Мишка Нельман часть 19-20

Часть 19
Пока она переодевалась в сухую одежду, он быстро привёл в порядок постель в спальне, убрал со стола коньяк и свечи, поставил чайник на плиту.

Он ждал, как мама отреагирует. Она убрала пакеты с молоком и колбасу в холодильник и держалась так, будто ничего особенного не случилось.

— Света уже ушла? — ровным голосом спросила она.

— Да, мам. Ты уж прости, что так вышло.

— Миша, я всё отлично понимаю. Я сама родила тебя в девятнадцать лет, так что осуждать вас не имею права. Только помните: вам ещё нужно закончить учёбу, а тебе предстоит армия. И главное — не забывайте предохраняться. 

У Мишки словно гора с плеч свалилась. Он взял со стола в зале  плитку шоколада и подал маме: «Мамуля, это тебе!»
 — Спасибо сынок, но ты же знаешь, что я  не  люблю шоколад. Оставь себе, угостишь девушку, а коньяк поставь в холодильник, —  она легонько потрепала его за волосы.

Мама готовила ужин на кухне, он прикрыл дверь и набрал Светкин номер.

— Алло, — послышался женский голос.

Это оказалась её мать.

— Здравствуйте, можно Светлану?

— А кто спрашивает?

— Передайте, что звонит её сокурсник Михаил.

— Михаил, она угодила под ливень и сейчас отогревается в ванной. Она сама перезвонит, — прозвучало в ответ, и связь оборвалась.

Спустя пару минут телефон зазвонил: «Миш, это ты? Мама сказала, какой-то Михаил-сокурсник».

— Света, у тебя что, есть ещё один Михаил? — с ноткой суровости в голосе спросил он.

— Ты с ума сошёл? Какой ещё другой? — обиженно буркнула она, а затем шёпотом: — Как всё прошло, мама ругалась?

Он так же тихо ответил: «Велела не забывать предохраняться».

— Офигеть! Правда так и сказала? Не врёшь?

— Зуб даю! А ты сильно промокла?

— С макушки до пяток, — весело зачирикала она, — прибежала домой и сразу в горячую ванну, чтобы не заболеть. Ты что делать будешь?

— Как что? Пойду в аптеку за гондонами.

Она долго смеялась: «Ты так и спросишь? Гондоны — это Дикарь с Аюпой и им подобные, а нам нужны презервативы. Не ходи, опять дождь начинается. Я видела у мамы заначку, возьму парочку».

— Парочку? А не маловато будет?

— Ладно, три возьму ненасытный.

— Это ещё посмотрим, кто из нас ненасытный. Приходи пораньше, я соскучился.

— Маньяк, — снова засмеялась она, — договорились, в девять утра.

В трубке слышались длинные гудки, а он стоял и представлял, как она выходит из ванной — гибкая, притягательная. Он положил трубку и направился на кухню.

— Кому звонил? — спросила мама, не оборачиваясь.

— Однокурснице, — сказал он, присаживаясь за стол. — Договорились о встрече.

Мать ничего не ответила, лишь слегка улыбнулась и пододвинула к нему тарелку с горячим борщом. Он ел молча, думая о Светке, о том, как она украдкой прячет от мамы презервативы в сумку.

За окном снова застучали капли по подоконнику. Небо полностью заволокло серыми тучами. Похоже, дождь затянется.
Осень она не спросит,
Осень она придёт.

Он помыл посуду, заперся в своей комнате и лег на кровать. Завтра в девять. Глядя в потолок, он улыбался: Светка не перестаёт его удивлять.

Он перевернулся на бок и поймал себя на мысли, что уже отсчитывает минуты до утра.
Часть 20
Дождь шёл третий день подряд, хотя «шёл» — это мягко сказано: он лил так, словно город чем-то провинился и он хочет его утопить. Нет, временами дождь чуть стихал, но потом обрушивался на землю с новой силой. Ливнёвки на дорогах не справлялись, и некоторые участки улиц были затоплены. Грузовые машины ездили смело, а вот «Москвичи» и «Жигули» частенько попадали в ловушку, то есть глохли посреди луж. Этим быстро воспользовались подростки. Они стайками собирались там, где чаще всего глохли легковушки, и предлагали свои услуги по эвакуации — не безвозмездно, конечно. Некоторые водители пытались самостоятельно выбраться из капкана, но толкать машину в одного — то ещё занятие. В итоге водитель отдавал рубль (деньги пацаны требовали вперёд), ватага дружно облепляла автомобиль и толкала до сухого места. В основном платили: не лезть же в туфлях в воду. Наверное, так зарождалась предпринимательская жилка, и, может, кто-то из этих сорванцов в будущем станет владельцем эвакуационной службы.

От зонтиков на улице рябило в глазах. Мишка выглянул в окно и только сейчас до него дошло, что зонта у него нет. Единственный домашний зонт был у мамы, и она ушла с ним на работу. Выручила Света: она зашла за ним, и они вдвоём, укрывшись под её прозрачным зонтом, отправились в техникум. Лето официально закончилось, на дворе было первое сентября. Михаил поддерживал её за талию, и если попадались мелкие лужи, он, как джентльмен, легко, словно пушинку, переносил её.

Студенты, желая поболтать с друзьями и поделиться летними впечатлениями, пришли заранее. Вокруг Светки тут же сгруппировались несколько подруг, они оживлённо смеялись и о чём-то перешёптывались. Света достала сложенный пополам лист бумаги и отдала одной из них. Листок, передаваемый из рук в руки, вызвал бурю эмоций. Потом она продемонстрировала им колечко на среднем пальце правой руки, кивнув в Мишкину сторону. Видно было, что украшение им понравилось, и они украдкой поглядывали на Мишку.

— Ты что, показывала подругам моё письмо со стихами? — приглушенным голосом поинтересовался он у Светы, усаживаясь за парту.

Она широко распахнула глаза и таким же шепотом проговорила: «Миша, ты меня за дурочку принимаешь? Разве я стала бы показывать личные, интимные строки посторонним? Я стихи переписала на отдельный листочек, попросила соседку, и она напечатала их мне на машинке. Мне даже обидно, что ты обо мне так подумал».

— Прости, пожалуйста, я дурак.

Уже через пять минут её обида испарилась. Милые бранятся — только тешатся.
На следующий день о романе Михаила и Светланы узнала вся группа. Отношение к этому было разным: часть людей поддерживала пару, другие завидовали, а некоторые начали распускать грязные слухи. Одна из девушек передала Светке, будто Сергей Фомин тайно хвастался, что тоже был с ней близок. Мишка не намеревался спускать подобное оскорбление с рук. Вдвоём со Светой они выцепили его в подъезде, и Михаил принудил мерзавца повторить свои слова прямо в лицо девушке. Тот начал юлить и отнекиваться. Мишка левым хуком заехал ему в печень, и Фомин, охнув, сполз на грязный пол.

— Ты об этом пожалеешь, — просипел он, давясь слезами. Светка пинком перевела его в лежачее положение. Он заорал так, что, наверное, во  всех квартирах услышали этот вопль. Свету будто сорвало с тормозов: «Ты меня трахнул? Повтори, мразь!» — она ещё раз саданула его в пах.

Миша оттащил её в сторону.

— В больнице скажешь, что на тебя напали хулиганы и забрали деньги. Если я узнаю, что ты хоть раз упомянул её имя, то пожалеешь: я  укорочу твой поганый язык. Поверь мне на слово. И самое главное — подойди к девчонкам из группы и признайся, что ты ****обол и всё это сочинил. Я проверю.

Назавтра он пропустил занятия, и послезавтра тоже. В понедельник он подошёл к девчонкам и сознался в своей клевете. Света стояла среди них.

— Прямо так и произнёс, что он ****обол? — спросил Михаил.

— Именно, — ответила Света, — и при всех попросил у меня прощения.

Васька Фефелов, сидевший с ним за одной партой, когда Фомин устроился рядом, отреагировал прямо: «Фома, иди нахуй». В группе училось всего двадцать человек, свободных мест было полно. С того дня с Фоминым никто не разговаривал, на него смотрели как на пустое место.