Возможность встречи

`





...И смерть — это победитель. Победитель меня, победитель пространства, победитель НЕВЕДЕНИЯ, в конце концов.
Но смерть — не победитель этого взгляда — этих мыслей — этих слов. Не победитель этих страниц.
Они — слова, страницы — они со смертью заодно.
Странницы (!) навсегда. И они же — самАя смерть, раз уж они заодно...

И скобки с восклицательным знаком здесь не украшение, а маленький переворот сознания.

Мы привыкли считать, что странствуют живые, а смерть неподвижно ожидает их где-то впереди. Но вот же  — странницы — это слова, страницы, мысли, которые отправляются в путешествие без автора, без адреса и без определённого срока прибытия.
Смерть побеждает человека не потому, что она сильнее его в каком-то соревновании, а потому, что она отменяет саму возможность соревнования. Последний свисток. Матч окончен. Игрок покинул поле, даже если не хотел уходить. И никакого переигрывания.

Но что происходит с его страницами?
Они остаются. Хотя сказать «остаются» — значит немного слукавить: они тоже странствуют. Переходят из книги в книгу, из памяти в память, из чужой головы в чужую, иногда совершенно неожиданно обнаруживая себя в человеке, который родится через сто лет после смерти автора. Причём этот человек может не знать ни имени автора, ни обстоятельств его жизни, ни даже того, что сейчас разговаривает с покойником.

Получается, смерть уничтожает присутствие, но не всегда уничтожает возможность встречи.*


...Странницы — это ведь ещё и те, кто не имеет постоянного дома. У слов нет дома, пока их не прочитали. Страница — временное пристанище. Читатель — временный спутник. И всякий раз, когда мы читаем давно написанное, происходит маленькое чудо: мёртвое прошлое на некоторое время приобретает настоящее время.

Но ведь и само чтение — репетиция исчезновения. Мы переворачиваем страницу, и предыдущая уже позади. Переворачиваем следующую — и прежняя страница существует теперь лишь в нашей памяти. Книга движется вперёд, уничтожая собственное настоящее. Почти как жизнь.

И вот парадокс: страницы побеждают смерть тем же способом, каким помогают ей работать.

Они сохраняют сказанное, но превращают его в прошлое. Они свидетельствуют о существовании человека, одновременно подтверждая его отсутствие. Они говорят: «Он был», — и именно этим сообщают нам, что его уже нет.

Смерть и слово — сообщники.
Нет, никакого торжества!Искусство просто участвует в бесконечном процессе превращения присутствия в отсутствие, а отсутствия — в возможность нового присутствия.

И знаете, что особенно забавно?

Мы пишем, чтобы не исчезнуть, но всякий раз, когда пишем, создаём нечто, способное существовать без нас.

Это наша маленькая измена собственной жизни.

А может быть, наоборот, её последнее великодушие.

Странницы смерти — это слова, которые не спасают нас от смерти, а уносят что-то наше в бесконечность.

Doubtless (конечно же), странствуют не только слова умерших. Странствуют и слова живых — пока мы сами ещё здесь, пока способны изменить написанное, перечитать его. И сегодня же сочинить новую глупость. И тогда страницы становятся не памятником, а продолжением движения.

Может быть, именно поэтому они и «навсегда»: не потому, что неподвижно сохраняются, а потому, что никогда окончательно не заканчивают своего путешествия.


Смерть — победитель.
Слова — её сообщники.

А читатель?

Читатель — тот, кто на минуту открывает сообщникам дверь и совершенно не подозревает, что впускает к себе целую вечность.

И ещё неизвестно, кто кого в итоге перечитает.







`
________________________
* Ко мне в дом зашла жизнь, а мы тут со смертью чаи распивали.






`