Небеса. Главы I-V

Пролог. Зачем нужны души эльфов.

США. Штат Техас. 1990-е годы. Джек – будучи гениальным изобретателем, – готовится к реализации своего самого грандиозного плана: создании зоомагазина, где роботы в костюмах животных завлекали бы покупателей и клиентов. Прежде всего акцент был на детях, ведь именно их взгляд зацепился бы за огромного милого кота или птичку.

План был гениален. Изобретатель уже предвещал себе успех, был в предвкушении миллионов долларов. С ростом доходов он бы мог открыть такие зоомагазины на каждом углу штата, а может даже всей Америки, а может даже и всего мира!

Вот только одна помеха была: роботам нужно было питание. Любые носители энергии, будь то батарейки, не держали заряд достаточно долго, а провода, торчащие из спины роботов, отпугивали бы потенциальных клиентов.

Долго же Джек думал над решением этой задачи. Как однажды…

– Пап, пап! – дочь Джека, маленькая и резвая Лиза, подбежала к отцу с каким-то рисунком.

«Ох, как же любят дети рисовать. И здорово, это полезно для развития воображения, мелкой моторики и многих других… Ладно-ладно, Джек, пора прекращать с анализом всего подряд. Ребёнок хочет услышать от тебя похвалу, как-никак. А может, даже показать ей художественную школу и оплатить обучение? Главное, чтобы учитель был хорошим. А то хороший учитель сегодня как иголка в стоге сена – даже если и есть, то найти такого задача не из простых. Ничего, разберёмся»

Джек взял рисунок и принялся его рассматривать. Ему действительно было интересно. Как же может быть неинтересно, когда рисунок своего ребёнка – лучший способ понять, что он переживает либо чувствует. Или переживал либо чувствовал. Но раз показывает, значит, эмоции не прошли. Так-с, что же там…

– Я увидела, что ты рисуешь каких-то роботов. – Так мило, что в голове ребёнка чертежи представляют из себя просто рисунки. А может, то и верно, а это просто взрослые всё крайне усложняют. Часто усложняют просто так, на пустом месте. – И решила тоже нарисовать! – девочка просто светилась. Видно, она восхищалась деятельностью отца.

И интересовалась робототехникой. Она действительно рассматривала чертежи и запоминала, что и как стоит в этих роботах, что куда нужно рисовать. И по-своему прекрасно повторила. Талантище.

– Ты талантище, доча. – Джек заулыбался и посмотрел на дочурку. Та, заулыбавшись, сложила руки сзади и направила взгляд в пол, старалась не показывать сильной радости. У неё это плохо получалось. – Ты прекрасно рисуешь. И я догадываюсь, где возможно будут твои единомышленники. У нас в городе появилась классная художественная школа, как-нибудь свожу тебя туда. Если понравится, то можешь ходить туда на уроки к профессиональным художникам.

– Ну-у, мне до профессионального художника ещё до-олго-о! – засмущалась Лиза.

– Хе-хе. Давай расскажу тебе историю. Я в детстве, когда был школьником, ходил на дополнительные уроки по биологии. – Джек поправил очки. – Конечно, никаким биологом я никогда не был, но это было так здорово. Нам рассказывали много интересных вещей. – Джек посмотрел сначала на дочку и, увидев её заинтересованный взгляд, направил его в окно, решив завершить свой рассказ эдакой мудростью. – Наш мир – огромный и прекрасный, безумно интересный и уникальный. Изучать его и удивляться всегда было чем-то… особенным. Моя история повернулась так, что я стал изобретателем.

– Хи-хи. – девочка посмеялась. Видимо, представила бородатого Джека, одетого в школьную форму. Ребёнку трудно представить, что взрослые когда-то тоже были детьми.

– Я не знаю, какая будет твоя история. – Джек встал с дивана и приобнял девочку. – Но если тебе будет что-то интересно и ты захочешь, то всегда буду за, чтобы тебе помочь. Только скажи. Любые кружки, школы…

– Спасибо, папа.

– Постараюсь всегда быть рядом, доча.

– Всегда-всегда?

– Да.

– Обещаешь?

«Надеюсь…»

Джек знал, что будущее никому неизвестно. Но верил, что всё будет хорошо. Также, как и безумно верил в успех своего проекта. Но не говорить же ребёнку слово «Надеюсь»? Вряд ли Лиза поймёт, что он имеет ввиду. Потому тот всё-таки решился пообещать:

– Обещаю.

Отбросив сомнения.

***

– Папа, папа! – Лиза играла с куклами и периодически поглядывала на отца, пишущего техническую документацию. – А эльфы существуют?

– Конечно же нет, милая.

– А я видела!

– Видела? – Джек решил притвориться, что поверил дочери. Маленькая же совсем. Надо подыграть. – О-о-у. Ну тогда есть.

– Так они есть… – девочка переложила куклу с одного места на другое. В её голове это выглядело эпично. – или их нет?

– Конечно есть, раз… если ты видела. – Джек старался сосредоточиться на документации. – Милая, меня сегодня не отвлекай пожалуйста. Понимаю, тебе хочется поиграть, но мне правда надо доделать работу.

– А, хорошо! – девочка продолжила игру. – А можно вопрос?

Джек улыбнулся. Ну разумеется у любопытной девочке появятся вопросы, почему это её папа работает теперь не в своей лаборатории, а дома.

– Ну конечно.

– А почему ты не в лаборатории… Ну-у, работаешь? – девочка подбежала к отцу, присела к нему на коленки и уставилась в ноутбук, стараясь разобрать, что там написано. Конечно она поняла только слово «Техническая», так как уже знала слово «Техника». Остальное… как она же и выразилась, на её взгляд: – Какие-то каракули.

– Хе-хе. Да, есть такое. – упрощённая картина мира ребёнка иногда возвращала изобретателя в реальность. Это в голове Джека данная техническая документация представляла из себя чрезвычайно важный документ для создания гарантии верной эксплуатации роботов в дальнейшем. Но если посмотреть правде в глаза… просто бумажки с какими-то терминами и правилами. Правда, несмотря на данное осознание, документ всё же важный. – Можно я их дозаполню пожалуйста? А потом поиграем.

– Хорошо! – радостно заявила девочка, услышав обещание поиграть. А после уставилась прямо Джеку в душу.

«А… вопрос. Точно!»

– А, да. Я работаю дома потому что лаборатория занята моей ассистенткой. Она должна всё проверить.

– Мамой?

– Эм… Нет, это лишь ассистентка.

– А что случилось с мамой?

– Ох… Она уехала в другой город. Я же тебе рассказывал.

– Точно… А почему она не хочет приехать? Она не любит меня?

– Ну конечно любит! Конечно любит! Просто… такая ситуация, малышка. Прости пожалуйста…

***

Лиза подошла к отцу вновь. В руке у неё был какой-то шар. В шарике виднелись облака, реки, и какие-то странные создания, бегающие туда-сюда.

– Что это? – сказал Джек, а у самого в голове всплывали варианты: «Голограмма? Муравьи?»

– Это волшебный шар! Волшебный… ша-ар! – девочка была безумно рада.

«М-г-м. Какая-то игрушка. Но интересно сделанная. Может потом найду такую же и себе куплю, разберу и посмотрю, как они умудрились такое сделать»

Поздно ночью тот зашёл в комнату дочери, взял «волшебный шар» и перетащил его на кухню. Сделав несколько фотографий, тот скинул фотографии своему изобретению – нейросети, – и попросил найти такие товары на каких-либо интернет-магазинах.

«Раз она её купила, то значит, на какой-нибудь web-странице такое и продаётся в том числе. Люди уже всё подряд начинают публиковать в сеть. Трудно таким не пользоваться… А потом разберусь, где она нашла на это деньги. Явно же штука недешёвая»

Но через несколько минут нейросеть выдала:

– Такого товара нигде не обнаружено.

– Глупая кофеварка! – Джек разозлился. – Как это не обнаружено! Значит, ты ошиблась. Ищи лучше!

И вновь:

– Такого товара нигде не обнаружено.

Джек начал осматривать вещицу. И действительно – нигде не было никаких бирок, наклеек и так далее. Это… не совсем товар. А может…

Глава первая. О том, как Кейн и толпа сильно ругались.

Кейн – эльф с густыми русыми волосами, мечтающий однажды попасть в «Небесную Гвардию». Он надеется и верит – сможет, даже если то потребует сверхусилий. Он готов работать над собой даже в таком ритме. И, недавно сдав тест, его вдруг вызывают в кабинет начальства Небесного математического университета…

Вокруг русоволосого парня собралась толпа озлобленных девиц, норовящих если не разорвать его, то как минимум покрыть трехэтажной нецензурной бранью. В целом, это его не удивляло.

– Почему ты так поступил? Мы думали, что мы тебе друзья!

– Вы мне не друзья.

– Почему?

– Потому что друзья – это не те люди, которых ты знаешь две недели и уже готов называть их «друзьями». Это те люди, ради которых можно пожертвовать своими интересами. Это те люди, о которых не забывают почти сразу же, как они отправляются в свет иной…

– Что ты несёшь? – в аудитории пылает возмущение. – Каким образом это связано с тем, что ты не стал пропускать девушку в «Небесную Гвардию»?

– А почему должен был? Она мне даже не знакомая. У меня есть своя девушка. – после небольшой паузы парень продолжил: – У меня есть свои интересы. Мои интересы: обеспечить лучшее будущее моей дальнейшей семье. На все, что выходит за рамки этих интересов…

– Тебе плевать?

– Верно.

– Ты эгоист.

– Вы пытаетесь манипулировать мной.

– Ну и сколько же ты времени со своей девушкой? Месяц?

В аудитории послышался возглас: «А я со своим уже третью неделю!»

– Пять лет.

– Пять лет?! – в аудитории поднялось шумное обсуждение.

– Отношения – это не на пару вечеров. Девушка – это не просто «подружка». Друг – не просто «приятель».

Впредь в аудитории было затишье. Кейн, поняв, что опаздывает на пару по Земной географии, встал со своего кресла, попрощался со всеми и ушел восвояси, оставив остальных в недоумении.

Сегодня был праздник – день Небес. Повсюду летали богини и боги. Они веселились, распивали сладкий чай и постоянно болтали между собой кто о чём. Кейну не нравилась такая обстановка, но, пройдя мимо них, тот протиснулся к нужной ему аудитории и зашел внутрь.

Внутри его ждал звонкий голос преподавателя – древнего божества по имени Гавриус, – который заявлял о том, что в связи с праздником студенты отправляются по домам.

Отлично?

Не теряя зря время, Кейн вышел из аудитории и отправился в гардероб. Там же были и те девушки, с которым тот так активно спорил ранее. Те и вправду думали, что показаться для них «хорошеньким» будет для него дороже реальной выгоды? И почему он должен жертвовать своими интересами ради интересов каких-то левых людей, ранее ему неизвестных и с коими Кейн уж точно не хотел бы иметь никаких дел?

В гардеробе шло бурное обсуждение. Как же парень ненавидел сплетни. Дурные, странные, беспочвенные, лживые – а главное, хорошо влияющие на большинство людей бредни. Что поделать: логика ведомых для Кейна неведома.

Но может, всё же подслушать?

– Он такой ***! – кажется, последнее слово из ее уст так и не вышло. Сюда можно подставить любую брань. Что поделать, студенты «ведущих университетов Небес» сегодня любят её использовать.

– Да вообще!

В целом, там и подслушивать было нечего… Только уши завяли, разве что. И зачем оно было нужно.

Главным для Кейна были: учёба и его деятельность. Он хочет стать стражником Небес. Служить в «Небесной Гвардии». Такие эльфы зачастую достигают большого успеха по истечению времени. И тот хотел увеличить свои шансы… Всё-таки, далеко не всё зависит от образования. Особенно, когда образование доступно любому, кто правильно нашел площадь квадрата в нужный момент…

В мире нет гарантий.

С любой работы могут выкинуть. Экономическая ситуация Небес может измениться в момент, что она и так уже часто делала. Нужно быть неимоверно наивными, чтобы искренне полагать, что Небесное правительство искренне заботится об эльфах. Искренне желает, чтобы они хорошо жили, а не дрались за каждую корку хлеба, почему-то всё ещё криво лежащую на рынке труда!

Выйдя из института, к нему подошла эльфийка по имени Маша. Это была милая русая девушка с каре. Она сидела в той аудитории, где все активно выступали против Кейна и скалили зубы. Интересно, что лицо у той было вполне себе дружелюбным. Однако, если она ему «хорошая знакомая», тогда почему «хорошая знакомая» не выступила в его поддержку или хотя бы не ушла оттуда, не желая слышать тех бредней? Следовательно, не такая уж она и «хорошая».

– Привет, Кейн!

– Привет. – парень поправил волосы. Всё-таки, при девушке нужно выглядеть нормально. А тот даже высыпаться забывает в последнее время, весь в делах. Кажется, дела эти даже и не думают когда-нибудь закончиться. Однако, его план по вступлению в ряды «Небесной Гвардии», так или иначе, подходит к концу…

– Странный ты эльф, всё-таки. Слышала, что ты там бормотал. Тебя там так начали оскорблениями крыть после твоего ухода, ты бы знал…

Он знал.

Девушка продолжила:

– В любом случае, ты очень милый эльф. По-своему милый. Понимаешь?

– Хорошо. Понимаю. Спасибо.

– Почему ты такой?

– «Милый», как вы выразились? – Кейн заулыбался, кажется, в ответ.

– Нет-нет. «Такой». Странный, по-своему.

– Что странного было там?

– Ну понимаешь, я думаю, что ты не совсем прав…

– Почему? – улыбка Кейна стала шире. – Я готов выслушать аргументацию.

Кажется, после этих слов у девушки был небольшой ступор. Аргументацию? Аргументы? Она ведь совсем про другое:

– Так все против тебя. Значит ты не прав. Их больше.

– У вас так выглядит правда?

– Не поняла. Ладно. Пока. – она, с достаточно удивленным лицом, пошла на свою остановку.

Странные эти эльфы однако…

Снегопад дарил спокойствие, словно колыбельная в детстве. По пути Кейн решил зайди в ларёк. Взять себе то ли попить, то ли поесть наконец. А то пары, несмотря на то, что с последней их отпустили, всё равно действо вполне утомительное. Всё это буквально гудит в голове, а ведь и едут в учебные заведения в основном утром. И кому это надо? Почему нельзя дома выучить, на Небеса давно уже провели веб-сеть.

Кейн проходил меж стеллажами, высматривая, есть ли что покушать. В основном ничего полезного – какие-то шоколадки, пирожные за копейки, либо дорогие наборы конфет. Как говорила его бабушка: «Хочешь есть – сам приготовь». Если раньше в магазины просто завозили меньше полезной продукции, овощей там, фруктов, то сейчас их практически нет. Неужели компаниям настолько невыгодно торговать здоровыми продуктами? Или на эльфийском нездоровье умудряются зарабатывать.

– «О таком лучше не думать, проблем наживёшь» – само продиктовало подсознание. А потом добавило: – «Будто у тебя их мало».

Кейн почувствовал, что за ним будто следят. Но кто? Чуть дальше от парня стоял довольно странный рослый мужчина в очках. Он был одет в пальто и пристально наблюдал за Кейном. Когда тот понял, что его обнаружили, он сразу же обратил свой взгляд на коробку конфет, взял первую попавшуюся и пошёл к кассе.

Находясь в остепенении от произошедшего, у Кейна даже на чуть-чуть расправились его крылья, похожие на крылья летучих мышей. Но только у эльфа они были гораздо больше, даже чуть больше него самого. Заметив это, тот немного начал «сворачивать» их обратно, чтобы не вызвать лишних подозрений у прохожих.

У каждого эльфа свои особенные крылья, не похожие на остальные. У кого-то это крылья птицы, у кого-то, как у Кейна например, это крылья летучей мыши, а порой и было что-то между. Крылья были даже разных цветов. Эльфы годами выстраивали систему, при которой никто не будет ущемлён из-за вида его крыльев. Все понимали, что для всеобщей безопасности необходимо было жить в мире и гармонии.

В Небесах и без того достаточно нестабильно, не хватало ещё, чтобы сами эльфы себе неприятности устраивали. Хоть временами и устраивали, но потом все всё равно сходились во мнении, что неидеальный мир лучше идеальной вражды.

Глава вторая. В которой Маша размышляет о большинстве.

Странный этот Кейн однако. И как он не понимает, что большинство не может ошибаться? Это же большинство! Их больше!

Проходя по переулку она увидела толпу людей, скандирующих «Уничтожить компанию! Уничтожить компанию!».

Что поделать, на Небесах давно царит экономическая вакханалия – компании и корпорации делят рынки или, по крайней мере, их остатки. И одна из них в этом слишком преуспела.

Мария не захотела разбираться в том, что происходит, и просто проходила мимо, где-то внутри надеясь, что разъяренная толпа её не заметит. Ей было неважно, что здесь происходит. Она не строила параллели, старалась не вникать в суть событий, даже если они происходят у неё на глазах, и, казалось, игнорирует реальность. Обычный ответ психики на стресс? Или простое нежелание разбираться?

Или понимание, что иное станет угрозой устоявшейся картине мира.

Вскоре внутренние силы Небесной гвардии подоспели: начался разгон митингующих. Одна компания заплатила за такого рода демонстрацию против другой, а Небесная гвардия наводит порядок – вот и весь симбиоз экономики и Небесного правительства.

Мария доехала до дома, забежала к себе в комнату и плюхнулась на кровать. Уставшая, сонная студентка, в мгновение уснула. Проснулась та уже от громкого стука, кажется, из коридора. Это отец пришёл. Как сама Мария его описывала, «агрессивный, и сам по себе никчёмный батька» подоспел к ужину.

Что такое агрессия? За все годы проживания с такого рода эльфом, который всё же больше походил на грязного дварфа, она много задавала себе этот вопрос. Откуда берётся агрессия…

Агрессия, возможно, берётся именно от страха. Когда человек чего-то боится, ощущает свою уязвимость, то может либо давить на жалость, либо агрессировать. Высокое эго часто не позволяет решать конфликты спокойными методами, поэтому недалёкие, непутёвые выбирают агрессивный конфликт.

Зайдя в здание, этот недо-эльф тут же заявил:

– Маша! Машка! Приготовь мне суп!

– Но па, я устала… – послышалось в ответ из комнаты девушки.

– Живо!

Мария встала с кровати, а та, со скрипом, отпустила её. Она направилась на кухню, делать бате суп. Видимо, такова её ноша – действительно, зачем отдыхать после института, они же «ничем серьёзным там и не занимаются», по мнению отца, что был отчислен с первого же курса своего училища за неподобающее поведение.

– И чтоб хорошим был! – пауза. – суп! – говорит непутёвый батька из коридора, снимая свои башмаки. – Поняла меня? Чтоб хорошо было! Че там, поняла? – последнее он произнёс с криком.

– Поняла, поняла.

– Вот-вот! Иначе побью!

– Да поняла я… – одно лишь упоминание такого рода «наказаний» пугало Машу до дрожи.

Той лишь и оставалось мечтать наконец отучиться и съехать из безумного «дома». Который даже «домом» и не назовёшь. Дом – это прежде всего то, где человек может чувствовать себя в безопасности. А семья – то, где человек может чувствовать себя любимым. Семья без любви – собрание однофамильцев. Дом без тепла – общежитие однофамильцев.

Когда-нибудь Мария найдёт себе хорошего мужа. Но каким должен быть хороший муж? Мария не знала. Но уж точно не таким, как её отец.

Может быть любящим, нежным, заботливым, но при этом разумным, знающим, куда идёт, и целеустремлённым?

А такие разве есть? В её кампании таких нет. В целом институте наверное таких попросту не найдётся. Может, оставаться одной всё же даже лучше, чем быть с кем попало… И о чём думала мать, выбирая такого «муженька»? В любом случае, она привыкла игнорировать семью, потому спрашивать у той никогда не станет. Да и незачем. Отжить бы до получения диплома и пойти восвояси. К своей жизни. К жизни – прежде всего!

Вполне нормальное желание, наконец уйти от состояния постоянного стресса и выживания.

Изверг сел на своё место (вернее, с грохотом приземлился на него), уставился на девушку и принялся ожидать свой суп. Когда тот был готов, Мария поставила ему на стол тарелку горячей похлёбки и ушла в свою комнату.

– Ты смотри, чтоб хороший! – принялся хлебать свой суп уродливый эльф.

Раз хороших мужчин нет в её окружении, значит, большинство мужчин плохие? Для бракосочетания непригодные? Разве это так? Не верится. Или так… Или мир действительно сер, и красок в нём никаких нет… Нет, нужно отметать такие мысли! В такие моменты главное – успокоиться, глубоко дышать, и знать, что всё будет хорошо. Всё будет отлично!

Правда ведь?

Она написала Кейну:

– Привет.

– Здравствуй!

– Как ты?

– Да вот, смотрю, что там по поводу отбора…

– Тебя сильно возненавидели с того момента, как ты отказал той… Решил не уступать ей место, имею ввиду.

– Да, я проинформирован по этому поводу.

– Я не поэтому пишу… Просто мне некому высказаться. Тем я плохо доверяю.. Знаю, что у тебя есть девушка, но можно я буду высказываться тебе? Мне очень плохо и я не знаю, от кого ещё получить поддержки… Но исходя из того, как говорит о тебе та часть группы, что действительно с тобой общалась, а не наслушалась бредней, ты хороший человек. Да и мне показался хорошим человеком при встрече.

– Ладно, выскажись. – а сам Кейн подумал: «Она достаточно наивна, если считает, что по паре слухов и одной встрече можно судить о том, какой человек на самом деле. Или же в её сознании я просто являюсь альтернативой, как теперь ясно, той ненадежной системе?».

Неловкое молчание.

– Ладно… Не буду тебя нагружать.

И что делать? Часто после этих слов люди хотят, чтобы их попросили высказаться, но ещё чаще – действительно передумывают делиться чем-то личным. В любом случае, упрашивать Кейн не стал…

Глава третья. О вере Кейна в победу.

Каждый год Небесная Гвардия проходит отбор между всеми студентами небесных училищ и университетов. Лучшие – попадут на службу в Гвардию и будут устанавливать порядок на Небесах. Какие будут на этот раз?

В этом году основной отбор запланирован на лето. От одного университета подается только одна заявка. Чья именно – решат тесты на знание законодательства Небес, проходящие в университетах и колледжах по единому стандарту. Победитель имеет право передать возможность участия в основном отборе тому, кто находится строго ниже него в рейтинге.

И да, эти правила и стали причиной ненависти к Кейну. Он совсем не захотел уступать красотке группы – Милане, – которая нравилась практически всем и очень желала пойти на основной отбор в этом году. И именно её обошёл Кейн. И именно ей Кейн, в последствии, отказал уступать.

Некрасиво ли он поступил? Смотря с какой точки зрения посмотреть. Если смотреть с точки зрения будущего Кейна, куда горделивая Милана точно не входила, то конечно тот поступил верно, что преследует именно свои интересы, а не потакает чужим. Но что с точки зрения Миланы и её подруг? С их точки зрения жуткий монстр в лице Кейна осмелился что-то возразить столь прекрасной даме, как Милана. И да, в их глазах это было возмутительным поступком.

И эта стезя прошла дальше: как же не поверить столь прелестной длинноволосой блондинке Милане? Тем более в словах эльфийки с таким миловидным лицом усомниться было просто нереально. А разговаривать с теми, кому не нужна аргументация чтобы поверить в «точно правду» (сарказм) о ком-то, Кейн не хотел – да и получил бы тот в ответ адекватный диалог?

Теперь его ненавидят все? Только поэтому? Может, следовало уступить? Кейн старался отстранить эти мысли от своего разума как неразумные. Потому что в его интересы и в его зону ответственности входит только он, его девушка и их будущая семья – и уж точно не интересы подружек Миланы.

Чтобы пройти основной этап и, непосредственно, вступить в Небесную Гвардию, необходимо пройти три испытания: гиря, велосипед, лыжи.

То, что Кейн сдал тест лучше всего, уже говорит о его знании законодательства Небес. Но гораздо больше разума власть чтит силу. И именно её и будут проверять.

Проблема в том, что все эти три испытания – на выбывания. Гирю надо держать, пока из 10.000 человек не останется 1.000, ехать на велосипеде до тех пор, пока из 1.000 не останется 100, а на лыжах – пока из 100 не останется 10. Именно десять человек имеют право стать членами Небесной Гвардии. Что ж… поехали?

Кейн очень верил в свою победу. Ему была чужда одна лишь мысль, что тот может не справиться. Разве трудно быть из тысячи, если выбыли десять? Разве трудно быть одним из сотни, когда выбыло девятьсот? Но последний этап его пугал. Лыжи? Кому вообще пришло это в голову?

Но уверенность уверенностью, да хоть самоуверенность самоуверенностью, данное испытание не пройти, если просто мечтать. Нужно самосовершенствоваться. Но как? И какой подход выбрать? Кейн представил, что перед ним длинная тропа…

Очень длинная…

И ему нужно её как-то пройти до конца.

Как он может это сделать? Конечно, можно побежать, напролом, сломя голову, не считаясь с тем, что ты живое существо, а вовсе не робот. И, где-то в середине пути, а может и раньше, упасть и выдохнуться… В любом случае, при таком подходе до конца ему точно не добраться. По крайней мере живым и здоровым.

Сила в терпении, не так ли? По-маленьку, небольшими шажками можно пройти даже самую длинную дистанцию. Надо просто сохранять решимость. Надо просто сохранять терпение. Он приступил к тренировкам – но не с целью изнемогать, а с целью усовершенствовать своё тело, делать себя сильнее и выносливее. Хоть Кейн этого ещё и не знал, но, отчасти, он уже совершил серьезный прорыв, что подошел к этому делу со всей серьезностью и ответственностью. Нет никакого смысла в успехе, сделанном за счет своего здоровья. Но зато любой цели можно достичь, если грамотно подойти к этому вопросу, если принимать обдуманные решения и проявлять в нужной степени аккуратность и терпение…

Да и из последних сил там не выйдет. Везде стоят высокотехнологичные датчики, которые проверяют состояние организма целиком. Если они засекут, что Кейн больше держаться не может и продолжение для него – травмоопасно, – то его просто снимут. Уберут с отбора. Сделано это скорее не из-за гуманности Гвардии, а потому что такие, как Кейн, очень уж нужны Небесному правительству, и допускать травмы у столь лояльных эльфов последнее, что было бы в их интересах.

В дом к Кейну постучались. Кто там может быть? Он вышел из гостиной и прошел в коридор, подошел к двери и посмотрел в глазок: там была Мария.

– Маша? Ты что здесь делаешь?

– У меня дома полный кошмар. Могу ли я временно посидеть у тебя? К вечеру уйду, правда. – девушка чуть ли не плакала. – Мне правда тяжело.

– Хорошо. Да, конечно, заходи.

Мария прошла в квартиру. Девушка уселась где-то на кухне и, судя по всему, заплакала. Кейн не стал ничего делать – его вторая половинка слишком ревнива. Уже этот шаг доброй воли может иметь последствия в виде истерики, а если он ещё и утешит другую…

Да и в любом случае, раз ей тяжело, значит, она скорее всего хотела бы побыть какое-то время в тишине. Не так ли?

Кейн заперся в своей комнате и начал тренировку. Начал с классики: отжимания, приседания, пресс. В комнате, конечно, не побегаешь, но можно было поделать планку, вис на турнике (благо турник там был ещё со времён, когда в той квартире жил его дядя).

Кейн знал, что скоро должна была прийти его девушка. Поэтому написал ей о случившемся. В ответ услышал только тишину. «Ну, а был ли другой выход?».

Через какое-то время была следующая картина: Кейн отжимается, Мария сидит на кухне, смотрит в окошко и пьёт чай, и вот до парня доносится еле слышный стук в дверь. Ошарашенная девушка зашла в квартиру, прошла несколько метров до кухни и злобным взглядом уставилась на Машу:

– Ты чего здесь делаешь? – сказала Мира.

– Сижу. Можно посидеть тут чуть-чуть? Я скоро пойду домой, правда. – еще ощутив, что кто-то идет, Маша впопыхах, хоть и криво, но вытерла слёзы.

Мира села рядом с Марией и показательно принялась ждать, пока нахалка уберётся. Мария считала этот сигнал, ей стало некомфортно так сидеть, и через какое-то время ушла.

Мира подошла к своему парню, который даже ещё не успел надеть футболку после тренировки, – а дальше был слишком ошарашен происходящим, – и презрительно посмотрела ему в глаза.

– Ты считаешь, это нормально?

– Ну захотел посидеть человек. Что мне, прогонять её? – Кейн знал, что у Маши есть проблемы ещё с момента той переписки. – Зачем? Пусть сидит.

– Значит так, пусть сидит… Ну конечно, конечно… – Она вряд ли поверила его словам. – И чем вы тут занимались?

– Она сидела. Я тренировался.

– Тренировался? И зачем же?

– Ну я ведь тебе рассказывал. Скоро отбор в «Небесную Гвардию».

Пауза.

– И зачем тебе она?

– Я хочу служить на Небеса.

– Ты не будешь.

– Почему?

– Зачем тебе это? – эти слова Мира произнесла с особой злобой.

– Но это моя цель, и уже давно. Ты об этом знаешь. – Кейн был в искреннем недоумении с реакции своей любимой девушки. Вроде как, он ожидал поддержку… Хотя, с учётом произошедшего, может сейчас и не время для этой самой поддержки.

– Я не собираюсь тебя никуда отпускать. – Мира явно расстроилась.

– Мир, это мой единственный вариант…

– Что? На что-то повлиять? На что ты хочешь повлиять? Что тебе нужно? Что тебе ещё нужно?!

Глава четвертая. О том, как Джон превращается в куклу.

Вы когда-нибудь засыпали, не зная, проснетесь ли утром? Ужасное чувство. Никому не пожелаешь, даже самому страшному врагу. Это ощущение давящее, оно не пропадает после того, как ты, однако, проснулся утром и снова можешь наслаждаться жизнью, быть благодарным за то, что можешь дышать. Оно преследует тебя изо дня в день.

И если изо дня в день, из ночи в ночь вам все также трудно заснуть, потому что вы не имеете понятия, проснетесь ли завтра утром, это чувство перерастет в бесконечный ужас. Вечный страх, который сдавливает и превращает человека в куклу.

Страх, который каждую ночь сжимает грудь и заставляет засыпать под анализ, а правильно ли ты прожил эту жизнь…

Именно такие страхи преследователи Джона практически каждый вечер. Это был простой тёмноволосый парень, заземленный, как говорится: знающий своё место. Но тот просто оказался не в том месте и не в то время… а вернее, родился. Его мучили страхи и сомнения: может, это его появление является виновником всего происходящего? Но в то же время конструктивно мыслящая часть его сознания подсказывала: он не виноват в том, что происходит. Его задача – пережить это, выдержать, и начать строить наконец свою собственную жизнь. У него это получится…

Пока целый мир как будто не замечает его, а так называемая «семья» игнорирует страшную обстановку, он старался отгонять от себя ужасные мысли и сосредотачиваться на хоть чём-то хорошем. Думать хоть о чём-то, что помогало хотя бы временно почувствовать тепло света в этом густом, может, вовсе беспросветном мраке… Но тот верил, что когда-нибудь это закончится. Страдания не могут длиться вечно.

Джон встал со своей кровати и направился к умывальнику. Сегодня важный день: сдача экзаменов в Небесную Гвардию. Он не мог его провалить. От этого зависела, как ему казалось, вся его жизнь. Родственники об этом узнают почти сразу же. Либо разочаруются, либо сильно порадуются и будут гордиться им. Для него это важно. Несмотря на то, что именно эта «семья» являлась причиной его вечерних переживаний…

Каждую ночь он засыпал под крики. Отец, будучи обиженным на жизнь человеком, издевался над членами семьи. На следующее утро все будто об этом забывали. Делали вид, что ничего не происходит. А между тем Джону всегда казалось, что рано или поздно этот безумец схватится за оружие и порубит кого-нибудь… Все что угодно можно ждать от неадеквата.

Сколько раз он общался с членами «семьи» по поводу лечения отца – все отказывались. Всем были чужды психологи. Так называемая «семья» считала, что нельзя сор из дома выпускать. Зачем этому психологу, врачу, рассказывать о проблемах, если отец еще никого не зарубил? Действительно. Логика отвратительная. Это как отказываться от лечения, зная, что у тебя тяжелая болезнь, и понимая, что со временем она будет только прогрессировать и погубит тебя. Впрочем, «семья» сама решила себя уничтожить.

Джон просто не хотел бы в этот день быть рядом с ними. Игнорирование ситуации – это их решение. Последствия должны быть тоже только их. Так думал Джон.

Но он хотел поступить в Гвардию, так как ему казалось, что это решит все его проблемы. Даст отдельное жилье, возможности, а также вся семья будет гордиться им. Ему это было важно, потому что тем было вовсе безразлично его существование… Может, полагал Джон, хотя бы после триумфальной победы на него обратят внимание?

Конечно же это было не так. Люди не творят зло, потому что имеют причины или не имеют причин не творить зла – люди творят зло, потому что хотят творить зло.

Пока это осознание не пришло к парню, Джон прилежно готовился к основному отбору.

Из зала слышны истошные крики матери. Отец вновь бил её.

И почему она так и не решилась что-то делать? Из большой любви и привязанности? Скорее всего, из-за непонимания последствий игнорирования ситуации. Есть такие ситуации, которые невозможно игнорировать – и нужно принимать решения. Да, решение может быть тяжелым, оно может требовать большой ответственности и решительности, но оно необходимо. Такое решение может подразумевать длительную работу над собой и ситуацией. Продумывание плана действий. Взрослый человек обычно может принять такое решение. Но, несмотря на то, что многие вышедшие из детства перестали быть детьми, не все они стали взрослыми.

Боль сдавливала. Ему было очень страшно от того, что произойдет, если он не справится. Жизнь кончится? Разве? Хотя казалось, что это просто отчаянная попытка выжить. Просто она именно так проявляет себя. Где-то в глубине души Джон понимал, что всё происходящее в его жизни ненормально. Так не должно быть. Но… Почему-то он не мог иначе.

Ему очень сильно хотелось доказать свою необходимость тем, для кого он – просто кукла. Парень направился в свою комнату, закрыл уши подушкой и заплакал. Этого всё равно никто не заметит.

Когда истерика притихла, Джон выбрался из своей комнаты и отправился погулять. Настроение утренней улицы его успокаивало – никого нет, всё тихо. Можно было ощутить себя в некоторой безопасности, несмотря на то, что всюду бродят какие-то странные личности – их мало, они не мешают, они не вредят. Он бы всё променял, чтобы дома вечером было также, как на улице утром.

Когда-нибудь они разведутся? И что будет после? Слишком много страхов овивало его разум. Надо было переключиться.

Он старался смотреть по сторонам и не думать об этом. Вообще ни о чём. «Сейчас есть только я и то, что вокруг» – диктовал ему его разум. В целом, это было разумно, потому что постоянно думать о ситуации дома, когда ты и без того живешь далеко не в безопасности, это обрекать себя на какое-то подобие безумия. По-хорошему Джону нужно ходить к психотерапевту, и он это понимал, но что скажет мама?

Парень шёл по улице и рассматривал всё, что видел, в малейших деталях. Возможно, для окружающих он казался то ли психом, то ли человеком не в самом трезвом состоянии. И то и другое ему, к слову, не льстило. Но было неважно, что подумают о нём другие, когда он сам понимал, что это его почти единственный способ не опуститься в полное безумие.

Он рассматривал каждый уголок дерева, засыпанного снегом, будто это было последнее дерево, которое он видел в жизни. Джон старался запомнить каждую веточку и её расположение. А в голове заела мысль: «Так больше нельзя».

Позади послышался голос Ламанды.

Это была милейшая эльфийка низкого роста, длинноволосая блондинка. Всегда одевалась так, как будто ей скоро выходить на подиум. Жуткая модница. Но характером – доброе сердце в сочетании с очаровательной улыбкой пленили и дарили чувство успокоения, гармонии. Мало у каких девушек есть такой дар.

– Снова? – Ламанда знала о нём всё и даже больше.

– Да.

– Всё будет хорошо. – она легонько обняла его, то ли ради приветствия, то ли ради небольшой, но поддержки.

– Спасибо.

А про себя добавил:

– «За то, что ты есть»…

Глава пятая. О том, как переживают боль.

Нам всем нравится думать, что именно боль, пережитая в прошлом, становится опорой для зла и злых дел. Но на самом деле там кое-что гораздо более глубокое – страх. Боль может стать и опорой для построения сильной личности, сила которой в будущем будет уходить во благо и защиту. Но страх… Страх порабощает и разрушает личность до основания, делая из человека куклу.

Мы все хотим, так или иначе, дать оправдание злу – но на самом деле оправдания здесь никакого нет. Злые люди такие, потому что решили такими быть. Потому что поддались страху. Потому что отказались быть сильными в нужный момент. Потому что слабы глубоко внутри. И раз те делают злые поступки, за такую слабость можно и нужно осудить.

Когда личность настолько слаба, что ведётся на свои инстинктивные желания, не в силах им противостоять, то, в безумии собственной трусливости, совершает зло. Делает другому больно.

Алла сидела на кресле и смотрела в стену. Её глаза были пусты. Казалось, что если долго смотреть в них, то можно будет провалиться в пропасть. Она знает, что её муж – это тиран неведомого масштаба. Но эльфийка всё надеялась, что её горемычный образумится. В любом случае, он хотя бы не трогает Джона… Что там Джон? Да в целом неважно. Что-то делает и ладно. Молодец… Алла надеялась только на одно: чтобы он не стал таким же, как его отец. Всё остальное ей было неважно. Казалось, Алла была зациклена на своей проблеме, находилась в плену своих же страхов. Это как клетка из веток и прутьев – она держится только потому, что её не попробовали сломать.

Мария сидела рядом с Аллой. Она смотрела в глаза женщине и не понимала, почему они столь пусты – ладно Маша, но она же могла на что-нибудь повлиять! И сейчас может! К чему страдания, когда всё зависит только от твоего решения? Решение должно, конечно, быть логичным и благоразумным, но ведь в её случае будет хорошо показать своё недовольство и вовсе любым образом. Она не обязана терпеть насилие. Она не обязана заставлять Джона слушать это и бояться за неё. Хотя, с другой стороны, благоразумие в Алле остаётся – у неё большое сердце раз она пустила Машу в дом, чтобы та, хоть чуть-чуть, но побыла в безопасной обстановке. Возможно, она видит в Марии своего сына. Возможно, она переживает за него.

Алла пустила Марию в дом, потому что знала её ситуацию. Джон и Мария были знакомы ещё со школы, просто редко общаются. Однажды отец Маши пришёл на родительское собрание абсолютно пьяным – после этого случая, она никогда не отказывала девушке в том, чтобы предоставить ей хоть какое-то время на восстановление. Девочке нужны силы, чтобы выдерживать такое… Алла сравнивала Марию с собой, сравнивала её ситуацию со своей. И хотела помочь.

– Мария, вам нужно ещё чая? – спросила женщина, когда стакан девочки опустел.

Мария подняла глаза, слегка улыбнулась и пробормотала:

– Нет. – через секунд тридцать добавив забытое ею «Спасибо».

– Что тебя так беспокоит сейчас? – Алла хотела поговорить, ведь чувствовала, что в воздухе витает напряжение.

– Меня? Да ничего. Вы ведь отлично знаете…

– Я отлично знаю. Но посмотри, – кажется, женщина приняла самое тупое в данной ситуации решение. – я живу в этом уже сколько лет, с этим… поехавшим, и прекрасно себя ощущаю!

Мария опустила глаза, осматривая Аллу. На ногах женщины виднелись синяки. Нет, не так она представляла себе будущее, точно не так.

– Хорошо. – девушка решила поддерживать приличие, как-никак Алла действительно не понимала, как ещё её можно было бы поддержать. Да и у той у самой жуть полная происходит.

– Точно хорошо?

– «А какой ответ ты ещё хочешь? Чтобы я сказала: ой, как хорошо в такие года жить в такой обстановке? Ты хоть сбежать можешь, жить в этом – твоё решение. Я нет…» – конечно, не было высказано Марией вслух.

– Не злись на него, ладно? В глубине души…

Но тут Марию «разорвало» со злости:

– Нет у таких души.

Алла опешила. Девушка продолжила:

– Нет души у тех, кто так спокойно может делать больно. Нет души у тех, кого не мучает совесть. Нет души у тех, кто может каждый день предавать.

– Ты хочешь, чтобы их замучила совесть?..

– Я знаю, что совесть мучает только тогда, когда она есть! – повысила голос Маша, глядя уже на заплаканное лицо самой женщины. Только сейчас она поняла, что натворила.

– Я ухожу, правда, ухожу. – Мария встала и направилась в коридор, нервозно поправляя волосы.

Плач Аллы стих. С одной стороны, ей не хотелось выгонять Марию, но с другой – она слишком много себе позволила, находясь в чужом доме. Ведь та просто хотела помочь, поинтересоваться, выслушать.

Через пару минут Маша, небрежно накинувшая на себя чёрную куртку и шарф, уже стояла на крыльце и смотрела во тьму, в которую город успел погрузиться за время её пребывания в гостях. Да, не стоит так засиживаться.

Хотя казалось, для неё было одинаково небезопасно что дома, что на этой тёмной улице. Она прижималась щеками к нежному меху, стараясь уловить хоть частичку тепла. На улице было крайне холодно, мрачно. Отвратительная погода. Хотя что ещё можно было ожидать, совсем скоро ночь.

Марии захотелось позвонить Кейну чтобы тот помог и проводил её до дома. Но и с ним сегодня не задалось, может, его девушка Мира до сих пор злится. А если он ещё ночью куда-то уйдёт, так вообще… и до расставания может дойти. Этого девушке точно не хотелось.

Потому она шла одна. Благо, всюду были фонари, потому было чуть менее страшно, чем если бы тьма была вообще везде. Хотя там, где было темно, то и дело мерещились какие-то страшные и пугающие образы, словно так и норовящие стать реальностью.

– Ну почему всё так. – от обиды и боли у неё сжималось тело. Она прижимала куртку к себе руками, но всё равно дрожала. То ли от холода, то ли от страха. – Я не хочу… – тяжесть внутри забирала последние силы.

Она сделала ещё пару шагов и схватилась за забор. Она думала, что вот-вот упадёт в обморок. Но простояв так пару минут, её отпустило. Что это было? Она прошла чуть дальше и… упала.