Ведьма-Осень прядёт

Ведьма-Осень прядёт время из нитей минут, часов и дней — и в каждую нить вплетены отблески комет, шепот ветров и свет от далеких звёзд, ответы на все вопросы, судьбы всех живущих и память о всех ушедших. Но увидеть все это можно, если смотреть так, как умеет только ведьма. Людям не даны эти  знания... Рыжая ведьма пришивает к пёстрому пледу времени яркие праздничные лоскуты Самайна, Йоля, Имболка, Остары, Бельтайна, Литы, Лугнасада и Мабона. Шевелит губами, мысленно перечисляя названия лоскутков, чтобы ничего не забыть и не нарушить Великий Порядок — ведь стоит только пропустить одно название, отвлечься позабыв лоскут, и узор года чуть сдвинется, а рассвет встанет не там, где ему положено. Все изменится. А к худшему или к лучшему, то не ведомо. Ведь когда Осень меняет узор, меняется сама Земля. И тогда, говорят, киты летают над полями, люди перестают умирать, и много ещё чего случается в мире.
Каждый новый век, Осень сжигает старый плед времени. Он сгорает в  пламени её очага, рассыпаясь невесомым пеплом, похожим на пыльцу ночных мотыльков, и обнуляет память людей. А вместо него -  прядётся новый.  Медленно движется, поскрипывая, небесное колесо, помогая Осени вращать тяжёлую кованую земную ось. Порой кажется, что этот мир навсегда вмёрз в зиму, в снег и ледяной холод, но скрипнет колесо — и опять наступит время перемен. Зазвучат птичьи голоса, заблестит солнце, побегут ручьи, расцветут на проталинах первоцветы… и в каждом их лепестке будет спрятан крошечный секрет, который они поведают только тем, кто умеет слушать тишину и ветер.

Ведьма греет корни деревьев, гонит соки, будит лес от долгого сна. Поёт ему колыбельную — ту самую, от которой звёзды на небе мерцают и складываются в Млечный Путь. Колышет ветви, рассказывает обо всём, что случилось прошлой зимой, пока древний лес сладко спал, обняв мохнатого медведя в его теплой берлоге, и сонно баюкал всех, кто спит под землёй, у корней больших дубов и корабельных сосен. Потом ведьма, зябко кутаясь в тулуп, ломает багром лёд на реках и озёрах, и лёд этот рассыпается не просто водой, а прозрачными кристаллами, в которых можно увидеть отражения забытых снов. Каждую новую весну, она пестует новую жизнь, шьёт новые наряды для деревьев и зверей, и каждый стежок ложится, как капля росы на паутину: едва заметный, но держащий весь узор. Цикл за циклом, повторяются снова и снова. С каждым циклом обновляется Земля, и ведьма тоже меняется.
Сначала, она — молодая, прекрасная девушка, с ехидной улыбкой, веселым но жестким взглядом. В её волосах запутаны тонкие нити света, будто солнце ещё не успело их отпустить. В конце — сильная, зрелая и мудрая женщина-мать, в складках её платья прячутся тени всех рассветов и закатов, которые она видела. В карманах лежат семена и травы, в теплых ладонях нежатся ещё не родившиеся души, которые пока она не готова отпустить. Велика её сила, она многое знает, но ещё больше старается забыть навсегда. Потому что есть память, которую нельзя хранить в себе даже ведьме — особенно ведьме. Она, словно кислота, разъедает душу и тело, отравляя всё вокруг и убивая жизнь.
Поэтому такую память, ведьма хранит в глубокой пещере, куда не проникает ни луч солнца, ни шёпот ветра, ни крик птицы. Туда она бросает чёрные и ржавые камни, спрессованные из дней и лет, полных боли, усталости, страха, стыда и разочарования. Но между этими камнями, в узких щелях, прорастают крошечные светящиеся кристаллы — не из света, а из прощения, и они тихо мерцают, удерживая скопившуюся тьму внутри пещеры, не давая ей выбраться наружу. Каждый камень — это чьё-то горе, чьё-то предательство, чьё-то одиночество, превращённое в твёрдую, холодную тяжесть. Ключ от входа в пещеру всегда висит на её шее — тяжкий медный ключ с прозеленью, будто покрытый вековой пылью. Его она не даёт никому. Никогда. Лишь она одна знает, сколько уже камней лежит в той пещере. И не скажет об этом никому — потому что тайна, произнесённая вслух, теряет свою силу и становится просто словами, а словам не удержать мир на месте. Для этого есть Вера, Порядок, и Осень. И так будет всегда. ( О. Х. К.)