Урок для оседлых

                Кто хочет жить, кто весел, кто не тля —
                Готовьте ваши руки к рукопашной!
                А крысы пусть уходят с корабля —
                Они мешают схватке бесшабашной!

                И крысы думали: «А чем не шутит чёрт?!»
                И тупо прыгали, спасаясь от картечи,
                А мы с фрегатом становились к борту борт.
                Ещё не вечер. Ещё не вечер!

                (В. Высоцкий. «Ещё не вечер»)


                (Ссылка для желающих послушать эту жизнеутверждающую песню Владимира Семёновича: https://www.youtube.com/watch?v=fQ9AjlfQTwk)




              К тому времени, когда отца Алексея перевели служить в Среднеазиатский военный округ, он сменил уже пять школ, и 116-я, в восьмом микрорайоне Алма-Аты, была шестой.
              Лёха не выделялся какими-то особыми физическими данными, но и слабаком не был, так, обычный середнячок. Он никогда ни к кому не задирался и уж тем более не лез к тем, кто был младше. Но было в его характере что-то такое, что не позволяло ему склониться перед кем-либо, особенно если этот кто-то был сильнее, больше и старше. Даже погладить себя по голове он разрешал только родителям.
              Кочуя в составе семьи офицера от одного места службы отца к другому, каждый раз впервые выходя на улицу, где его никто не знал и где сбившиеся в стаи пацаны, жившие оседло, дружили с детского сада, он сталкивался с одним и тем же... Знакомства почти всегда начинались с проверки на «вшивость». Задирались обычно ребята покрупнее, те, которые были уверены, что выйдут победителями. Дав отпор очередному проверяке, Лёшка не бежал жаловаться на разбитый нос и через несколько дней становился у них «своим».
              Вечерами и по выходным во дворах появлялись ребята постарше. Заметив новичка, подзывали к себе:
          — Э! Малец! Ну-ка сгоняй за лимонадом.
          — Тебе надо — ты и сгоняй.
          — Ты чё, борзый, что ли?
              Если следом прилетал подзатыльник, он бил в ответ. Были случаи, когда здоровый парняга, уверенный в своей безнаказанности, изрядно потрепав вёрткого Алексея, терял к нему интерес. В такие моменты Лёха отходил в сторону, отдышавшись, поднимал камень и, незаметно подойдя сбоку, делал ответное кровопускание, запустив им в голову обидчика. За свою недолгую жизнь он не промахнулся ни разу и к седьмому классу собрал аж девять «скальпов».

              В его новом 9-м «А» из сорока человек, мальчишками были только двенадцать. Через две недели после начала учебного года, в пятницу, по школе был объявлен сбор металлолома.
              На другой день все прибыли в рабочей одежде. Учителя провели короткую линейку, на которой объявили, что класс, собравший больше всех металлолома, будет признан победителем и ему за 1-е место выдадут переходящий Почётный вымпел.

              Ашники прошлись по ближним дворам, проверили несколько мусорок, заглянули на новостройку, откуда их погнал сторож, — металлолома нигде не было. Тогда кто-то из ребят сказал, что видел металлолом на Большой Алматинке*, в широком ложе каменного русла которой к середине сентября от реки оставался едва заметный ручеёк. Далековато, но делать нечего — отправились на Алматинку.
Подойдя к берегу реки, они действительно увидели внизу спинки ломанных металлических кроватей и отдельно панцирные сетки, какие-то рамы от велосипедов, ржавые дырявые тазы и вёдра, куски гнутых водопроводных труб и даже несколько разбитых батарей центрального отопления. Всё это «добро» валялось вразброс на большой площади.
              Берега у речки были невысокие, ребята спустились вниз по многочисленным тропкам и, спотыкаясь о голыши, начали стаскивать металлолом в кучу, ближе к своей стороне. Когда набрали столько, сколько можно было унести, уставшие девчонки сгрудились стайкой у этой кучи, а пацаны стали подбирать железяки рядом, по мелочи.

              В это время на краю противоположного берега появилось трое взрослых парней. Один из них, старший по возрасту, был одет в белые брюки и такого же цвета новомодную водолазку. Двоим другим, одетым попроще, было лет по 17–18. Притормозив на краю берега, тот, что был в белой водолазке, что-то сказал своим приятелям, и они все разом заржали. Обозрев копошащихся внизу ребят, троица спустилась вниз и начала цепляться, нарочито растягивая слова:
          — Чё, ребятки-октябрятки, железяки собираете? В цветмет такое не принимают, гы-ы-ы…
          — Мы не октябрята.
          — А вы чё, уже пионеры?
          — И не пионеры.
          — А-а, ну да, дошколята, ударники коммунистического труда, гы-ы-ы…
              Нагло ухмыляясь, с явным желанием докопаться до кого-либо, они продефилировали мимо притихших пацанов, пренебрежительно оглядывая их, попутно отвешивая приблатнённые шуточки с матерками, и приблизились к девчонкам:
          — Чё притихли, соски? Сыкотно? Гы-ы-ы… Это вы ударницы какОго труда? Мамки знают, чем вы тут занимаетесь? Гы-ы-ы…

              Закипающий от возмущения, Алексей, не понимающий, как его друзья терпят это, повернул голову к стоящему рядом однокласснику Володе Ли, с которым их усадили за одну парту и с которым он уже успел подружиться.
          — Это кто? Ты их знаешь?
          — Его все знают, это Утка, бандит с двенадцатого микрика, ему больше двадцати, он уже два или три раза отсидел. Его, гада, из-за этого даже в армию не берут. Всегда со своими шестёрками ходит...

              Выхватив взглядом самую красивую девочку в школе — Ларису Огаркову, занимающуюся прыжками в воду с трамплина, стройную и хрупкую, как фарфоровая балеринка из бабушкиного серванта, — блатарь замер:
          — Эй, ты, да-да, вот ты, айда с нами. Будешь себя хорошо вести, я тебе что-то покажу…
              Шестёрки развязно заржали.

              Девчонки стояли, опустив головы, и молчали. В воздухе повисло общее напряжение, не обещавшее ничего хорошего. И тут Алексей не выдержал:
          — Эй, мужики, вы шли мимо, мы вас не трогали, ну и идите себе мимо…
Все присутствующие изумлённо разом уставились на него, а троица так просто обалдела:
          — Чёта я не понял, это хто там вякает? — действительно не понял Утка, повернувшись к пацанам и рассматривая их, как будто только что увидел.
          — Это нам, что ли? И хто же тут такой борзый?
              Лёха сделал шаг вперёд:
          — Вам, вам. Мы же вас не трогали. Ну и идите себе… своей дорогой.

              Скорчив изумлённую мину, пританцовывающей походкой гопника из подворотни, Утка двинулся в сторону Алексея:
          — А ты чё, хотел меня па-атрогать? Гэ-э-э…
              Шестёрки радостно заржали и двинулись за ним.
              Когда расстояние между Уткой и Лёхой сократилось до семи-восьми шагов, он, не отрывая взгляда от блатаря, не сгибая спины, резко согнув ноги в коленях, ухватил голыш величиной с яблоко и выпрямился.
              Утка остановился — дело принимало неожиданный для него оборот. Решив, что втроём они смогут быстро угомонить этого «сопливого чудика», он опять двинулся вперёд. Алексей поднял камень на уровень плеча. Блатарь снова остановился.
          — Чего стал? Подходи ближе, десятым будешь, — холодно процедил Лёха. — Не боись, я тебе голову разбивать не стану. Я тебе коленную чашечку сломаю, и ты всю оставшуюся жизнь будешь на костылях перед девчонками выделываться… Пацаны, ну-ка, взяли по камню!
              Это было произнесено безапелляционным, приказным тоном так, что все мальчишки и даже несколько девчонок разом подчинились...

              Блатные онемели. Изумлённо оглядываясь по сторонам, до них вдруг дошло, что они со всех сторон окружены подростками с камнями в руках и что расклад вообще не в их пользу. Если этот, который, видимо, тут старший, сейчас кинет в них свой голыш, то камни полетят со всех сторон…
              Пренебрежительная хамская улыбка сползла с лица троицы:
          — Да ладно, вы чё, пацаны? Мы же шутим, — криво улыбаясь и пятясь назад, выдавил из себя Утка. — Вы что, шуток не понимаете? Ну всё, вы тут сами, а мы это… мы пошли, у нас свои дела…
              Боком-боком, явно опасаясь камня в затылок или по позвоночнику, они продолжали пятиться туда, куда направлялись изначально. Затем, молча поднявшись на бережок, быстренько исчезли из виду.

              Минут через десять, дособирав металлолом, ребята взяли то, что смогли унести, и двинулись к школе. К этому времени быдляцкая троица скрылась за домами, и одноклассники больше никогда их не видели. А уважение со стороны девчонок и дружба, возникшая тогда между пацанами, остались с ними на всю жизнь.




              * — река, протекающая через Алма-Ату с юга на север в её западной части, питающаяся в основном талыми водами снегов и ледников.



                M.V.