Грифоны

Есть у меня знакомый критик. Какой текст ни напишешь, критикует.
Логики и смысла, мол, нет. Увязано плохо. Не заставляй читателя додумывать.
Да нет его, этого читателя. Пишешь сам для себя, в надежде потом вернуться в какое-то эмоциональное состояние хотя бы приблизительно.
Мертворожденные тексты отличаются от живых отсутствием гармонии, полным небрежением к выбору материала, нате вам случайный веник вместо экибаны,
собранной по правилам школы, в которой угол наклона каждой ветки определяет взгляд основателя на роль провидения в отдельно взятой судьбе.
Одноразовый веник из слов. Как сказал один автор - какой смысл их дорабатывать, я их один раз пишу, один раз читаю.
Но как только я начинаю править, становится определенно хуже. Нет даже того, что было изначально, чувства спонтанности. Дурацкий веник из тщательно отобранных слов не годится в дело. Эмоция, которую им следовало вымести, превращается в элегическое сожаление, неужели все так плохо, что даже не смешно? Может, разобрать этот веник, сделать из него букет и поставить в вазу?

Человек ты хороший, но дура, - говорит на прощанье мой критик. Тебе нужна не ваза, а графин. Работать надо, работать.

Получается вилка. Я пишу текст, чтобы сбросить эмоциональное напряжение, а чтобы написать хороший текст, надо это напряжение сначала дополнительно накрутить, уйти в какой-то штопор, а потом полностью отбросить себя.
Настоящие поэты - медиумы, хотя, конечно, индивидуальности у них были. Тут не поспоришь.

Поэты, понятно, на Парнасе, но графоманом-то я заслуженно могу себя считать.
Как у Жванецкого: вот деньги, билеты, окошко и надпись: Сидоров-кассир.
А у меня - вот членский билет союза графоманов, вот торжественная клятва графомана: брать на грифель, и график разграфить. И крупа манная в банке с надписью: НЗ.

Мой путь тоже суров и тернист. Езжу по графским усадьбам, читаю мемуары. А пишу это неподалеку от обиталища самых настоящих грифонов. Они знают истинную цену моим текстам, но молчат.
https://vk.ru/id60978076