Возвращение в прошлое...

Возвращение Сони в старый родительский дом, в некогда цветущий посёлок, было подобно возвращению в прошлое, но в другую, параллельную реальность.

Даже двухэтажные бревенчатые дома, в которых жили люди — её знакомые, одноклассники, друзья родителей, — всё находилось в полуразрушенном виде. Дома частников перекосились, просели, почернели. Что-то сгорело.

Случайные ли это были пожары или поджоги — неведомо.

Где-то в домах в окнах виднелись давно выцветшие тюль и шторы, покрытые вдобавок толстым слоем пыли, горшки с цветами — вернее, с тем, что когда-то было цветами.

Почерневшие, перекошенные заборы, где-то даже упавшие. Заросшие бурьяном, полынью и лопухом огороды. Провалившиеся крыльца.

Потрескавшийся асфальт, местами выбитый до щебня, а то и вовсе до земли.

Всё выглядело так, будто тут «Мамай прошёл», а люди в спешке собирались, оставляя всё, что нельзя было унести в руках.
***
Она, пока училась в школе, жила с родителями в квартире двухэтажного бревенчатого дома.

Потом родители закрыли всё и, оставив запасные ключи соседке, чтобы присматривала за квартирой и цветами, переехали к ней, в город.

Это было обоюдным решением. Ей некогда было ездить их навещать, да и не ближний свет. А помогать надо было. Они уже в этом нуждались. И болячки цепляться стали.

Вместе жить было не идеальным решением: тесновато, личную жизнь устраивать сложнее; впрочем, она и без того не особо устраивалась. Но Соне было спокойней.
***
Что тогда послужило толчком, она не помнит, но родители вдруг заговорили о её тетрадке в виде дневника, куда Соня делала записи. И именно туда Сонька записала адрес одного из своих одноклассников. Уже не помнит, почему и зачем... А теперь этот адрес понадобился. Не ей. Школьной подруге.

Насколько адрес одноклассника, переехавшего с родителями в другой город в девятом классе, был актуален... Это уже другой вопрос. Но зацепка-то была.

Вот Соня и рванула в посёлок. Одна. На машине.

Далековато. Страшновато. Но надо.
***
Едва узнала свой старый дом. Сердце зашлось в груди. Оно будто вздрогнуло, замерло, а потом рвануло с ускорением. Ноги подкосились и перестали слушаться. Руки дрожали.

В подъезд заходила с опаской. Так же с опаской поднималась на второй этаж.

Квартиру открывала родными ключами.

Пахло плесенью, сырым деревом, тряпками, прогнившими ковровыми дорожками, истлевшим, давно отсыревшим диваном в большой комнате, пылью, известью и ещё чем-то жутким, словно где-то издохла мышь, может, даже не одна.

Дыхание спёрло. Воздуха будто не хватало.

Быстро прошла на кухню, раскрыла окно, одна рама которого тут же отвалилась и полетела вниз. Следом открыла окно в большой комнате. Без последствий.

Комната родителей и её бывшая комната — детская — были закрыты на ключ.
***
Родительская комната открылась легко, без ключа. Достаточно было чуть посильнее толкнуть. Вывалилась вместе с косяком.
Прошла, посмотрела. Ничего ценного не нашла, кроме старого семейного альбома. Забрала, конечно же.

Таким же способом зайти в детскую не получилось. Не получилось и с приложением силы.

Пришлось перерыть всё в доме. Даже устала. Голова от тошнотворных запахов разболелась.

Наконец-то она нашла ключи от старой детской.

Комната была нетронутой. Покрылась пылью, паутиной, пропахла гнилым деревом, но все вещи стояли на своих местах.

Сильно всматриваться не стала. Боялась — разрыдается.

Открыла ящик школьного стола, нашла свою тетрадь-дневник. Проверила, есть ли там нужный адрес, и выскочила из дома на улицу, не закрывая дверей.
***
Уезжала с тяжёлым сердцем.

Лучше бы ей было ничего этого не видеть.

Родителям даже рассказывать не будет. Пусть они так и думают, что квартира под присмотром.

Пока не просятся туда. Не вспоминают.

Тяжело вздохнула.

Уже ближе к городу остановилась, вышла из машины и постояла на ветру, уверенная, что на ней всё ещё остался запах того места.