Завещание 48

За ужином стало видно, как поредели ряды гостей усадьбы: за столом собрались всего лишь Вернер и Дэн, Солнышко и Валентайн - миссис Раух осталась приглядывать за Данхиллом, сменив Мэрги - все четверо Мэртонов, Воробей, Дан, Уотсоны и Холмс. И ужин отличался скромностью: хлеб, сыр, холодная буженина, остатки праздничного пудинга и вино.
- Припасы ещё есть, - виновато сказала Рона. - Но мы вынуждены экономить готовые блюда. Кухарка из меня отвратительная, а как скоро появится какая- нибудь другая, не имею пока понятия.
- Я мог бы на этот счёт рекомендации дать, - с готовностью предложил Раух.  – Та женщина, правда, привыкла немецкую кухню готовить, но зато она не повесится, когда в доме приём. Ответственная.
- Позже, - отозвался недовольный его шутливым тоном доктор. Впрочем, Раух почти никогда не делался слишком серьёзным, стеснялся этого и при острой необходимости делал вид, что забывает английский язык, переходя на чудовищный ломаный. Впрочем, он и сейчас говорил не чисто – стало быть, несмотря на кажущуюся несерьёзность, был взволнован и напряжён.
- Да Бог с ней, с этой  кулинарией, -  отмахнулся Вернер. - От голода никто не умрёт, а дела такие, что никому, я думаю, не до изысков. Не думаете ли вы, миссис Уотсон и доктор Уотсон, что пора это всё обсудить? Как-никак, в усадьбе уже четвёртое тело, считая девочку Сэвиш.
- Девочку Сэвиш убили не здесь, негромко заметил со своего места Холмс, - её только принесли и спрятали в овраге. А старуху Руквуд вообще никто не убивал - разве что лишний десяток порций горячительного, непоправимо затуманивший её ум.
При этих словах доктор Уотсон удивлённо посмотрел на него, памятуя о том, что только что, в  библиотеке,  его друг говорил нечто совершенно иное. Но вслух ничего не сказал, ограничившись взглядом, на который Холмс, впрочем, ответил, метнув свой - быстро и искоса.
- Нам известно, что неподалёку от усадьбы - может быть, поначалу в таборе -  объявился каторжник, -  продолжал он, не стараясь привлечь к своим словам особое внимание остальных, да и сам произнося их словно между делом,  увлечённо намазывая тост яблочным джемом. -  Я запросил об этом официальную полицию, и меня заверили, что поиски ведутся. Но здесь -  вы сами знаете -  словно нарочно созданы все условия, чтобы скрываться от закона неделями и месяцами:  заброшенные тоннели, заброшенные станционные постройки, заброшенные хижины, овраги, в которых мёртвое тело может лежать, да лежать - запах гнили от заболоченного русла перекрывает любой другой запах разложения.
- Да так ведь, кажется, и было? - своим резким карающим голосом вмешался Мэртон. – Я про тело в овраге.
- Да ведь так, кажется, и было, - повторил Холмс слово в слово, лишь убрав совсем вопросительную интонацию.
- Но ведь девочку Сэвиш убили давно, ещё до того, как здесь появился табор, - заметила миссис Мэртон. – И эту смерть трудно связать с сегодняшними событиями.
- Девочку Сэвиш вполне мог убить и тот, кому это преступление приписали, - пожал плечами Холмс.
Уотсон исполнил свой удивлённый взгляд на "бис",и Холмс опять ответил ему коротким  "зырком",  снова заставившим доброго доктора прикусить язык.
-  Что касается мальчика Лабора, - продолжал Холмс, приготавливая себе и второй тост, причём, на джем сверху он пристроил тонкий ломтик сыра. - То его, я думаю, погубило простое детское любопытство. Он случайно наткнулся на убежище беглеца, и тот, опасаясь разоблачения, а может, и убоявшись  его ножа, перехватил этот нож, да и пырнул, куда пришлось. А потом бежал, конечно. Вряд ли такое убийство можно считать рассчётливым и хладнокровным. Вывод: наш беглец сам до смерти напуган и шарахается от куста.
- Шарахается, перерубая куст пополам? - снова каркнул Мэртон.
- И который из...? - спросил Вернер, как и Холмс, невозмутимо и размеренно предаваясь трапезе.  - Их ведь трое, беглецов, если, конечно, один из них не пошёл двоим другим на... - он чуть не сказал "на прокорм", но спохватился, вспомнив что за столом дети.
Спохватилась и Рона.
- Так, юные леди и джентльмены, заканчивайте ваш ужин и отправляйтесь - ка вы спать.
- Карл, тебя тоже касается, - переадресовал рекомендацию сыну Раух.
- А меня - нет, - с удовольствием заявил Дэн.- Мы с папой не ночуем сегодня. Поэтому я уйду, когда и папа уйдёт.
- А вот и нет, - отозвался его отец. – Ты пойдёшь и ляжешь там, где тебе покажут, и я заберу тебя перед отъездом. Брысь!
Четыре девочки послушно поднялись и отправились к выходу, изображая паинек, которыми, сказать по правде, ни одну из них нельзя было назвать. Дэн отправился следом, вздыхая так тяжело, словно ему легла на плечи вся вселенская несправедливость.
- Не закрывайте дверь! – потребовал Холмс и тут же объяснил – Если закроют, будьте покойны, оставят у замочной скважины ваш ходячий фонограф, Мэртон, и будут знать каждое слово, их ушам не предназначенное, уже через пару часов.
Девочки, как одна, живо насупились, тем самым доказывая правоту его слов.
- О вас же забочусь, - сказал Шерлок Холмс, чуть приподняв одну бровь. – Чтобы вам кошмары не снились. Так что, цитируя моего уважаемого родственника Кларка Теодора: брысь!
Девочки, хором повторяя тяжкие вздохи Дэна, наконец, ушли.
Карл проигнорировал приказ, а Валентайн не настоял. Сын становился взрослым и не отличался излишним легкомыслием – пускай уж.
За опустевшим столом, таким образом, кроме Солнышка, остались одни взрослые.
- Дож, судя по всему, поворовывал в доме, - заметил вслух Воробей. -  Что он носил в табор для товарообмена? Уж не садовые ножницы его отца – будьте уверены. Доктор сколько раз жаловался на мелкие кражи, даже, кажется, и меня в них подозревал.
- Ну, это вздор! – возмутился Уотсон. – Подозревал я прежде всего Руквуд. А Дожа считал посредником.
- И пока это никак не опровергнуто, - заметил Холмс. – Краденое он таскал, но был воришкой сам или исполнял работу курьера, нам теперь и спросить не у кого. Я сначала думал, что поручения ему даёт отец. Но, может быть, и горничная. Вы. Уотсон, человек наивный и добрый, легковерный, привыкший видеть в людях лучшее, так что в услужении у вас, похоже, оказалось целое разбойничье гнездо.
- Так что Дожа вполне могли пырнуть ножом и за содержимое его карманов, - развил свою мысль Стивенс. -  Никто не знает, что у него было при себе в ту злополучную минуту,  и никто не знает, какую добычу его убийца мог посчитать стоящей.
- Гудвин не позарился бы на пару монет, - сказала миссис Мэртон -  она отлично помнила историю с махинациями Гудвина, произошедшую ещё до рождения Мэри, и помнила о каких деньгах там шла речь. -  Не того полёта птица.
- Не позарился бы в благословенные времена, когда вы его знали, -  возразил её супруг.-  Каторга, знаете, может сильно переменить оценку ценностей.
- И это мог быть не Гудвин, а Данхилл или Лирайт, - словно бы даже с ленцой заметил Холмс и откусил от своего сырно- джемового тоста.
- Лирайт… - задумчиво повторил Раух.
- Что? – остро метнул на него взгляд Холмс.
- Не тот ли Лирайт, который был замешан в деле о смерти Орбелли ?
- Нет. Я наводил справки. Но, возможно, они в родстве. У цыган ветвистые родословные, и они их держат в голове.
- Тогда, возможно, я и с этим знаком, - пробормотал Раух себе под нос.
- Что-что?
- Нет, ничего пока. Вспомню – скажу.
- Данхилл не мог убить Дожа! – вмешался взволнованно Карл Раух. - Да что вы говорите, мистер Холмс! Дожа убил отец Сайруса? Быть не может! Сайрус бы узнал его, да и … нет, он никак не мог!
- Я этого не утверждал, -  не сразу ответил Холмс, сначала тщательно прожевав откушенное. -  Но и не исключаю. С этим человеком я вовсе не знаком, на что он способен, понятия не имею, а страх поимки беглого преступника может вынудить и на жестокость, и на опрометчивость. Мне не встречались пока что среди каторжников ангелы во плоти, даже если их сыновья - способные и трудолюбивые парни.  К тому же, реакция на всё это самого Сайруса показалась мне чрезмерной:  взрослый мальчик, не изнеженный,  почти уличный, должен быть более закалённым - в моём представлении, конечно.  Он же,   получив пустяковую рану, не мешавшую ему первое время и бежать, и плыть, не поднял тревоги, не кинулся за помощью в усадьбу - он, напротив,  кинулся опрометью бежать и прятаться, как если бы столкнулся с чем-то жутким , но узнаваемым и таком, о чём нужно молчать.
- Да полно вам, Холмс, - вмешался доктор. – Испуг, шок – мало ли! Не обязательно столкновение именно с отцом – может быть, и с незнакомцем. Этот негодяй его ножом ударил, а каков бы боек ни был Сайрус, он всё ещё ребёнок. И ведь он сам всё рассказал.
- Рассказал, - согласился Холмс, но по его интонации было понятно, что Сайрусу  он ни на  грош не верит.
-  Я же видел ещё цыгана, разговаривающего с Лабором у озера, -  напомнил Солнышко. -  Почему отец Данхилла не он? И Дожа убили как раз примерно в это время – он же не мог раздвоиться.
- Я ведь, кажется,  только что говорил, что понятия не имею, на что способен отец Сайруса Данхилла, - сказал Холмс - малолетнему Карлу Рауху он отвечал так же спокойно и серьёзно, как если бы разговаривал со взрослым собеседником. - И это правда. Но, что касается человека,  которому мы отводим хоть и отрицательную, но ведущую роль во всём этом действе, что касается  Гудвина,  его способности  я себя примерно представляю.  И со страху впопыхах тыкать ножом мальчиков одного за другим на него совершенно не похоже. Он расчётлив и хладнокровен, думает, как шахматист, на несколько ходов вперёд. Каторга может сломать характер, но ей сложно испортить базовые настройки мозга и заставить человека умного поступать глупо. Разве что он имел в виду какую-то хитрую комбинацию, в которой эти мальчики выполнили роль реквизита.
От его цинизма, звучащего в этой фразе, присутствующие даже слегка поёжились. Исключая, правда,  Мэртона, который по цинизму сам мог дать фору,  кому угодно. Холмс это заметил.
- Вы меня простите, леди и джентльмены, но о том, что Гудвин использовал, как реквизит, людей, и даже здесь присутствующих, вы и сами знаете – что же возмущаться моим словам!  Но даже асоциальное поведение, пусть оно и возмущает до глубины души, не особенно удивляет, будучи последовательным и логичным, -  продолжал он, неторопливо,  прерываясь на откусывание от другого тоста и его пережёвывание.-  Жестоким, преступным, даже ужасным. Но понятным. Но вот  поведение одного человека пока что представляется мне совершенно неясным и загадочным. Вы догадываетесь, о ком я?
- О мисс Долли? -  тихонько спросила Мэрги, и Вернер метнул на неё быстрый взгляд -  совсем как тот, которым Холмс уже дважды усмирял доктора.
- Да, мисс Долли, - подтвердил Шерлок Холмс. - Пока что удалось достоверно  установить лишь её глубокую причастность к происходящему и  её связь с цыганами. Я даже думаю, что само её появление в этом доме носило не случайный характер, а было прологом к какой-то хитрой комбинации. Но что может связывать молодую интеллигентную женщину с бродягами и каторжниками, для меня пока что загадка. Разумеется, будь она жива, я вынудил бы её открыть мне природу этой связи. Но, увы, она погибла. И нам остаётся только выяснение фактов и умозаключения на их основе. А фактов пока что категорически не хватает. Как оказалось, проще получить информацию о сбежавших из тюрьмы каторжниках, чем о милой симпатичной даме в поисках места гувернантки попавшей в поле зрения четы Уотсон.
- Но это потому, Шерлок, -  с улыбкой проговорила Мэрги, к тому же назвав его просто по имени, - что понимание женщин с их поведением и их логикой вам вообще никогда не давалось, не так ли?
И Мэртон закаркал своим сухим вороньим смехом без капли веселья в водянистых глазах, а доктор Уотсон вспомнил старую дурную привычку - поймал языком кончик правого уса и затащил его в рот.
- Я только сейчас подумал, -  сказал он, немного невнятно из-за жевания уса. -  А что, если положение мисс Долли в таборе когда-то - скажем, в детстве -  было таким же, как ваше собственное положение в нём, Холмс? Что, если   она тоже могла почему- либо  временно жить там в том или ином качестве? Отсюда знание цыганского языка и общение с людьми из табора.   Но потом,  так же как и вы, так же, как и Орбели в своё время, она отошла от этого общества, получила образование и стала строить свою жизнь самостоятельно.  И рука из прошлого как- то настигла её, спустя...
- О, у вас уже глаза затуманились, -  насмешливо перебил Холмс.  -  Вы, безусловно, сейчас  сочиняете красивую романтическую новеллу. Но, мой дорогой Уотсон, вынужден вас огорчить: вы именно сочиняете,  фантазируйте... То есть, проделываете то, что в расследовании никак не допустимо.
- Просто я - врач, - виновато улыбнулся Уотсон. -  У нас, медиков, в ходу закон парности случаев, и он гласит: "встретив случайно редкий феномен, будь готов встретить его вскоре снова". Ребёнок не цыганского происхождения, проведший больше года в таборе, ведь, редкое явление, не так ли? И, встретив его однажды, я просто следую закону парности.
- Если вести речь о профессоре Орбелли, - подал голос доселе молчавший Дан, - то тут уж не о парности речь идёт, а о закономерности.
- Только не предполагай, Бога ради, что и эта Долли – его внебрачная дочь! – взмолился Холмс . – Столько родственников я не выдержу!