Круги на воде. Инна Кашежеева

Поэтический дар Кашежевой предполагал не только близость к людям, но и своеобразное бегство в мир собственной души, свободный от повседневной суеты и фальши.

Хочу лакума, пахнущего детством,
его когда-то бабушка пекла…
А мне, знакомой с кухней европейской,
в её меню, прелестном, только пресном,
такого вот не встретилось пока.

Хочу лакума, пахнущего дымом,
из кукурузной тающей муки…
Хочу хотя бы лакомством любимым
вернуть года в краю неповторимом,
где излечимы раны все мои.

Где слаще нет для бедствия лекарства,
где сразу в счастье от печальных дум…
Хочу лакума в жёлтых каплях масла,
но бабушкина печь давно погасла,
а я не знаю, как пекут лакум…

***
Забудьте города, где вас любили,
Не возвращайтесь никогда туда:
Серебряные трубы оттрубили,
В лед превратилась вешняя вода
Другие там кварталы и районы,
Давно зачеркнут прошлого маршрут …
И молодости вашей почтальоны
Его при всем желании не найдут .
Исчезли переулки, перекрестки
С их шумом, теснотой и кутерьмой,
Где вешний ветер, путая прически,
Был просто ветром юности самой.
Пусть этот ветер кто-то вновь пригубит,
Он парусам другим необходим.
Другие здесь- и по-другому –любят,
Считая город городом своим.
Меняйтесь, превращайтесь и прощайте
Покинутые нами города…
И все-таки вы их не забывайте
И возвращайтесь именно туда!

***
Заговори, отец, по-кабардински,
хотя б немного внуков поучи,
звеня уздечкой звуков, проскачи
в тот край, где ты на счастье им родился!
Заговори на языке отца,
отец мой, замолчавший от недуга!
Не значит, если лопнула подпруга,
что конь твой не доскачет до конца.
Заговори на языке родном,
таком гортанном и неповторимом,
пусть в нашем доме будет пахнуть дымом
костров пастушьих… Пусть греметь лавинам,
синеть горам, объятым снежным сном.
Заговори, отец, заговори!
Заговори назло проклятой хвори,
назло уколам вспомни иглы хвои,
сшивающие лоскуты зари
для твоего весеннего бешмета…
Прошу, отец, сегодня об одном:
заговори на языке бессмертья,
заговори на языке родном!

***
Я забываю болезни другие,
Вне Родины только одна – ностальгия.
Я помню, как мы проезжали Дунай,
Дунай, что звенел, как пригоршня динар.
И вспомнилось мне –
Ружьё на стене
И фотография: дед на коне.
Белая речка, Чёрная речка,
Старого дома родное крылечко.
Бабка, ушедшая в старенький плед,
Усы теребящий, улыбчивый дед…
Они над письмом заграничным корпят,
Они никогда не видали Карпат.
И с наспех уложенными вещами
Они не сходили в весенней Варшаве.
Их лица туманом своим не белил
Осенний дождливый и шумный Берлин.
А я им пишу без единой помарки,
Я трачу последние марки на марки,
Чтоб сели с конвертом они на крылечко…
Белая речка, Чёрная речка…
Названья земли, для меня дорогие,
Вы – лучшее снадобье от ностальгии!

***
Круги на воде, круги на воде…
И я вспоминаю, что видел я это,
Не помню, когда, да и важно ли, где —
В далеком когда-то, в неведомом где-то.

Круги на воде, круги…
Круги на воде.

Круги на воде, круги на воде…
Как память о них все расходятся тихо.
Над ними тогда плоский камень летел,
Твоею рукою заброшенный лихо.

Круги на воде, круги…
Круги на воде.

Круги на воде, круги на воде…
Прерывисты линии, как на ладони.
Как будто по ним я гадаю себе,
А камень все тонет, а камень все тонет.

Круги на воде, круги…
Круги на воде.

А годы проходят в своей правоте.
Река омывает другие рассветы.
И пусть остаются круги на воде
В далеком когда-то, в неведомом где-то.

Круги на воде, круги…
Круги на воде.
Круги… на воде…

***
Плати, плати, за всё плати,
за всё плати всегда.
И словно векселя – пути,
и как счета – года.
Плати любовью за любовь,
враждою за вражду.
К пустой суме себя готовь,
сумей прожить в аду.
А на миру и смерть красна,
людьми её укрась.
На чёрта мне твоя казна?
Я выбираю казнь
платить, платить, за всё платить
из той, пустой сумы:
писать, любить и, может быть,
тебе ссудить взаймы.

***
Театр начинается… Сразу
улыбка упрёка в ответ:
мол, эту банальную фразу
не вам повторять бы, поэт!
Театр начинается… Боже!
Да я не о том, не о том…
Мороз пробегает по коже,
как лебедь летит над прудом.
Театр начинается… Это
предчувствие праздничной тьмы.
И сладко, как в детстве средь лета
коснуться губами зимы.
Театр начинается… Сколько
начал позади, впереди?
И сердца горячее соло
у целого зала в груди.
Театр начинается… Значит,
душа возликует твоя,
и в малом пространстве проскачет
стреноженный конь бытия.
Театр начинается, бурно
собою с тобою делясь.
Театр начинается… Будто
Земля только что родилась.
Подмостков счастливые слуги
сто жизней в одно проживут…
Театр начинается с… муки,
которую Музой зовут!