Роман

Глава 35

Февральское солнце на Шри-Ланки припекало совсем по-весеннему. Лика Воронова лениво поправила темные очки, потягивая ледяной коктейль в шезлонге у кромки лазурного бассейна. Последние три месяца её жизнь напоминала бесконечный, сытый сон. Папочка ни в чем ей не отказывал: дорогие отели, шопинг в моллах, лучшие рестораны и полное отсутствие каких-либо забот. Лика улетала из Москвы в полной уверенности, что совершила самый умный поступок в своей жизни, вовремя сбежав из тонущего архитектурного бюро Красовского.

Однако в последние дни этот роскошный южный покой начал вызывать у нее глухое, раздражающее уныние. Ей до тошноты надоело бессмысленно лежать на пляже. Лика отчаянно соскучилась по московскому движению, по завистливым взглядам коллег, по глянцевым презентациям и тому особому статусу успешной столичной штучки, который она так любила.

В её эгоистичной голове уже созрел четкий, как ей казалось, победоносный план. Лика была абсолютно уверена: за время её отсутствия в Москве всё окончательно развалилось. Она искренне считала, что без её участия Шестаковский проект погрузился в юридический хаос, счета бюро заморожены, а сам Марк Александрович так и остался беспомощным, немым инвалидом, запертым в четырех стенах.

«Пора возвращаться, — цинично размышляла Лика, разглядывая свой безупречный загар. — Шестаков наверняка уже понял, что без нормальных архитекторов его стройка встанет. Я приеду, предложу свои услуги холдингу, заберу проект под себя, а Марк… Марк Красовский как мужчина и как профессионал уже закончен. Ловить там больше нечего».

Она решительно поднялась с шезлонга, накинула легкое шелковое парео и пошла в номер собирать чемоданы. Ей хотелось тепла, но уже не южного, а того самого, привычного тепла столичного триумфа. Лика Воронова летела в Москву, даже не подозревая, какой сокрушительный, ледяной прием приготовила ей реальность.

В середине марта столичный аэропорт встретил её звонкой весенней капелью и ярким, пронзительным солнцем. Едва бросив вещи в своей московской квартире, Лика даже не стала брать паузу на отдых. Она надела свое лучшее брендовое пальто, переобулась в дорогие туфли на шпильке и велела таксисту ехать прямо к зданию архитектурного бюро. Ей хотелось зайти туда королевой.

Когда Лика уверенным, пафосным шагом переступила порог приемной бюро, секретарша Алина от неожиданности едва не поперхнулась утренним кофе.

— Воронова? — Алина оглядела вошедшую с головы до ног, и в её взгляде не было ни капли прежнего почтения. — Ты какими судьбами здесь? Трудовую же еще зимой забрала.

— Здравствуй, Алина, — Лика небрежно сняла темные очки, одарив секретаршу снисходительной улыбкой. — Я приехала навестить наше многострадальное бюро. Как вы тут выживаете без контрактов? Марк Александрович, я так понимаю, до сих пор на реабилитации, говорить не может? Жаль мужчину, конечно. Ну ничего, я как раз собираюсь зайти к Виктору Даниловичу Шестакову, обсудить спасение жилого комплекса…

Алина вдруг тихо, искренне рассмеялась, глядя на Лику как на умалишенную.

— Воронова, ты в своих эмиратах или где ты там была, от жизни совсем отстала — Алина откинулась на спинку стула. — Какое спасение? Какая реабилитация? Марк Александрович еще в ноябре в строй вернулся! Говорит прекрасно, выглядит как картинка, статный, подтянутый. Он полностью руководит бюро, все дела в свои руки взял. Квартиру на Покровке продал, купил себе шикарную двухкомнатную прямо напротив нашего офиса, сам себя обслуживает и ни в чьей жалости не нуждается.

Лика почувствовала, как под её дорогими шпильками резко поплыл пол. Загар словно мгновенно сполз с её лица, оставив мертвенную бледность.

— Как… в строю? — пролепетала она, теряя весь свой лоск. — А проект Шестакова? Счета же были заблокированы!

— Счета давно разблокированы, — раздался от двери проектного зала суровый, грозный бас.

В приемную вышел наш главный конструктор — Виктор Сергеевич Савельев. На ходу поправляя очки, он посмотрел на застывшую Лику ледяным, пренебрежительным взглядом.

— Всё функционирует, гражданка Воронова, — жестко добавил Виктор Сергеевич. — Суд по соавторству Вера Николаевна выиграла. Она официально признана соавтором проекта жилого комплекса, сама сейчас ведет авторский надзор, и стройка Шестакова кипит день и ночь . А Костя возглавил нашу проектную группу. Так что вы, Лика, здесь абсолютно лишний и, прямо скажем, глубоко некомпетентный элемент. За дровами на стройку приехали? Так, у нас тут бетон прочный, бездарностей не держим.

В этот момент тяжелая дубовая дверь кабинета руководителя тихо открылась. На порог вышел Марк.

Лика замерла, не в силах сделать даже вдох. Алина не соврала ни в одном слове. Перед ней стоял прежний, блестящий Марк Александрович Красовский. Болезнь словно отсекла от него всю прошлую спесь, оставив лишь строгую, мужскую зрелость. Он заметно похудел, но это лишь подчеркивало его статную фигуру и волевой подбородок. В его руках не было никакой трости — он стоял уверенно и смотрел на нее в упор. Холодным, абсолютно чужим взглядом.

Лика мгновенно попыталась взять себя в руки. Её испуг тут же сменился фальшивой, приторной улыбкой. Она сделала шаг вперед, картинно заламывая руки и пытаясь включить всё свое женское обаяние.

— Марик… Марк Александрович! — воскликнула она, заглядывая ему в глаза. — Какое счастье! Боже мой, я так переживала за тебя все эти месяцы! Я места себе не находила на этом юге. Я вернулась, как только узнала, что всё обошлось. Я приехала помочь тебе восстановить бюро, забрать у Веры наш проект… Мы снова будем вместе, шеф!

Марк даже не шелохнулся. На его красивом лице не дрогнул ни один мускул. Он выслушал этот поток лживого восторга с глухим, леденящим равнодушием. Виктор Сергеевич Савельев позади Лики лишь брезгливо хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Гражданка Воронова, — спокойно, глубоко и совершенно чисто произнес Марк, и от звука его восстановившегося голоса Лика вздрогнула. — Во-первых, для вас я Марк Александрович. Во-вторых, вы уволились отсюда сами, по собственному желанию, забрав документы в самый тяжелый для бюро момент. Вы сбежали. И в-третьих… профессионально вы как архитектор — полный ноль. Виктор Сергеевич и Костя мне в деталях рассказали про ваш феерический позор на стройплощадке Шестакова, когда вы не смогли ответить Вере Николаевне ни на один элементарный вопрос по несущим конструкциям.

Лика открыла рот, пытаясь что-то возразить, но слова застряли у нее в горле. Её загар окончательно пошел серыми пятнами от стыда. Весь проектный зал, притихнув, молча наблюдал за этой сценой через открытые двери.

— Личные отношения с вами были моей самой большой, глупой и постыдной ошибкой, — жестко отрезал Марк, делая шаг назад в свой кабинет. — Наше бюро в ваших услугах больше не нуждается. Мы не держим бездарностей и предателей. Алина, вызови охрану с КПП. Пусть выведут постороннюю гражданку за пределы территории. И сделай распоряжение, чтобы её сюда больше никогда не пускали.

— Будет сделано, Марк Александрович, — с явным удовольствием ответила секретарь, уже снимая телефонную трубку.

Марк спокойно повернулся и закрыл за собой дверь. Замок сухо щелкнул, отсекая Лику от его новой, очищенной жизни навсегда.

Воронова осталась стоять посреди приемной у разбитого корыта своих эгоистичных иллюзий. Под суровым взглядом Виктора Сергеевича Савельева она судорожно нацепила на глаза темные очки, круто повернулась на своих дорогих шпильках и почти бегом бросилась вон из бюро, глотая горькие слезы унижения. Весенняя Москва встретила её ярким солнцем, но согреть её остывшую, пустую душу этот город больше не мог. Каждый в этой истории окончательно получил по своим заслугам.

Эпилог завтра