Монстр

– Охотник… Я… Я – Охотник. – тешил своё эго этот монстр.

Я знаком был со многими неприятностями. Я бросил себе меньший вызов, чтобы побороть большую проблему. Считаю охрану своим долгом, считаю выживание своей обязанностью. Проходя по густому лесу, который многие здешние называют «Лес великой реки», я наткнулся на сборище аборигенов.

Аборигенами являются дикие, оторванные от всего чудесного мира люди, которые бегают по лесам и степям, ставят свои плацдармы. И вот он, очередной их плацдарм, прямо у меня перед глазами. Беги и бей! Но нет, я засел в кустах, внимательно рассматривая каждую потенциальную жертву. Кажется, некоторые из них меня заметили, но просто не обратили особого внимания или приняли за своего. Это мне только на руку.

Я схватил ружье.

Тварям пора на упокой.

Раздался выстрел.

Один из аборигенов отправился на другой свет. Остальные что-то замешкались и побежали вразброс. А, нет. Начали бежать мирные. Войска взялись за копья и приступили к обороне. Они ждали еще одного выстрела, но я лежал неподвижно, тоже выжидая. Хотите поиграть в прятки? Без проблем.

Развернулся долгий бой. В этом всём ужасе мой глаз ухватился за одного странного парня, лежащего на земле и чего-то шепчущего.

– Ты… Ты… – парень пытался что-то сказать. Я думал, что мне послышалось, но он действительно пытался сказать мне что-то внятное.

— Монстр… – парень указывал на меня тоненькой, окровавленной, слабой ручкой.

Я не мог не подойти.

Подойдя к пареньку и встав напротив него, лежащего все еще на земле, я ждал слов. Ну явно не слов благодарности. И да, это были не слова благодарности:

– Ты убил мою семью… Ты отобрал у меня надежду на будущее… Ты отобрал у моей сестры будущее… Ты отобрал его у нас всех… – парень чуть ли не шипел.

– Но дал его кому-то другому. – спокойно отвечал я.

– Ты псих!

– Может, когда-нибудь мы и встретимся и я расскажу тебе, как устроен мир.

Я не стал убивать паренька, а просто скрылся за горизонтом. Тот парень остался далеко позади, но почему-то я знал, что это не так… Сзади что-то послышалось. Я обернулся. Там был тот парень. Он, хромая, поднял свою обессиленную сестру и потащил к реке.

– Отдаешь на съедение судьбе, иль просто утопить решил?

Но нет. Парень ополоснул лицо себе, а после умыл и сестру.

– Добряк… Добряки долго не живут, знаете ли. – хотелось тому так думать, – Стоит отобрать малышку у этого чокнутого, пусть сам гибнет и гниет, в одиночку. Всё равно без поселения долго не протянут.

И вот он, идеальный момент. Мальчик отошел к чему-то похожему на сумку, оставив малышку без присмотра. Я подкрался к девочке, благо я это хорошо умею, и, заткнув ей рот листком, взял на руки и принялся бежать.

Оказывается, бежать с девочкой на руках чуть тяжелее. Но, посчитав побег и вообще операцию довольно удачной, я остановился. Зря… В спине тут же очутилось копье.

Мужчина упал с ребенком на руках. Упав, что-то с дребезгом хрустнуло. Его сестра выползла из-под тела мужчины и направилась к брату.

Мальчик склонил голову, крепко обнял сестру и плакал. Слезы буквально душили мальчугана, что так недавно гулял с ней за ручку по лесу и высматривал травинки, размышляя над беззаботностью жизни. Мальчик держал маленькую ручку и плакал. Безудержно плакал. Кажется, те слезы, что текли по всей щеке и перешли на шею, уже образовали петлю, что удушала паренька. А он все набирал и набирал лихорадочно воздух в легкие, стараясь восстановить спокойное дыхание. Глаза полностью залились капельками, взор стал нечетким, все вокруг помутнело. Голова болит. Запах крови колотит ударами по сердцу, будто тому и своих недостаточно.

***

Сергей валялся на снегу и о чём-то рассуждал. То ли о жизни, то ли об ужасах войны, то ли о том, что в конце-концов останется таким уязвимым, и таким многострадальным детям этого времени. Любой здравый человек всем сердцем ненавидит войну. Любой здравый человек презирает насилие, желая построить систему, и любой сильный человек её строит. Именно потому победил закон, потому зародилось право. Человек без системы лишь животное. А война... главный враг этой системы, её сбой, ошибка и катастрофа.

Сергей поднялся.

«Так, не время валяться. Нужно еще проверить село Боярова и Березовку…»

Сергей тяжелыми шажками направился в сторону села Боярова.

По пути ему встретился старик. Старик осмотрел мальчика, и, заметив, что тот хромает, старик сказал:

– Э, малой. А ну… Давай нормально ходи! Молодой ведь.

Странный старик, конечно. А вдруг с мальчиком что-то случилось? Но этот выкрик старика почему-то приободрил паренька, дал сил.

«И правда – не старик ведь»

Но силы тут же пропали, когда увидел Боярову… Горящие дома, алое небо, и такая же алая кровь на земле. Кровь братьев, друзей, детей и сестер. В глаза будто прыснули алым. И это так и было: прыснул мир мне кровь в глаза. Алую, чёрствую, безмерно орущую: «Беги, раз живой!». Варварство.

«Бежать уже сил нет. Я буду идти»

– Мальчик…

Сзади показался тот старик. Что он от меня хотел?

– Мальчик, я знаю, как тебе больно.

– Нет, не знаешь.

– Я просто искал свой кораблик…

– Что?

– Кораблик. Кораблик с алыми парусами.

«И ведь, честно сказать, вопросов стало только больше»

— Я волшебник, по крайней мере надеюсь, что не колдун. Я стараюсь быть хорошим волшебником. Я просто потерял свой кораблик…

Кажется, этот дед был из Боярова. Видимо, увидев весь этот мрак, происходящий вокруг, тот не мог не выжить из ума. Самое страшное, что Сергей чудесно его понимал, ведь за столькие годы войны трудно сохранить прежний рассудок, особенно в столь преклонном возрасте. Ему было жалко старика, потому тот решил помочь ему найти кораблик.

– Какой еще кораблик?

– Мне кораблик мама подарила, а я его потерял. Такой маленький, с алыми парусами. Красивый.

– И где он?

– Я его в пруд запустил. Вот ходил-ходил за ним, а он куда-то уплыл. Далеко-далеко!

– И понятно почему. Этот пруд высох еще десяток лет назад.

– Мы с мамой так любили там гулять…

– Мне жаль.

– А мой кораблик? Ты поможешь найти мне мой кораблик? Такой, с алыми парусами… маленький такой…

– Нет, простите.

У старика полились слезки под глазами.

– Хор-рошо… Хорошо, где вы видели в последний раз этот кораблик?

– На прудике.

– А где прудик?

– А прудика нет.

Я вспомнил, где должен был быть этот пруд. Где, точнее говоря, он был пару десятков лет тому назад. Теперь там просто очень мягкая земля и влажный воздух.

Мы пришли к тому месту.

– Вот тут был тот пруд.

Дед, смотря на иссохший прудик, упал на коленки и зарыдал. Что-то шептал, и как удалось мне расслышать, это были просьбы простить.

Тут вдали я разглядел что-то алое.

«Что это? Кровь? Нет! Я туда ни за что не пойду. Нет!»

Но еще раз посмотрев на старика, Сергей все-таки решился.

– Вот бы там был тот самый кораблик с алыми парусами… Вот бы там был он…

И это был он. Маленький кораблик с алыми парусами. И раз старик с мамой здесь гуляли, когда он еще не иссох… Или они гуляли, когда иссох? Тогда зачем кораблик… Все перемешалось в голове. Но я просто хотел завершить доброе дело.

Сергей аккуратно подобрал кораблик, подошёл к старику и протянул ему заветную игрушку. Странно, но впервые за долгие годы на его лице образовалась искренняя улыбка. Может, его умильнула доброта этого старика? Или тот факт, что тот снова сможет поиграть с потерянной игрушкой, которую так любит?

– Ой, ты нашел его! Ты нашел мой кораблик! Спасибо большое.

Старик смотрел на Сергея заплаканными, но неимоверно радостными глазами. Вдруг он встал и пошел куда-то, радостный, будто ребенок, со всех сторон разглядывая свой кораблик. Глядя на такую картину никак не могла в душе не воцариться радость.

Сергей направился обратно к сожженному селу. Оно уже перестало гореть, то было видно. Парень уже представлял сгоревшие дотла дома, серую траву и серые облака на небе, перекрывающие солнце. Но ничего из этого он не застал.

Наоборот, село было полностью восстановлено. Вернее оно было таким, будто война и не проходила по нему катком! По радио шла передача о наступившем мире, о подписании сторонами мирного договора, победе. Победа... Но не могло же Сергею всё это померещиться, не настолько же он ещё сошёл с ума, чтобы видеть уничтоженную деревню там, где сейчас радостно бегают дети? Но нет, село было тем же, а дети действительно беззаботно бегали и играли с корабликами. Наступила весна. Кораблик...