Эмоции и разрушение...

«Канун разрушения» (она же «Ева-разрушительница») Дункана Гиббинса — не самый выдающийся фантастический триллер 1991 года, в котором андроид, созданный по образу своей разработчицы, выходит из-под контроля.   

Можно посмотреть его, пожать плечами и забыть. Можно увидеть попытку снять женскую версию «Терминатора», замешанной на социальную проблематике. Но на одной детали задержаться всё-таки стоит. Машина здесь не просто выходит из строя. Она получает возможность действовать под влиянием человеческих эмоций, не обладая при этом этическими ограничениями.

Человек испытывает гнев, обиду, ревность, желание отомстить. Иногда у этих чувств вполне реальные основания. Нас действительно предают, унижают, используют. Мы сталкиваемся с несправедливостью, которую не можем исправить, и с людьми, которых, как нам кажется, давно пора наказать.

Но между мыслями и поступком всегда есть лаг. Можно ненавидеть и не мстить. Можно испытывать ярость и не позволять ей управлять своими действиями. Можно мечтать о мести, а спустя время обнаружить, что она больше не нужна. Меняемся, как и мы, так и обстоятельства, а вчерашние школьные враги перестают быть таковыми.

 В «Кануне разрушения» альтер-эго героини становится воплощением импульсов, которые человеческая психика обычно пытается удерживать в определённых границах. Её действия можно рассматривать как гипертрофированное выражение гнева и обиды, доведённых до предела.

Разумеется, было бы упрощением сводить к этому весь сюжет. Перед нами прежде всего фантастический триллер со своими клише. Но именно жанровая условность позволяет задать вопрос, выходящий далеко за пределы экранного конфликта. Что случится, если желание наказать станет важнее любых последствий?

История знает немало случаев, когда месть начиналась как попытка восстановить справедливость, а заканчивалась новой несправедливостью. Обидчик становился жертвой, жертва — обидчиком, и каждый следующий участник конфликта находил собственное убедительное объяснение в происходящем.

В последнее время стало привычным говорить о необходимости не подавлять эмоции, разрешать себе чувствовать, не прятаться за социальными ролями и чужими ожиданиям. В этом есть здравый смысл. Человек, который годами отрицает собственные переживания, не становится от этого спокойнее и счастливее. Невысказанная боль не обязательно исчезает. Иногда она лишь меняет форму.

Но между признанием эмоции и безоговорочным подчинением ей существует принципиальная разница. Чувствовать гнев — не означает причинять боль. Быть честным с собой — не значит считать любое собственное желание достойным исполнения.

Мы не всегда выбираем свои чувства, но можем выбирать, что с ними делать. Возможно, именно здесь проходит граница между эмоциональной свободой и эмоциональным рабство. Свободный человек не обязательно тот, кто выражает всё, что чувствует. Иногда свобода заключается в способности не делать того, чего очень хочется. Не случайно самодисциплина называется "силой воли".

Отказаться от мести — не всегда значит простить. Иногда это всего лишь решение не отдавать обидчику ещё и своё будущее. И прощение не обязывает к общению с теми, кто причинил нам боль.

И в таком решении может оказаться больше силы, чем в самом эффектном акте возмездие. У любого механизма есть пределы применения. По крайней мере, они должны быть. Но у человеческих эмоций нет технического паспорта, инструкции по эксплуатации и кнопки аварийного отключения.

Мы сами устанавливаем границы допустимого. Иногда благодаря воспитанию, иногда из страха перед последствиями, иногда благодаря сочувствию к другим людям. А иногда просто потому, что однажды уже видели, к чему приводит бесконтрольная ярость.

Умение остановиться редко выглядит эффектно, особенно в кино. Зритель ждёт выстрела, погони, кульминации. Герой должен действовать, а не размышлять. Но в жизни всё несколько иначе. Иногда самое важное событие происходит в ту секунду, когда человек не ожидаемого поступка. Не отвечает ударом на удар, не нажимает на спусковой крючок, не сжигает мосты в отношениях.

Возможно, именно такие секунды и составляют незаметную историю человеческой цивилизации. Мы охотнее рассказываем о войнах, революциях и катастрофах, чем о конфликтах, которые удалось предотвратить. Но мир держится не только на победах, но и компромиссах.

Не уверен, что создатели фильма намеревались рассказать именно эту историю. Было бы неправильно приписывать им замысел, который зритель обнаружил самостоятельно. Но в этом и заключается интеллектуальная работа последнего.