Всё проходит

ВСЁ ПРОХОДИТ.

Когда-то его имя знали все знакомые: «Да это же тот самый, у него есть магазин, в чуть не в центре Москвы. Племянник и правда будто на крыльях летал. В каждом слове — уверенность, в каждом жесте — размах. Любил повторять: «Главное — не останавливаться. Остановился — всё, тебя съели». И не останавливался: новые витрины, новые поставщики, новые планы. Даже в кафе, заказывая кофе, он будто заключал сделку — быстро, чётко, будто время платило ему проценты.

А потом пришёл ковид. Сначала казалось — временная заминка: трафик упал, люди сидели по домам, но вот-вот всё вернётся. Он верил в «вот-вот» долго. Перестраивал, оптимизировал, сокращал, уговаривал арендодателей, сам стоял за кассой, когда продавцы болели. Но мир будто перестал покупать лишнее. Лишнее — это почти всё, что он продавал.

Сначала ушли мелкие проекты. Потом — одна точка. Потом вторая. Он всё ещё держался, всё ещё говорил: «Это не конец, это перегруппировка». Но голос звучал уже не так твёрдо.

Жена ушла первой — не выдержала постоянного напряжения, вечных расчётов, разговоров о деньгах, которые всё чаще сводились к тому, где их взять. Ушла тихо, без скандалов, будто просто поняла, что этот поезд больше не едет туда, куда ей хочется. Забрала самое необходимое и уехала. А следом ушла и машина — та самая, на которой он когда-то мчался по городу, уверенный, что весь город — его трасса.

Часть квартиры, которая была его, он продал за бесценок — срочно нужны были деньги, чтобы закрыть долги, чтобы ещё хоть немного продержаться. Но держаться было уже не за что. В итоге он сел в поезд и поехал в Москву в поисках нового счастья.

Сейчас, когда кто-то из старых знакомых набирает его номер, в трубке звучит равнодушное: «Абонент недоступен или не зарегистрирован в сети». В «Максе» его нет. Ни в ленте, ни в друзьях, ни в рекомендациях. Будто стёрли. Кто-то шутит: «Видимо, ушёл в офлайн по собственному желанию». Но сестра знает: у него теперь кнопочный телефон. Тот самый, который просто звонит, не присылает уведомлений, не показывает, сколько людей забыли про него за это время.

Иногда он выходит на балкон чужой квартиры и смотрит на город. Не на витрины и вывески, а просто на огни. И уже не думает о том, как бы их подсветить, как бы сделать ярче, как бы привлечь внимание. Теперь он просто смотрит.

Однажды он себя спросил «Ты жалеешь?» Он помолчал и ответил: «Жалеть — это всё равно что снова тратить силы на то, что уже сгорело. Я не жалею. Просто думаю: сколько бравады было, когда всё шло вверх. Будто это навсегда. А теперь понимаю: в этой жизни всё проходит. И успех, и слава, и даже горе — оно тоже проходит, хоть и медленнее. И сам человек уйдёт и память о нём тоже. Если ты её оставил».

 Не магазинами, не вывесками, не громкими словами. А тем, как когда-то помогал, как смеялся, как умел быть щедрым, когда мог. И этого хватит. Этого всегда хватает, если кто-то помнит.

         (Анатолий Котов)