Выстрел из арбалета, - посвящение Аркадию Сарлыку

Выстрел из арбалета

Я любил ходить в гости к Аркадию. Он жил рядом с Кузьминским лесопарком и частенько предлагал там погулять. Но я не соглашался, мне интереснее было сидеть у него в квартире.
Там я попадал в музей путешественника. Аркадий объездил всю Россию на велосипеде и полмира прошел с палаткой. Отовсюду он привозил сувениры, чаще это были небольшие фигурки, вырезанные из дерева или кости, иногда другие необычные предметы, сделанные руками местных умельцев.
А еще он любил охотиться. На охоту Аркадий ездил в Сибирь, в тайгу. Вместо вешалки у него висели оленьи рога, а на полу валялась бурая медвежья шкура.
Оружия он дома не держал, если не считать большого охотничьего ножа и старинного арбалета, висевшего почти над пианино, рядом с картинами.
Арбалет интересовал меня больше всего. В детстве мы делали луки и играли в индейцев. Частенько устраивали стрельбу по деревьям. Вешали на дерево мишень, отмеривали двадцать шагов и по очереди стреляли.  Я попадал иногда шесть раз из десяти.
Это был лучший результат. Правда, до того момента, пока мой друг Пашка не сделал себе арбалет. Он бил из него практически без промаха и пробивал картонную коробку насквозь.
Наше соревнование полностью лишалось смысла. Хотя Пашин арбалет был весьма примитивным устройством - он выпиливал его из тонкой половой доски с желобком, по которому должны лететь стрелы, а потом прибивал сверху поперечную планку с резинкой и на этом все, можно было начинать охоту.
Арбалет Аркадия, вырезанный из цельного дерева и покрытый лаком, выглядел весьма солидно. У него был даже спусковой крючок, правда, чтобы зарядить его стрелой, требовалась изрядная физическая сила.
У Аркадия она имелась даже с излишком. В свои 58 лет он подтягивался около ста раз, и недавно вернулся из путешествия от центра Сибири к Охотскому морю. Это был древний путь поморов, длинной в 2000 км, по которому нужно было идти пешком и спускаться на лодках.
В дороге он обычно питался тем, что удавалось добыть в тайге, и свои привычки сохранял дома, например, к чаю он предлагал обычно буханку черного хлеба и большую пластиковую банку майонеза.
Но в этот раз с кухни доносились очень приятные запахи, возбуждающие аппетит.
- Ася готовит, - сказал Аркадий, - а мы пока займемся делами.
Из дверей кухни выглянула его новая жена и поздоровалась со мной.
Пока мы разбирались с его компьютером, подключали и тестировали принтер, обсуждали последние новости, Ася закончила приготовления к обеду и позвала нас к столу.
На первое она предложила лапшу. Признаться, на вкус она мне понравилась, и я похвалил хозяйку:
- Спасибо, Ася, - сказал я, - давно не ел такую курицу.
- А это не курица, - улыбнулся Аркадий, - это утка.
- Утка, - удивился я. Мне давно не приходилось есть уток. – А где ты ее взял?
- Подстрелил в Кузьминском парке.
- Как?! - едва не вскочил я.
- Из арбалета, - опять улыбнулся Аркадий.
- Но они же ручные, их люди хлебом кормят. Они никого не боятся.
- Это неправильно.  Должны бояться. Чтобы не попасть в суп. Но я их хлебом не подманивал, я охотился по правилам, и, раз у меня нет собаки, то добирался до побитой дичи вплавь.
Он явно гордился тем, что лез за убитыми утками в холодную осеннюю воду.
Но мне не хотелось разделять его радость. Достаточно было того, что я съел эту утку, и теперь она уже не плавает в парке, у нее не будет утят, а может быть, по ней сейчас тоскует ее друг селезень.
Пить чай мне уже не хотелось. Я попрощался и отправился домой. Каюсь, я как-то забыл об Аркадии, и не звонил ему больше месяца.
Мне позвонила Ася.
- Гена, - сказала она, - Аркадия убили.
- Как?! – опять вырвалось у меня.
- Шел домой с творческого вечера во втором часу ночи. Зачем-то зашел в чужой  двор, а там его ударили сзади по голове и били, пока не умер…
Запаса жизненной силы у Аркадия хватило бы на десятерых. Он писал замечательные повести и чудесные стихи. Он мог бы еще жить и жить.
И я опять вспомнил про утку. Хотя какое мне до нее дело. На похоронах Аркадия у меня безостановочно лились слезы. Вместе с ним из моей жизни ушел целый мир. Мир, в котором жила настоящая мужская дружба. Мир, в котором можно было всю ночь спорить об искусстве и мечтать о дальних странах. Мир, в котором все было просто, честно и надежно. В котором не было зависти, злости и предательства.
А утка… Что ж, это был его личный выбор…