Нет вкуса ныне в общих щах

 Огромная  дыра… все мысли поглотила. Тепло  и свет, ушли за горизонт. Луна нарыв душевный мягко вскрыла.  И выявив  «Флоберию» при том.

 Любовный взлет,-конфликтное «проклятье». Свобода выбора из гендерного сна.
«Птенцы» Петра,  суть божью  искажая,  срок доживают, чтоб коснуться дна.
 
 Фантом абстрактный затаив дыхание. Во имя якобы пропущенного сна. Меня невольника в глин-мякоть превращает...и унижает призрачно скользя. Он  в рост давно ушедшего Мамая… подал мне сбрую падшего коня. При этом и Олега вспоминает:- змею, укус и мертвого коня.

 Просвета нет, коль тени зачастили. Константу  памяти жестокость отмела. В  реальности змея не пощадила. Европа, этого укуса и ждала.

 Земля оплавлена, -крест  в партитуре Пира. К стыду большому... с огненным концом. Мы подошли к черте,- судьбу решают миром. Тернистый путь... прикрыв его венцом.

 Под стать страны - усопшие поэты. Под стать страны -святые  имена. Я не желал, чтоб  в горечи просвета…  «отеческая» нечисть ожила.

 Все чувственное, здесь - умом убито. Марс новый воцарился… кто при нем? Себя мы не виним.  Под коркой, шито - брито... Космический гуляет холодок.

 Лишь океан беснуется при этом… с идеей  «дикой»- непутевой Греты.
Воинственности клич... -для неугодных бич. Гренландский   кит плывет, торпеду боком трет.  Хвостом о айсберг  бьет. И кровью истекает. Его лишь Грета замечает.

 Что можем мы? Во  имя благ пожертвовать крестом. И выдернуть чеку с кольцом… чтоб воцарился мир, покой и марсианский холод?
 
 Перешагнул и  Я, просроченный  порог.  Иссякла  мощь -оплавилась  интрига.  Притока  нет, поток меня несет, а что  гнетет? - Безмолвие и мамина могила.

 Неведомое  с накипью былой. Мысль неосознанно застыла у «обрыва». Боль  оторочена надеждой не земной. Просвета нет,  и мира больше нет. Особый комплимент нам от судьбы- «Вампира.»

 Любовь- Добро! А  между, нами  зло! От новоявленных мы в раскадровке мира. От Майкла Бея дьявола число… оно всецело всех нас поглотило. 

 Меж нами  ужас, -домыслов вытье.  Мозг очерствел, мозг гордость иссушила. Смотрю на Днепр… на город за рекой. Ведь где-то там... Аскольд, его  могила.

 Князь Новгородский  «Вещий» правил здесь.«Мать городов!» - он думал о насущном.
Рассматривая даль,  он понимал: - змеиный яд  все извратит в грядущем.

 (Средь  небесных ветряков, мажорных остряков... Микрон- «Наполеон», желает подмахнуть, в Днепре  по женски прачечным  подмыться.  На  сон грядущий  зад свой окунуть… и сракой европейской дна  коснутся.)

 На разных полюсах,  «тернистость» в небесах. Осадок  злобный  в  самой, самой гуще. «Мать русских городов»,основа всех основ...хранит в земле, святых,-святые  мощи.  И не позволит создавать из Киева подол...- бесполую столицу.

 Тернистый «рай», - все было и прошло. Воистину  живем мы здесь не гласно. Напрасно мучаемся в поисках  крыла. Потуги прежние… с оглядкой. 

 «Сусанны Вавилонской  светлый миг. Суть  извратили перед богом старцы. Европы извращенные скопцы…- лжеправедники, с «праведным» коварством.

  Жизнь омерзительна, до одури  прекрасна. Поэтому  смешно, порой «ужасно». «О совести и чести во  грехе , нам вторят  о...уевшие от  «страсти» -старцы.» 

 «Армагеддона »  алое крыло.. и это не смешно...- не нравственная сущность. Политика  -иное ремесло. Политики ввергают нас в дерьмо. Их экскременты выражают кучность.

 Мы проявляем  дьявольскую спесь. В насущном отвергаем божью сущность. Слово - «Свобода!» «Равенство!»- всего не перечесть... лилейно мерзостью польстили.
А рабство, кабала? - С  них колобок слепили. А «Братство» в  бля...ство превратили.

 Критическое зло. В критические дни  «Сусанну» старцы сразу развратили.
Нас пеленают мрачно  в то число.  Кто  победит? Критическое  зло? В необозримом- огненная лира…сожжет всех нас…. за упокой…- во имя  «мира».