Черный десант

Гриня влетел в подвал, захлебываясь криком внутри противогаза. Двое сидевших на бетонном полу солдат встретили его ничего не выражающим взглядом. Оба были без масок и хмуро разогревали консервы на самодельной печке.

– Господи, господи, нечем... нечем дышать! – сипел парень из под осточертевшей резиновой маски.

– Сними ты его уже! – прикрикнул тот, что постарше. – Все равно у тебя фильтр забит, и он ни хрена не помогает!

С этими словами мужчина закашлялся и отхлебнул из своей объемистой фляги.

– Ты, друг, уже принял здесь столько рентген, что надевать противогаз – все равно что пластырь лепить на дыру в башке, – витиевато выразился тот, что помоложе, помешивая ложкой обед.

– О, сразу видно, литератор, – одобрительно проворчал старший. – Ну-ка, дай-ка!

Он протянул руку к голове Грини и точным движением сорвал маску. Вспотевшее раскрасневшееся лицо парня не выражало ничего, кроме кромешного ужаса.

– Страшно? – участливо спросил старший. – А нечего было сюда добровольцем лезть.

– Я не лез, – с трудом ворочая языком, сказал Гриня. – Меня со сверхсрочной забрали.

– А меня – с пометкой "ограниченно годен", – хмыкнул молодой. – Это, в смысле, готов служить только в случае войны с американцами. Ну или в случае, когда дорогим горожанам понадобится куча радиоактивного дерьма.

– А меня – из запаса, я уже без пяти минут пенсионер был! Правда, пенсии сейчас отменили, – грустно заметил старший. – Ну, чего там: готово, нет?

Варево из консервных банок не походило ни на тушенку, ни на какую-либо другую человеческую еду. Гриня с трудом протолкнул в себя несколько ложек склизкого месива, забросил в рот горсть таблеток и, покачиваясь, ушел вглубь подвала вместе со своим спальным мешком.

– Умаялся парень, – старший сочувственно посмотрел ему вслед. – Давай еще по одной, и пора на выход.

* * *

Все началось тем холодным летом, когда температура даже на юге страны не превышала пяти градусов тепла. О нормальном сельском хозяйстве в таких условиях не могло быть и речи, поэтому все больше регионов испытывали серьезные трудности с продовольствием. Ученые не могли понять причины такого похолодания, а шарлатаны всех мастей трубили о божьей каре и скором конце света. По стране прокатилась волна бунтов и забастовок – люди требовали хлеба и грозились двинуться на столицу, чтобы свергнуть правительство и президента.

Когда роптать начали даже армейские части, объяснение свалившимся на государство бедам наконец-то нашлось – оказалось, что во всем виноваты инопланетяне, причем не выдуманные, а вполне реальные. Реальные настолько, что совершили налет на столицу и другие крупные города. Можно было подумать, что кадры, показанные по всем ведущим каналам – всего лишь нарезки из старых боевиков, но трупы и разрушения были самыми настоящими, а летательные аппараты пришельцев не смогли опознать никакие эксперты.

Разумеется, в таких условиях власть предержащие вновь оказались на коне и стали вести войну против захватчиков. Мощнейшие силовые поля защищали пришельцев от любых бомб и ракет, но не от радиации – супостаты мерли от нее, как мухи. Врагов забрасывали грязными бомбами, и зараженные территории множились с невероятной быстротой. Чтобы обезопасить крупные города от проникновения инопланетян, было решено вывозить радиоактивные отходы с новых и старых захоронений, и разбрасывать их в контейнерах вокруг мегаполисов. Сначала к работам привлекли заключенных, а затем, когда они закончились, резервистов из бывших военнослужащих.

Людей катастрофически не хватало. Теоретически, на один микро-могильник должны были выделять бригаду в десять человек, но на деле на одной точке находилось всего два-три солдата. Ночью работали по двое, днем – по одному. Задача была простая – лопатами сгребать радиоактивный мусор и дерн в бочки и контейнеры, которые раз в неделю забирали гигантские транспортные вертолеты. Из всех средств защиты солдатам выдавали лишь непромокаемые резиновые плащи, противогазы и горсть антирадиационных таблеток. Все это помогало им продержаться чуть дольше, чем заключенным, у которых не было даже таких средств защиты. Попасть в группу "черного десанта", как называли бойцов-копателей, было раз плюнуть – военкоматы забирали всех без разбора и желания. А вот вернуться из такой командировки пока еще не удавалось никому.

* * *

Солдаты работали уже два часа, когда старший внезапно остановился и напряженно вгляделся в ночь.

– Чего вылупились, уроды? – крикнул он куда-то в непроглядную темноту.

– Нет там никого, не шуми, – молодой успокаивающе похлопал напарника по плечу.

– Знаю, что нет! Просто не могу я уже, понимаешь? Съезжаю с катушек. Старость встречаю, как собака. А мог бы сейчас с внучкой играть, на огороде ковыряться...

– У нас еще контейнер на треть не заполнен, а на рассвете придет транспортник.

– Да и пусть приходит! – в сердцах плюнул старший и бессильно сел на кучу радиоактивного гравия. – Лягу вот тут и все, и пусть они меня расстреливают к чертям собачьим! Все равно я уже не жилец. Так чего ради я здесь должен спину ломать – чтобы кучка политиканов продолжала хорошо жить?! Нет уж.

– Там не только политиканы живут.

– Ну да, еще те, кто им служит! – с сарказмом заметил старший. – Я вот лично с севера, а в столице был сто лет назад, пацаном еще. Она уже тогда была как другая планета. А сейчас мой город знаешь, на что похож? Ни на что, потому что нету его! Когда вся эта чухня началась, я в Китае отдыхал, в санатории. И пока домой летел, сообщили: жахнули, и привет! Нету моего города, только эти пришельцы хреновы всюду шныряют.

– Ясно.

– Ты сам-то, такой умный, чего не в столице?

– Служить бы рад, прислуживаться тошно.

– А не один хрен?

– Вообще-то, не один, – молодой отложил лопату и присел рядом с напарником. – Я вот все думаю в последнее время...

– Ты ж у нас мыслитель! – саркастично заметил старший, закуривая.

– Есть такое. Так вот, мне интересно, а этих самых пришельцев кто-то когда-то видел?

– В смысле? Ежу понятно, что видели! С кем мы тогда воюем-то?

– А я не знаю, с кем! Ты лично инопланетян видел?

– Я лично – нет... Но мы ж тут вроде как в тылу...

– То-то и оно, что вроде как... И я пришельцев не видел, а Гриня – тем более. И я никого не знаю, кто бы видел. Даже пилоты транспортников, которые летают по всей стране.

– Еще раз говорю – мы глубоко в тылу. Если бы мы их с тобой тут видели, то значит, все – продули войну.

Молодой хотел что-то возразить, но его ответ заглушил огромный транспортный вертолет, тяжело спускавшийся на трех могучих винтах. Из кабины выпрыгнул пилот и, открыв грузовой отсек, направился к солдатам.

– Здорово, ребята! Давайте побыстрее, от графика отстаем.

– Мы тоже отстаем. Только один контейнер, да и тот не полный, – сказал молодой, приноравливаясь поднимать груз.

– А... хватит им, – махнул рукой пилот. – Раз, два – взяли!

Трое мужчин задвинули контейнер в грузовой отсек вертолета, и пилот, попрощавшись, мгновенно запрыгнул в кабину. Транспортник тяжело поднялся в воздух и полетел к следующей точке в сотне километров к северу.

– Тяжело им приходится, – выдохнул старший. – Ты знаешь, их же даже в города не пускают, только до аэродромов. Груз свалят, и обратно летят. Вот тоже собачья жизнь.

* * *

Огромное красное солнце медленно поднималось над изрытой лопатами равниной. Двое солдат медленно брели к своему подвалу, который в далекие годы служил обычным сельскохозяйственным погребом. В запачканных черных комбинезонах, с лопатами на плечах и усталыми лицами они напоминали обычных разнорабочих.

– Смотри-ка, дверь не заперта, – заметил молодой.

– Может, Гриня прогуляться решил, – равнодушно пожал плечами старший.

Внутри погреба было пусто. Их напарника и след простыл, зато на полу обнаружилась записка, нацарапанная на какой-то старой этикетке.

– Мужики, я больше могу, не хочу дальше здесь оставаться. Буду пробиваться обратно в столицу. Пойду пешком 450 километров. Извините, что взял весь ваш паек. Не поминайте, Гриня, – изумленно прочел молодой.

– Вот гаденыш! – воскликнул старший. – Мы же здесь с голоду подохнем теперь!

– У меня еще две банки заначено. Вечером придет транспортник, попросим их привезти консервов в следующий заход, – сказал молодой, вытягиваясь на своем топчане. – Хотя им и самим мало дают... Ну, что-нибудь придумаем – в крайнем случае, мои часы отдадим.

– Думаешь, доберется? – горестно усмехнулся старший.

– Не считая пайка, он идет налегке. В день, наверное, сможет проходить километров двадцать. Сейчас уже октябрь, по ночам холодно – если не околеет, то достигнет цели. А если подумает головой, то сможет договориться и его кто-нибудь подбросит.

* * *

Рюкзак с консервами больно бил Гриню по ногам. Он бежал вдоль заброшенной федеральной трассы, которая за годы бездействия растрескалась и заросла травой, но еще смутно просматривалась при дневном свете. По его расчетам, он мог добраться до столицы за десять дней. Когда-то он читал, что римские легионеры проходили 45 километров в день, нагруженные доспехами и вооружением. У него же, кроме плащ-палатки и провианта, с собой не было ничего. Радиация еще не успела разъесть его легкие, поэтому он мог идти достаточно быстро.

Мир вокруг был пустынен и невзрачен. Разрушившиеся от времени придорожные кафе, выцветшие до белизны рекламные щиты, покосившиеся столбы и ни одного человека кругом – такой предстала перед глазами Грини его страна. Через два часа быстрой ходьбы он почувствовал, что задыхается и не может вздохнуть. Он совсем забыл, что в десяти километрах от их точки находился еще один могильник, где, вопреки инструкции трудился всего один полубезумный десантник.

Через сотню шагов Гриня услышал невнятное бормотание, шорох гравия и стук лопаты о стенки металлического контейнера. Высокая фигура в черной плащ-палатке мерно повернулась на звук шагов. Лицо человека закрывал не противогаз, а страшная маска с пустыми глазницами и длинным птичьим клювом.

– Здорово, Мортус! – поприветствовал Гриня коллегу.

– Здравствуй, пришелец! – донеслось из-за маски. – Что привело тебя ко мне, в эту юдоль скорби? Здесь повсюду чума, божье ниспослание благодати, и я собираю его в контейнеры, чтобы нести людям.

Несмотря на то, что у Мортуса было не в порядке с головой, человеком он был миролюбивым и работящим. Никто из других десантников не выдерживал в компании с ним и пары дней, поэтому он работал один, почти круглосуточно. Никто никогда не видел его лица.

– Пришел, чтобы помочь тебе, – просто ответил Гриня. – Скажи, скоро ли будет транспортник?

– Через два часа придут люди с неба, и заберут сию благодать, чтобы сбросить ее на землю. Бери же лопату скорее, и давай завершим работу в срок.

Понимая, что спорить с Мортусом бесполезно, Гриня два часа усердно засыпал радиоактивный гравий в контейнеры. Транспортный вертолет прибыл точно по расписанию. Его пилот был молчаливым пожилым человеком с грустными вислыми усами.

– Слушай, дядя, подбрось до города, – обратился к нему Гриня, когда контейнер был загружен.

– Не положено, сам знаешь.

– Очень нужно, – Гриня потряс рюкзаком с консервами. – Тут для двоих паек на неделю.

– Ограбил, что ли, кого-то? – подозрительно скривился пилот.

– Свои сэкономил.

– Ладно, – после секундного колебания сказал мужчина. – Ты дезертир, конечно, но мне на это плевать. Мы тебя добросим до аэродрома, в город попадай, как знаешь. Нам туда хода нет.

– Договорились! – Гриня сунул ему в руки рюкзак, а сам запрыгнул внутрь, поместившись между двумя контейнерами.

* * *

Через час неторопливого лета транспортник приземлился на своей базе, который раньше был одним из важнейших гражданских аэропортов мира. Теперь вся его гигантская площадь была занята грузовыми вертолетами, свозившими радиоактивные отходы со всей страны, а затем развозившие их по ключевым точкам.

– Ну, что, вылазить? – Гриня выбрался из-за контейнеров и прошел в кабину пилотов.

– Нет пока. Сейчас разгрузят, тогда и свалишь. Ты лучше не отсвечивай – пригнись, подожди за спинкой кресла.

Пилот открыл люк и помахал подошедшей к вертолету бригаде грузчиков. Гриня скрючился за креслом и наткнулся на небольшой ящичек, в котором обнаружились три витаминизированных батончика – голимая химия, которая давала ощущение сытости на несколько часов. Рассудив, что это будет неплохой сдачей на целый рюкзак консервов, он сунул находку в карман.

Наконец разгрузка завершилась. Подождав, пока все посторонние отойдут от вертолета, пилот махнул рукой Грине, и тот, пригибаясь, побежал к мертвому бору неподалеку от взлетной полосы.

За высохшим и замусоренным лесом, протянувшимся на полкилометра от аэропорта, начиналась гигантская свалка. Со стороны деревьев она не была ограничена ничем, но от дороги в город ее отделяла внушительная стена с колючей проволокой и даже, как поговаривали, охраной. Границы помойки терялись за горизонтом, и Гриня решил, что быстрее будет продираться сквозь нее, чем обходить по периметру. Через некоторое время ему встретился и первый обитатель свалки. Бомж копошился в куче мусора и время от времени с наслаждением вгрызался в какие-то косточки.

– Эй! – негромко позвал Гриня.

Челюсти бомжа на миг замерли, с пальцев в грязных тканевых перчатках закапал жир.

– Кто здесь? Кто?!

Бороденка бродяги панически затряслась, а глаза воровато забегали под надвинутой до самых бровей шапочкой. Заметив Гриню, он выронил добычу и попятился к куче мусора, стремясь убраться от непонятного гостя как можно дальше.

– Чего тебе надо?! У меня ничего нет! Слышишь, нету ничего! Иди к Федору на второй квадрат! У него там все, что хочешь, достать можно! А у меня пусто! Пусто!

– Да успокойся ты, не трону я тебя! Мне бы до города добраться – не знаешь, как?

Бродяга оставил свои попытки зарыться в мусор и в мгновение ока переменил тон.

– Ооо, хо-хо-хо! Это непросто, знаешь ли... Можно, конечно, и добраться... Но, понимаешь, забесплатно никто не поведет, а за так тебе никогда не пройти, и...

Гриня вынул из кармана тонизирующий витаминный батончик, который украл у пилота.

– Дам еще два таких, если скажешь, как попасть в город.

– Ну, это меняет дело! – засиял бомж и резво схватил еду. – Я – пресс-секретарь помойки! Тебе нужно обязательно поговорить со мной, и я покажу, как у нас все устроено!

Бродяга в две секунды расправился с батончиком, рыгнул и миролюбиво протянул Грине банку с какой-то синеватой жидкостью.

– Не хочешь? Вещь, между прочим!

Гриня отрицательно покачал головой и бомж со вздохом облегчения осушил банку.

– Аххх! Ну что ж, приступим! У нас тут порядок, не то, что на других свалках! Каждый гражданин помойки имеет свою зону обитания. Моя – вон от того старого экскаватора до остова автобуса. Нехило, правда? Несколько раз в день сюда приезжают мусоровозы и вываливают всякое добро. Они особо не церемонятся и выбрасывают все, где придется, по мере следования. Но, конечно, следят, чтобы разгрузка шла равномерно... Подкармливают нас, так сказать. А еду тут найдешь всегда – во зажрались горожане! Я бы на их месте вообще ничего не выбрасывал, все съедал до последней крошки. Но, с другой стороны, так и нам есть, что покушать...

За полчаса сумбурных рассказов Гриня узнал, что его проводника зовут Гера, и он уже с десяток лет промышляет на свалке. Заправлял всей организацией некто Сергей Михалыч – человек приватизировавший свалку и никогда на ней не появлявшийся. Изредка на помойку приезжали необычные мусоровозы, которые выбрасывали совсем не объедки и всякий хлам, а аккуратно запаянные полиэтиленовые пакеты. В задачу обитателей свалки входило надежно запрятать их в кучи мусора или же уничтожить в кустарным образом собранной печи. В этих пакетах были отходы подпольных трансплантационных клиник – не прошедшие тесты органы, вырезанные у мертвых или же просто похищенных людей.

– А вы не боитесь, что рано или поздно они и до вас доберутся? – спросил Гриня.

– Что ты! – усмехнулся Гера. – Им нужны только физически здоровые доноры. А мы – такой же хлам, как и все вокруг. – Бомж достал из кармана пальто еще одну банку, на сей раз – с чем-то фиолетовым и приложился. – Уррррх, вот это вещь! Как ты понимаешь, выбраться с помойки так просто невозможно. Ее, вон, даже автоматчики охраняют. Стрельнут и не постесняются!

По наружной стене свалки расхаживали фигуры в военной форме и с оружием наперевес. Некоторые из них уже начинали пристально поглядывать на Гриню и Геру, хотя они стояли на отдалении. Бродяга помахал одному из людей с оружием рукой. Тот ответил и показал куда-то в сторону.

– Это Юрка-Босс, с ним, в принципе, можно договориться, – объяснил Гера. – Я ему сбываю, что удается найти – золотишко мелкое иногда бывает, или смартфон рабочий... Пошли вон за тот угол, там с ним перетрем.

– Че надо, шелудивый? – неприветливо окликнул бомжа охранник, уже поджидавший на месте встречи. – Нашел что-то стоящее?

– Ну, как сказать, как сказать... – загадочно пробормотал Гера. – Вот, целого человека нашел! Ему надо в город, и он готов платить! – бомж подмигнул слегка растерявшемуся Грине.

– Да ну? – Юрка повернулся к парню и окинул его с ног до головы. – Слушай сюда, чудила, я не из этих, поэтому натурой платить даже не думай. Денег у тебя явно нет, так что мне нужны реальные вещи, которые можно хорошо продать. Подумай, есть они у тебя или нет. Если нет – проваливай туда, откуда пришел, и чтобы на свалке я тебя больше не видел.

Гриня запустил руку под левый рукав плаща и отстегнул наручные часы. Юрка брезгливо посмотрел на них и спрятал в карман.

– Это даже на банку консервов не потянет. Давай еще.

Через пару минут в карманы Юрки перекочевало все имущество Грини, оставшееся от службы на могильнике – портативная аптечка, перочинный нож с компасом и вечная зажигалка, работающая от солнечной батареи.

– Все равно мало. Давай плащ, и проваливай в свой город. Там такое же дерьмо, как и здесь, только в розовый цвет покрашено. Ну?

Плащ, конечно, не защищал ни от радиации, ни от вредных выбросов, но без него Грине было бы просто холодно в потрепанном гражданском свитере и тонюсенькой армейской гимнастерке. Выхода, видимо, не было – Гриня достал из кармана оставшиеся два батончика, бросил их бомжу, а плащ передал охраннику. Юрка с удовлетворением осклабился и открыл с трудом отошедшую дверь на другую сторону стены.

– Вали в свой город, чудик. Знаешь, я мог бы тебя просто убить. Но я потому и босс, что не беспредельничаю. Понял, нет?

Гриня кивнул и, дрожа от противного ветерка, направился к темной громаде мегаполиса.

***

До города было почти тридцать километров – заброшенные деревни, небольшие стихийные свалки, разрушенные корпусы каких-то сельскохозяйственных предприятий. По дороге проезжали в основном мусоровозы, распространявшие вокруг непередаваемое амбре бензина, органических отходов и гари. Никто не остановился, чтобы подвезти Гриню, как бы энергично он не сигналил на обочине. Изредка водители скользили по нему взглядом и еще больше увеличивали скорость, чтобы поскорей оставить позади бродягу в мокрой гимнастерке поверх потерявшего форму свитера. Ведь у него наверняка в кармане дыра, а не деньги, и значит, какой с него спрос?

Иногда Гриня заходил передохнуть в полуразрушенные избы. Ему было холодно – разжечь огонь, чтобы согреться и обсушить одежду, было нечем, и он уже жалел, что отдал бомжу тонизирующие батончики. К вечеру ему удалось наконец-то выйти на окраину города. Вокруг выстроенных незадолго до начала войны с пришельцами многоэтажек собиралась какая-то странная процессия людей, одетых в жуткие лохмотья.

– Устроим пир во время чумы, устроим пир во время чумы, устроим пир во время чумы, устроим пир во время! – пели на ирландский мотив веселые пьяные личности в шутовских колпаках. Их друзья, одетые, как вурдалаки, привидения и другие персонажи страшных американских сказок, наворачивали круги по пустому району – на улицах, кроме них, не было ни души, и даже в многоэтажках светилось лишь несколько маленьких окон. С измазанным пылью изможденным лицом Гриня вполне органично выглядел среди этого карнавала.

– Привет! – подошла к нему смеющаяся девушка в образе ведьмы. – Ты кто – зомби? Чего такой испуганный?

– Я... Я просто очень устал, – Гриня внезапно почувствовал, что он уже больше суток ничего не ел и только что прошагал тридцать километров по обочине трассы.

– У-у-у-у, взбодрись, сегодня же канун всех святых, хэллоуин! Выпьешь? – она протянула ему бутылку с какой-то жидкостью ядовито-зеленого цвета.

– Нет... я не буду. Боюсь, меня от этого просто стошнит.

– Ну как хочешь! Эх... Что-то скучно с тобой! Пойду я! Прощай, зомби! – веселясь, девушка упорхнула прочь.

Гриня продрался сквозь разношерстную толпу и сел прямо на асфальт у стены дома. Похоже, что у этих ребят есть время, деньги и здоровье для того, чтобы беззаботно веселиться на дурацких карнавалах. В голове не укладывалось, как люди могут вести нормальную и даже праздную жизнь здесь, когда по стране разгуливают пришельцы, а тысячи таких же трудовых десантников, как он, вкалывают на радиоактивных захоронениях. Может, пойти на телевидение, что-нибудь заявить? Да кто его там станет слушать!

Горькие мысли неожиданно прервал полицейский патруль, по случаю праздника облаченный в полную боевую экипировку.

– Ваши документы! – прохрипел служитель порядка из-за закрытого пластикового забрала.

– Дома забыл, – ответил Гриня и уже приготовился бежать, однако рука второго патрульного пригвоздила его к тротуару.

– Стоять! Шеф, да от него фонит! Счетчик уже зашкаливает! – полицейский показал коллеге экран портативного измерителя радиоактивности.

– Встать! – скомандовал Грине старший патруля. – Вы задержаны до выяснения вашей личности. Руки!

Второй полицейский защелкнул на запястьях Грини электронные наручники. При попытке снять их электрический заряд пребольно поражал кожу. В машину задержанного вести не стали, благо полицейский участок находился в паре минут ходьбы.

* * *

– Зачем вы его сюда притащили? – брезгливо заметил дежурный, когда полицейские вместе с Гриней ввалились в участок. – Мы же всех радиационных в спецприемник отвозим.

– Да они там уже не принимают – одиннадцатый час. Мне через полгорода впустую переться неохота. Пусть у нас посидит, с утра отвезем.

– Ну и куда я его дену? Не в обезьянник же?

– Да хоть в сортир! – старшему патруля надоело препираться с дежурным. – Личность не установлена, грязный, явно бомж. Пакуй его, и мы пошли.

– Ладно, ведите! – махнул рукой дежурный, заполняя какие-то бумаги. Затем он нажал кнопку и решетка в камере за углом отъехала в сторону. Лежавший там плотный зализанный субъект тут же проснулся и внимательно посмотрел на полицейских. Патрульные бросили Гриню на лавку, и пошли, что-то весело обсуждая. Дежурный даже не повернул головы в сторону камеры и с увлечением смотрел что-то на своем планшете. Сокамерник пригладил тощие сальные волосы и протянул парню руку.

– Анатолий Романов, правозащитник! – представился обладатель несвежей рубашки и еще более несвежих брюк.

Гриня недовольно буркнул свое имя.

– Молодой человек, за что они вас взяли?

– За то, что документов нет, и радиационный фон повышенный.

Романов отодвинулся от Грини на пару сантиметров, но затем махнул рукой и продолжил треп.

– Ужасно, ужасно! Но вы не волнуйтесь, скорее всего, вас уже утром выпустят. Правда, здесь не кормят, и воды не дают... Сатрапы, просто сатрапы! Такое ощущение, что мы вернулись в кровавый ХХ век... Год в 1937-й... Ведь я, представьте, политический заключенный!

– Невероятно, – Гриня вытянулся на скамье, и закрыл глаза. Слушать надоедливую болтовню ему сейчас хотелось меньше всего, однако сокамерник не унимался.

– Знаете, они меня арестовали за одиночный пикет! Я вышел вон на ту маленькую площадь, где сейчас проходит карнавал, и показал плакат "Пришельцев нет!". И кричал этот лозунг! Люди же должны знать правду, как вы считаете?

– Наверное... – Гриня уже погружался в сон, но Романов энергично потряс его за плечи.

– Не время спать, молодой человек, не время спать! – Анатолий внезапно перешел на шепот и потряс перед лицом собеседника похожим на сардельку пальцем. – У меня есть стопроцентные доказательства, что все эти якобы пришельцы – лишь уловка властей, чтобы отвлечь внимание граждан от глобального похолодания и экономических проблем! Я уже выложил свое расследование в интернете, но не уверен, что все не удалили. Вот на вас гимнастерка – вы что, работаете на сборе радиоактивных отходов?

– Ну да, – Грине вдруг расхотелось спать.

– А вы знаете, сколько людей трудится так же как вы? По официальной статистике, три миллиона человек, и неизвестно, сколько уже сгинуло в этих радиоактивных точках! Государство скармливает вам таблетки и консервы с вышедшим сроком годности, не говоря уже о том, что вы не портите статистику безработных и улучшаете показатели воинской повинности! Вы не претендуете на зарплату, квартиры и социальные пособия – вообще не на что!

– Но нам же перечисляют жалование! – возразил Гриня.

– Только поблизости ни одного банкомата, чтобы проверить карты, да и Интернет в тех местах почему-то отсутствует! Сколько вы должны служить – два года? Не доживете. А в моей молодости служили максимум год и дискутировали о том, чтобы вообще отменить призыв! Чувствуете, как гаечки-то закрутились?

– Ну, служить там, конечно, невыносимо...

– Правильно! Правильно, вот вы и сбежали, так?

– А почему я должен вам об этом рассказывать? – огрызнулся Гриня.

– Да я и так все вижу, молодой человек! Жизненный опыт! – самодовольно осклабился Романов. – Не бойтесь, я не подсадная утка, не полицейский шпик, а просто человек, который получил доступ в секретные хранилища. Еще недавно я работал в главном управлении госархива, имел доступ ко многим бумагам... Не поверите, сколько документов отсутствует в электронном виде! Зачастую остается только единственный распечатанный экземпляр, ведь обычный сейф порой надежнее самого защищенного компьютера...

– Ну и что же вам удалось найти? Почему вы говорите, что пришельцев нет? – раздраженно спросил Гриня, окончательно расхотев спать.

– А потому, что я нашел приказы о выпуске сверхсекретного летательного аппарата "Н-2", – заговорщицки зашептал Романов. – Судя по чертежам, он похож на ту самую летающую тарелку из фантастических фильмов, только с обычным реактивным двигателем и ракетами на борту. Электронных свидетельств никаких, разработка велась в подземных "почтовых ящиках" на Дальнем Востоке. Помните видеосъемки разбомбленных так называемыми пришельцами городов? Вот "Н-2" – это один в один их агрегат. То есть, вполне себе наш, отечественный... Кстати, ни один такой корабль не был сбит нашими прославленными воздушно-космическими войсками. Силовое поле, говорят... Ну-ну. Скорее уж, просто нежелание стрелять по своим!

– Допустим, – согласился Гриня. – А как же тогда вся эта канитель с радиоактивными отходами? Зачем мы откапываем их и разбрасываем вокруг городов? И зачем вообще все эти обстрелы грязными бомбами?

– Молодой человек, ну подумайте же чуть-чуть головой! – вскрикнул Романов. – Во всем этом правда – только лишь необъяснимое похолодание! Впрочем, что мы знаем о нашей планете – может, как раз вполне запланированное, в прошлом бывало и не такое... Но из-за него экономика нашей страны потерпела крах! И такое количество оставшихся у разбитого корыта граждан правительству просто не прокормить. А раз так, надо их заморить! Придумать пришельцев, затем безо всяких инсценировок устроить нападения, чтобы все ахнули от их жестокости. Ввести военное положение, неугодные районы по-тихому забросать грязными бомбами, чтобы население само повымерло... Из городов людей не выпускать, а чтобы никто и не рыпался, разбросать вокруг возведенных стен радиоактивные отходы. Лишние рты – призвать на сверхсрочную и принудительно отправить на могильники. Два года на такой работе никто не протянет... Туда же и заключенных, чтобы под ногами не путались. Все при деле, зарплату платить не надо, а в столице – как была сказка, так и продолжается. Даже здесь, на окраине... Так что забудьте про то, что я вам тут сказал. Никто вас не отпустит никуда и меня тоже. Надо было пить меньше и не орать правду на каждом углу...

Романов ссутулился и отполз по лавке к противоположной стене, а через пару минут уже храпел, нервно подергиваясь во сне. Гриня не мог поверить своим ушам, и до утра проворочался, пытаясь понять, насколько реальным может быть то, что он только что услышал.

***

Утром камеру открыл новый дежурный.

– Романов, Антонов, на выход!

– Откуда вы узнали мою фамилию? – удивился Гриня.

– Номер на твоей гимнастерке пробили, пока ты с этим чудаком трепался. Выходить будешь или тебе помочь?

Гриня поплелся вслед за дежурным и Романовым, ошеломленно потирая нарукавную нашивку, на которой значился армейский персональный идентификатор. Спороть его он не догадался, а теперь было поздно. В лучшем случае дезертиров просто возвращают на место службы с добавлением штрафных двух лет за побег, а о том, что могло быть в худшем, даже не хотелось думать.

Арестованных ввели в небольшой кабинет, где за столом сидел насупленный полицейский чин среднего звена. Дежурный козырнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

– Ну что, граждане, плохи ваши дела. Присаживайтесь, – следователь указал Грине и Романову на потрепанные стулья. – А, впрочем, можете и постоять, дело-то не большое. Все ваши ночные беседы у нас записаны, аудиозапись уже прикреплена к личным файлам. По правде говоря, проще всего было бы вас шлепнуть при попытке к бегству, но... Закон есть закон! Вы еще послужите Родине, гаденыши!

Полицейский нажал утопленную в стол кнопку, и через пару секунд в комнату вошли пять человек в форме военной медицинской службы. Гриню и Романова силой усадили на стулья, в рот вставили по резиновой капе. Двое бойцов железной хваткой держали за плечи каждого из арестованных, пока еще один последовательно вкалывал им что-то из четырех разных шприцев. Через несколько минут вырывающиеся и бессвязно вопившие люди упали на пол безвольными куклами. Хозяин кабинета удовлетворенно крякнул и привычными движениями набрал номер на телефонной трубке.

***

Старший солдат проводил глазами улетевший транспортник и повернулся к своему молодому товарищу.

– Слышал, что сказал пилот? К Мортусу еще двоих в пополнение прислали. Такие же дурики, как и он, в масках. Не от мира сего, а как чего скажут... Лучше б молчали, только жуть нагоняют. Говорит, чуть в штаны не наложил, пока их вез. И где таких только берут?

– Видимо, это сейчас модно, – молодой до конца затянулся сигаретой и выбросил окурок в кучу радиоактивного шлака. – Как думаешь, Гриня добрался до города?

– А хер его знает, докуда он там добрался, – сплюнул старший и положил лопату на плечо. – Мы вот из-за него впроголодь сидим, а он там, поди, где-нибудь сдох по дороге. И кому от этого лучше? Пойдем лучше к себе, сейчас опять повалит.

Плотные хлопья падали из густых туч, и, не растаивая, покрывали горы щебня, голую землю и плечи уходивших солдат. И снег этот был черным, как и их десант.

2016