Смерть под парусами детектив

                Ни одна звезда не может осветить нам путь...
               
Дорога от центра города до Днепра занимала примерно два километра. Для пенсионера, за плечами которого остался внушительный багаж суровой оперативной службы на Петровке, это расстояние было сущим пустяком.

Выйдя на заслуженный отдых в звании полковника, Палыч решил выбраться из Москвы в Комсомольск на Днепре, чтобы навестить старого друга и сослуживца Николая. Тот знал, что московский гость - заядлый рыбак, а потому снабдил его удочкой и дал свой старенький велосипед "Украина". Несмотря на почтенный возраст, бывший сыщик уверенно крутил педали. Металлическая рама привычно поскрипывала, а Палыч пристально всматривался в горизонт, где остекленевшая гладь великой реки сливалась с небом. В эти минуты он невольно думал о том, что, оглядываясь назад, он с тоской смотрит на свое прошлое, которое уплыло от него... как корабль к далеким берегам. Его бурная молодость, как и у Коли, действительно уплыла, оставив впереди лишь тихую, мирную гавань.

Конец августа выдался удушающим. Жара плотным, почти осязаемым маревом висела над землей, словно лето решило напоследок отдать все накопленное тепло. Воздух казался настолько густым, что его хотелось отодвинуть руками, просто для того, чтобы сделать вдох. Лишь редкие порывы ветра с реки приносили зыбкую, обманчивую надежду на прохладу, но чаще они несли запах перегретой тины и сухой травы.

Мимо Палыча, поднимая серый шлейф придорожной пыли, то и дело проносились нагруженные пляжными вещами автомобили. Стайки молодежи лихо катили на бесшумных электросамокатах, стремясь как можно скорее сбежать из раскаленного города к спасительной воде. Старик провожал их долгим, прищуренным взглядом.
Поездка на рыбалку всегда была для него особым ритуалом, и он предвкушал хороший полуденный клев. Однако многолетний опыт бывшего оперативника и профессиональное чутье невозможно оставить в столице - они повсюду следовали за ним.

Прибрежная дорога огибала территорию яхт-клуба. Едва старик поравнялся с кованой оградой, как его охватило смутное, гнетущее беспокойство. Опытный взгляд сразу зацепился за странную суету у самой кромки воды. Яхты, которые должны были резать волны на середине залива, спешно, словно испуганные птицы, жались к пирсу с полуопущенными парусами. Внутри нарастало тяжелое предчувствие беды.
Старик затормозил. Не успел он прислонить велосипед к ограде, как со стороны пирса, задыхаясь и спотыкаясь, к нему выскочил встревоженный паренек в спортивной майке и шортах с эмблемой яхт-клуба. Его лицо выражало тревогу, а прерывистое дыхание лишь подтверждало худшие опасения.

- Палыч, у нас трагедия... - срывая голос, выдохнул мальчишка и отчаянно вцепился в рукав рубашки бывшего сыщика.

- Что стряслось? - нахмурился старый сыщик, мгновенно собравшись внутренне. - И откуда ты меня знаешь?

- Да от Лешки, друга моего! - почти у самого уха отозвался пацан. - Он много про вас рассказывал... И как вы однажды спасли его деда при задержании опасного преступника.

- Надо же... Значит, помнит еще дед, - Палыч чуть сжал веки, и в его жестком взгляде на мгновение промелькнула теплота.

Взгляд бывшего сыщика стал более сосредоточенным:

- Ну выкладывай, что произошло?

- От спортивных судей сейчас услышал... Игорь - младший брат нашего капитана - утонул. Совсем пацаненок еще, начинающий яхтсмен. Видел только, как судейский катер возвращался от дальних островов. Там выловили тело Игоря и подняли на борт. Картина, которая открылась прямо посреди залива, наверняка привела всех в ужас... Гонку немедленно прервали. Их катер на полном ходу несся к пирсу, оглушительно ревя мотором и поднимая высокую пенистую волну. Когда Игоря привезли на берег, его сразу перенесли в мастерскую, в более прохладное место. Судьи решили, что это несчастный случай - подумали, мальчишка просто упал за борт из-за сильного шквала. О случившемся сразу сообщили в полицию и родственникам.

Палыч на секунду задумался. Что-то в этой истории с внезапной смертью яхтсмена на воде не сходилось.

- Так, а где сейчас сам Алексей? - строго спросил он. - Капитан команды должен быть в курсе случившегося.

- Да в эллинге он! - в панике воскликнул парнишка... - Лешка заранее, еще в полдень, когда шел туда, по дороге Игоря предупредил, что у него навигационные  приборы на палубе барахлят. Сказал, что не сможет выйти на старт, пока их не отрегулирует. Попросил братишку, чтобы тот обязательно сообщил судьям о возможной задержке. Сам обещал догнать на воде. Но на реке он так и не появился. Мы все ждали - не дождались! А теперь он заперся там изнутри и не отвечает на звонки. Его мобильный телефон недоступен! Мы кричали ему, а в ответ - тишина! Палыч, помогите, у меня плохое предчувствие...

Этот эллинг был главной гордостью яхт-клуба. Современное, вытянутое, невысокое здание из белых сэндвич-панелей идеально вписывалось в речной пейзаж. Вместо привычных старых ворот здесь были установлены автоматические секции, которые бесшумно поднимались верх, открывая проезд для гоночных яхт. Но сейчас эти секции были наглухо опущены. Изнутри не доносилось ни звука. За массивной стеной здания висело странное, гнетущее безмолвие.

Когда они подошли к эллингу, там уже толпились молодые яхтсмены. Завидев старика и Толика, они расступились, давая возможность осмотреть ворота.

- С чего вы взяли, что ваш капитан все еще находится здесь? - спросил седой мужчина, окинув долгим взглядом команду спортсменов.


- Хватит сверлить на нас глазами! Лучше помогите открыть ворота, - не выдержал и крикнул кто-то из толпы. - Он точно тут, мы знаем. Хотя... сколько ни стучали - не достучались!

- А что с воротами? Почему сами не откроете? - сходу спросил Палыч.

- Задвижка заперта изнутри... - снова выкрикнул кто-то из ребят.

Бывший опер посуровел, его взгляд в одно мгновение стал жестким. Былая решительность оперативника сразу возобладала.

- Болгарка нужна... аккумуляторная! - вслух проговорил Палыч.

- Есть, конечно! - отозвался один из яхтсменов и тут же сорвался с места, скрывшись за дверью мастерской.

Через минуту он стремительно прибежал обратно к эллингу и, протягивая инструмент напуганному мальчишке, который стоял рядом с поседевшим мужчиной, громко крикнул:

- Толик, держи! - напарник ловко передал ему болгарку, удерживая ее за батарейный блок, а свободной рукой подал защитные очки. - Режь сразу две нижние панели в высоту, по пояс, чтобы зайти можно было. Действуй!

Сжимая инструмент в руках, Толик нажал на кнопку - болгарка в ту же секунду зажжужала на высокой, визгливой ноте. Диск раскрутился мгновенно, превратившись в прозрачный, едва заметный круг. Раздался оглушительный скрежет металла. Во все стороны веером брызнул сноп коротких огненных искр. Он вел диск аккуратно, в полкасания, прорезая только тонкую внешнюю сталь. Наружные стальные листы поддались на удивление легко. Еще минута, короткий скрежет на выходе - и диск с визгом пропорол финальную облицовку. В нос ударил приторный запах паленного пенопласта. Закончив вертикальный пропил, Толик выключил инструмент.

Палыч решительно отодвинул Толика в сторону и первым шагнул в душный эллинг. Все помещение было пропитано насквозь едкой смесью бензина, лака и воска для полировки. В густом полумраке бывший сыщик никак не мог разобрать очертания предметов, пока не нащупал в кармане спасительный фонарик.

Яркий луч прорезал темноту и скользнул по стенам, вырвав из мрака изящный силуэт яхты класса "Лазер". Приподнятая над полом на легкой тележке, она выглядела как птица, готовая к полету. Но взгляд старого сыщика упал ниже.

На сером цементном полу, под яхтой, раскинув руки в стороны, лежал молодой яхтсмен - Алексей, капитан местной яхтенной команды. На его лице навсегда застыла растерянная гримаса пережитого ужаса, словно в последнюю минуту жизни он увидел то, чего никак не ожидал. Белая спортивная майка на груди паренька пропиталась кровью - прямо по центру темнело густое багровое пятно.

Тем временем у входа зашевелилась толпа. Чуть позади Толика теснились оторопелые зеваки. Вытягивая шеи и затаив дыхание, молодые спортсмены вставали на цыпочки. Они заглядывали поверх чужих плеч, отчаянно пытаясь разглядеть в полумраке неподвижную фигуру своего товарища.

- Лешка... мертв... - слова захлебнулись, переломились и сорвались в исступленный вопль. Разум Толика заклинило на одной - единственной мысли: "Этого не может быть".

- Это какая-то чертовщина! - недоуменно подхватил его кто-то из толпы. Молодые яхтсмены наотрез отказывались верить в смерть капитана-чемпиона.

Старый сыщик и подошел к закрытым воротам. Он медленно повел лучом фонарика по металлу, внимательно рассматривая запорный механизм. Вдруг его взгляд ухватился за странную деталь. Прямо от задвижки ригельного замка верх, под самую крышу эллинга, свободно свисал белый капроновый шнур. Он тянулся прямиком к прямоугольной вентиляционной отдушине. Палыч сразу понял, почему заклинило задвижку.

Он протянул руку и крепко перехватил шнур чуть выше замка. Другой рукой опытный сыщик вынул зажигалку из кармана брюк и прикурил шнур снизу, как сигарету. Когда синий язычок пламени коснулся тонкого капрона, он тут же зашипел и потемнел. От сильного жара нити оплавились и потеряли прочность - разделились надвое. В тот же миг Палыч потянул зажатый в руке шнур и вытянул полностью вытянул весь кусок, шедший сверху от отдушины. Он быстро смотал эту важную улику и спрятал в карман, а в пазу задвижки так и остался торчать заклиненный мертвой хваткой обрубок петли, по-прежнему удерживая ворота.
Палыч посветил фонарем по сторонам, пристально осматривая стены помещения. Никаких вторых выходов, только монолитные стены и вентиляционная отдушина.

- Тонко сработано, - невольно сорвалось с его губ.

Бывалый опер на мгновение замер. Мысли сразу потекли четко и размеренно, выстраивая первые зацепки. Перед ним было крайне запутанное и опасное дело...

Выудив из кармана распечатанную пачку сигарет и зажигалку, он облегченно вздохнул. Палыч привык много курить, особенно когда дело доходило до тяжелых раздумий, но здесь, в замкнутом пространстве душного эллинга, среди запахов бензина и лака, зажигать огонь было безумием. Опытный сыщик сухо вздохнул, убрал сигареты с зажигалкой обратно. Он выбрался наружу. Его фигура отделилась от тени здания и направилась к группе спортсменов, где оживленно переговаривалась молодежь. К ним торопливо подтянулась и судейская бригада, и тренер. Он подошел ближе, мягко кивнул судьям и перевел взгляд на ребят. Стоявшие рядом у эллинга, все они растерянно всматривались в его лицо, ожидая от него каких-то слов.

- Я человек гражданский... свое отслужил, - с легкой грустью обронил старик. - Чтобы зря время не терять, скажу прямо: Две жертвы за один день - это уже не совпадение, это система. Полиция вот-вот прибудет. Им придется не только вести следствие, но и искать связь между этими смертями - распутывать целый клубок этой трагедии. Но пока она в пути, я тут провел свое небольшое расследование.

- Обе эти смерти - не несчастный случай, а преднамеренное убийство, - спокойно произнес бывший сыщик. - Я предлагаю тому, кто это все устроил, шанс прямо сейчас во всем сознаться...

Слова старика упали в притихшую толпу, как тяжелые камни. Никто не пошевелился.

- Да что вы такое говорите?! - хрипло выдавил из себя один из судей. - Какие еще два убийства?! Алексей Трубецкой в эллинге остался, чтобы проверить электронику на палубе своей яхты. Из-за чего он умер - поди, разберись... А Игорь - утонул... во время шквала. Его швырнуло за борт, когда яхта сильно завалилась на бок. Мы видели, так как наш катер ближе всех находился там. Мы его достали из воды уже мертвым!

- Вы видели только то, что вам позволили увидеть, преступник цинично подстроил это убийство под ваше расписание соревнований, - ровным тоном ответил пожилой мужчина, переводя колючий взгляд на присутствующих. В час дня вы на своем катере вытаскивали из воды Игоря посреди залива, а яхтсмены были на дистанции чуть дальше на своих яхтах. Никто из вас фактически не мог оказаться здесь, на берегу в это время. На этот временной зазор убийца и рассчитывал, чтобы отвести от себя любые подозрения, пока все участники гонки находятся на воде. Вот только самого Алексея Трубецкого не стало еще в полдень, во время полуденного зноя. Капитан поймал вора в тот момент, когда тот снял новые навигационные приборы, меняя их на списанное старье, чтобы пропажу никто не заметил. Понимая, что его поймали с поличным: времени на раздумья не было. Убийца коварно нанес Алексею точный удар в грудь шилом - в сердце, он даже вскрикнуть не успел. Преступник схватил часы жертвы и с яростью, умышленно разбил их вдребезги о цементный пол, чтобы подделать время смерти - перевел стрелки на час дня.

Старый сыщик резко повернулся к яхтсменам, и его губы тронула едва заметная усмешка:

- Знаете, ваша тайна больше не тайна. Я насчет воровства. Вы удивлены? - заметив недоумение на их лицах. - Улики - вообще ребята очень разговорчивые, если уметь их слушать...

Палыч на секунду прервался и обвел находящихся здесь беглым, но жестким взглядом, от которого у многих побежали мурашки по спине. Он говорил рубленными, точными фразами, властно удерживая инициативу и не позволяя никому прервать себя. Присутствующие у эллинга замерли, боясь даже вздохнуть.

Старик честно и без утайки признался:

- Я на тот момент еще не знал, кто убийца...

Палыч сделал шаг вперед, заставив толпу невольно расступиться в сторону. Он подошел к тренеру почти вплотную, заглянул Виталию прямо в глаза и выдержал долгую, изнуряющую паузу. Старый опер ломал его психологически, вынуждая первым отвести глаза. Лицо тренера мгновенно окаменело, а взгляд испуганно заметался по лицам стоящих рядом судей, словно он искал у них поддержки.

- Перед тем, как выйти из здания, ты накинул петлю на ручку внутренней задвижки... - произнес старый сыщик, но договорить ему не дали.

- Это все сказки! - взорвался Виталий, перебивая старика. - Вы на меня просто наговариваете... На понт берете!

Переключив внимание с тренера, опытный сыщик скользнул взглядом по лицам собравшейся публики и негромко, но отчетливо заговорил:

- Это был его хитроумный план со шнуром, - не повышая голоса, продолжил Палыч.

Он вытащил из кармана и вскинул руку, показывая всем моток капронового шнура - улику, которую он забрал при осмотре ворот.

- Эллинг невысокий, и он, стоя на стремянке внутри помещения, легко продел это шнур через вентиляционную отдушину наружу. Хорош у него был трюк и с задвижкой, и с отдушиной! Ему действительно удалось после выхода из здания задвинуть внутреннюю задвижку с улицы. Да только тренер взял капроновый яхтенный линь. Эта штука и сыграла с ним злую шутку: под сильным натяжением петля сползла с ручки и намертво заклинило в пазу. Время поджимало, выдернуть шнур из отдушины целиком Виталий не смог. Пришлось отрезать кусок капрона, который свисал до земли, своим же яхтенным ножом - тем самым, что висит у него на поясе. Отрезанный хвост линя он забрал с собой, а оставшийся обрубок шнура так и остался торчать под самой крышей.

Убирая белый шнур обратно в карман, Палыч сделал короткую паузу. Его спокойные глаза на мгновение хищно сузились, став острыми, как два лезвия. Старик заговорил тихо, но в этом спокойствии угадывался оскал охотника, который уже загнал добычу в угол:

- Виталий торопился на пирс к судейскому катеру, чтобы успеть на старт, но в спешке обронил яхтенное шило, - Палыч повернулся к тренеру и посмотрел на него в упор. - Я нашел в траве, когда случайно наткнулся возле эллинга.

Доставая орудие убийства из кармана брюк, он показал его присутствующим. Сталь зловеще блеснула на солнце. Молодежь и судьи ахнули, разглядывая три острые грани.

- Алексей был убит именно этим шилом, - отчеканил опытный сыщик, не выпуская инструмент из рук. - Трехгранное острие оставляет в ране характерный треугольный след. Форма этого лезвия один в один совпадает со следом в ране Алексея.

Палыч на минуту завис, собираясь с мыслями перед тем, как нанести решающий словесный удар.

- А второе, правда, покушение на убийство он совершил так же хладнокровно, провернув трюк с лазером... - Старик заговорил снова, и его голос оставался обманчиво спокойным. - Игорь заглянул в эллинг, чтобы убедиться, что старший брат еще там, но застал тренера, склонившимся над телом капитана. Виталий сумел перехитрить мальчишку: соврал, будто у него обморок из-за духоты в эллинге, и он скоро придет в себя. Сказал ему, что гонку нельзя отменять: соревнование вот-вот начнется, и для него это станет первым серьезным испытанием водой и ветром. Игорь поверил и пулей выскочил из эллинга на пирс. Забыв обо всех тревогах, он прыгнул в кокпит и ушел на воду.

Палыч, как старый волк, продолжал наносить удар за ударом, словно хищник, обкладывающий добычу и не оставляющий ей ни малейшего шанса выкрутиться.

- Едва заперев ворота - начал старый сыщик. - Виталий поднялся тут же на судейский катер, прихватив с собой лазерный дальномер. Никто из судей не догадывался, что в его спортивном дальномере был встроен мощный лазер, в корпусе которого была начинка от армейского лазерного ослепителя типа GLARE MOUT. Для судей он просто измерял дистанцию до стартового буя. Поймав Игоря в оптический прицел, тренер, не моргнув глазом, нажал на кнопку. Воздух над рекой был чист, поэтому судьи на катере фактически не могли заметить прочертивший пространство зеленый луч. Импульс попал как раз в глаза в яхтсмена сквозь солнцезащитные очки - парнишка на мгновение ослеп и выпустил румпель. В этот же миг яхта поймала шквал и стала неуправляемой. Она резко легла на борт, а гик не просто ударил Игоря - он буквально выбросил его в воду. Темные очки чудом удержались на его лице, скрывшемся под бурлящей пеной.
 
И только теперь старик медленно выужил из брючного кармана очки от солнца.

- Это очки погибшего Игоря! - глухо выдавил бывший сыщик, обращаясь к размякшей от зноя толпе. - Все было обставлено как несчастный случай...

Палыч зажал тускло блестевший пластик в пальцах так, чтобы улика была видна каждому. Десятки глаз, не отрываясь, уставились на эти очки, которые только что окончательно сломали алиби тренера.

- Улика - вещь упрямая... - хлестко бросил Палыч. - Я внимательно осмотрел очки, когда забрал их из мастерской, где сейчас находится тело Игоря Трубецкого. На их пластиковой линзе отчетлива чернела оплавленная крошечная дырочка. Ее прожгли только лазером. Да, и еще: хочу разочаровать тренера...

- Логика преступника всегда одинакова: он слишком верит в свою уникальность. Видите ли, за весь срок службы на Петровке я таких "гениев" встречал немало. Когда я узнал, не важно от кого, что Виталий пользовался сегодня спортивным дальномером на соревновании, моя интуиция сработала молниеносно. К тому же, мой старый оперский опыт всегда заставляет искать скрытые детали.

Бывший сыщик говорил безжалостно и прямо, заставляя собравшихся у входа эллинга наконец осознать весь масштаб трагедии.

В эту самую минуту леденящую тишину спортивной базы прорезал далекий вой сирены. Звук стремительно приближался, вязко заполняя все побережье. Из-за поворота дороги, вылетела патрульная машина, вздымая клубы раскаленной пыли. Как только машина затормозила, из салона выскочили оперативники. Палыч не тратя лишних слов и суеты, уверенно направился к прибывшему наряду. Старый опер с Петровки сразу перешел к делу.

- Принимайте, - произнес Палыч, обращаясь к старшему группы. Здесь два трупа. В эллинге на полу лежит Алексей. Тренер убил его шилом. Игоря, младшего брата, из воды вытащили. Оттащили в мастерскую, там лежит. Его рук дело: помог мальчишке на тот свет отправиться...

Бывалый сыщик коротко ввел опера в курс своего расследования и протянул ему моток капронового шнура, солнцезащитные очки со следами ожога лазером, яхтенное шило. Это улики. Остальные орудия убийства ищите у него. Этот гад ничего не выбрасывает. Думаю, они при нем, чтобы потом избавиться.

Старший группы кивнул и тут же распределил задачи: выставил посты у эллинга и у мастерской до приезда судмедэкспертизы. Пока лейтенант бережно упаковывал принесенные улики в прозрачные пакеты, на глазах у потрясенных очевидцев двое сотрудников полиции строго по протоколу изымали у задержанного яхтенный нож, закрепленный на поясном ремне, кусок капрона и лазерный дальномер, извлеченные из спортивной сумки.

Когда на запястьях Виталия щелкнули наручники, по толпе тот час же пробежал тихий вздох ужаса. Тренер даже не пытался сопротивляться - железные доводы бывшего сыщика раздавили его сильнее конвоя.

Вскоре, взревев старым мотором, прямо ко входу в яхт-клуб подкатил "жигуленок". Дверца настежь распахнулась, и из машины, едва держась на ногах, вышел Николай.

У него как будто земля уходила из-под ног от страшной новости. А застывший воздух словно давил на грудь, и каждый вдох давался с физической болью. В его опущенных плечах, в сухих, ослепших от слез глаза читалось такое сокрушительное, мертвенное горе, будто из него заживо, без наркоза, вырвали сердце, оставив в груди лишь ноющую, незаживающую рану. Этот удар выбил из-под него последнюю опору, сделав его совершенно беззащитным перед горем.

Навстречу ему, тяжело ступая, подошел Палыч. Он без слов обнял своего старого верного товарища за вздрагивающие плечи. Дед не плакал, у него не было сил даже на крик - он лишь судорожно хватал ртом воздух и беззвучно уткнулся лбом в жесткое плечо друга, неспособный вытолкнуть из себя ни единого звука.
Палыч сильнее сжал его плечи, давая понять, что держит, не даст упасть ему в эту бездну. Подождал, пока рваное дыхание Николая хоть немного выровняется, и тихо, но твердо сказал:

- Я размотал это дело, Коля. До последнего узла.

Дед медленно поднял голову, в его опустевших глазах не было ни злости, ни облегчение - только глухая, мертвая пустота.

- Кто...кто убил моих внуков, Палыч? - хрипло, едва различимо процедил он сквозь сухие, потрескавшиеся губы.

Бывший сыщик не стал ничего обьяснять. Он просто молча развернул Николая и указал взглядом туда, где полицейские заталкивали на заднее сиденье патрульной машины понурившего тренера. В раскаленном мареве захлопнулась дверца, и автомобиль тронулся, увозя арестованного в сторону города. Палыч глубоко вздохнул, покрепче прижал к себе друга и повел его прочь от эллинга.

Они сели в машину и едва устроились на сиденьях: как вдруг старый сыщик хлопнул себя по лбу:

- Коля, а велосипед? - вдруг вспомнил Палыч, - Я же его у эллинга оставил...

- Плевать! - отмахнулся дед и резко нажал на газ, заставив машину с уханьем тронуться с места.

Солнце уже перевалило за полдень, но яростный, косой зной нещадно выжигал побережье. Разогретый добела воздух дрожал над бетонными плитами пирса, а остекленевшая гладь воды замерла без единого всплеска, превратившись в огромное зеркало. Не было ни дуновения, ни единого порыва ветра - парусный мир вокруг них словно выключили, погрузив в оцепенение. Спортивная база, еще утром кипевшая жизнью, теперь осталась позади, брошенная наедине с этой страшной, звенящей тишиной.