Деревня чудаков - 18

Василий Фирсов. КАК МЫШИ КОТА ПОГРЕБАЮТ
(по мотивам народной лубочной картинки)

А вот вам, люди добрые, небылица в лицах,
найдена в старых светлицах
про то, как мыши кота погребают,
в последний путь провожают.
Кот был казанский, уроженец астраханский,
разум у него сибирский, ус сусастерский,
жил, сапоги носил, ел сладко, срал слабко.
Умер в месяц оный без лишнего стону,
во число шестопятое, в час полуденный.

Возложили мыши кота в дровни чухонские,
Восьмеро мышей в лямки впряглись, тянут,
кота клянут так, что уши вянут,
а сами радуются – дождались праздника,
дожили до светлого дня.
Тянут мыши дровни,
на козлах сидит кучер из навозной кучи,
а по бокам мышиный народ
толпою идёт, отходную поёт.
Вот крыса мучная с детьми шагает,
кота провожает, по нотной бумаге выпевает,
рядом мышка из немецкой лавки,
взявши свирель в лапки,
умильно играет, кота проклинает.
Рогожская мышь по имени Корча
тащит бубен скорчась,
а позади бежит из Таганки мышь-поганка,
бежит смотреть кота на дровнях,
бьёт в бубен походною дробью.
Деревенская мышь именем Чурилка
в свирельку играет, ладу не знает,
рядом мышь в балалайку играет,
на поминки кота гостей собирает,
а мышь с Дону из убогого дому
весёлые песни воспевает,
добрую жизнь без кота возвещает,
а мышь татарская Аринка наигрывает в волынку.
Вот мышь с Рязани Сива в сарафане синем,
идучи, горько плачет да вприсядку скачет,
а мыши Елеси идут, хвосты свеся.
Мыши Ермаки идут, надевши валяные колпаки.
От важных домов, то бишь кабаков с винных погребов,
едет мышь в одноколке, запрягли мышь-отца,
объявляет веселью быть без конца.
Украинская мышь братинкой гремит, передних бранит,
что скоро бегут, а старые лазарецкие мыши за ними бредут.
А это что за диво – две мыши тащат ушат мёрзлого пива
с Рожковой горы от чухонки-вдовы,
а за ними мышь кружкой гремит, кучеров бранит,
чтоб скорее везли кота поминать, похмельных похмелять.
А тут мышь несёт склянку вина, а вторая – полтора блина,
а тут мышь старая, половинная,
сама в очках, а жопа в клочках,
когда-то кот изорвал, есть мыши что вспомнить.
Мышь Емелька едет, заткнувши за пояс тряпицу,
а сам наяривает в скрипицу;
охтинская мышь-переведёнка
несёт раненого котом ребёнка.
А сивая мышь сельская ведёт за собой свинью на убой,
а мышь рыжа говорит, прогонов не берут;
а там мыши идут,
одна с метлой, другая с ветлой,
по пути дорогу лаптями устилают,
а сами по сторонам посикают;
а вот мышка, севши на пенёк,
надувается третий денёк,
как будто в новые лапти обувается;
а эти мыши несли рака, учинили с ним драку,
а мышь лазарецкая тащится на костылях,
хочет сесть на копылах;
а мышь-барабошка несёт рогожку
коту подослать да на кота насрать;
а эта мышь идёт – хрюкает, обед себе нюхает.
А мышь с Арбата от старости горбата,
убирает тарелки, подносит чарки с горелкой;
мыши олонки несут солонки,
а другие – сноп соломки;
мыши корелки несут ложки да тарелки,
а мыши, татарские ханжи,
несут вилки да ножи.
А эта мышь несёт таракана печёного,
а другая – чесноку толчёного;
эти идут пешками, кушанья несут мешками,
мышь-старуха несёт хлеба краюху,
а эта мышь от чухонки Маланьи
везёт полны сани оладьев;
мышонок-отшибленно рыло,
несёт жареную рыбу.
Мышь палёна несёт ядро калёно
пиво подогревать, кота поминать,
а мыши с Покровки несут морковные похлёбки,
а мышь с крыму – кобыльего молока крыну;
мыши с Вятки – яйца в смятку;
мыши-новгородки несут сковородки,
в них – сладкие похлёбки;
а эта мышь для смаку несёт тёртого маку;
а эта бежит на лыжах,
а сама на поминках кости лижет;
а эта мышка-говорок, добрый поварок,
на чумичке вшей бьёт, а жопой тарелки трёт.

Вот какая публика собралась на поминки:
сани тянут, кота клянут, так, что уши вянут,
а сами радуются, – дождались праздника,
дожили до светлого дня,
а что дальше будет, то Бог рассудит,
не мышам про это печалиться…