Кровавая крошка

- Сколько у тебя пальчиков?

- Десять.

- Неправильно, двадцать.

Вот мы сейчас их все отрежем и пересчитаем!

Из сборника «Шуточные детские игры»

Рекомендовано к прочтению всем.



Запах смерти разлит повсюду. Этот дурманящий сознание запах проникает во все узкие щели и скрытые отверстия старого дома, гнетущий душу запах намертво впитывается в стены с облезлыми обоями и в расшатанную древнюю мебель. Запах тяжёлый, приторно-сладкий, с кислыми нотками подсознательного страха и неясной тревоги.

Запах пробуждает в теле стаю холодных злых мурашек, которые тонко-хрупкими и остро-холодными лапками пробегают по спине, пробегают от рудиментарного копчика до шейных позвонков, заставляя непроизвольно вздрагивать всем телом.

Казалась, если приглядеться, то запах можно увидеть. Вот он стелется мутным, серым, неровно-ворсистым ковром над коричневыми досками пола, завивается склизкими змейками вокруг ножек стула с жёсткой спинкой, собирается тёмным провалом омута под тенью обеденного стола, шевелящимися лентами проскальзывает в простенки, за кухонную плиту и высокий холодильник.

Запах осел липкой плёнкой даже на электрической лампочке, висящей высоко под потолком, и она теперь кажется сумрачным пятном, впитывающим, а не отдающим свет. Запах смог приглушить сиявший раньше яркий свет и по кухне расползлись мутные тени, тени которых не должно было быть, но они упрямо появляются, выпивая из воздуха желтоватое свечение стоваттной лампочки, упрятанной в простенький стеклянный плафон.

Широко распахнутые створки, крашенного бежевой масляной краской деревянного окна, не смогли вытянуть из помещения этот навязчивый запах, как и летняя пряная свежесть молодой листвы, промытой каплями тёплого ночного дождя, как ни старалась, не смогла проникнуть внутрь.

Звук, звук на грани слышимости, звук мерных, медленных и тяжёлых капель падающих на пол, капель, не рассыпающихся в стороны весёлыми яркими брызгами, а кровавых капель, маслянисто растекающихся по черной, упругой поверхности начинающей подсыхать лужи.

Скрип плохо смазанных дверных петель, царапая слух проникает из коридора, предваряемый насильственным скрежетом входного замка, как будто кто-то невидимый вставил ключ в старинные напольные часы и пытается завести заржавевший механизм, шестерёнки которого не крутились десятки лет.

Звук, звук шагов медленно приближающихся, неспешных, но по хозяйски уверенных и твёрдых. Не бойкое стаккато девичьих туфелек и не старческое шарканье по истёртому линолеуму разношенных домашних тапочек.

Этот постепенно нарастающий шум, выдаёт привычно чеканящего шаги человека, так звучит идущий в тишине ночных улиц человек, сущность которого впитала в себя и право, и силу, и власть.

На пороге кухни ритм идущего человека сбивается, и звук шагов меняет на липко чавкающий, это резиновая подошва грубого чёрного ботинка угодила в кровавую лужу, ещё шаг и второй ботинок проскользнув на расплывшихся по доскам пола ошмётках сизо-синих кишок, выводит тело из равновесия.

С коротким вскриком, в котором легко угадывается упоминание падшей женщины и произошедшей с ней неприятной истории, тело грузно плюхается в кровавую лужу. Во все стороны, от упавшего лицом в неприятности мужчины, разлетаются мелкие багровые кусочки мяса, неровные обрезки белёсой кожи, не понятные на вид, но от этого ничуть не менее противные обрывки внутренностей.

С видимым трудом, скользя и нелепо загребая всеми четырьмя конечностями по скользким от останков и крови половым доскам, мужчина всё-таки принимает вертикальное положение.

Выпрямившись, он встречает направленный на него взгляд васильково синих глаз, глаз со следами подтекшей туши, тёмные дорожки которой, видимо оставлены катившимися совсем недавно по розовым щечкам слезами.

Опустив взгляд ниже, мужчина замечает зажатый в судорожно сжатом детском кулачке огромный поварской тесак с багрово-красными потеками крови на остро заточенном лезвии.

- Спокойно, спокойно. Всё хорошо милая, всё будет в порядке. Просто аккуратно положи нож на стол, и я клянусь, ничего плохого тебе не будет.

- Папочка, я просто хотела приготовить нам ужин, а на рынке остались только живые курицы… и вот, получилось как-то так…

- Дорогая, ты у меня большая умница, только давай сейчас возьмём и вместе всё уберём, а то наша мама в обморок упадёт, когда увидит весь этот бедлам.

- Да, наша любимая мамочка очень не любит, когда кровь проливается зря,- с усмешкой пробормотала девочка и облизнула длинным розовым язычком, выступившие изо рта белоснежны клыки.