Деревня чудаков - 14

Василий Фирсов. СОЛДАТ И БАБКА               

Шёл солдат со службы, проголодался. Идёт через Киндасово, думает, где бы еды перехватить. Заходит в одну избу, там бабка жила, только что печь протопила.
– Здорово, бабка!
– Здравствуй, служивый. Откуда попадаешь?
– С войны, бабка, с войны.
– Долго воевал-то?
– Долго, бабка, долго. И ещё бы воевал, да ружьё потерял.
– Что ж теперь делать?
– Да что? Вон ухват у тебя стоит. Коли дашь, с ухватом пойду.
– Жалко, да уж ладно, бери.
Взял солдат ухват, повертел им.
– А патроны, бабка, где?
– Какие патроны-то?
– Что ж ты патронов не знаешь?! Вон у тебя в печи целый чугун стоит.
Солдат выдернул ухватом из печи чугун с картошкой и поставил на стол.
– Патроны есть, теперь смазать надо ружьецо-то!  Нет ли, бабка, масла у тебя?
– Нету никакого масла!
– Ну, нет и не надо. Кашей смажем.
Солдат выдернул ухватом из печи чугун с кашей и поставил на стол рядом с картошкой.
– Патроны есть, смазка есть, а про пыжи-то забыли! Неси, бабка,  хлеба с солью, пыжей наделаем.
Принесла бабка ковригу хлеба, солонку подала, солдат за стол полез.
– Ну, бабка, теперь я в засаду сяду, а ты в дозор иди. Да не на крыльцо, на крышу заберись. Как увидишь неприятеля, кричи в трубу. Да не «Караул!» кричи. Кричи: «Хороша ли, солдатик, каша? – чтоб не поняли. А как подойдут поближе, ты опять кричи. Да не «Спасите!» кричи, а «Какова картошечка, солдатик?». Я и смекну, что неприятель близко. Ну, а когда к избе подойдут, тут уж во всё горло кричи, да не «Погибаю!» кричи, а «Захаживай, солдатик, захаживай!» Поняла меня?
– Поняла, поняла. Страсти-то какие!
Полезла бабка  на крышу, а солдат за стол уселся, ложку достал. Сидит бабка на крыше, смотрит из-под руки: где там неприятель? Тут вдали стадо коров показалось. Перепугалась Бабка, кричит в трубу:
– Хороша ли каша, солдатик?
– Ой, хороша! Давненько такой каши не едал.
Умял солдат кашу, на картошку навалился. А коровы ближе подошли, бабка и видит, что коровы, да кто их знает?!
– Какова картошечка, солдатик?
– И картошка хороша. Спасибо, бабка.
Умял и картошку, и хлеб прибрал, пошёл на улицу, а коровы уж возле избы проходят. Бабка едва живая от страху, да надо кричать:
– Захаживай, солдатик, захаживай родной!
– Ладно, бабка. Будет случай, зайду, как не зайти.
Ушёл солдат, обедать в одиночку. Прошли коровы, а бабка всё на крыше сидит, трубу обнявши. До вечера просидела, пока соседи не сняли.



Василий Фирсов. НУЖДА

Собрались как-то киндасовские мужики посередь деревни, стали толковать.
– Вот, говорят: нужда, нужда, – толкует один. – А что это за штука, братцы? Кто знает?
Никто не знал, что за штука – нужда, как бы на неё, нужду, посмотреть. Подумали киндасовцы, решили нарядить человека в Пряжу, там разузнать про нужду. Нарядили того, кто побойчее, тот и пошёл в Пряжу. Зашёл в крайнюю избу, там у хозяина спрашивает, что за штука – нужда и нельзя ли на неё посмотреть, общество просит.
– Что ж, – говорит пряжинец, – помогу узнать вам, что такое нужда. Сходил хозяин во двор, там набил мешок соломой, киндасовцу принёс.
– Бери, брат, нужду, неси её в свою деревню. Только мешок не развязывай, а то убежит нужда-то.
– А что с ней нам делать?
– Да ничего не делайте. Стойте, смотрите, она сама всё сделает.
Принёс киндасовец мешок с нуждой в деревню, собрались люди, смотрят на мешок, ждут, что нужда начнёт делать. День стояли – мешок и не шевельнулся. Неделю смотрели – мешок как стоял, так и стоит. Уж и месяц отскочил – ничего с мешком не делается, стоит себе, не шелохнётся. Забрал киндасовцев интерес, охота им нужду увидеть. Стоят, смотрят – на хозяйство рукой махнули, ничего не делают.
Пряжинцы на сенокос – киндасовцы стоят, пряжинцы хлеб убирают – киндасовцы ни с места. Уж и осень наступила, – стоят мужики, за мешком наблюдают. А тут и зима нагрянула, надо скотину кормить, и семьям кормиться, да ничего нету, ничего не заготовлено, в сараях – ни пылинки, в гумнах – ни былинки, в ларях – ни мучинки.
Подохла скотина у киндасовцев, бабы да дети по миру пошли, мужикам всё нипочём, сидят, на мешок глядят, только ничего не видят.
Той порой в мешке мышь завелась,– всё кругом съедено, так хоть соломы погрызть. Стоят мужики, видят: что-то мешок худеть стал. Худел, худел, а потом и вовсе опал, лежит на земле, не шевелится.
– Надо, пожалуй посмотреть, – толкуют киндасовцы, – уж не убежала ли нужда в Пряжу? Развязали мешок, а там ничего, пусто. – Эге, братцы, – говорят, – обманули нас пряжинцы: в мешке-то ничего нет.
Нарядили опять кого побойчее в Пряжу с мешком, пришёл тот, пряжинцу мешок показывает. Пряжинец осмотрел мешок, и говорит: – Видишь, дырка в мешке. Нужда-то в дырку ушла, надо поискать.
– Где же её искать?
– А вы походите по деревне, по избам – увидите.
Вернулся киндасовец домой, стали мужики по деревне, по избам ходить – нужду искать. Заглянут во хлев – там скотина дохлая, сунутся на гумно – там ветер гуляет, пройдут по двору – там ни полена нету, ни щепочки. В избах тоже – шаром покати. А нужды нигде нету, пропала куда-то.
– Обманул нас, братцы, пряжинский мужик, – ходят, толкуют, сами едва на ногах держатся: – Как есть обманул!
Хлебнули лиха в тот год киндасовцы, а нужды так и не повидали.