А я вчера с кем пил?

На пасеке у Константина Сергеевича бывало весело. Как-то собралось у него гостей человек восемь. Пришлось даже часть людей размещать в соседнем доме, в котором ещё была жива печь и стояли у стен три кровати. Но за стол собирались в избе Сергеича. Все были молоды и здоровы и, насидевшись в кабинетах и хлебнув вольного воздуха, были не прочь хлебнуть и чего покрепче.

Сели ужинать. На столе — уха, жареный хариус, строганина из сохатиной печени, солёные рыжики и т. д. Разговоры, шутки, рыбацкие и охотничьи байки. Ну и по рюмочке под такую закуску не забывали. Вкусно! Водка холодная, строганина с солью и перчиком тает во рту. Всё чинно. Скажешь тост, опрокинешь рюмочку, следом за ней — рыжик на зуб хрустящий, а потом — корочку хлеба и зубчик чеснока в соль. Божественное сочетание. И счастье разливается по всему телу, и жить хочется вечно. И люди все замечательные, интересные, можно сказать, душевные. Сказка, да и всё тут.

К полуночи за столом остаются только самые «идейные» и крепкие товарищи: Сергеич, его старинный друг Влад и я. Остальные, «ослабев от хорошего ужина», ушли спать. Тут уж самые задушевные разговоры под рюмочку — до трёх утра. Модная закуска кончилась. Влад режет сало. Я говорю Владу, скрывая улыбку: — Оставь кусочек сала для наживки на хариуса. Влад ворчит.

И все вместе вспоминаем, как в прошлом году в это же время встретились у «Среднего борика». Как ловили хариусов и тут же жарили их в фольге. Клевало хорошо. На перекат упала старая ёлка, и вся рыба стояла под этой ёлкой. К вечеру опарыш для наживки кончился, мы сели в лодки и поплыли к пасеке. Нас в лодке трое: я на носу, Влад на корме, третий товарищ — между нами. По ходу забрасываем снасти. Я насадил на мушку кусочек сала и начал вытаскивать крупных, синеватых хариусов одного за другим. У Влада — ноль.

Влад нервничает: — Ты на что ловишь? — На сало, — отвечаю я. — Дай мне!

Я дал Владу сало. Но у него опять не клюёт, а я ловлю. Влад сердится. Я ему в шутку: — А ты сало-то разжуй, тогда и клюнет!

Едем дальше. Влад ворочает челюстями. Безрезультатно. Когда причалили к берегу, обламывая застывшую ледяную кромку, Влад сердито ко мне: — А ну покажи мормышку!

А у меня не мормышка, а мушка-переколомина, а у Влада — латунный шарик. Дело было не в сале. Он мне ещё долго это сало поминал: — Все челюсти свело от сала твоего! И хоть бы одна рыбина!

Сергеич улыбается:
- Влад, а ты не помнишь, как Вы с Латушкиным рыбачили? Влад ухмыляется в ответ.
Плыли они на 2х лодках по тому же маршруту. Влад с женой и Латушкин с женой. Жена Влада Елена рыбачит. А Влад говорит куда и как нужно забрасывать снасть. У неё клюёт. В лодке Латушкиных уныние- клёва нет. Латушкин Владу:
- На что ловишь?
- На жёлтую полосатую муху,- уверенно врет Влад.
Латушкин меняет муху. Результат нулевой, а у Скорняковых рыбы почти целый кан.
Причалили Латушкины к берегу, ждут Скорняковых. Латушкин бежит к Владу:
- Покажи снасть! А на удочке Влада уже висит огромная полосатая муха- оса. Он успел спрятать уловистую обманку и привязал такую, на которую никто никогда ничего не ловил...


Утром все опять в избе у Константина Сергеевича. На газовой плитке кипит чайник. На печке греется вчерашняя уха. В избу заходит Виктор. Он ночевал в соседней избе и, видно, хорошо выспался. Оптимистичный такой, жизнерадостный.

— Когда пьёшь с хорошими людьми, — прямо с порога восторженно начинает Виктор, — то утром ничего не болит! Никакого похмелья!

Остальные с ним соглашаются: — В хорошей компании всё хорошо!

И считают, сколько вчера выпили. Выпили много. Но все здоровы, веселы и счастливы. Все — хорошие люди. Доказательство налицо, а точнее — на лицах. Виктор ходит по избе петухом и снова заводит свою песню: «Когда пьёшь с хорошими людьми…» Хорошие люди ему улыбаются в ответ...

И только один наш старый товарищ угрюмо сидит в углу, обхватив руками больную голову и слегка раскачиваясь из стороны в сторону, тихо шепчет: «Хорошие люди, хорошие люди… А то вчера с кем пил?»