Сказка про Умного Мальчика, Яму, Гадину, Полгоры и

(Читать только вслух, мягко и выразительно с интонацией Николая Литвинова)

Мой маленький друг! Надеюсь, ты ещё не забыл Умного Мальчика, любившего манную кашу, и тебе интересны все те памятные места вокруг Архитектурного института, в которых бывал он и во время проекта, а то и после него? Тогда слушай.
В те времена, когда по Москве еще ходили троллейбусы, а в руках пассажиров были книжки, и не только с картинками, а не гаджеты, и на улицах стояли будки с телефонами-автоматами, жил-был, как ты помнишь, Умный Мальчик. И, думаю, ты еще не забыл, что когда он чуть подрос, то поступил в Архитектурный институт, тот самый, с четырьмя лестницами и длинными коридорами, увешанными метровыми подрамниками с планами и фасадами, от которых мухи дохнут, а глаза, как и воробьи с оконных карнизов, то ли разбегаются, то ли разлетаются.
И дабы совсем не уныть, любил наш мальчик во время проекта обойти окрестности, и воздухом подышать, и пирожком в известном кафе напротив подкрепиться, а главное, - расширить горизонт, культурно пообщаться с другими мальчиками, и у ларька Автандила на Трубе, и в Гадине, Яме, а то и в Гномик заглянуть, и во дворике у Сандунов с Кавказом посидеть, да  Полгоры навестить.
Но начну по порядку. Мальчик знал твердо, что, если пройти по Кузнецкому до Пушечной, так в эту Яму, официально именуемую Ладьей, и уткнешься. А там – дым, пар, толпа, длинные столы у окон и автоматы напротив, с пивком по двадцать копеек, умело разбавленным водой. И автоматы особые, говорливые. Возмутился как-то мужичок в костюме, закричал на автомат, мол, мало налил, так тот ясно ответил: «Нормально!».
Возьмет Мальчик при входе у прилавка тарелочку редких в те времена креветок за 80 копеек, сразу несколько кружек пива, чтоб лишний раз не толкаться, станет у стола, беседы с друзьями беседует, время зря не теряет.
А, если тебе, дружок, интересно, стояла на этом месте некогда церковь, да сгорела, так батюшка, не иначе, не из бедных, построил на её месте дом с комнатами мебилированными, с магазином внизу, где Чехов покупал своё пенсне, потом всякое было, и стало, наконец, Ямой, да и той нынче уже нет, дом снесли, вместо него новодел построили, но подвал, перелицевав, сохранили. Бар там теперь, ирландский.
Но до Ямы еще топать надо. Гадина же всегда под рукой, считай, по диагонали от пивного ларька у Автандила, про который уже рассказывал. Да и Гадину поминал. Но как мимо пройти? Шел Мальчик как-то, когда совсем вырос, с другом своим, мимо, да решили они повспоминать, посетить родные места, где бывало, брали у тети Вали пивка по 37 и тарелку гречневой каши с восемью ложками за шесть копеек, а то и просто горсть сушек. И рассаживались тогда гурьбой за светлые квадратные столы, изрисованные да исчерченные другими мальчиками, глядя на дальний стол с парой преподов с рисунка. Так вот, вспомнили друзья, зашли, а там, - немецкий пивбар, и столы всё широкие да длинные с мягкими красными креслами у окон, а тетя Валя всё та же, на том же, но перестроенном по-дизайнерски, месте, разве что в парике, но узнать можно.
А, бывало, наберется Мальчик мужества, протопает вверх по Рождественскому, до Сретенского монастыря, а там, за собором – кафе Гномик приютилось, с кофе и культовым мороженным в вазочках, куда, добавлялось нечто припасенное в карманах курток и широких штанин. Днем то ничего, народу немного. Усядется Мальчик, тишину слушает монастырскую, на своды любуется, мороженное поедает. А, вот вечером – беда, толпа около входа, не пробиться. И родился волшебный способ, как попасть внутрь, -  выпивал наш герой из-горла припасенного портвейну, до донышка, и вот он уже за столом, сидит, беседы беседует, о вечном думает. Способ этот ноль-транспортировкой по-научному зовется.
Но до гномика тоже не рукой подать, а вот в Банном переулке, по соседству, посередине, - Полгоры, с пельменями самолепными да портвейном в разлив, место знатное, приветливое, с прокуренным густым паром и студенческим гулом. Зайдет порой Мальчик с приятелем, возьмут они по тарелке с восемью пельменями, за тридцать две копейки с маслом, польют сверху ароматным уксусом, и, непременно, вопрос услышат: «Будете что-нибудь, или у вас с собой?», да, не дожидаясь ответа, ставят им два пустых стакана. Ну где еще такую обходительность сыщешь?
Про Сардинку неподалеку от Детского Мира промолчу. Не бывал там Мальчик, врать не буду, а вот про самое культурное, изысканное место, буфет в Доме Художника на Кузнецком, как не вспомнить? Комнатка всего то на три стола, но как уютно по-домашнему просиживать ему было там во время проекта, где тебя знают, помнят и любят, где всегда, не спрашивая, подают стаканчик белого вина с бутербродами, да сладостями. Как-то засиделся наш герой до закрытия буфета, а тут квадрига друзей и подруг в двери образовалась. Пускать не хотели, но махнул Мальчик рукой: - «Это ко мне!». Славно посидели.
Надо сказать, не любил Умный Мальчик проект, не склалось, все эти прямые линии тушью по рейсшине рапитографами, а то и рейсфедерами, ну не лежала душа. Нравилось ему, когда свободная линия карандаша, угля, сангины, а потом уже и кисти, сама легко скользит по бумаге, да и поет, как скрипка в пустом зале. От того, если не был он в Гадине, или в Яме, то пропадал на кафедре рисунка в той самой церкви, что неподалеку от знаменитого, прежде упомянутого, дворика, просиживая допоздна на всех вечерних и дополнительных занятиях, болтая походя с милыми обнаженными моделями, а на дипломе уже публиковал свою графику в журналах и участвовал в зональной выставке на Кузнецком, в Доме Художника, аккурат рядом с дверью в буфет. А когда вырос окончательно, записался в крутые акварелисты.
Если окажешься ты, мой маленький друг в тех краях, то знай: там, где прежде были Яма, Гадина, Полгоры, Гномик, давно уже иные кафе, бары, а то и офисы, да и буфета того не стало. Как известно, у лис есть норы и у птиц есть гнезда, у совсем взрослых дядей – рестораны, и лишь новым Умным Мальчикам негде голову приклонить. Но это уже из другой сказки.
А тебя, дружок, гляжу, сморило? Тогда на бочок и спаточки!

11.10.26