся.
 - Да что вы такое говорите?! - хрипло выдавил из себя стоящий в центре судья. - Какие еще два убийства?! Алексей Трубецкой в эллинге остался, чтобы проверить электронику на палубе своей яхты!
- Из-за чего он умер - поди разберись... А Игорь, его брат, утонул во время шквала. Его швырнуло за борт, когда яхта сильно завалилась на бок. Мы видели, так как наш катер ближе всех находился там. Его достали из воды уже мертвым!
 - Вы видели то, что вам позволили увидеть. Преступник цинично подстроил эти убийства под ваше расписание соревнований, - ровным тоном ответил ветеран, переводя колючий взгляд на присутствующих. В час дня вы на своем катере вытаскивали из воды Игоря посреди залива, а яхтсмены были на дистанции чуть дальше на своих судах. Узнал от главного судьи... А значит, никто из вас физически не мог оказаться здесь, на берегу, в это время. На этот временной зазор убийца и рассчитывал, чтобы отвести от себя любые подозрения, пока все участники гонки находятся на реке. Вот только самого Алексея Трубецкого не стало еще в полдень, во время полуденного зноя. Капитан, судя по всему, за руку поймал вора, когда тот скручивал новую навигационную систему, меняя ее на списанное старье. Понимая, что пойман на горячем, времени на раздумья не было. Этот человек коварно нанес своей жертве точный удар в грудь шилом - в сердце. Думаю, Алексей даже вскрикнуть не успел. Убийца схватил у метрвого капитана часы и с яростью, умышленно разбил их вдребезги о цементный пол, чтобы подделать время смерти - перевел стрелки на час дня.
 Бывший опер развернулся с неожиданной для его лет прытью к яхтсменам, и его губы тронула едва заметная усмешка:
 - Знаете, ваша тайна больше не тайна. Я насчет воровства. Вы удивлены? - заметив замешательство на их лицах. - Улики - вообще ребята очень разговорчивые, если уметь их слушать... На самом деле о художествах этого типа давно шла дурная слава в вашем яхт-клубе, просто до сегодняшнего дня ему везло, пока не нашелся  свидетель...
 - Один из молодых яхтсменов видел как-то наставника своего в Кременчуге, на центральном рынке, где он сбывал новую электронику перекупщикам. Но из-за страха парнишку парализовало, и до этого часа он держал язык за зубами. Этот спортсмен затаился потому, что вылететь из команды и закрыть себе дорогу в большой парусный спорт для него - трагедия.
Слова старика прозвучали как приговор...
 Палыч на секунду прервался. Его черты лица на миг ужесточились - от этого зрелища у многих побежали мурашки по спине. Он говорил рубленными, точными фразами, властно удерживая инициативу и не позволяя никому прервать себя. Присутствующие у эллинга замерли, боясь даже вздохнуть.
Старий опер честно и без утайки признался:
 - Я на тот момент еще не знал, кто убийца...
 Ветеран сделал шаг вперед, заставив толпу невольно расступиться в стороны. Подойдя к тренеру почти вплотную, он заглянул Виталию в глаза и выдержал долгую, изнуряющую паузу, ломая его психологически и вынуждая первым отвести взор. Лицо наставника мгновенно окаменело, а взгляд испуганно заметался по лицам стоящих рядом судей, словно он искал у них поддержки.
 - Перед тем, как выйти из здания, преступник накинул петлю на ручку внутренней задвижки... - Это был его хитроумный план со шнуром, - не повышая голоса, произнес старый опер.
 Он вытащил из кармана и вскинул руку, показывая всем моток капронового шнура - улику, которую забрал при осмотре ворот.
 - Эллинг невысокий, и он, стоя на стремянке внутри помещения, легко продел этот шнур через вентиляционную отдушину. Хорош у него был трюк и с задвижкой, и с отдушиной! Этому ловкачу действительно удалось после выхода из здания задвинуть внутреннюю задвижку с улицы. Да только этот тип взял капроновый яхтенный линь. Эта штука и сыграла с ним злую шутку: под сильным натяжением петля сползла с ручки и намертво заклинила в пазу. Время поджимало, выдернуть шнур целиком из отдушины не получилось. Пришлось отрезать кусок капрона снаружи, который свисал до земли, своим же яхтенным ножом - тем самым, что висит у него на поясе. Отрезанный хвост линя он забрал с собой, а оставшийся обрубок шнура остался выглядывать из под крыши.
 Убирая шнур обратно в карман, Палыч сделал короткую паузу. Его спокойные глаза на мгновение хищно сузились, став острыми, как два лезвия. Старик заговорил тихо, но в этом спокойствии угадывался оскал охотника, который уже загнал добычу в угол:
 - Виталий торопился на пирс, чтобы успеть на старт, но в спешке обронил яхтенное шило, - Палыч повернулся к тренеру и уставился на него с холодным вниманием. - Я нашел в траве, когда случайно наткнулся возле эллинга...
 Предьявляя толпе орудие убийства, он одним выверенным движением извлек припрятанное шило. Сталь зловеще блеснула на солнце. Молодежь и судьи ахнули, пялясь на три острые грани стального острия.
 - Алексей был убит именно этим яхтенным трехгранником. Длинная, абсолютно жесткая парусная игла вошла в грудь почти без сопротивления. Убийце не понадобилось много сил: заточенное до бритвенной остроты лезвие инструмента не просто проткнуло плоть, а разрезало ее... Обычное шило согнулось бы от такого удара, но эта закаленная кованая сталь легко сделала свою страшную работу - отчеканил старый сыщик, не выпуская парусную иглу из рук. - Она оставляет в ране характерный треугольный след. Форма этого лезвия один в один совпадает со следом в ране Алексея.
 Палыч на минуту завис, собираясь с мыслями перед тем, как нанести решающий словесный удар.
 - А второе убийство он совершил так же хладнокровно, провернув трюк с лазером... - Старик заговорил снова, и его голос оставался обманчиво спокойным. - Игорь заглянул в эллинг, чтобы убедиться, что старший брат еще там, но застал тренера, склонившись над телом капитана. Виталий сумел перехитрить мальчишку: соврал, будто у того обморок из-за духоты в эллинге, и он скоро придет в себя. Сказал ему, что гонку нельзя отменять: соревнование вот-вот начнется, и для него это станет первым серьезным испытанием водой и ветром. Игорь поверил и пулей выскочил из эллинга на пирс. Забыв на время обо всех тревогах, он прыгнул в кокпит и ушел на воду.
 Палыч, как старый волк, продолжал наносить удар за ударом, словно хищник, обкладывающий добычу и не оставляющий ей ни малейшего шанса выкрутиться.
 - Едва заперев ворота, - начал ветеран. - Виталий поднялся тут же на судейский катер, прихватив с собой лазерный дальномер. Никто из судей не догадывался, что в его спортивном дальномере был встроен мощный лазер, в корпусе которого была начинка от армейского лазерного ослепителя типа GLARE MOUT. Для судей он просто замерял дистанцию до стартового буя. Поймав Игоря в оптический прицел, тренер, не моргнув глазом, нажал на кнопку. Воздух над рекой был чист, поэтому судьи на катере фактически не могли заметить прочертивший пространство зеленый луч. Импульс попал как раз в глаза яхтсмена сквозь солнцезащитные очки - парнишка на мгновение ослеп и выпустил румпель. В этот же миг яхта поймала шквал и стала неуправляемой. Она резко легла на борт, а гик не просто ударил Игоря - он буквально выбросил его в воду. Темные очки чудом удержались на его лице, скрывшемся под бурлящей пеной. И только теперь старик медленно выудил из брючного кармана очки от солнца. - Это очки погибшего Игоря! - глухо выдавил бывший сыщик, обращаясь к размякшей от зноя толпе. - Все было обставлено как несчастный случай...
 Палыч зажал тускло блестевший пластик в пальцах так, чтобы улика была видна каждому. Десятки глаз, не отрываясь, уставились на эти очки, которые только что окончательно сломали алиби тренера.
 - Улика - вещь упрямая... - емко бросил Палыч. - Я внимательно осмотрел очки, когда забрал их из мастерской, где сейчас находится тело Игоря Трубецкого. На их пластиковой линзе отчетливо виднелась маленькая оплавленная дырочка. Ее прожгли только лазером! Да, и еще хочу разочаровать тренера...
 - Логика преступника всегда одинакова: он слишком верит в свою уникальность. Видите ли, за весь срок службы на Петровке я таких "гениев" встречал немало. Когда я узнал, не важно от кого, что Виталий пользовался сегодня спортивным дальномером на соревновании, моя интуиция сработала молниеносно. К тому же, мой полученный на работе опыт всегда заставляет искать скрытые детали.
 Бывший сыщик говорил безжалостно и прямо, заставляя собравшихся у входа в эллинг наконец осознать весь масштаб трагедии.
 Едва Палыч замолчал, как леденящую тишину спортивной базы прорезал далекий, надрывной вой сирен. Звук стремительно приближался, вязко заполняя все побережье. Из-за поворота дороги, вздымая тучи раскаленной пыли, вылетела патрульная машина. Следом за ней тяжело переваливаясь на ухабах, подкатил микроавтобус с передвижной криминалистической лаборатории. 
 Из салона автомобиля быстро выскочили оперативники. Вслед за ними появились люди в штатском - судебный медик и эксперт-криминалист, готовые немедленно приступить к работе.
 Старый сыщик не стал тратить лишних слов и ждать, пока начнется суета - сразу перешел к делу. Спокойно, но уверенно старик шагнул к старшему следственно-оперативной группы, капитану уголовного розыска.
 Палыч не мямлил. Он заговорил четко, без лишних предисловий раскладывая все по полочкам, раскрывая мотив этих убийств и добавил:
 - Принимайте материал! Оформляйте двойное. Алексей Трубецкой лежит в эллинге под бортом яхты, убит шилом. Его младший брат Игорь - в мастерской... Инициатор этих преступлений, вот это гражданин. Палыч жестко ткнул пальцем в сторону осунувшегося Виталия. - Его рук дело: обоих парней на тот свет отправил. Улики частично у меня, остальные ищите у него, этот гад ничего не выбрасывает.
 С этими словами бывший сыщик протянул офицеру вещественные доказательства, собранные им: моток капрона, очки защитные со следами лазерного ожога на линзе и кованое яхтенное шило.
 Старший группы понимающе кивнул полковнику в отставке и тут же перенаправил эти предменты в руки подоспевшего криминалиста. Пока тот упаковывал принесенные Палычем улики в прозрачные сейф-пакеты для вещдоков, двое других сотрудников полиции под протокол обыскивали задержанного. На глазах у потрясенных очевидцев, они изьяли у тренера яхтенный нож, что висел на поясе, лазерный дальномер и остатки капронового отреза, извлеченные из спортивной сумки... Эти находки специалист также убрал в кейс.
 Как только понятые поставили свои подписи в протоколе, на запястьях Виталия щелкнули стальные браслеты, по толпе тотчас пролетел тихий вздох ужаса. Тренер даже не пытался сопротивляться - железные доводы бывшего сыщика раздавили его сильнее конвоя.
 Действуя строго по инструкции, офицер немедленно распределил задачи между подчиненными - выставил посты у эллинга и мастерской.
Сам капитан в сопровождении судебного медика первым делом направился в бокс. За ними по пятам следовал фотограф-криминалист, волоча в руке металический чемоданчик. На территории базы завертелся тяжелый, отлаженный механизм следствия, и эта вынужденная деловая суета сразу вернула всех к пугающей реальности.
 Врач осмотрел тело погибшего парня: проверил плотность трупного окоченения, оценил состояние остывающей кожи и изучил природу ранения... Только после этого отправился в мастерскую. Спустя какое-то время эксперт наконец вышел наружу, заметно страдая от послеполуденного пекла, на ходу стянул латексные перчатки и хмуро обратился капитану:
 - Чистый криминал. Смерть наступила около полудня, примерно, от колото-резанного ранения грудной клетки. Более подробно, когда был убит, скажу после вскрытия трупа. А по второму случаю - версия ветерана-сыщика подтвердилась на сто процентов. При осмотре глазного дна обнаруженны характерные признаки лазерного поражения: выраженный отек и отслоение центральной зоны сетчатки...
 Через несколько минут из полумрака здания, прорезанного острым лучом мощного фонаря, донеслись частые, резкие щелчки затвора и белые выспышки фотоаппарата - криминалист фиксировал положение тела капитана местной яхтенной команды, делая снимки нанесенных повреждений с нескольких точек.
В помещении остро запахло порошком для снятия отпечатков. Эксперт выполнил несколько макроснимков, а затем покрыл капроновый шнур специальным проявляющим раствором... После чего скрупулезно обработал магнитной кистью внутреннюю задвижку на воротах, выявляя невидимые глазу потожировые узоры пальцев. Затем перевел обьектив на сам механизм: яркая вспышка выхватила заклинившую запор петлю. Он срезал кусочек линя и тут же убрал в конверт...
 Вскоре, взревев старым мотором, прямо ко входу в яхт-клуб подкатил "жигуленок". Дверца настежь распахнулась, и из машины, едва держась на ногах, вышел Николай.
 У него как будто земля уходила из-под ног от страшной новости. А застывший воздух словно давил на грудь, и каждый вдох давался с физической болью. В его опущенных плечах, в сухих, ослепших от слез глазах читалось такое сокрушительное, мертвенное горе, будто из него заживо, без наркоза, вырвали сердце, оставив в груди лишь ноющую, незаживающую рану. Этот удар выбил из-под него последнюю опору, сделав его совершенно беззащитным перед горем.
 Навстречу ему, тяжело ступая, подошел Палыч. Он без слов обнял своего старого верного товарища за вздрагивающие плечи. Дед не плакал, у него не было сил даже на крик - он лишь судорожно хватал ртом воздух и беззвучно уткнулся лбом в жесткое плечо друга, неспособный вытолкнуть из себя ни единого звука.
Палыч сильнее сжал его плечи, давая понять, что держит, не даст упасть ему в эту бездну. Подождал, пока рваное дыхание Николая хоть немного выровняется, и тихо, но твердо сказал:
 - Я размотал это дело, Коля. До последнего узла.
 Дед медленно поднял голову, в его опустевших глазах не было ни злости, ни облегчение - только глухая, мертвая пустота.
 - Кто...кто убил моих внуков, Палыч? - хрипло, едва различимо процедил он сквозь сухие, потрескавшиеся губы.
 Бывший сыщик не стал ничего обьяснять. Он просто молча развернул Николая и указал взглядом туда, где полицейские заталкивали на заднее сиденье патрульной машины понурившего тренера. В раскаленном мареве захлопнулась дверца, и автомобиль тронулся, увозя арестованного в сторону города. Палыч глубоко вздохнул, покрепче прижал к себе друга и повел его прочь от эллинга.
 Они сели в машину и едва устроились на сиденьях: как вдруг старый сыщик хлопнул себя по лбу:
 - Коля, а велосипед? - вдруг вспомнил Палыч, - Я же его у эллинга оставил...
 - Плевать! - отмахнулся дед и резко нажал на газ, заставив машину с уханьем тронуться с места.
 Солнце уже перевалило за полдень, но яростный, косой зной нещадно выжигал побережье. Разогретый добела воздух дрожал над бетонными плитами пирса, а остекленевшая гладь воды замерла без единого всплеска, превратившись в огромное зеркало. Не было ни дуновения, ни единого порыва ветра - парусный мир вокруг них словно выключили, погрузив в оцепенение. Спортивная база, еще утром кипевшая жизнью, теперь осталась позади, брошенная наедине с этой страшной, звенящей тишиной.