Исписался

«Дзинь-дзинь! Дзинь-Дзинь! Дзинь-Дзинь! Дзинь-дзинь»!

Настолько противно телефон может звонить только после бессонной ночи. Карасин поднял растрёпанную голову с подушки, мутно посмотрел на экран.

«Кого там ещё принесло? Понятно…». На экране виднелась жизнерадостная физиономия его издателя и по совместительству – старого приятеля Вити Смольцева.

– Алло.

– Здорово, Серёга! – голос Виктора был как всегда свежим, бодрым и наэлектризованным. – Чего так долго трубку не берёшь?

– Витя, ты на часы смотрел? Чего звонишь в такую рань?

– Какая рань, старина? Время – девять часов ноль одна минута! Рабочий день начался. И звоню я тебе по рабочему вопросу.

Карасин поморщился.

– Вить, я, между прочим, рассказ тебе писал до половины пятого ночи. Могу и поспать… Ты файл получил?

– Получил – и уже прочитал! Рассказ – бомба, супер! То, что надо. Только вот концовка…

– А что с концовкой? – Карасин немного напрягся.

– Ну, банально как-то, неизобретательно… У тебя убийство ножом уже в третьем или четвёртом рассказе встречается.

– Ну, и что? – проворчал Карасин. – Ведь по сюжету всё выходит гладко. Кстати, по статистике, чаще всего убийства совершают именно ножом.

(Ни о какой статистике Сергей, естественно, не слышал, но придумал её на ходу как весомый аргумент).

– Во-от! Вот именно, старик! Не-о-ри-ги-наль-но! Понимаешь? А нам нужно что-то невероятное, новое, свежее, сногсшибательное – чтобы читатель был просто в шоке!

– Вить, имей совесть. Я тебе за сутки сварганил целый рассказ, а ты прицепился к какой-то мелочи.

– Я не прицепился, Сергей. Отнюдь нет, - голос Виктора посуровел. – Напомню тебе, что мы готовим крупную антологию остросюжетных, но реалистичных рассказов от современных писателей. И будем продавать её за деньги – и на электронных площадках, и на бумаге.

– И что?

– И то, Серёжа, что рассказы в нашей антологии должны соответствовать определённому уровню. Твой рассказ в целом хорош, не спорю, и мне он понравился – но такая концовка всё портит. Придумай что-нибудь оригинальное.

– Что, например?

– Серёга, ну ты даёшь! Кто из нас писатель – ты или я?! – возмутился Смольцев. – Даю тебе один час, чтобы привести рассказ в соответствие со стандартами нашего издательства.

– Час?! – воскликнул Карасин. – Витя, ты не обалдел?

– Нет, Серёж, я – не обалдел. А вот ты уже получил аванс – разве не так? Поэтому, давай – ноги в руки – и за работу. Печататься в такой антологии – это большая честь, и ты получишь от этого больше дивидендов, чем мы. А если что-то не нравится – публикуйся на бесплатных порталах для любителей. На этой, как её… «Писальне». Всё! Жду новый вариант.

Смольцев повесил трубку, а Карасин разразился потоком вовсе не писательских ругательств. Нет, ну надо же! Вчера утром обратился – мол, Серёга, выручай, горим; вот тебе авансик, только выдай нам рассказ… А сегодня уже руки выкручивает. Ну, и жучара же ты, Витька!

Сергей с усилием поднялся с дивана, ухитрившись одновременно натянуть футболку, закурить сигарету, ткнуть пальцем в кнопку на кофемашине и рухнуть в кресло перед компьютером. Открыл файл с рассказом, пролистал. Нормальная концовка. Чего Витька брешет? Лишь бы придраться, как всем редакторам, издателям и прочим бюрократам…

Почесал сальный затылок. Надо бы голову помыть, ч-чёрт… Ничего на ум не приходит. Нет, так работать уже нельзя. Сорок лет скоро, голова после таких марафонов ни хрена не соображает… Хотя, погоди-ка… А что, если концовку перебросить вперёд?! И потом как бы отмотать события назад? Хотел оригинального – будет тебе оригинальное!

Переделав рассказ к установленному сроку, Сергей отправил письмо и решил сходить в туалет. В самый ответственный момент телефон снова зазвонил. Карасин от неожиданности дёрнулся и допустил несвойственную себе неаккуратность.

– Твою мать! Иду я, иду!

Застёгиваясь, выскочил к столу, где громогласно дребезжал телефон. Схватил трубку.

– Да!

– Серёга, ты гений! Просто гений! С концовкой теперь полный ажур. Но. Есть одно «но». Почему у героя – невеста? Переделай так, чтобы у него была дочь!

Карасин оторопел.

– Погоди, Витька. Какая дочь? Он же ещё молодой парень.

– Накинь ему пару лет – и пусть у него будет дочь. Маленькая-маленькая. И чтобы в нужный момент звала папу. Всё, давай бегом!

Всё-таки помыв руки и устранив неаккуратность, Карасин внёс правки в текст. Господи, какой бред! И этот человек рассуждает об оригинальности!

Позабыв о немытой голове, Сергей решил приготовить завтрак. Скоро одиннадцать, а кроме маленькой чашки кофе и четырёх сигарет во рту и маковой росинки не было. Разбив яйцо над сковородкой, Карасин вновь услышал противное дребезжание. Чертыхнулся.

– Да!!

– Серёга, всё просто замечательно! Ты мастер, снимаю шляпу. Но – давай добавим такую штуку: пусть у девочки будет астма!

– Чего-о? Вить, да это уже тысячу раз было!

– Зато читательницы такое любят. Надавим на слезу – или как там. Давай, жду.

Похрустывая основательно пригоревшей яичницей, Карасин гонял мрачные мысли. От его рассказа оставалось всё меньше и меньше. Если бы не аванс, он бы давно послал Смольцева – и дело с концом. Ладно, добавим, что ему нужно.

Отправив сковородку в раковину, Сергей вновь сел к компьютеру. Дальнейший день превратился в бесконечную череду нервотрёпок, незаконченных дел, правок и переделок.

«Дзинь-дзинь!».

– Серёга, всё супер! Все обрыдаются, но – давай добавим, что девочку похитили! И там новая сюжетная линия – как раз с астмой, героизмом и всем прочим! Давай, мухой!

«Дзинь-дзинь!».

– Серый, всё зашибись! Но ты меня знаешь – нет предела совершенству. Слушай: дочь у нас есть, а что с женой? Добавь ему бывшую жену. Чтобы они были в контрах, но тут объединились ради спасения дочери! Давай, за полчасика, ага?

«Дзинь-дзинь!».

– Карась, ты – молоток! Но. Маловато у нас интриги, как полагаешь? Добавь ему брата-близнеца! Сечёшь? Их разлучили в детстве, теперь один стал хорошим, другой – плохим! Как в «Гамлете» – или где там… Всё, жду!

«Дзинь-дзинь!».

– Серёж, Серёж! Ге-ни-аль-но! Добавь ему брата-тройнеца! Три брата – такого вообще нигде не было! Давай, пулей!

«Дзинь-дзинь!».

– Серый, всё пучком. Но как-то… загадочности не хватает, что ли. Пусть у него будет амнезия!

– У кого – у него? – вяло переспросил Карасин. – У героя – или у его брата-тройнеца?

– У его брата-двойнеца! Тьфу ты, Серёг, совсем запутал меня со своими шуточками! – рассмеялся Смольцев. – Короче. Амнезия – у героя. Всё, ожидаю!

«Дзинь-дзинь!».

– Да, Серёга, драмы ты налил, конечно… Но экшна не хватает, экшна! Остроты, так сказать, сюжета. Давай так – добавь где-нибудь, что они, значит, садятся в машину, а тут – взрыв!

«Дзинь-дзинь!».

– Сергеич, ну ты дал! Только давай лучше так – чтобы они бомбу в последний момент обезвредили. Сначала, значит, спорят, какой провод резать, а потом – чик! И всё, все выдыхают, целуются и обнимаются. И мы – в шоколаде! Жду!

После последней правки Смольцев не звонил долго. «Угомонился, наконец» – подумал Карасин. – «Хоть бы "спасибо" сказал, туша неблагодарная!».

«Дзинь-дзинь!».

– Да. – припечатал Карасин замогильным голосом.

– Ну что, Серёж, – Смольцев был серьёзен. – Прочитал я твой рассказ. Какая это уже – тринадцатая версия? Я уж со счёта сбился… В общем, напечатать это мы не сможем. Никак.

– Почему?! – от неожиданности Карасин поперхнулся слюной.

– Потому что это просто нельзя читать. Сергей, я говорил тебе, что у нас сборник остросюжетных, но реалистичных рассказов? А то, что ты мне прислал – это какой-то бред, извини за прямоту.

– Бред?! – взорвался Карасин. – Да весь этот бред возник ТОЛЬКО из-за твоих правок!

– Из-за моих правок?! – ответно вспылил Смольцев. – Да если бы не мои правки, твой рассказ даже рассказом бы никто не назвал! Ты на начало своё посмотри!

– А что не так с началом?!

– Да всё не так, Серёжа – всё! Кто начинает рассказ с убийства?! Да ещё ножом… Такого просто не-бы-ва-ет! Человек прочтёт – и ау: книжку сразу закроет, на полку поставит, по электронке не купит! Людям такого не надо, понимаешь?

– А с чего прикажешь его начинать?! – уже в открытую орал Карасин.

– Ты у меня спрашиваешь?! Серёжа, это ты у нас писатель, а не я!

– Но ты же сам хотел оригинального! Я дал тебе это оригинальное!

– Сергей, я хотел оригинального – но не такого вот… – произнёс Смольцев устало. – Я думал, ты адекватный человек. Думал, обращусь к старому другу Серёже – Серёжа не подведёт, Серёжа напишет… А ты… Да ты просто исписался!

– Чт-то? – Карасин даже с лица спал. – Повтори, что ты сказал?

– Я сказал, что ты – исписался, – совершенно спокойно и даже задумчиво произнёс Смольцев. – Да, исписался. Ну, сам подумай – я с тобой вожусь целый день, дорабатывая один-единственный рассказ! И в итоге прихожу к выводу, что его не спасти. Творческий кризис, Серёж – это серьёзно. Отдохни, съезди к морю, наберись новых впечатлений… Кстати, аванс я отзываю. Сам понимаешь, его ты не отработал. Давай, удачи.

– Нет, погоди! – вскричал Карасин, но Смольцев уже отключился.

Телефон издал жизнерадостное «блюм!» – полученный вчера утром аванс вернулся отправителю.

– З-зараза… - в ярости прошептал Сергей и окинул взглядом разгромленную квартиру. Неприбранная постель; немытая с утра посуда; рабочий стол, заставленный грязными кофейными чашками… За день он выкурил полторы пачки сигарет – горло саднило, а в животе от бесконечного кофе уже поднималась изжога. Из зеркала на Карасина смотрело измученное небритое лицо с пудовыми мешками под глазами.

Вечернее небо прорезали молнии, пророкотал гром. Карасин посмотрел в окно и усмехнулся. «Ну, будет тебе, Витя, оригинальное… Будет!».

* * *
Смольцев плюхнулся в кресло перед электрокамином и в блаженстве вытянул ноги на мягкий ковёр. Ну, и денёк! Проваландался весь день с этим Карасиным – и всё без толку! Вот так бывает: был талант – и весь вышел… Надо бы внести Серёгу в чёрный список на полгодика... А там поглядим – может, дадим ему ещё один шанс. О-хо-хо…

Виктор достал из бара бутылку виски и плеснул в стакан – на два пальца, как герои его любимых американских фильмов. Да, сэр! Глушить водку стаканами – это почти пошло. А вот так, культурно расслабиться после трудового дня – да ещё когда за окном бушует буря… Это просто классика!

При очередном раскате свет неожиданно мигнул и на пару секунд Смольцев остался в полной темноте. Когда лампы вновь включились, он даже поёжился от какого-то смутного предчувствия.

– Что за ч-чёрт… Элитное жильё – а свет гаснет. Ничего нормально сделать не могут! – пробурчал Виктор и залпом допил виски.

«Дзинь-дзинь!». Дверной звонок? Смольцев взглянул на часы. Двадцать один час ноль одна минута. Не так уж и поздно, но… Кто может прийти в такое время? Лена с девчонками отдыхают за границей, доставку он не заказывал… Может, соседей залил? Да нет, быть такого не может…

Рассуждая в таком ключе, Виктор подошёл к экранчику домофона. На площадке стоял Карасин – и дождевая вода с него стекала ручьями.

– Серый? Какого чёрта…? – руки сами потянулись к замку. Уже открыв дверь, Смольцев запоздало подумал, что делать это, пожалуй, не стоило.

Ощерившись, Карасин взглянул на Смольцева воспалёнными глазами.

– Ну, здравствуй, Витя… Так, значит, ты думаешь, что такого не бывает?

Резким движением Сергей достал из-за спины огромный кухонный нож.

Свет в доме мигнул и погас окончательно.

2026