Окраина. Конечная. Лифты. Электрички...

Интересные мысли приходят иногда тихим майским вечером, когда стоишь у кухонного окна и в миллион-первый раз разглядываешь известный до малейшей чёрточки двор. Дом напротив покрашен в зелёный цвет – уже порядком облупившийся с последней покраски, бывшей эн-лет назад, но всё равно – прекрасно гармонирующий с буйной растительностью окрест: берёзами и соснами, лохматой некошеной травой и пока ещё жизнерадостными кустарниками… А садящееся солнце, жёлтое и блестящее, красиво заходит за этот дом, и серебристая крыша бликует так, что хочется зажмуриться…

Наблюдая эту зеленеющую пастораль (не забывая, впрочем, проверять, как там поживает бурлящая гречка в кастрюле), я вдруг подумал, что всю жизнь прожил на окраине города.

Собственно, окраиной наш район никогда не считался – ибо находится он так далеко от центра, что его впору объявлять отдельным населённым пунктом… Но де-юре (а местами, и по духу) – у нас самая настоящая окраина.

Дворы утопают в зелени – именно что, дикой, не облагороженной ландшафтными изысками. Мудрые советские строители оставили всё, как есть – оно себе и растёт. Ну, маленько, конечно, подрихтовали, но особо никто не заморачивался. Мать-природа, красота же! И правильно.

Через дорогу – лес. Через лес – трасса. Через трассу – снова лес – и «железка». За нею, традиционно – лес, но уже видно море. Тоже «дикое, но симпатишное». Шерстистое, так сказать. Как мамонты. «У-у-у-у…»… И не всегда поймёшь: то ли это грузовой поезд гуднул, то ли трасса шумнула большегрузами, то ли море накатило волной на плотный песок берега.

А перед всем этим великолепием – стройные ряды потрёпанных панелек небольшой этажности. Настолько небольшой, что я лет до пяти ни разу не ездил в лифте. Помню, первая поездка произвела неизгладимое впечатление.

Тусклый, жёлтый, какой-то прямо-таки таинственный свет; строгие вертикальные ряды прямоугольных кнопок выше моего роста и само по себе строгое пространство обитой коричневыми панелями кабины… И этакий гул, с которым лифт шёл с первого этажа на шестой или на какой мы тогда ехали с родителями… И жестковатый старт кабины, которая как бы взлетала в космос… Чувствовалось движение пространства – и было от этого как-то тревожно. Я и сейчас, когда случается пользоваться лифтом, испытываю подобную тревогу.

Примерно такое же ощущение возникает, когда на станцию приходит электричка. Поезд – нет, никакого эффекта не даёт: пришёл себе и пришёл. А вот электричка…

Помню детское лето, поездки на дачу. С узловой станции, до которой обычно ехали на автобусе, пространство просматривалось довольно далеко – фактически, до предыдущей станции. И электричка была видна в дрожащем мареве ещё до того, как классический протяжный голос пригородного сообщения объявлял: «Поезд прибывает на первый обводной; прибывает на первый обводной». Пассажиры подсобирались, готовые садиться. Мы, разумеется, тоже подсобирались.

И вот – прибытие, хоть кино снимай. Неумолимо художественно, с поворота надвигалась громада электрички – и всегда было как-то тревожно, когда она проезжала последние метры вдоль перрона… Помню, как дышала эта огромная железная гусеница, чем-то одновременно похожая и на рыбу – зелёная, с красной полосой впереди, с полукруглой «мордой» и забавным фонарём сверху.

А потом – три станции по городу, по уже самой настоящей окраине. С насыпи, из железнодорожного окна было интересно наблюдать за жизнью города – такой интересный ракурс, с какого её редко когда увидишь. Настоящая панорама. Необычный вид приобретают дома, как будто уменьшенные люди и машины… И все занимаются своими делами – ездят автобусы, торгуют различные «точки», а ты движешься над всем этим, и хочется помахать им рукой… Но вот электричка гудит, чувствуется набор скорости – и город резко заканчивается.

Действительно резко: вот – последние дома небольшой этажности; конечная автобусов, огороженная этакими стенками… А дальше – зелень, уже без всяких загородок. И никаких домов. Участок, где нет ничего – только лес и пылящая дорога. И никаких указателей, что город закончился, но ты понимаешь: уже идёт что-то другое. Область, сельская местность… Что-то совсем другое.

Момент с «резким обрывом» города тоже производил впечатление. Да и сейчас производит. И конечная с усталыми автобусами – тоже. Всегда хотелось рассмотреть, какие автобусы там стоят и сколько их. И как-то всегда хотелось, чтобы их было не очень много и не очень мало. Автобусы на отдыхе – но готовы в нужный момент отправиться в путь…

Между прочим, на нашей окраине конечная тоже есть. Может, не такая живописная, но очень уютная.

Характерный признак конечных: здесь всегда все какие-то нахохлившиеся. И разномастные автобусы на стоянке, припаркованные чуть-чуть неровно, маленько вразнобой… И окружающие их ларёчки и павильоны с едой… И люди – самые разнообразные, но объединённые одним: ожиданием – и оттого чем-то неуловимо похожие. Таким вот предчувствием пути. Пусть этот путь займёт всего лишь несколько остановок.

В тёплое время года – майской весной; или светлым июлем; или ещё жизнерадостным, не дождливым сентябрём – конечная при всей своей назойливости обладает каким-то замечательным обаянием. Ещё сильнее оно было раньше, декады назад, когда автобусы были не белые, как сейчас – а жёлтые, красные, синие, полосатые и Бог весть какие – и напоминали слонов. Каждый был яркой индивидуальностью и неподражаемо дребезжал при подходе к остановке.

Всегда было интересно ехать на автобусе с открытой «дверкой» двигателя в жару… Или с рулём, для красоты оплетённым изолентой в три цвета… Или с кабиной, где вдоль окна висели вымпелы. А уж когда всё это соединялось в одном автобусе, даже небольшая поездка превращалась в праздник. И во время ожидания всегда было интересно наблюдать, какие автобусы стоят, как, много ли их… Я и сейчас так делаю, ей Богу. Жаль, автобусы сейчас всё больше стандартизированные, хоть и комфортные. Ушла эпоха.

Хорошо, хоть гречка остаётся такой же, как раньше. А может, даже и стала лучше.

2025