Тень утраченной любви. Глава 7. Артур

Вечером, когда Лиза уснула, Ирина Евгеньевна прикрыла дверь гостиной и села в кресло напротив мужа. Руки у неё слегка дрожали — она спрятала их в складках домашнего халата.

— Игорь, нам нужно поговорить. О Лизе.

Игорь Владимирович отложил газету. Жена никогда не начинала разговор такими словами просто от нечего делать, а в её голосе слышалась тревога.

Обычно «поговорить о Лизе» означало «решить, где достать новые туфли» или «выбрать подарок на день рождения». Но сейчас у Ирины было другое лицо — озабоченное, даже встревоженное.

— Что случилось?

— Ты знаешь, что о ней говорят в школе?

Игорь пожал плечами:

— Что она красавица? Что стильно одевается и подает пример другим?

— Что она — стерва, — отчеканила Ирина. — Мне вчера наша классная руководительница по секрету сказала. Мальчики её боятся. Девочки — тоже. Она... она унижает тех, кто в неё влюблён. Одному мальчику пришлось перевестись в другую школу, чтобы избежать насмешек. А они, между прочим, к нам из Ленинграда приехали. Ты понимаешь, чем это пахнет? Пойдут слухи.

Игорь молчал.

— Я всегда хотела, чтобы Лиза была особенной, — продолжила Ирина тише. — Но не такой ценой. Если она испортит себе репутацию сейчас, в школе, — это останется с ней на всю жизнь. Ты же знаешь, как это бывает: сначала кличка, потом — отношение, а потом — никто не захочет иметь с ней дела.

— Она ещё ребёнок, — попытался возразить Игорь.

— Она уже не ребёнок. Ей тринадцать. И она ведёт себя как... — Ирина запнулась, подбирая слово. — Как человек, который считает, что ему всё позволено. И знаешь, в кого она такая?

Игорь усмехнулся:

— В тебя.

— В нас, — поправила Ирина без улыбки. — Мы сами ей говорили, что она особенная. Мы сами покупали ей всё, что она хотела. Мы сами... — она вздохнула. — Я не виню её. Я виню нас.

Игорь подошёл к жене и положил руку ей на плечо.

— Я поговорю с ней. По-мужски. Без нотаций, но твёрдо. Она должна понять, что корона — это не только привилегии, но и ответственность.

— Ответственность? — Ирина горько усмехнулась. — Боюсь, этого слова нет в её словаре.

— Значит, я его туда добавлю.

На следующий день, вечером, Игорь пришёл с работы пораньше. После ужина он сказал:

— Лиза, давай зайдём в мой кабинет.

— Зачем?! — удивлённо спросила Лиза.

Шестерёнки в её голове крутились со скоростью звука:

«Что произошло? Классная настучала? Кто-то из одноклассников пожаловался директору в обход мамы?»

Она села на стул, скрестив ноги, но всё равно чувствовала себя, как на допросе. К счастью, отец заговорил спокойным и ровным голосом, и Лиза немного расслабилась.

— Лиза, я хочу с тобой поговорить. Не как директор с подчинённым, а как отец с дочерью. Можно?

Лиза кивнула. Она уже знала: когда папа говорит таким тоном — спокойным, без улыбки, — дело серьёзное.

— Я слышал, что в школе тебя называют... — он замялся, подбирая слово, — не самым лестным образом.

Лиза вспыхнула:

— Это всё завистники! Они просто не понимают...

— Подожди, — отец поднял руку. — Я не обвиняю тебя. Я хочу понять. Ты считаешь, что ты — лучше других?

Лиза молчала.

— Я серьёзно спрашиваю. Не «лучше одеваешься», не «лучше выглядишь». Ты считаешь, что ты как человек — лучше?

— Нет, — тихо сказала Лиза.

— Тогда почему ты позволяешь себе унижать тех, кто слабее? Тех, кто тебя любит?

Лиза опустила голову. Ей хотелось сказать: «Потому что они идиоты, с ними по-другому нельзя». Но она чувствовала, что папе этого говорить нельзя.

— Знаешь, кто такая настоящая королева? — спросил отец неожиданно.

Лиза подняла глаза. Отец никогда раньше не говорил с ней такими словами.

— Настоящая королева не унижает своих подданных. Она их защищает. Понимаешь? Не пользуется их слабостью, а берёт под защиту. Как ты когда-то взяла под защиту Риту.

— Откуда ты знаешь про Риту? — вырвалось у Лизы.

— Я много чего знаю, — улыбнулся отец. — Я же директор. — Он помолчал. — Лиза, ты можешь быть кем угодно. Хоть королевой. Но помни: корона — это не только блеск. Это ещё и тяжесть. И те, кто не умеет её носить, рано или поздно падают.

— Я хочу, чтобы ты стала достойным человеком, Лиза, — продолжил отец, и голос его потеплел. — Не просто красивой девочкой, не просто модницей. Чтобы ты знала, куда идешь и к чему стремишься. Я хочу, чтобы ты получила хорошее образование. Экономическое, например. Знаешь, сколько у нас на комбинате безграмотных экономистов? А мне нужен кто-то, кому я смогу доверять. Кто-то свой.

Лиза молчала. Она никогда не думала об экономике. Ей казалось, что это что-то скучное, связанное с бумажками и калькулятором.

— Ты — моя единственная дочь, и я хочу, чтобы у тебя было безоблачное будущее, — отец взял её за руку. — И я верю, что ты сможешь всё. Ты же у нас особенная, правда?

— Правда, — прошептала Лиза.

— Вот и умница. Значит, договорились: ты остепенишься, подтянешь учёбу, а там — и до института недалеко.

Лиза кивнула. Она не представляла, как будет грызть гранит науки, но папа говорил с такой уверенностью, что ей и самой захотелось верить: она сможет. Экономический — так экономический. В конце концов, Рита поможет, она всё что угодно знает, а если не знает, то выучит.

— Я справлюсь, — сказала Лиза упрямо.

— Я знаю, — отец погладил её по голове. — Поэтому и говорю с тобой как со взрослой. Будь умнее, дочка. Не давай повода для сплетен. И... присмотрись к тем, кто тебя действительно ценит. В вашей школе много хороших ребят. Твой одноклассник Артур, например. Красивый, стильный парень, еще и умница.

Лиза удивлённо посмотрела на отца. Артур был самым красивым мальчиком в школе. Он пел на всех концертах, играл на гитаре, и девочки вешались на него гроздьями. Но он всегда смотрел только на Лизу.

— Артур? — переспросила она. — А где ты его видел?

— На Новый год к нам приходил, помнишь? Вежливый, воспитанный, а главное — скромный. И, по-моему, ты ему очень нравишься.

— Он всем девчонкам нравится, — фыркнула Лиза.

— А ты ему — особенно, — отец подмигнул. — Подумай об этом. И помни наш разговор. Договорились?

— Договорились.

Лиза вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. В голове у неё вертелись две мысли. Первая: папа назвал её королевой. Значит, он сам признаёт, что она — особенная. И это было приятно. Вторая: Артур. Может, и правда присмотреться к нему?

А где-то глубоко, под этими мыслями, шевельнулось что-то ещё. Что-то про корону. Про тяжесть. Про то, что те, кто не умеет её носить, — падают. Но Лиза не стала об этом думать. Потому что думать об этом было страшно. И потому что она точно знала: она — умеет.

Но что-то всё равно царапнуло. Папа знал всё. Он знал про Мишу — иначе откуда бы взялось «унижаешь тех, кто тебя любит»? Он знал про мальчиков, про учителей, про Риту. Он всё знал — и молчал.

Лиза вдруг почувствовала себя подопытной мышкой под стеклянным колпаком. Неприятное чувство. Как будто ты думаешь, что играешь, а на самом деле — на тебя смотрят.