Египетский волшебник

Песчаные холмы ночной пустыни вздымались волнами, куда ни кинь взор. Под россыпью небесных огней их тёмные громады мягко осыпались под ногами двух путников, упрямо искавших ночлега. Прохлада наступившей ночи придавала сил уставшим ногам. Их путь пролегал прямиком навстречу молодой и желтой луне, повисшей вдалеке над волнистым горизонтом пустыни.
Где-то там, за новым холмом, их дожидалась стоянка бедуинов.
- Неужто нам так надо торопиться, – почему-то полушепотом произнес Андреас, – мне не раз приходилось ночевать в пустыне прямо под камнем каким-нибудь или какой развалиной. И ничего. Главное учесть, с какой стороны взойдет тень, чтобы проснуться в тени. Так больше отдыха телу будет и голове.
Спутник Андреаса, фокусник из далекого Египта, молчал, шагая по верхушке бархана и вглядываясь сквозь щель повязанного на голове пыльного тряпья на редкие всполохи света впереди. Не понимая, почему спутник молчит, Андреас ускорил шаг и выглянул из-за спины своего хозяина, выкрикнув:
- Костер!
Фокусник остановился и бросил недоброжелательный взгляд на своего слугу. Тот виновато понурил голову и пошел впереди.
Андреас был прав. Всполохи света вдалеке оказались небольшим костром из колючника и сухого кизяка, вокруг которого грелись трое бедуинов. За спиной у каждого дремал навьюченный тюками и коврами верблюд. Они о чем-то тихо разговаривали друг с другом, когда заметили две возникающие тени из-за бархана. Троица приветливо помахала и жестом пригласила фокусника и Андреаса садиться к огню.
Андреас, улыбаясь, помахал в ответ и быстро спустился, сминая ногами песок. Фокусник последовал за ним, скручивая повязку с головы. Подойдя к огню, путники смогли разглядеть друг друга.
Слуга в длинной жесткой рубашке с рукавами, наподобие хитона, подпоясанный куском старой веревки, сел первым и взял предложенную одним из бедуинов хлебную лепешку, поднятую прямо с песка возле костра. Горячая, размякшая у огня лепешка заплясала в пальцах Андреаса. Бедуин, вытянув губы, показал знаками: сдуй налипший песок. Слуга послушно дунул на хлеб и разломил его надвое, предложив второй кусок садившемуся рядом фокуснику. Тот принял хлеб и кивком поблагодарил бедуинов.
Вытерев ладонью песок с лица, фокусник надкусил горячую краюху. Бедуины стали дальше переговариваться друг с другом под треск и игры костра, пускающего искры в воздух.
- Агапи, – обратился Андреас к хозяину шепотом, – от нас что-то полагается взамен. Так принято. Может, покажешь им пару своих чудес?
Не глядя на слугу, Агапи кивнул, медленно жуя лепешку.
Андреас заторопился и сунул в рот оставшуюся краюху и, встав, обратился к бедуинам:
- Добрые люди, меня зовут Андреас. Я, как и мой хозяин, иду издалека. Много дней мы уже в пути, и разные нам встречались люди, но такой доброты мы не видели давно. За это мой хозяин, Агапи Египетский, покажет вам тайные знания и чудеса Египта, которыми развлекали самих фараонов.
- К чему чудеса? Фараоны? – вдруг обратился к Андреасу один из бедуинов, – нам хватит и хорошей истории или песни из ваших краев, откуда вы пришли. Согласны?
Кивнули в ответ двое бедуинов, оставив своим предложением Андреаса в неловком положении.
- Хозяин, если позволите, – спросил знавший много историй и песен Андреас. Агапи на это молча кивнул, впервые улыбнувшись. И, видя улыбку, слуга тут же расцвел и осмелел, запев одну из множества песен, которые знал или сочинил сам.

«Через Нил я проплыл в ночи,
Ни страха, ни духов не зная.
Всё виделись мне в тёмной дали
Вспышками искр звёздного края
Глаза, глаза, дорогая, твои...

Кому задолжал за тебя, золотую?
Цену, боги, просите любую —
Только меня от неё не оторвите,
Мимо нас вы, как несчастья, пройдите.
Лотосу дайте ещё расцвести...»

Не отнимая взора от горизонта, остановился Андреас, потирая вспотевшие руки. Агапи, не вставая, сидя запел по-своему, решив поддержать слугу:

«Тростник и Нил, и зной.
Пугливая там укрылась птица,
Так и мы сейчас с тобой
В садах спешим уединиться.

Я предложил тебе нектар.
Ты вкусила, едва прильнув губами,
Но мне взамен дала пожар
Страсти, пробежавшей между нами.

Шум воды и шелест сада.
И сладкие утекали струи
Из рук, сжавших плод граната,
Из губ в медовом поцелуе»

Бедуины довольно покачали головами, выразив свое удовлетворение. Потоптавшись на месте, слуга взглянул на хозяина, не зная, что делать дальше. Агапи пригласил садиться рядом, прикрыв глаза. Верный Андреас опять заторопился и сел рядом с хозяином, скрестив ноги и предвкушая то, что сейчас будет.
- Вы дали нам хлеба, - начал Агапи поднимаясь с земли на ноги, - дали согреться у вашего огня. Встретили, как желанных друзей. Идя на свет, мы не знали, чего ждать. Как и вы не знали, что ожидать от нас.
И воздев обе руки в воздух, заранее подтянув рукава рубашки, Агапи заговорил на никому не известном языке, обращая свое заклятие к небу. Бедуины задрали головы вслед за Андреасом, который сидел с нескрываемой улыбкой и предвкушением. Молча сдвинулся с места звездный небосвод. Агапи, напрягая руки, словно ворочая огромный замковый камень древней гробницы, закрутил ночное полотно.
Небо бежало перед глазами бедуинов, восхищённо разинувших рты, яркими линиями. Приметив их лица, Агапи остановился, и небо, и звёзды постепенно вернулись каждый на свои места.
- Волшебник… - произнес, опуская взгляд с неба на фокусника, бедуин.
- Вставай, Андреас, - обратился к слуге Агапи, - нам пора.
- Но хозяин? - расстроившись, вопросил Андреас, наблюдая, как, низко поклонившись бедуинам, хозяин молча пошёл в ночь, взбираясь на бархан. Поднимаясь с места, Андреас второпях попытался попрощаться и извиниться перед пустынниками. Вопрос в спину остановил его:
- Куда вы держите путь?
- В Вифлеем, - прошептал, собираясь, Андреас, – говорят там сейчас много народу, который за монету может захотеть посмотреть на чудеса.
-  Верно. Туда нынче много людей держало путь. Следуйте за той звездой, - указал на самую яркую звезду бедуин.
Не ожидая такого совета, Андреас закивал с благодарностями и пошел вслед за хозяином, точь-в-точь шагая по его следам. Фокусник уже скрылся за верхушкой бархана, накрутив вокруг шеи шарф из тряпья, которое раньше снял с головы.
-  Вы слышали? Слухи не обманули. Там и правда тьма народу, – запыхавшись поднимаясь проговорил Андреас.
Агапи уже взобрался на верх и протянул руку своему слуге, подтянув того к себе.
-Спасибо, хозяин, – выдохнул Андреас.
-Добрые вести. Давно не видели мы с тобой восхищенной толпы.
-Или испуганной.
-Верно, – улыбнувшись согласился вдруг раздобревший Агапи.
-Пару укусов назад я и не ожидал увидеть на вашем лице столько улыбок, – съязвил Андреас.
-Хлеб и добрая разминка придали мне сил, Андреас. Так, что будем идти всю оставшуюся ночь.
-Что?!

Утро встретило их холодным рубиновым диском, еле осветившим собой ещё звёздное небо. Андреас валился с ног от усталости. Его хозяин остановился и смотрел на окраины города, к которому они так долго шли. Деревушка из глиняных домов с соломенными крышами, раскинувшаяся у стен древнего города, дышала дымом потухших с ночи костров и огромным количеством людей, собиравшихся на дороге в единый караван. Часть огромной процессии из рабов и животных, украшенных золотом и одетых в разноцветные пёстрые ткани, уже двигалась ровным потоком в ещё темную пустыню.
- Что здесь было? - спросил слуга продираясь через слипшиеся от бессонной ночи глаза.
-Или кто-то. Кто-то, кто несметно богат, – заметил Агапи, - Пойдём. Найдём, где нам можно остановиться.
-Я уже готов остаться здесь. Оставьте меня.
-Нам нужно где-то остановиться, чтобы выспаться и собрать к ночи зрителей. Мешочек наш давно уже довольно пуст. Неужели ты не соскучился по публике?
-А как же! Как же!..., – выступая вперед громко согласился Андреас, – Только сон и еда меня сейчас куда охотнее прельщают. Идемте, господин, я нам всё устрою.
На последних словах слуга выразительно зевнул, потирая глаза на ходу. Агапи пошёл следом.
Разглядывая идущий мимо караван, Агапи дивился его величественности и богатству, кричащему отовсюду блеском золота и камней. В тонкие дорогие ткани кутались даже слуги неведомых господ, чьи ноги ещё ночью ступали по этой пыли. Караван перекликался на чужих наречиях.
По пути на дороге им встретился один из местных, который без удивления взглянул на новых пришельцев. Нехотя он указал им на постоялый двор, что неприметно покоился среди остальных домов. К большому белому зданию примыкал хлев, где в предрассветной тени тихо жевала утренний корм ослица.
У дома собрался народ, молча наблюдавший за тем, как караван спокойно, без спешки покидает их.
- Кто здесь хозяин? - спросил у толпы Андреас.
- Он в доме своём, - кто-то ответил слуге, - но вряд ли здесь вы найдёте себе ночлег. Если только поселиться с теми, кто ночевал в хлеву.
Агапи, стоявший в стороне, обернулся на ослицу, верхом на которой выехала из хлева женщина с младенцем на руках. Рядом вёл их мужчина, опустив голову. На боку ослицы повис, покачиваясь на ходу, домашний скарб. Андреас снова разболтался, рассказав, кто они и откуда пришли.
- Мы идём долгой дорогой с самой земли египетской, - продолжал он свой чуть приукрашенный рассказ.
Услышав это, человек, тянувший за собой ослицу, остановился и посмотрел назад. Фокусник - высокий с золотой серьгой в ухе - глядел на него в ответ. О чём-то переговорив с женой, мужчина оставил её с младенцем и быстрым шагом направился к Андреасу.
Подойдя и почесав мозолистой рукой бороду, он спросил слугу:
- Вы и правда из самого Египта?
Услыхав вопрос, Андреас, скорчив важную гримасу, но сохранив улыбку во весь рот, повернулся к спросившему и ответил:
- Да. Мы идем долгой дорогой из далекого и дивного Египта. Желаешь узреть чудеса? Кто желает? – обратился к народу Андреас, раскинув руки, и в услужливом жесте указал на своего хозяина: – Это сам Агапи Египетский. Хранитель тайного знания жрецов великих фараонов. Сегодня ночью, если удастся нам уставшим и голодным найти ночлег в этой бедной земле, мы покажем вам чудеса и магию, которой пугались сами фараоны.
Агапи молча разглядывал подошедшего: мозолистые руки и древесная пыль, въевшаяся в грубую рубаху под безрукавкой, безошибочно выдавали в нём плотника. Травинки сухой соломы, застрявшие в густой бороде, говорили о ночи, проведённой в хлеву.
- А вы не покажете нам дорогу? – обратился плотник в спину Андреаса, продолжавшего смешивать жалость и таинственность в своих речах.
Андреас, не оборачиваясь, ответил:
- Нет, добрый муж. Мы устали с дороги, и нам требуется крепкий сон.
Плотник робко взглянул на Агапи — тот стоял, скрестив руки на груди, высокий и статный, глядя поверх толпы, — но, не дождавшись ответа, понурил голову и побрёл обратно. Фокусник, точно зная, что Андреас устроит всё, как надо, молча снял со своего уха золотой круг серьги и протянул его слуге.
- Заплати за ночлег. Пусть даже в хлеву, – негромко бросил фокусник – А я скоро вернусь.
— Но хозяин!.. — в отчаянии крикнул Андреас в спину уже уходящему Агапи, но тут же осёкся и повернулся к зевакам: — Так где, говорите, хозяин этого благородного дома?

Агапи пошёл вслед за плотником и окликнул его:
- Стой!
Плотник замер на месте, взглянув во весь взор удивленных карих глаз на волшебника.
- Пойдем к жене твоей. Я укажу вам путь.
Покидая уходящий на восток караван и город, ярко освещенный уже поднявшимся над миром солнцем, плотник вдумчиво разглядывал ведущего ослицу египтянина. Нос с горбинкой, путаные короткие кудри на голове, тяжёлые наручи из серебра и кованого золота на обеих руках, кольца на пальцах и тонкая, хоть и покрытая дорожной пылью белая туника с распахнутым воротом, из-под которого тускло поблёскивал нагрудный медальон с крупным рубином, тлевшим багровым огнём. Разглядывая прежде невиданные рисунки на наручах и медальон на груди плотник спросил:
- Вы и правда знаете о чудесах?
Агапи кивнул, взглянув на женщину и малыша, укутанного в женский платок, но сама она сидела, накинув на голову какое-то дрянное, пошедшее по швам покрывало.
-Зачем вам Египет? – спросил Агапи.
Плотник и женщина переглянулись друг с другом.
- Нам нечем вам заплатить, господин, – робко произнесла, сидя на ослице и держа малыша, жена плотника, видимо, не желая отвечать на вопрос.
— Тот, кто привёл караван... вы были с ним, — вдумчиво произнес Агапи, принюхавшись к вьючным мешкам на ослице. — От ваших пожитков веет не пылью и козьим молоком. От них пахнет ладаном и сладкой драгоценной смирной. Кто приходил к вам этой ночью?
-Их было трое, – бредя рядом ответил плотник, не поднимая глаз на жену.
-Богатые, как цари, в пёстрых одеждах и говорившие на разных языках,- продолжил за плотника Агапи, – Они сказали вам отправиться в Египет?
-Да, – прижав сильнее к груди малыша ответила женщина.
Агапи остановился и вместе с ним остальные. Он мягко повёл кистью, сделал неуловимый пасс пальцами — и прямо из-под широкого серебряного наруча выпорхнул тонкий, нетронутый пылью лазурный платок. Фокусник с лёгким поклоном протянул его женщине. Та, испуганно переглянувшись с мужем, робко приняла дар. Агапи снова заговорил:
-Позволь взглянуть на малыша. Не бойся. Он не исчезнет у тебя из рук. Я лишь только посмотрю.
Испуганная мать лишь немного отодвинула край платка, чтобы маленькое и круглое лицо малыша открылось загадочному египтянину. Фокусник прищурив взгляд и не приближая лица всмотрелся в темные глаза младенца, улыбнувшись. 
- Идите строго на запад, –  начал Агапи, взглянув на плотника и жену, - туда, где садится солнце. К побережью. Часть пути пройдите так. Часть плывите морем. Найдите лодку и лодочника. И заплатите ему этим.
В руке Агапи оказалась золотая монета, появившаяся будто бы из воздуха. Он протянул монету плотнику. Тот взял её, разглядывая уже знакомые символы. Такие же были и на наручах волшебника.
-Там, куда вы держите путь, будут ждать вас и ночлег, и друзья. И дом, в котором спокойно дождетесь, когда ваш сын станет юношей.
— И последнее...
Агапи смежил веки. На древнем наречии, гортанно и тихо, он прошептал слова, которых не понял ни плотник, ни мать. Затем маг опустился на одно колено прямо в дорожную пыль, склонился к младенцу и прикоснулся губами к чистому лбу, оставив от себя теплый поцелуй.
Не сказав больше ни слова, волшебник развернулся и зашагал обратно к городу, тихо улыбаясь чему-то ведомому лишь ему одному.
В хлеву он нашёл Андреаса уже спящим: слуга развалился прямо на сухом сене, подложив под голову пустой мешок.
— Поспите, господин... — пробормотал он сквозь дремоту, едва шевеля губами. — К вечеру я соберу людей. Устроим небывалое представление...
Агапи лёг рядом на солому и закрыл глаза.
А на закате у ворот постоялого двора снова шумела пёстрая толпа. Андреас с криками сновал меж зевак, собирая по медной монете в полнеющий мешок, пока фокусник из далекого Египта огнём и песком творил чудеса, развлекая народ.